Я пришёл!

13.

      Мы — короли танцпола и этой вечеринки! Его чёрный костюм и белоснежная рубашка прекрасно сочетаются с моим черно-белым платьем, крупного геометрического рисунка. Его рост позволяет мне носить высокие каблуки, а моя фигура позволяет мне многое. В том числе — прозрачные вставки на боках, а к этим вставкам то и дело тянутся руки моего эффектного кавалера. Его тонкие и длиннющие пальцы передают мне тепло, и это провоцирует искать это тепло всем остальным телом. Льнуть к нему ближе, чем нужно для танца и начинать дразнить не только его, но и себя. Обвивать его в танце, крутиться юлой перед ним, крутиться вокруг него, крутиться с ним… Двигаться эффектно и красиво, как в вальсе, чего мы тоже уже не раз делали, или двигаться на грани приличия. Мы всё сегодня перепробовали, кроме горизонтальных танцев.       — …Но всё же, что он здесь делает, и почему к нам идёт? — Шепчет мне мой Зайка, и весь этот романтично-обольстительный настрой с меня слетает в один миг. Когда меня развернули в танце, и я увидела — о ком речь, вообще.       — Как идёт — так и дальше пойдёт. Мне ведь насрать! — Рявкаю я.       Сергей становится прямо перед нами, и я повернувшись спиной, поднимаю руки вверх, и продолжаю в танце всячески обвивать своего партнера. Видимо я так эффектно при этом виляю бёдрами, что Мой Зайка меня останавливает. Видимо, кое-кто слишком откровенно на мой зачётный зад уставился…       — Что?! — Разворачиваюсь я. — Какого хрена ты тут забыл?       И Другой Сергей, молча показывает мне свой ВотсАп, где я солирую, как полчаса назад. Даже не здоровается со мной, а припирает к стенке. Морально.       Тут как-то не так начинает вести себя Мой мальчик, который перестал держаться за меня, и как бы даже отшатнулся.       — Кто тебе это переслал?! — Воскликнула я, и он показывает, что прислала «любимая» (ой, бля!!!), то бишь, я. — Данунах! Я?! Тебе?! Прислала видео?! — Кричу я, и мы начинаем привлекать внимание посторонних.       — Ты поиздеваться решила, да? Поэтому прислала горячий видос? Ну, теперь ты горда собой? А своей новой игрушкой? — Спрашивает он. — Игрушка, ты тоже горд? Или она тебя динамит так же, как м меня? Чего замолк?! Я прав?       — Иди на хрен, а? — Отвечает он.       — Пойдём отсюда. — Поворачиваюсь я к своему спутнику. — Удалить я его не могу, клуб нейтральный, я с хозяевами даже не знакома. Придётся уйти самим.       — Кристи! — Несётся мне вслед. Не хочу оборачиваться, не хочу разговаривать с ним! Хочу ещё накатить, и забыть всё как страшный сон!       — Отвали от моей девушки. — Слышу я такой приятный, а теперь с нотками звенящего металла, голос.       — Она меня сюда пригасила, малец. Так может, отвалишь ты? — Спокойно парирует Сергей Сергею.       И во мне вскипает вся злость, которая накопилась на этого человека за год с лишним.       — Чё ты несёшь? Ну кто тебя звал?! Так, между кнопок может, промахнулась?! Сдался ты мне, ебт! В зеркало на себя посмотри!       — Когда мы трахались — тебя всё устраивало. Даже моя внешность…       — Это раз было, и то — по пьяни! Будь уверен, что такое больше не повторится!       Вокруг нас стали собираться участники нашей вечеринки.       — Всё нормально? А то какой же день рождения без драки? — Спрашивает меня сегодняшний именинник.       — Да, он сейчас уходит. Наливай, я желаю выпить и продолжить танцевать. Со своим прекрасным кавалером! — Беру я его за руку, и тащу к столу. На удивление, мне это позволяют. На удивление — мы выпиваем!       