Я пришёл!

      Когда мы позавтракали, то он всё же перезвонил той молодой особе. Пока я мыла посуду, то слышала что-то типа: «я занят», «я ничего тебе давно не должен», «я не хочу», «ладно, может быть приеду, если не найду — кого прислать»…       — Во сколько наша вечеринка? Где мне быть, и в каком виде? — Возникает он раньше, чем я освободилась на кухне, и пришла.       — То бишь, тебе уже надо к ней? — Говорю я в лоб, бросив кухонное полотенце через плеч, не глядя. Куда хочет — туда и пусть летит.       — Что-то с компьютером. Я… попробую восстановить данные. — Выдерживает он мой взгляд.       — Можешь не объяснять, мне не интересно.       — Экскурс в прошлое, как у тебя был вчера, — встречается у каждого. — Отвечает Сергей. — Только твои прошлые победы так и стремятся дать мне в морду.       — Ахах, если что — твоему прошлому в морду могу дать я, а не наоборот. — Бросаю я играть феечку домашнего очага, и перехожу в спальню.       — Ты просто ревнуешь. Необоснованно, кстати. — Ухмыляется он, следуя за мной.       — Как и ты. — И с издевкой добавляю. — Кстати.       — Ладно, как скажешь. — Становится он совсем рядышком, и берёт пальцами за подбородок. — Ты не ответила на первый мой вопрос.       — В моём клубе ты должен быть в шесть, потому что мы перейдём в вип-зал, и ты туда потом не пройдёшь. Форма одежды — не официальная. Я бы даже сказала, что хочу тебя увидеть в джинсах.       — Надеюсь, хоть не модно подвернутых, выше щиколоток? — Ухмыльнулся он.       — Боже, упаси! — Смеюсь я. — Только не это!       — И на том — спасибо. Выставишь меня за дверь?       — Пинка поддать для скорости?       Вместо пинка мы некоторое время целовались в распахнутой двери, поэтому я была не совсем зла, а так… чисто символически.       Я что, и правда, ревную?       Собственно, почему нет? Я привыкла владеть безраздельно. Даже тем, чем ещё по большому счёту, пока и не владею — я хочу это делать одна. Сама! Ни с кем делиться не планирую. Осталось не так много времени, на подготовку к вечеру. Как я провела предыдущий?       Да просто охренительно! Особенно — финал: пионерский сон с горячим парнем, в одной постели! Такое только по пьяни могло быть! Сегодняшний день должен быть не хуже! А может?.. Кто эта дама, и почему она так навязчива? В конце концов, могу я и права свои заявить? Или не могу? Собака, блин, на сене… сама не гам… Да я бы ещё как, если бы организм не подвёл. Надеюсь, за эти дни я не растеряю своё влияние?       Ну, похоже ничего я не растеряла. Кавалер мой явился изрядно раньше, чем в шесть вечера, и чтобы ему ничего там не казалось — я сразбегу стала его целовать. Гладить за скулы и за горло, гладить за ключицы, и не давать смотреть по сторонам. Гладить плечи, под одеждой, потому что рубашка на нем была так же, до середины груди застегнута.       — Похоже, скучал не только я один? — С довольным видом он будто подставляет мне себя, чтобы я продолжала его трогать.       — А ты успел и поскучать? Твоё одиночество не скрасили? — Мурлычу я.       — А твоё? — Прижимает он меня к себе.       — Я реально, пробыла дома до того, как прийти сюда. — Шепчу я в его губы.       — Если ты намекаешь — ездил ли я к той девушке, что звонила все утро — нет, не ездил. Друга попросил ей помочь.       — Я не просила объяснений.       — Нет, просила! Даже, не отпирайся. Я сегодня говорил, что ты классно выглядишь?       — Ты вообще ни разу этого не говорил!       — Шутишь?!       — На этот раз — нет. Пошли с друзьями знакомиться.       — Где Наташка? Вы же неразлучные с ней, как Дин и Сэм. — Оглядывается он по сторонам.       — Да, как Стефан и Деймон, Майкл и Линк… Я рада, что мы смотрим одни и те же сериалы, но это тебя от моих друзей-распиздяев не спасёт! — Запускаю я руку теперь под его рубашку на спине, а потом и под ремень джинсов. Цепляюсь пальцами, похоже за резинку труселей. Ну, вот. Какая я же я развратная! Так мы и идём в наш вип-зал, где ещё не греется алкоголь и не стынет всякая вкуснятина. Не все даже вроде, и собрались.       И тут на нас вываливается Наташка.       — Боулинг, вашу мать! — Рявкает она на полную, не взирая на личности.       — Чего? Если не сказать «схуя ли»? — Я едва не отшатнулась от своего кавалера, от моей руки слегка присмиревшего. Натка ходит вокруг нас, как вокруг ёлочки.       — А вы чё думали? Бухать что ли, с раннего вечера? Не-а, дорогуши мои! Пошли шары гонять! Красавчик, есть парочка? — Подмигивает она моему спутнику. — А то Кри, похоже, их сейчас нащупает… — И эта бестия поднимает глазки вверх. От выражения её лица, я так понимаю, крылышки сейчас замельтешат за спиной, как у ангелочка.       — Говоришь, боулинг? — Смотрит он на мое платье с красной летящей юбкой, чуть выше колена. — Я — только «за»!       — На что спорим, что мы вас как детишек сделаем? — Опять не даёт нам Наташка погрязнуть в гляделках. Черт возьми, а мне так нравится эта игра, день ото дня!       — Кого это, нас? Вы меня в команду что ли не берёте? — Спрашивает он, ответно распуская руки по моей тонкой и совершенной талии.       — Я бы взяла… — Продолжаю я держаться за пояс его джинсов. Потому что мне нравится, как там всё подтянуто и твёрдо, под моей рукой.       — А я бы нет! — Отвечает Наташка, и покалывает язык. — Бе-бе-бе!       — А я никому своего мальчика не отдам! — Начинаю я спорить.       — Если ты берёшь его в команду, то выпивку выбираю я! А ты — не комментируешь! — Ловко находит повод меня обмануть Наташка.       — Опасно. Но я готова к такой жертве… — Вздыхаю я. Надеюсь, оно того стоит. Подруга моя не придерживается моих классических пристрастий в выпивке.       — Я часто выбиваю сплиты. — Шепчет он, будто слышит мои мысли о сожалениях. И я хочу верить, что не прогадала. Я-то человек не азартный, если что, шарами кидаться — не особенно, в моем характере. Так, ради того, чтобы людям настроение не портить…       — Значит мы пьём текилу! — Прыгает на месте Наташка, — Пошли разуваться!       Кстати, поиграли мы действительно, на ура! Соперники состояли из Пита с невестой Катериной, программиста Артёма с подружкой, и непроходимого бабника Дастина, естественно — без пары! В нашу команду, кроме нас, угодили два левых парня из боулинга, которых нам не хватало для ровного счёта.       — Ну что, текила? — Облизывается Наташка.       — Некуда деваться? — Вздыхаю я. На сухую играть вообще, наверное, не интересно?       — Не любишь текилу? — Шепчут мне на ушко.       — Нет. Она невкусная. — Шепчу я в ответ.       — Да, не любит она, так что придётся подсластить, красавчик. — Снова подкалывает моего спутника Наташка. А мне подколоть-то в ответ, и некого! Она пришла без своего Парнокопытного — это плюс, но и не захватила никого ещё, вроде того высокого парня, из окна которого вылезла на зимнюю крышу… — возможно, это минус.       Кстати, ловлю себя на мысли о том, что мы в эту неделю как-то и не откровенничали. Что там у неё, на фронтах любви? Стыдно! Совсем о подруге не думаю, а всё о своём голубоглазом статном красавце: либо думаю, либо рядом нахожусь. Нехорошо всё время посвящать кому-то одному! Особенно если ещё неизвестно — стоит ли он того?       Итак, мы выпиваем по первой, и идём делиться на команды и цепляем тех двух, левых ребят для игры. Когда-то мы с Наткой могли голыми руками обыграть кого угодно. А потом наловчились: пока одна отвлекала внимание ложными выпадами и тренировкой — вторая мастерски зарабатывала очки — и наоборот.       Правила у нас давно были свои, усовершенствованные: по результатам бросков — по стопке шла пить команда, выбившая меньше очков.       — Итак, может начинающим поставить бортики? — Распределяемся мы по дорожкам и командам.       — А может возьмёшь хоть раз, шарик по своему весу, чтобы не лететь в кегли самой? — Спрашивает Дастин.       — Какой ты злопамятный! — Машет ресницами Наташка.       — А насколько помню я — выносить её на руках ты ринулся первым. — Подмигивает Катерина.       — Так, давайте играть, а не меряться! — Махнула я рукой. — Время идёт, а мы ещё не пьяные!       — И по столам не танцуем… — Добавил Артём.       Так как, шли мы без особого отрыва, то такими темпами к концу игры — петь и танцевать уже могло быть некому. Было всё: от криков «ну кто так делает? Смари на мастера!» до полетов на скользком полу.

