elements of love

«Так, ну и кто тут у нас?» – интересуется Альфи Соломонс, проходя мимо практически безлюдной курилки, расположенной на задворках школы. Чангретта и Сабини обжимаются с какой-то незнакомой телкой. Да нет, похоже, нагло лапают, невзирая на сопротивление. И это парень: среднего роста, худой, патлатый. Мать твою, а его глаза… Соломонс не успевает мысленно договорить, что такого цвета глаз в мире не существует, замечая, как кулак одноклассника коротко бьет тощему симпатяге под дых. Ни слез, ни стенаний, ни исказившегося от боли лица. Тот лишь запрокинул голову вверх, плотно смежил веки и дышит. Дышит хрипло, часто, рвано. Кто-нибудь вообще заметил, как охуенно возбуждающе это выглядит со стороны? Или это у Альфи гормоны пустились в пляс, подстегнутые недавней высокой температурой? Если откинуть мерзкое очевидное – двух скалящихся придурков, припечатавших голубоглазого брюнета к стене, Соломонс мог бы подумать, что реагировать подобным образом, можно только тогда, когда тебе до одури приятно. Словно чья-то рука или губы умело ласкают твой член, доводя до исступления. – Эй, Лýка, может, в штанах у этого доходяги ничего и нет, – кидает Сабини, впиваясь пятерней в ширинку незнакомца. – Или бирмингемскому выскочке нравится, когда его бьют, – выплевывая изжеванную зубочистку, парирует Чангретта, ведя костяшками пальцев по острым скулам мальчишки. – Ищете член у других парней, не в силах нащупать собственный? – растягивая губы в циничной улыбке, молвит тот, уходя от прикосновений одного, и резко отбивая коленом бесцеремонную руку другого. Оскорбленный итальянский темперамент тут же дает о себе знать, побуждая одного из них заехать ухмыляющемуся парню по носу. Когда другой уже готов исполнить дубль два, Соломонс не выдерживает и делает ряд быстрых шагов в их сторону. – Так, мафия, брейк! Что за кипиш?! – Привет, Альфи, – вскользь окинув того взглядом, цедит Чангретта, вставляя в рот новую зубочистку. – Да вот хотим новенькому немного уважения привить. – А со стороны, похоже, что вы вдруг резко поменяли ориентацию, и решили ему подрочить, – заявляет Альфи, поднимая с земли разбитые очки в круглой оправе. – Иди себе, куда шел, Соломонс, – бурчит Сабини, отпуская незнакомца и оказываясь с Альфи нос к носу. – А ты найди себе равного, уёбок. Хочешь от души попиздиться – милости прошу, – разводит руками Соломонс, с удовольствием готовый начистить обоим табло. – Ладно, приятель, пойдем отсюда, – рассудительно молвит Лýка, дергая Дарби за локоть. – Пусть этот громила забирает принцессу себе. Проводив парочку убийственным взглядом, Соломонс протягивает незнакомцу платок, чтобы тот мог вытереть сочащуюся из носа кровь. – Спасибо, – роняет новенький, отмахиваясь от платка, в пользу рукава собственной рубахи. – Я Томас, кстати. Томас Шелби. – Ты чего дохлый такой, Томми? – иронизирует Альфи, пожимая изящную руку. – Не дохлый, а поджарый, – поясняет Шелби, доставая из кармана пачку сигарет, предлагая одну из них Альфи. Тот отказывается и тогда Томас закуривает сам. – Тебе надо мышечную массу нарастить, чувак. В следующий раз меня может не оказаться рядом. – Жаль, – с намеком на улыбку роняет Шелби, выпуская из легких дым. – Ешь побольше мяса, – рекомендует тот, гадая – шутит Томас или говорит вполне серьезно. – Я – вегетарианец. – Тогда понятно, – кивает Альфи, заговорщицки щурясь. – А вегетарианец пьет пиво и любит иногда прогуливать уроки? – Заманчивая идея… – Тогда давай заедем за «Сирилом», а потом отправимся в Маргит. Оказавшись у Соломонса в гостях, Шелби чуть не свалил с ног огромный, песочного цвета пес, припечатав того к стене и начиная влажно ластиться. – Какой он у тебя дружелюбный! – удивленно воскликнул Томас, тщетно пробуя отстраниться. – Фу, «Сирил», нельзя! Парню и так сегодня досталось! – пытаясь отвадить наглую зверюгу. – Нельзя, говорю! Томми не ест мяса, он невкусный! – Вообще-то это неправда, – становясь серьезным, молвит Шелби, переводя взгляд с убежавшей собаки на его хозяина, – ты не узнáешь, так ли это, пока сам не попробуешь. – Совсем забыл, вот, – слегка занервничав, хрипит Соломонс, доставая из кармана разбитые очки и водружая их на нос Шелби. Немного прокашлявшись и, сделав сосредоточенное лицо, он важно процитировал, – Окулус Репаро. – Похоже, ничего не происходит, – выждав пару секунд, загадочно констатирует Томас, включившись в игру. – Да, лучше их снять, – соглашается Альфи, оказываясь совсем близко. – У тебя потрясающий цвет глаз, знаешь? – выдыхает в самые губы, желая ощутить их мягкость. – Спасибо, что заступился, Альфи, – первым потянувшись за поцелуем. – Ты вкусный, Томми Шелби, – лаская ртом скулы, подбородок, тонкую шею, затем вновь возвращаясь к губам. – Ты обалденно вкусный, – упиваясь дыханием, что звучит сейчас так же хрипло, часто, рвано.