Сергей больше не мозолит нам глаза и не мешает продолжать веселье. Мой же Костюмчик, совсем растерял своё настроение, и это было заметно даже мне. А ещё мне, в этой степени подпития — было не до того вовсе. Не до перепадов чьего-то настроения. Не хочет танцевать — в компании полно тех, кто хочет! Вот мы и танцуем!       И помещение раскачивается всё сильнее, когда я сразбегу запрыгиваю на его колени, и бросаюсь при людях целовать.       — Милый, увози отсюда свою пьяную девушку!       — А то, что? Кем-то уже можешь меня заменить? — Он даже меня не обнимает, а откидывает руки на спинку дивана.       — Не попробовав?! Даже не думай! — Я даже не придаю этому значения. Потом придам, если вспомню протрезвев. Но, не сейчас.       — Меня это должно сейчас успокоить? — Улыбается он, и вроде как, напряжение между нами тает. Почти.       — Тебя и волновать ничто ещё не должно! Разве я давала повод?       — А как бы, повода всё же не было? — Уточняет он, с некоторой издевкой. Значит нет, не тает пока между нами, напряжение. А значит…       — Мне пора домой, и я вызываю машину. И я не в настроении ещё и с тобой объясняться! — Отворачиваюсь я, но с коленей не слезаю.       — Ты же шлешь ему видеозаписи, которые не шлешь даже мне? — Продолжает он улыбаться. То ли с цинизмом, то ли всерьёз.       — Если я удалю его телефонный номер, тебе полегчает? — Шепчу я ему на ушко, после чего трогаю мочку языком.       — Нет, конечно! У него же останется твой. — Смотрит он, и будто анализирует то, как я должна среагировать.       — Он в ЧС почти со дня нашего знакомства. Так, к слову если сказать. — Беру я телефон, и вызываю машину.       Слезаю с его колен и улыбаюсь всем его друзьям и сослуживцам. Когда машина всё-таки приходит, Зайка молча поднимает из-за стола свой зад, и идёт вслед за мной. Подаёт мне шубу в гардеробе, ухаживает, и даже держит потом за талию, по пути на парковку.       Ну, хоть в обиженку играть не начал, а то я тоже могу. Обидеться! В машине например, сесть вперёд и оглушительно врубить музыку. Хоть понятно, что общаться я не намерена? Почему? Потому, что не люблю, когда нудят.       Беру телефон и шлю ему десятка два роликов или фоток, совместно нажитых нами за эту неделю. Под конец — кидаю съемку с камеры наблюдения у квартиры. Где мы так горячо и долго пытаемся распрощаться.       Вижу в зеркало заднего вида, что он уткнулся в телефон не по-детски, и показываю водителю, что едем сначала ко мне. Почему? Да потому, что Зайке некогда выразить своё мнение. Он смотрит на меня. В телефоне. Хотя я сижу с ним в одной машине.       — Приехали! — Воскликнула я, специально улучив момент, чтобы для него это было неожиданно.       — Куда приехали? — Смотрит он в окно, и сразу узнает мой подъезд. — Тебя только проводить, или можно будет до утра остаться?       — Проводи, для начала, а там я посмотрю на твоё поведение… — Жду я, пока он додумается, и дверцу мне откроет.       Конечно, я ведь уже придумала, как продолжить наш вечер. Алкоголь-то так быстро не выветривается.       В лифте мы едем так же, спокойно, и друг к другу лишь издалека присматриваемся. Я со своими мыслями, а он — явно со своими. А в квартире он откровенно хватает меня за задницу, да так, что я от неожиданности даже взвизгнула.       — Что такое? — Хихикнул он, и не думая меня отпускать. Вот, когда эти бестыжие голубые глаза рассказали мне всё без слов…       — Я не за этим тебя привела! — Отбрасываю я его цепкие руки.       — Вот как? — Удивляется он, и не делает попыток ловить меня вновь. — А для чего же?       — Хочу устроить фотосессию. — Иду я вглубь квартиры, и тащу его за руку следом.       — Я понимаю, что ты пьяна, но чтобы настолько? — Даже не упирается он. Он только делает вид, что по инерции, врубился в меня, и поэтому так намертво прижался: не распуская рук, но обжигая шёпотом этой фразы.       — Хочу, чтобы ты мне позировал, милый. В этом зачетном костюме. — Разворачиваюсь я, в этих провокационно желанных объятиях.       — И это надо сделать именно сейчас? — Разводит он руки в стороны. Мы в долях миллиметра друг от друга, но никто нас силой так близко не держит. Мы сами так стоим, не желая разлипаться. В глазах его плещется такой шторм, что я готова в корне, всё переиграть, по поводу своих стремлений и желаний.       — …И ни секундой, твою мать, позже! Пока Муза пришла! Пока я его с тебя окончательно не сняла! — Рявкаю я, пытаясь отрезвить себя, и не захлебнуться в этом шторме сразу.       — Так может, лучше уж снимешь? — Стаскивает он пиджак с плеч, до половины.       — Замри! — Тянусь я за телефоном, и начинаю ходить кругами. И он замер, и он включился в мою игру. — А теперь взгляд поголоднее… Вот так, чтобы я передумала тебя фотографировать… — Мурлычу я, расстегнув ещё пару пуговиц на рубашке, к той паре, что не застегивает он, никогда.       Ну конечно же, я в этот момент издеваюсь! Взгляд у него, конечно — полный зачёт, но фотографировать я не брошу! Ни стоя, ни сидя, ни лёжа на моем огромном диване в гостиной. Да, я уже попросила его разлечься, и продолжать позировать в другой плоскости. И да, он охренительно фотогеничен! Так сразу и не подумаешь.       Кстати, он, далеко не послушный мальчик. Он улучает момент, когда я ищу удачный ракурс, тянет руки, и опрокидывает меня на себя. И это уже совсем другой уровень: обниматься лёжа…       Кого я впустила в свою квартиру? Я же теперь так просто, не отделаюсь! Я же теперь могу и не устоять, ежели меня так, под платьем, этими тёплыми и нежными руками?..

14.

      — Брось телефон… — Шепчет он прямо в мои губы.       — Ещё чего! — Переключаюсь я на фронтальную камеру.       — Кому-то нужен фотоотчет? — Продолжает он улыбаться, пока я лёжа на нём пытаюсь обоих селфить, изредка прерывая для этого наш поцелуй.       — Ещё чего! Это только для моего внутреннего пользования… — Шепчу я в его губы. — Ты видел такие опубликованные фотографии с другими?       — А ты всех своих парней так укладываешь, а потом — лишь селфишь?       — Только симпатичных и фотогеничных. — Продолжаю я фотографировать не глядя, потому что «лишь смотреть» всё дольше не получается.       — Брось, я сказал! — Ловит он мою руку и вынуждает оставить телефон на спинке дивана и переплетает наши пальцы так, что я уже не могу остановиться.       — Ты же помнишь, что мы не…       — Помню, и что? — Снова, затыкает он меня поцелуем. Да, на фотографии мне давно плевать, только признаться я себе в этом смею только сейчас, похоже.       — Тебе домой-то не пора? Вообще не выспишься сегодня.       — Не-а, я тут остаюсь. — Щурится он, как на солнышке. — Ты ведь меня сейчас, среди ночи, не выставишь, правда?       Ну что тут сказать? Что наглость — второе счастье? С улыбкой, я с него всё же слезаю, и исчезаю в ванной комнате. Под душем я осознаю, что уже практически трезвею. Потому что и на подвиги совсем не тянет, и голова уже начинает гудеть.       Прекрасно мы провели мероприятие: и повеселились, и поскандалили, и помирились, и даже в одной постели очутились. Теперь ещё и рядом спать собираемся. Где, черт возьми, моя голова, и на что это похоже?       На что-то серьёзное? Надо оно мне? Снова какие-то обязательства, рамки, ограничения? Не проще ли жить одной? Ни в чем себе не отказывать?       По-видимому, пьяный угар начал сменяться похмельным нудежом, и с этим надо срочно что-то делать, пока не переросло в грандиозный разбор полётов и предложение свалить, и оставить меня наедине со своими дурными мыслями и характером. Вот как раз это надо подольше удержать в себе. В конце концов, я ещё даже не знаю: что приобрету, а что потеряю. Следовательно, выплёскивать эти мысли ни на кого не надо.       Чай надо из травок заварить, и найти пижаму «нет посягательствам». И быстренько ложиться спать, пока голова не разболелась.       На кухне в старом телефоне круглосуточно бормочет «Наше» в док-станции, и пока я подпеваю про

