Я пришёл!

      Мы приехали на турбазу вечером в пятницу, когда Серёга смог наконец вырваться с работы. Двое из нас были с лыжами, а двое — с ноутбуками. Все мы были с изрядным количеством спиртного, спрятанного в шмотках, и мечтах о суперских выходных! Причём, их суперность каждый видел по-разному. Кто в лыжах, кто вдали от отца, а кто — просто в смене обстановки.       Едва разместившись в номерах и переодевшись — мы рванули в бар! Алкоголь растворял границы, и мы с Женькой быстро оказались на сцене, где пели песни то по очереди, то в дуэте. В худшем случае, если петь хотел кто-то ещё — танцевали латиноамериканские танцы под любые неподходящие мотивы. Серёга не уставал снимать на телефон наш концерт, и почти воздерживаться от алкоголя.       — Тебе не кажется, что наши друзья обделены нашим вниманием? — Спрашиваю я, когда мы оказались в парном танце ещё раз.       — Ну я не знаю, пусть будут активнее. — Жмёт Женька плечами — Сидят за столом, как на именинах. — Ведёт он меня в воздушном вальсе.       — Несправедливо. Не все так легко преодолевают робость перед зрителями.       — …И да, хватит танцевать с моей девушкой, пригласи лучше свою. — Вдруг разбивает нас Сергей, и эффектно прижимает меня к себе.       — Ну, наконец-то я потискаю того, кто мне люб… — Повисаю я всем телом на своём Зайке.       — Кто-то не позволял сделать это раньше? — Смотрит он своими прекрасными глазищами будто не в мои глаза, а в самое сердце.       — Да. Ты не позволил на пол часика задержаться в квартире. Я бы даже сказала — не дал мне!       — Кристи, нас уже ждали люди. Я ведь опоздал. — Стесняется он что ли, смелости моих мыслей? Это уже новость для меня.       — Ну, хотя бы минут на пятнадцать, чтобы списать потом на пробки… — Шепчу я в его губы, потому что они так притягательно оттопырены. Тоже, кстати, по моей вине: я целовала его как в последний раз, пытаясь склонить к более реальным действиям.       — Я так не могу. Если абы как и наспех — ты быстро захочешь другого… — Дразнит меня он, не поддаваясь на мои лёгкие провокации.       — Так ты предлагаешь воздерживаться до понедельника? — Перестаю я пытаться его поцеловать.       — Я даже не знаю, что тебе сказать. — Он серьёзен до того, что я готова взорваться.       — Не можешь попросить Женьку погулять или посидеть в баре? Ах, да, это же наспех, абы как…       — Уже язвишь? — Рывком прижимает он меня к себе. Да так, что со свистом из легких вылетает воздух.       — Ещё бы. Со вчерашнего вечера я тебя не обнимала… ногами. Женщина в таком состоянии страшна! Особенно, если уже приучена к другому… — Теперь я говорю в его шею, потому что знаю, какое это может возыметь действие.       — Есть предложения? — Снова, мурлычет он мне на ушко.       — Да! Идём отсюда? — Ловлю я его взгляд своим.       — Ребятам что-то скажем? — Озирается он, показывая мне свою растерянность.       — Ну один — взрослый. Он обязан догадаться. Вот пусть и просветит свою спутницу.       Вот и наглядная разница мышления под алкоголем и без…       — Ты с каких пор недолюбливаешь Лёлю?       — С тех пор, как она стала так восторженно смотреть на тебя! — Щипаю я его за шею.       — Ну тут уж извини, я ничего ей не обещал и не потворствовал. На месте Женьки я бы напрягся, но ему некогда, он тебя в полный рост, впечатляет. И я это тоже, кстати, вижу! — Терпеливо сносит он мой щипок.       — Ну, у нас с ним приоритеты четко расставлены. Поэтому ты видишь лишь то, что хочешь видеть, дорогой.       — Знаю. Со мной он тоже объяснялся, если помнишь.       — А о чём конкретно, вы тогда поговорили? Могу я узнать?       — Что он не посягает, пока мы вместе. Но если что-то у нас с тобой пойдёт не так, он тут же возникнет на сцене, и без страховки.       — Ты ему веришь?       — А что, не должен?       — Если я перестану каждый день и в каждой беседе напоминать, чтобы он не смел даже думать?.. — Вдруг проговариваюсь я.       — Зря ты это сказала. Морду ему набить я имею теперь повод!       — Нет, ещё не имеешь!       — Не имею?! Жаль! — Равнодушно жмёт он плечами.       — Не надо. Вдруг тебе понравится…       — Лишь бы тебе не понравилось!       — Это ты сейчас о чём вообще?       — О том, как ты молча берёшь ключи от номера и идёшь за мной! И хватит толочь в ступе воду!       — Ключи и так, у меня. Предлагаешь заняться делом? — Перестаёт он меня вальсировать меж пьющих и жрущих. Естественно, Женька с Лёлей протанцевали гораздо меньше. Это меня мало волновало то, что здесь нет специально выделенного танцпола.       — Ещё в МСК предлагала. Больше кстати, не буду… — Пытаюсь я спровоцировать его покинуть бар.       И тут, тонко сыгравший на моих чувствах и эмоциях, Зайка, едва не на руках доносит меня до двери.       Не знаю, насколько синхронно мы оказались в кровати, но с одеждой перед этим, расстались в рекордные сроки. У меня в кои-то веки, не было желания сдерживаться, чтобы хоть немного растянуть удовольствие.       — Не вздумай называть меня скорострелом, ты сама не дала мне насладиться процессом. — Не даёт он мне просто слезть, чтобы куда-то уйти.       — А если придёт твой сосед по комнате?       — Он же обо мне так плохо не думает, да? — Лукаво щурится он. — Что я в пять минут закончу?       — Ща допросишься. Буду скакать на тебе, как на арабском скакуне, столько — сколько пожелаю!       — Так пожелай…       Я ничего не подразумевая, после часа, или вроде того, жаркого уединения с любимым, стучу в дверь своего номера. Понимаю, что незаперто, и аккуратно толкаю дверь. Всклокоченная Лёля мчится навстречу, смотрит на меня так, будто я только что родину продала!       — Вы тут что, трахаетесь что ли? — Ржу я, не в силах поверить в происходящее, и всё пытаюсь заглянуть дальше, в номер, через плечо стоящей на моём пути юной девушки. Женю я вижу полуодетым, но дело явно, шло к тому, чем только что перестала заниматься я. — У вас было больше часа. Могли вы хотя бы написать, чтобы я ни в чём себе не отказывая, просто осталась спать с любимым?!       — Мы писали. — Рявкает Лёля.       — Вот черт! — Ищу я по карманам телефон. — Да, меня просили: «подольше задержаться» от её имени, и поскорее прийти — от Женькиного. Гм.       — Я лучше пойду. — Поднимается молодой человек, и тянется за своей рубашкой. Ловлю себя на мысли, что разглядываю его широченные для этой фигуры плечи, охрененные руки, и всю анатомию на животе и боках. И сдаётся мне, что была я за этим разглядыванием поймана. Он тоже идёт ко мне вплотную, и многозначительно при этом подмигивает.       — Да ладно уж, оставайся. — Толкаю я его обратно, к Лёле, не скрывая ехидства.       — Мы не торопимся в постель. — Оправдывается и девушка, пытаясь сгладить позорное бегство своего любовника. — Возраст позволяет нам повременить.       — Вот ведь, блядство! В моём-то, преклонном возрасте нельзя уже терять ни минуты? Надо валить и трахать всё, что движется, да? — Хлопаю я по заднице так и стремящегося улизнуть, Женьку.       Хлопаю потому, что пьяна! Потому, что давно хотела это сделать! И потому, что мне снова указывают на возраст. Весь выпитый мной сегодня алкоголь, грозился высказать девчонке всё, что накопилось! А мы ведь так ладили поначалу! Так дружили!       Теперь же у меня есть Зайка, на которого девушка смотрит как на пироженку. А у неё есть мальчик, который так же голодно смотрит на меня. Очень хочется всё это высказать, но некому! Прямо хоть пост, как некоторые, запили!       Ха, а неплохая идея, если что! Фотка есть, не по теме, но из тех, что Женька сделал и уже прислал. То бишь — шедевр.       «Да, мне 28, и я это не скрываю. Да, это не 18, и у всякого возраста есть свои плюсы. Я, например, не упускаю возможности заняться сексом с любимым мужчиной. Мне незачем играть в невинность, строить из себя невинность, или искать поводы воздерживаться. Любимый знает, чего я хочу, а я знаю — чего хочет он».       