elements of love

Джим привык держать ситуацию под контролем, а свои истинные эмоции в сжатом кулаке. Так же он привык к тому, что Шерлок Холмс для него – неприступная крепость, которую нужно брать интеллектуальным измором, штурмовать диверсиями мирового масштаба и периодически подрывать авторитет. Но чего Мориарти никак не может ожидать, так это того, что в один прекрасный вечер эта крепость капитулирует, выбросит белый флаг, преподнесет ключи от главных ворот, всего лишь одним коротким вопросом Шерлока, произнесенным хриплым голосом: – Останешься? Как Джим ни пытается расслышать, разглядеть, словно рентгеном просканировать мысли его оппонента и уловить во взгляде и интонации хоть малейший подвох – его там нет. Собственная интуиция вдруг резко перестает понимать и проникать в смысл произошедшего, а внутренний голос предательски молчит. – Ты действительно этого хочешь? – спрашивает Мориарти, аккуратно возвращая на столик пустой чайный прибор. В его голосе больше нет привычного сарказма, а выражение лица предельно серьезно. Боже милосердный, Джим еще никогда не чувствовал себя более неуверенно, чем сейчас. Вот так просто: «останешься?» И что может повлечь за собой его отказ или согласие? Он же так об этом мечтал. Тайно проникал в святая святых Холмса и какое-то время, пока того нет, лежал в его кровати. Вдыхал неповторимый запах Шерлока, хранящийся на наволочке и фантазировал, фантазировал, фантазировал... Похоже, его визави чувствует ту же неловкость, коротко кивнув. Более того, его немного нервные метания по спальне и смущенно-косые взгляды в сторону Джима намекают на то, что остаться он может хоть до утра и спать рядом с ним, а вовсе не на гостевом диване. Дальнейшие действия Шерлока явно свидетельствуют о том, что речь – в данном случае хриплое безмолвие – идет не только о сне как таковом. Холмс быстро и решительно начинает срывать с себя одежду, бросая ее на подлокотник кресла. Мориарти следует его примеру с чуть большей выдержкой, не в силах поверить, что это не розыгрыш. Неужели его заветная мечта вот-вот станет явью? Неужели ему и в самом деле все это не кажется и, сбросив с себя нательное белье, Шерлок ныряет под одеяло, начиная гипнотизировать своим возбужденно-выжидающим, похожим на кошачий, взглядом. *** Ни разу в жизни, даже после такого бурного секса, Джим не проводил ночь в чужой постели. Он привык спать в своей, один, потому сон в кровати Холмса чу́ток и одновременно сладок. Мориарти тут же нехотя просыпается, ощутив, как Шерлок, покинув их ложе, на цыпочках отправился на кухню. Спустя пару минут, Джим так же неслышно встает и, кутаясь в плед, направляется следом. Его любовник стоит у приоткрытого окна, курит трубку со специфической начинкой, выпуская сизый дым в ночную мглу. Прячась в темноте коридора, Мориарти ловит себя на мысли, что мог бы часами любоваться утонченным силуэтом Шерлока, подсвеченным яркими огнями ночного Лондона. Его скульптурной шеей, точеными плечами, крыльями лопаток и бусинами позвонков. А еще – что ему, как никогда, хочется быть пищей для его текущих размышлений, средством от скуки и тоски, лекарством от душевной боли и снотворным от бессонницы, его наркотиком, той дурью, что он сейчас всасывает через легкие. Джим делает несколько тихих шагов, сокращая между ними расстояние. Прижимается своим горячим телом к чуть озябшему Шерлоку, кутая обоих в плед. – Жалеешь о содеянном, Шерли? Хочешь все забыть? – ведя носом от виска к скуле. – Нет, – уверенно молвит тот, выпуская в форточку очередную порцию белого тумана. – Тогда тебе это больше не нужно, любовь моя, – хрипло шепчет Джим, щекоча дыханием ключицу. – Не нужно, – соглашается Холмс, поглаживающим жестом благодаря за тепло, заботу и то, что Мориарти сейчас рядом. – Обещаю, что только это, – указывая на трубку с особым сортом табака. – Сам знаешь, что от старых привычек не так просто избавиться.