«…Мы странно оказались рядом, Приняв одну микстуру с ядом Теперь мы принимаем виски И в голове смешались мысли Вокруг вода песок и камни И время, меряя глотками Мы изучаем этот берег Волна бежит и что — то бредит Хочу уснуть и не проснуться, Уйти в моря и не вернуться Или вернутся только вместе С тобой так много интересней С тобой так много интересно Вокруг совсем не тесно, Без площадей вокзалов, станций, Без этих всех цивилизаций. Еще глоток и мы горим На раз, два, три Потом не жди и не тоскуй Гори огнем твой третий Рим Лови мой ритм Танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй, танцуй…»

 — я понимаю, что у моего мурлыканья есть зрители. Он скромно подпирает двери, скрестив руки на груди.       Я киваю ему на стол, где уже стоят две чашки. — Приворот не закончен, ты должен выпить зелье, чтобы стать моим навек.       — Думаю, что есть и более гуманный повод стать твоим. — С улыбкой садится он напротив. — Секретный рецепт от похмелья?       — Угадал.       — Сегодня, и завтра. Ты не очень-то бережёшь своё здоровье. В своих блогах ты пишешь совсем другое: про питание, сон, фитнес…       — Это ведь ты во всём виноват! — Хихикаю я.       — Я?! — Всё же отпивает он чай.       — Твоя вечеринка не входила в мои планы. Сегодняшняя пьянка была неожиданной. Кстати, я не планировала так навеселиться. Так что, ты был хорошим спутником. Ты сегодня был просто молодец!       — Понятно. Так какие же планы были у тебя? Что-то я испортил?       — Возможно. — Жму я плечами. — Мы этого уже не узнаем. — Не очень успешно подавляю я зевок.       — Долгий был день. Устала? — Улыбается он.       — Завтра будет в разы длиннее. Раньше утра мы успокоиться не должны, при идеальном раскладе. Я тебе положила полотенце, и зубную щётку. Доброй ночи.       Может, он рассчитывал на задушевную беседу за чаем, но я — нет. Я с кружкой отправляюсь в спальню, и смотрю отснятые фотографии. Да, шедевров тут много. Есть, что разглядывать, есть что сохранить. Зачем только? Всего лишь, оттого, что он так хорош собой и фотогеничен, я делаю столько нелогичных поступков? Столько раз всё кончалось совсем не так, как надо, а даже наоборот?       Я делаю вид, что не смотрю, как он аккуратно вешает на выделенные плечики сначала брюки, потом рубашку, а потом и пиджак. А на самом деле — все глаза мои там! На разглядывании мужчины в чёрных боксерах, с чистой, не татуированной кожей, с носками в руках, ушедшего в ванную, почти не взглянув на меня. В открытую я смотрю на то, как он выходит обратно. Более того, смотрю опять камерой.       — Тебе не надоело? — Застывает он, оглянувшись по сторонам. Да, спрятаться некуда, а прикрываться нечем, да и незачем.       — А ты что, покраснел что ли? — Хихикаю я, а до него не доходит, что на этот раз я снимаю видео. — Не поздно-то, стоя в трусах, у моей кровати?       — Если честно — тот алкоголь, что пожелал здесь остаться — уже выветрился. Если ты желаешь меня всё же выставить — то самое время.       — Прямо так и пойдёшь? — Ставлю я запись на «стоп», и опускаю телефон. Дошутились.       — Нет, оденусь. — Всё сильнее впадает он в замешательство.       — Да ложись уже! Фотки тебе покажу — и спать! — Улыбаюсь я.       