Я валяюсь в кровати, отказавшись принимать душ. Хочу пахнуть Зайкой, тепла которого мне так не хватает.       «Во сколько завтра подъем?» — Пишет Женька.       «Давай в десять, на завтрак».       «Пост — просто взрыв! А уж фотография — вулкан! Детка, кто твой фотограф?»       «Ты такой скромный!»       «Спасибо за то, что ты послушала меня, а не Лёлю. Я в тебе не сомневался.»       «Мог бы ты не посвящать меня в свою интимную жизнь?»       «Я всегда искренен. Ты знаешь о моих чувствах, а я начинаю догадываться о твоих».       «Ты в этом уверен?»       «Ты при моей как бы девушке, хлопнула меня по заднице. Мне-то понравилось, но весьма противоречило тому, что ты всё время говоришь о нас».       «Ты в переписке — вообще храбрый, как я погляжу?»       «Мы с ней и так, едва не зашли слишком далеко. Потому я пытаюсь тебя поблагодарить».       «Я слишком пьяна для столь откровенных с тобой разговоров».       «Я — тоже ещё пьян, поэтому позволил себя завести в щекотливое положение. Дважды»       «Дважды? Объясни!»       «Лёле я позволил утащить себя в укромный уголок, а тебе — позволил распустить руки»       Ха! Ха! Ха! Не говорить же сейчас о том, что он не успел и не смог бы мне это запретить!       «Так, я себе ни в чём не отказывала, пока вы там черт знает чем, занимались, поэтому хочу спать! Тем более, завтра нас с тобой, ждёт день весьма активный».       «Ничего не бойся, я буду тебе поддаваться».       «Ну-ну. Помечтай, позвезди, и тому подобное…»       «Сладких тебе снов, Кристи, со мной в главной роли!»       «Тебе того же!»       И плевать, что это почти двусмысленно: такого пожелать постороннему мужчине!       Зато, Зайка мой наверняка, уже спит. Он разлёгся ещё при мне, получив долгий поцелуй напрощание. Сейчас он уже видит десятые сны, а уж какого содержания — лучше мне не знать. Не буду ему писать, чтобы не разбудить ненароком…       «Что так и не спишь?» — Снова Женька.       «Да, а ты чего не спишь?»       «Я смотрю, как мы с тобой поём «Медведицу», и подумываю: не записать ли нам альбом коверов?»       «Хрень несёшь полную!»       «Да. В песне тоже — хрень, но ты так самозабвенно её пела».       «А ты — танцевал передо мной, лунной походкой».       «Мы были в ударе, чего уж там.»       «Короче, иди-ка ты спать!»       «Споёшь колыбельную?»       — На кухне мышка уронила банку.       Черная фишка, белка в колесе.       С силами собравшись, до зари поднявшись, и       С песней северного ветра по шоссе… — запела я тихонько, и отправила голосовым сообщением.       «Всё, лёг спать 😘😘😘».

Глава 32.

      Фантастически доброе, позднее утречко. Я сладко потягиваюсь и ищу Серегу, чтобы к нему прижаться. Блин, почему такая узкая постель? Черт! И я в этой кровати совсем одна! Где Зая???       Вспоминаю, что Зая вообще-то, в соседнем номере. Поэтому и кровать полуторная, и тесно, и одиноко. Надо что-то срочно с этим делать.       «Физкульт-привет!»       «Фух! Выспалась наконец! Смотри, сколько времени! Идём на завтрак?»       «Иди на завтрак сам, а я схожу в это время в твою комнату, ок?»       «Блин! Ну почему ты не моя женщина? Жду в дверях, чтобы отдать ключи!»       Первое предложение конечно же, было лишним, но я в пять минут чищу зубы и привожу себя в порядок. Женька преграждает дверь собой, и улыбается изрядно опухшим лицом.       — Кто-то вчера перебрал, как я погляжу? — Не могу я не поиздеваться. В отместку за вчерашние смайлики с поцелуйчиками.       — А кто-то прекрасен даже с перепоя, поутру? Ты вот, например… — Стреляет он глазками.       — Я не особо напивалась, меня ведь ждали лыжи. — Делаю я вид, что шагаю прямо на него, вынуждая дать мне пройти.       — Это я тебя жду, а не только бездушные лыжи. — Протягивает он ключ, и уходит.       