16.

      Наигравшись в шары, в бар мы перешли уже изрядно пьяными. Мои друзья приняли всех чужаков в коллектив не глядя, не только моего нового кавалера. Алкоголь всех подружил раньше, чем я стала переживать по этому поводу. Тем более, после таких приключений.       Иду я значит, к нашему фуршету, после удачного броска, и вижу, что милый мой так эффектно развалился в лёгком пластиковом кресле, что просто слюнки текут. Не нахожу ничего лучше, кроме как с разбега сигануть на его коленочки, и осознать, что мы летим! Вместе, летим на пол, потому что я опрокинула нас обоих, сместив центр тяжести. Стул под нами разлетелся на мелкие кусочки, кстати.       — Ты не ударился? — Шепчу я, не обращая внимания на хохот со всех сторон.       — Нет, а ты. — Он смело складывает свои ладони мне на задницу, и мы застываем, чтобы купаться в глазах друг друга.       — Ээй, нам выйти? Вы прямо здесь потрахаетесь? — Спрашивает Дастин.       — Лучше помоги подняться! — Рявкаю я в ответ, и друг молча протягивает руку. Я же всё не могу отвести глаз от того, на ком разлеглась посреди боулинга. Похоже, я начинаю увлекаться. Хорошо это, или не особо? Я предпочитаю держать себя в разуме, но эти ощущения не сравнить с теми, когда я прзволяю нести себя бурной реке. Что я предпочту на этот раз? Упасть в водоворот, или мирно грести на вёслах?       Дастин тянет руку и тому, кто был снизу, но Сергей ловко поднимается сам.       — Я прямо и не знаю, реально ли сказать этой женщине «нет»… — Продолжает ёрничать дежурный клоун, понимающе поглядывая на него.       — Тебе никогда этого не узнать! — Даю я другу душевную затрещину, и подколы на какое-то время заканчиваются. Мы переходим в обычный зал, где не только пьют, но даже и едят.       Кое-что меняется в то время, когда мы продолжаем умудряться быть наедине, хоть и в большой компании. Пока я смотрю в его глаза, а он смотрит в мои. Пока мы друг друга вынуждаем выпить чуть больше, чем следует, и зачастую — закусываем поцелуями. В один из моментов возвращения в реальность, я вижу Наташку уже с тем высоким парнем, с которым мы все познакомились на днях. Она с ним выглядит изрядно лучше, чем в компании своего извечного Мозготраха. Парочка танцует, обнимается, и когда он что-то шепчет ей на ушко, то хохот подруги перекрывает иногда и музыку.       — Почему ты всё время на них смотришь? — Спросил мой непривычно поддатый спутник, когда снова усадил меня на свои колени.       — Жду не дождусь, когда моя Наташка найдёт себе нормального парня, который сделает её счастливой. — Уютно укладываюсь ему на грудь.       — Она на тебя в ответ так не смотрит. — Смыкает он руки на моей талии. Теперь мне быстро из этих рук, если что, не вырваться.       — Значит, занята чем-то более значимым, чем подкалывать меня и смущать тебя. — Укладываюсь я ещё удобнее.       — А могло быть и так?       — Если бы ты крайне ей не понравился, то заметил бы это. Уж поверь моему слову. — Задираю я голову вверх, пытаясь поймать его взгляд.       — И чьё слово имело бы больший вес? — Не понимает он, к чему я вообще клоню. Да и ладно, я сама не понимаю, если что…       — Не забивай мне голову! Пошли лучше танцевать. Мне так нравится, как ты меня крутишь в своих нежных руках…       — Я как бы я наедине тебя вообще закрутил… — Смешно щурится он на один глаз.       — У меня плохой вестибулярный аппарат, если что. — Порываюсь я встать, а он со смехом опрокидывает меня обратно.       — Хочешь, чтобы я станцевала на твоих коленях? — Шепчу я, в его скулу, и ощутимо при этом извиваюсь и трусь об него.       — Конечно, хочу! — Шепчет он в ответ. — Прямо кто кого сильнее смутил, в этой ситуации. — А ты сделаешь это прямо здесь?       — Нет! Потому что ты нарушил главный принцип: руками не трогать!       Он с улыбкой убирает руки, а я быстренько вскакиваю на безопасное расстояние, и начинаю пританцовывать. Пора бы мне принять на заметку, что больше его так просто не смутить, и практически нереально — словесно загнать в тупик. Не на того я напала. Это я понимаю даже сквозь текилу. Словно торнадо, едва не сметая меня со своего пути — в танце ко мне присоединяется Наташка…       Под самое наверное утро, я начинаю понимать, что уже мертвецки устала. Возможно, скоро начну трезветь, и бросаться на людей со всякими претензиями. Столько сегодня выпито, и столько спето! Я это неделями буду потом вспоминать, и на алкоголь смотреть бояться!       — Золушке пора домой! — Нетвёрдо встаю я на ноги, и почти не заботясь о компании — делаю знак водителю. Конечно же, Серега намертво хватает меня за руку, и мы идём уже вдвоём. Так же, вместе ныряем на заднее сиденье тачки. Морозный ветер напоминает о том, где и с кем я нахожусь. Я валяюсь на коленях своего пьяного парня, и мне это нравится. Этот молодой человек мне всё ещё нравится. Хм, хорошо, что осознавать реальность я ещё в состоянии.       — Мы едем к тебе? — Мурлычет мой Зайка. В твою уютную кроватку?       — Я — да. — Наблюдаю я за его реакцией.       — Очень странное заявление. Может, всё-таки едем МЫ? — Делает он акцент на последнем слове.       — Нет! Я еду домой! Одна!       — А я? — Не может он даже в страшном сне предположить, что я отвечу.       — А тебя отвезут в твою уютную кроватку, милый.       — Порознь, что ли?! — Возмущается он. — Да ладно!       — Шоколадно! Терпеть не могу пьяных! Разве я тебе этого не говорила? — Сажусь я в машине вертикально, ну насколько мне это кажется.       — Крис, ты чего?       — По домам, я сказала! По-до-мам! — Хлопаю я по его коленке.       Утро. Жуткое, позднее и похмельное.       Помню, как он психанул и вышел из машины, как хлопнул дверью, когда я попросила его идти восвояси, пока ветер без сучков! Помню, что это было очень грубо с моей стороны! И что я бы, на его месте, на такое всерьез обиделась.       Естественно, он не звонит и не пишет. Ха-ха! Можно подумать — меня это остановит. Могу и первой позвонить!       Вот уж, любитель снять трубку и молчать!       — Привет! — Как можно жизнерадостнее рявкаю я.       — Доброе утро. Надеюсь, оно у тебя доброе? — Он поразительно спокоен.       — Нормальное. — Мурлычу я как назло. — Чё такой невеселый? Башка болит?       — Ты со мной играешь! Ты вчера запудрила мне мозги и очень грубо кинула! Не в первый раз, конечно, но раньше это не было так демонстративно и…       — Твоё приглашение ещё действует? — Перебиваю я. Мне — не до обличительных речей. Не сейчас, милый!       — Что?! — Он даже замолчал.       — Хочу к тебе на ужин. Сегодня! — Продолжаю я хихикать.       —Хорошо, а адрес ты запомнила вчера? — Почти не теплеет его голос.       — Обижаешь. — Снова мурлычу я как кошка.       — Так как самочувствие? Ты в состоянии вести машину?       — Детокс-коктейли имеют своё действие. Ты-то как? Неплохо, кстати, накидался, в первый раз, на моей памяти!       — Надеюсь, не в последний. — Буркнул он в ответ. Всё так же, грубовато и обижено.       — Боги, что за речи?! Мой правильный мальчик — не такой уж правильный? — Хихикаю я.       — А кто тебе вообще сказал, что я правильный? — Огрызается он.       — Ну, ты такой весь положительный… Прямо хоть бери и укладывай…       — Ладно, не отвлекай. Я пошёл в квартире убирать и ужин готовить!       О, как! Может мне и форму одежды подобрать?       — Один последний вопрос: вечеринка у нас официальная или пижамная?       — Нудистская тебя устроит?       — Иди на хрен! — Кладу я трубку. В конце концов, мне тоже надо быть во всеоружии. Есть некоторые планы, на сегодняшнюю ночь, если что…       Звоню в дверь. Я не сообщила, что выезжала, что приехала, что нашла подъезд, и всё такое…       — Привет. — Смотрит он на меня. Как я медленно расстёгиваю шубу. Ещё бы: я приложила усилия к сегодняшнему своему наряду. Он не пижамный, не официальный, а тот, который не надевают на люди. Разве что, для кого-то одного… — Дверь оттолкнута настолько, что летит настежь. — Проходи.       — И тебе привет. — Оглядываюсь я. — Ты пока ещё не в наряде нудиста.       — Да и ты тоже. — Берет он шубу, и вешает на плечики. Потом на доли секунды застывает оттого, что я на себя напялила, прижимает к себе и начисто съедает мою помаду.       Да! Примерно об этом я и думала. Жадно тебя целовать, и податливо льнуть к тонкой рубашке, не скрывающей тепла твоего тела. Об этих железных объятиях, которые так меня к этому тёплому телу намертво пригвоздили. Об этих длиннющих пальцах на моей спине, которые так… что я подпрыгиваю и смыкаю ноги на его бёдрах. Он фиксирует меня от падения, и несёт в свою спальню.       Где-то в сумочке поёт мой телефон, и он зачётно поднимает одну бровь. — Даже не думай…       — Вот так, значит? — Сползаю я по его телу, но отдалиться не получается ни на сантиметр. Он крепко держит меня, и пристально смотрит не в глаза, а прямо в душу.       — Да, всё так. — Толкает он меня, вынуждая рухнуть на постель. — Мой дом — мои правила…       И я дергаю его рубашку так, что лишь пуговички со звоном осыпаются. Он сбрасывает остатки и отшвыривает в сторону. Да, эффектно высоченный, стройный, в меру фигуристый, молодой человек возвышается надо мной, и не торопится оказаться рядом. Будто пытается перед этим всё разглядеть, и запечатлеть в памяти.       Собственно, я тоже смотрю, то и дело цепляясь взглядом за оттопыренные штаны, а не за то, что я обычно люблю рассматривать. Тем более, в этот момент меня уже лишают моего нескромного наряда, в рекордные сроки. Вот, мы уже в неравных условиях: я без всего, а он ещё в брюках.       — Ужин потом. — То ли спрашивает он, то ли уже утверждает, взявшись за ремень.       — А был ещё и ужин? — Пристально смотрю я за его действиями. Надеюсь, что это его не натолкнёт на мысль поговорить. Потому что он застыл, а меня уже не остановить, мне это уже не надо. Я вскакиваю на ноги, рядом с ним, и стаскиваю всё с него разом. Надеюсь, так уже будет понятнее?