Вот, был всё же последний шанс его отправить! Вот, только что, я его просрала!       — Свои? — Ныряет он под моё уютное одеялко.       — Нет, твои.       — Я себя и так, часто вижу. — Тянется он снова, с поцелуями.       К черту, телефон! Если в моей постели такой парниша, которого даже в краску, оказывается, можно вогнать. А я этим до сих пор не пользовалась… Тушу свет, и обнимаю его широкие плечи. До сна ли тут?       До сна. Потому что никто не злоупотребляет моим доверием. Просто долгий поцелуй на ночь, и довольно скоро его беззвучное дыхание сменилось тихим сопением. Уснул!       Сука! Завидно-то как! А я-то, уже нет! Состояние, в котором я могла вырубиться пьяной и проснуться трезвой — давно прошло. Теперь ни вырубиться — ни выспаться. Так, заячий дрём, с беспорядочно скачущими мыслями по поводу «что я творю?». Я ведь даже его не погуглила, не то, что Пита попросить проверить, на предмет криминального прошлого. Вообще: ни ума, ни чувства самосохранения!       Проснувшись я поняла, что давно настало утро, и во сне я обращалась ко всяческим спецслужбам, с просьбой проверить моего нового парня. Так, хоре зависать на НТВшных криминальных сериалах! Раньше бы он мне приснился на белом песке Доминиканы, желательно без трусов… А тут, блин, херня да погоны! Ужас!       Допиваю свой холодный чай, и организм уже не так обезвожен. Значит, депрессивных мыслей уже меньше. В моей постели спит красивый мужик, и это должно не настораживать, а как минимум — льстить. Да, можно даже выпендриться чуть сильнее: завтрак например приготовить. Ладно, позже. Сначала я приму горячую ванну, потом надо бы всяких детокс масочек на морду лица, но увы. Думаю, стресс будет слишком силён. Придётся выглядеть — как есть.       Да, его беззвучный телефон (спасибо, Зайка, за внимательность) светится всё то время, пока я была в спальне. Светится женским лицом на весь экран, а имя я читать даже не стала.       — Доброе утро! — Мурлычет он, когда я уже на кухне, у плиты. Да, идиотка, которая жарит яичницу. Потому что похмелье гасят горячим и калорийным, а не потому, что ты это заработал ночью. Завтрак, то бишь.       — Доброе. — Даже не оборачиваюсь я. — Тебе там усиленно названивают.       — Ничего страшного. У меня — выходной. — Он нежно так, на мне повисает, уткнувшись носом во влажные волосы, и обхватив мою талию взахлест. — Ты до сих пор меня не выставила?       — Сама в шоке. Дашь мне закончить?       — Извини. — Отцепляется он, а я застываю возле кофеварки, и в корне пересматриваю своё утреннее отношение. Что-то наподобие щетины оттенило его скулы, и это тоже было ему к лицу.       — Кофе? — Спрашиваю я, оглядывая те же брючки, и рубашечку. Ну да, шмоток я ему своих поносить не предлагала. Да и не заслужил вроде, пока.       — Да, конечно. — Улыбается он в ответ. Да, чтобы ушла неловкость — ему надо чаще улыбаться. Похоже, это — секретное оружие, но он умеет им пользоваться.       Радио перекрывает незнакомый мне рингтон, и я продолжаю смотреть на его слегка окаменевшую улыбку.       — Беззвучный режим кончился. — Опускает он глаза.       — Я ничего тебе ещё не сказала. — И шум кофеварки даёт нам повод не продолжать беседу.       Что за навязчивая особа? Ну раз, ну два, ну пять? Сколько раз можно трезвонить? Всеравно он увидит количество непринятых, а чтобы перезвонить — хватит всего одного звонка. И теперь он сидит и мнётся, потому что я глаз с него не свожу, вопросы всякие задаю, и сейчас меня прервать и метнуться к телефону — будет верхом невежливости. Хорошо, что он это понимает. Иначе, на сегодняшнюю вечеринку я отправлюсь уже БЕЗ него. И уже будет пофиг, что так и не попробовала.