Зайка спит, и я борюсь с желанием не будить его, а прилечь рядышком. Хотя, одно можно легко совместить со вторым: ныряю под одеяло и обнимаю его ногами. Милый вздрагивает всем телом, и оборачивается.       — Хах! Кого ты ожидал увидеть? — Не могу я не расхохотаться.       — Да хрен знает! Был в комнате с парнем, а тут — кто-то залез под одеяло, подкравшись сзади! На фиг мне это «Свободное падение»? — Опрокидывает он меня на спину. — Где мой сосед?       — Отправила завтракать. Ключ у меня, так что…       — Можем срывать тебе лыжные покатушки? — Щурится он так, что я снова начинаю думать, что он близорук, и скрывает это.       — Не-а, но можем устроить тебе горячее утро. — Обнимаю я его ногами.       — Ты завтракала? — Мурлычет он, покорно ко мне прижимаясь.       — Я спешила к тебе!       — Тогда не смею задерживать! — Стаскивает он трусы, и следит за моей реакцией. — Что, даже зубы почистить не отправишь?       — А ещё сходи в душ, потом на завтрак, и ещё куда-нибудь! Цветов мне что ли, сорви, живых…       — Не выходи из комнаты, тебе не понравится. — Вдруг напевает он. — Запрись со мной…       — Откуда такие познания?       — Ты недавно добавила этот плейлист, и я должен был ознакомиться с этим творчеством, чтобы не ударить в грязь лицом!       — Ладно, не буду даже спрашивать — где ты видел то, что я добавила.       — И не надо! Лучше запрись со мной!       Летящей походкой я впрыгиваю в бар. Там Женька подпирает ладошкой щёку, и бесцельно пялится в окно. Заскучал он настолько, что даже меня не заметил, пока я не села рядом.       — Ещё даже полдень не наступил! — Обиженно бурчит он.       — Позволь спросить, а как долго сексом занимаешься ты? — Он то ли давится, то ли показалось, но внимание я привлекла. Уставился на меня, как на новые ворота. — Раз тебя всегда так задевает продолжительность моих занятий?       — Если ты хотела меня обидеть, то тебе удалось! — Встаёт он из-за стола. — Встретимся на горках. Больше я ждать никого не намерен! Итак — несколько часов потерял!       Я завтракаю и неспеша возвращаюсь в номер за экипировкой. Настроение у меня прекрасное, и никаким обиженным мальчикам мне его не испортить.       — Доброе утро. Где все? — Встречает меня Лёля.       — Один на горках, второй ещё спит. — Одеваюсь я, и расчехляю лыжи.       — На горках, без тебя? — Щурится девушка. — Я пропустила что-то ещё?       — Да! Ходит твой мальчик недотраханный, срывается на всех! Помчался свой спермотоксикоз адреналином замещать.       — Ты сама должна была заметить, что Женя не очень стремится со мной сблизиться.       — Но переубедить его — в твоих руках, если что. Ладно, посекретничаем с тобой потом, а пока я тоже хочу на лыжи! Из-за них я тут спала на полуторной постели и без Серёжки под боком!       Солнце норовило слепить меня сквозь очки, ветер норовил скользнуть под шапку, а снег летел в лицо — пока я лихачила по горкам. Не то, чтобы в поисках Женьки, но скорее пытаясь скрыться ото всех, тех, кто после вчерашнего нашего концерта стремился познакомиться поближе.       Разогнавшись на одном из спусков, я понимаю, что внизу есть трамплин, а я с ними как-то не очень лажу. С диким визгом я взмываю в воздух, и понимаю, что приземляться буду — как получится. Например — на парня, в темно-синем костюме, подозрительно похожего на Женьку.       Он не успевает отъехать от меня на достаточное расстояние, поэтому я в него врубаюсь, и он гасит мою скорость собой. Перепутав лыжи, мы кубарем летим в сугроб.       — Ты как? — Спрашивает он первым, когда мы взглянули в глаза друг друга. А взглянули мы тогда, когда он свои огромные лыжные очки сдвинул на лоб.       — А ты? Я ничего тебе не переломала?       — Даже лыжи не треснули. — Отстёгивает он крепления, и следом отстёгивает и мои крепления. — Повторяю свой вопрос.       — Хрен дождётесь! — Смотрю я в его глазища, опушённые такими длинными, густыми и лохматыми ресницами.       — Должен сказать — ты появилась эффектно. — Потирает он ногу.       — А ты думал? — Просто сижу я в сугробе, в своём лёгком комбинезоне.       — Я ничего даже подумать не успел, кроме того, чтобы кубарем не покатиться дальше, вниз. Ты всегда так катаешься?       — Естественно! Просто спускаться с горок — даже скучно. — Хихикаю я, и жду ответной реакции. Вроде бы, мы с утра поссорились. Как он поведёт себя сейчас?       — Не смотри на меня так пристально. — Огрызается он. — Да, это было обидно, но я уже простил. Потому что когда-нибудь, ты убедишься в обратном. Очень на это надеюсь. — Поднимается он на ноги, и на лыжи.       — Ты прямо герой, да? — И не шевелюсь я.       — Стараюсь. — Протягивает он руку. — Или ты тут посидишь?       Дальше мы катаемся вместе, и время летит как сумасшедшее. Естественно, он это делает чуть лучше меня. Ну, или совсем лучше меня, потому что я ещё раз умудрилась в него въехать, сбить с ног и завалить в сугроб.       — Это становится традицией. — Со смехом обнимает он меня, вынуждая лечь сверху, и не делает даже попыток встать.       — Отпусти! — Барахтаюсь я, причём без толку.       — А надо? Мы так романтично и эротично обнимаемся в снегу — прямо как в любовном романе! — Даже не думает он меня выпускать!       — Я не читаю любовных романов! И что же там должно быть, в продолжении? — Решаю я не вырываться, а как бы, даже наоборот!       — Ты просто обязана сейчас растаять и поцеловать меня! — Шепчет он, ничуть не смутившись.       — Губы закатай! — Рявкнула я. Да, этого не особо застесняешь!       — Я их ещё не раскатывал. — Продолжает он нашёптывать, и пытаться приблизить наши лица.       — А ты помнишь, что обещал? — Упираюсь я по обе стороны его лица.       — Помню, конечно, но с чего ты взяла, что я сдержу обещание? — Продолжает он тянуться ко мне.       — Ах, вот как! — Рывком пытаюсь я встать, и просто оказываюсь на спине. Лыжами мы снова завязались намертво, и дать коленом в пах я не только не хочу, но и не смогу физически!       — Сейчас же, слезь с меня! — Шиплю я, практически в его лицо.       — А что ты сделаешь? — Улыбается он.       — Всерьёз хочешь это проверить?       — Кристи, ну я всего лишь дурачусь, и тебя немножечко провоцирую. — Отстраняется он от меня на приличное расстояние.       — Зачем? — Перестаю я сопротивляться. Хоть это и так было — бесполезно.       — Не «зачем», а «за что»: ты два раза забросила меня в сугроб! Это у тебя — комбинезон, а у меня снега полно в штанах! Знаешь, как это бодрит?       — Знаю, поэтому у меня теперь комбинезон! — Хихикаю я. — А то, что у тебя в штанах — меня совершенно не должно беспокоить. Да, кстати, о твоих штанах…       — Я весь внимание. — Скалится он во всю свою красивую улыбку.       — По возвращении в Москву — начну тебя знакомить со всеми своими приятельницами, пока не найдём нормальную девушку. — Щёлкаю я ему по носу.       — А можно, я найду её сам?       — Пока это очень плохо у тебя получается.       — С чего ты взяла?       — Так прямо в лицо и сказать?       — Давай, жги! Я ведь всё говорю тебе откровенно! Даже то, что ты не хочешь слышать и знать.       — Надо найти тебе девушку, с которой ты будешь спать, а не печеньки дегустировать. Тогда ты меньше будешь со мной кокетничать!       — Я пожалуй, просто подожду, когда ваша с Сергеем страсть прогорит. Сдаётся мне, что быть вам вместе недолго.       — А вот я не хочу с тобой на эту тему разговаривать, и что-то объяснять!       — Да и не надо. Ты проголодалась? — Слезает он, и снова отстёгивает лыжи нам обоим.       — Ты себе представить не можешь — насколько! Вроде же, вечереет? Или мне кажется?       — Вечереет. — Протягивает он мне руку. — Предлагаю своим ходом докатиться до базы, разыскать парочку лентяев и махнуть на ужин вчетвером.       — Правильно мыслишь, Буратинка!