elements of love

(humanization!au) Блэк злющий до чертиков. Он вновь на этой мерзкой планете, опять в этом вшивом баре под названием «Cats & Dogs» , где собирается разного рода космо-сброд. А Блю, хозяин этой забегаловки, должен ему кучу бабла за доставленный контрабандой товар. Грозный пират терпеть ненавидит многие вещи: например, когда его заставляют ждать, динамят или наёбывают. А еще – находиться здесь, где голубой цвет присутствует буквально во всем: от многочисленных физиономий, ориентации до внутреннего антуража, обивки кресел и подаваемого пойла. «Тебя вставляет, ты вставляешься», – мысленно подпевает Блэк, косясь на разношерстную массу, дёргающуюся на танцполе под музочку кислотного диджея. Лично самому, жуть как хочется отыскать эту сволочь Блю, вытащить свой бластер и вставить ублюдку в пасть по самые жабры. А потом произвести уверенный «бабах», проделав в глотке мистера Голубаяхаря стартрек. – Ищешь чего-то особенного, красавчик? – кто-то соблазнительно мурлычет на ухо, обдавая терпким ароматом парфюма. Слева рисуется симпатичный парень, делая знак бармену наполнить свой и соседский стаканы. – Да, чего-то голубого, – сквозь зубы ворчит Блэк, переводя свой колючий взгляд на незнакомца. – Ты взвинчен, одинок, – констатирует смазливый юноша, опираясь подбородком на обе ладони, сложенные домиком. – Не хочешь развлечься и выпустить пар? – и Блэк отчетливо ощущает, как что-то мягко скользит по его бедру, теряясь в паху. Хвост, мать его. Длинный черный кошачий хвост с белой кисточкой на конце, что уверенно орудует поверх набухающей ширинки, в то время как его хозяин зазывно улыбается. А нет ли на взъерошенной макушке юного искателя приключений на свой пушистый зад пары маленьких миленьких ушек? На этой фантазии рот Блэка вяжет алкогольной оскоминой, которую он, скривившись, сглатывает обратно. – О’кей, только хвост. Все остальное, как у нормальных людей, – будто бы прочитав мысли, тянет симпатичный недо-кот, опрокидывая в себя шот. – Но некоторым даже по кайфу, когда он что-то стимулирует или щекочет во время секса. «Не интересует, брысь!» – уже готово сорваться с языка пирата, когда очередная мысль стучится следом. «Если этот сладкий котик – запоздалый жест Блю в качестве извинений, почему бы и да?» Тем более что по поводу этого хитровыебаного смурфа и его голубого клоповника Блэк буквально минуту назад окончательно все решил. – Идем, – рычит пират, в последний раз глотая лазурную дрянь из своего стакана. Оказавшись в приватной обстановке, Блэк быстро раздевается и разоружается, без особого изящества толкая уже практически обнаженного парня на диван. Страху нет ни в слегка прищуренных карих глазах напротив льдисто голубых, ни в томном выдохе, опалившем губы. Никакой скованности движений под мощным телом, лишь безграничное желание мальчика-кота всячески угодить этому шикарному, харизматичному мужику, дабы быть им славно оттраханным. А дальше, как в той песне, звучащей в унисон со старыми, как мир, движениями… «…Сладкой лентой извиваешься, растягиваешься, приклеиваешься. Тебя вставляет, ты вставляешься. Тебя вставляет, ты вставляешься. Тебя вставляет, ты вставляешься. Когда тебя вставляет, тогда вставляешься… » *** – Только хвост, говоришь? – хмуро уточняет спустя время Блэк, намекая на красные борозды от острых когтей на своих бедрах, спине, груди и предплечьях. Пират почти одет, осталось лишь плащ накинуть. – Небольшой бонус, – с плутоватой улыбкой мурлычет парнишка, спешно одеваясь. – Я пойду, пожалуй, – собираясь ретироваться. – Стоять, щенок, – сопровождая приказ коротким визгом лазерной пушки, наведенной тому меж выступающих лопаток. – Сперва верни моё. – Я бы предпочел – котик, котёночек или котейка, – молвит тот, оборачиваясь и всем своим видом изображая оскорбленную добродетель. – Выкладывай, – подходя ближе, и упирая ствол в основание тонкой шеи. – Бу!!! – пугает столь резко, неожиданно, что у недо-кота начинают трястись поджилки и ходить челноком кадык. – Что, пацан, сцыкотно? – хрипло рокочет Блэк, наслаждаясь заплескавшейся в глазах кошака паникой. Тот лишь лихорадочно кивает головой, начиная выворачивать карманы. В свободную руку пирата ложатся ультразвуковой хлыст и нож-пила. – Это все? – цедит Блэк, вдавливая пушку чуть сильнее. – Вот еще! – почти на фальцете признается парень, отдавая пару миниатюрных бомб огромной взрывной мощности. – Это всё! Мир?! – поднимая вверх лапки. – Ага, – акулой щерится Блэк, рассовывая весь свой арсенал по местам и надевая плащ. – Мир, дружба, жвачка, – попутно крепя на стену взрывное устройство и включая на нем таймер. – Беги к своему боссу, котейка, и скажи Блю, что слишком поздно пить боржоми. – Я не работаю на Блю. Я сам по себе, – твердит тот, вместе с пиратом быстро следуя обратно в прокуренный зал, а там и на выход. – Блэк, это… Ну… Тут такое дело… – окликает их тот самый голубомордый хозяин бара, встречая на полпути. – …С баблом пока голяк. – Потом, Блю. Все потом, – отмахивается пират, похотливо впечатывая в свой бок мальчишку-кота, да так плотно, что у того руки по швам и ноги почти в воздухе болтаются. – На днях забегу, – бурчит вдогонку, покидая вместе со своей ношей это остобрыдлое вместилище голубизны. – Звать-то тебя как? – интересуется у парня пират, направляясь к своему звездолету. – Котей, – признается тот, осмелев настолько, чтобы обвить бедра пирата хвостом и вновь незаметно обшарить его карманы. Руки-то зажаты. – Так вот, Котяра, – мурлычет на ухо Блэк, – спиздишь у меня еще раз – мамой клянусь – придушу твоим же собственным хвостом. – У тебя есть мама?! – отбросив на время идею – обобрать пирата до нитки. – А то. – Познакомишь? – вновь нагло флиртуя и загадочно улыбаясь. – Если будешь себя хорошо вести. – Даже так? – Она та еще кошатница. У нее их пять или шесть. Ты ей понравишься. А теперь скажи: «Бум!!!» – Бум!!! Вдалеке за их спинами раздается мощный взрыв, ярко окрашивая черную космическую ночь во всевозможные оттенки голубого.