Я пришёл!

      — Ты быстро управилась. — Ждёт меня у дверей лишь Женька, а я бы предпочла Сергея. К которому даже не дозвонилась, не то что уединиться, например, на пол часика, перед ужином, епрст! От расстройства, я за эти пол часа навела полный марафет, чтобы занимаясь им — отвлечься от нехороших мыслей.       — Что такое? — Рявкаю я, потому что Лёлей тоже поблизости, даже и не пахло, пока я наводила красоту, но ей-то я не звонила, если что… А мы в трёхкилометровом пешем пути назад, мечтали с Женькой, по-взрослому в сауне зависнуть, чтобы расслабить непривычные к лыжам мышцы. Вот как тут договориться о совместном досуге, если никого нет поблизости?       — Я вспоминаю наш разговор перед тем, как расстаться. — Отлипает он от стены и смотрит на часы, потом на меня, потом по сторонам.       — Ну? Мы с тобой переоделись из горнолыжки и хотим ужинать. Что-то ещё?       — Могу предложить поужинать вдвоём, потому что в моём номере — никаких подсказок. — Подставляет он мне локоток. — В твоём, как я вижу, тоже.       — Могу даже согласиться. — Шумно втягиваю я носом. — Ради чего ты полился духами?       — Прости, тебе не нравится? — Прикольно поднимает он одну бровь.       — Мне очень даже нравится, но мы ведь на турбазе!       — Мы договорились о позднем ужине, ты надела платье. Что не так? Ну, за исключением того, что все путают — кто с кем из нас-пара? — Умудряется он покрутить меня на месте, будто в танце.       — И кто же, эти «все?» — Повисаю я на предложенной руке, почти с удовольствием, после прокрута.       — Я здесь не в первый раз, и все, с кем я перекидывался парой фраз — считают, что моя девушка — это ты.       — И ты конечно же, этого не отрицаешь?       — Не-а! — Улыбается он. — Как можно? Я говорю, что вы обе, мои!       — Предлагаю предаться обжорству. На голодный желудок я бываю очень зла, и не советую им попасться мне на глаза раньше времени! — Бурчу я, отнюдь не беззлобно.       — Им — это нашим пропавшим половинам, или моим едва знакомым сотрудникам этой турбазы? — Улыбается он. — Пойдём есть, и расслабляться.       Мы офигенски проводим ужин, теряя счёт времени. Друг, партнёр и верный собутыльник — Женька был со мной рядом, но нигде поблизости не было моего любимого! Кстати, как и Женькиной недопассии!       — Знаешь, мне надоело думать и представлять, как нам с тобою изменяют наши возлюбленные. — Встаю я из-за стола.       — И это вместо того, чтобы сгонять за ромом, как собирались. — Послушно встаёт он следом. — Не забудь тепло одеться. — Несётся мне вслед.       Мы действительно, будем рыскать по турбазе и искать пропавших? Конечно же, будем! Я жажду раззявить рот и уподобиться базарной бабе! Даже на трезвую! Но вместо этого, под ручку, мы бродим по территории как парочка. Под интересные истории и почти не пошлые анекдоты. Битый час! На мои гудящие и натруженные ноги, и на его легкую хромоту. Когда он гасил собой мой первый полёт, я больно ударила его лыжей. Естественно, он в этом долго не признавался, пока я не увидела, как он ходит.       — Стоп! — Вдруг шепчет он, выглядывая из-за строения один, отодвинув меня за себя.       — Что ты там увидел? — Шиплю я, беззлобно ударяя кулаком по его спине. Толстый пуховик всёравно поглотит весь удар.       — Прости! — Оборачивается он. — Прости пожалуйста! — И берет меня за предплечья.       — Что?! — Шепотом рявкаю я, и выглядываю.       Да, красный пуховик Зайки я увижу издалека. Вместе выбирали, перед поездкой сюда. И то, что он не один — тоже вполне ожидаемо, ведь мы не досчитались двоих своих спутников… Но видеть то, что они целуются, романтично взявшись за руки — будто удар под дых!       Вот так, значит? Юная Лёля целует моего возлюбленного? Который ей так нравится? У которого такие длинные ноги? Такие тонкие пальцы… хотя нет! Он пальцев я тащусь! Не она…       Она сейчас тащится от его пухлых губ, которые я так люблю, которые, когда… — Я громко вздохнула, да? Громче, чем, рассчитывала? Громче, чем хотела показать?       — Сука! — Стискиваю я кулаки и зубы. — Сука! Какая же ты сука!..       О ком это я? О ком из них, двоих? Кто в этой ситуации бОльшая сука?!       Он стоит рядом и пытается взять меня за руки. Так, как я не спешу облегчить ему задачу, то он залезает своей тёплой ладошкой ко мне в карман. Мы стоим и смотрим, как целуются между собой те, кто должен целовать нас…       — За что ты просишь прощения?! Ты знал?!       — Нет, Кристи, но… я почему-то это подозревал!       — Подозревал, значит? А я в это время где была?       — Ты ведь не хочешь сейчас туда пойти, надеюсь?       — Не знаю… Наверное, я не готова. Кому я должна дать по морде в первую очередь? Этому педофилу, или этой ссыкушке? Ты ведь вряд ли, присоединишься к моей вендетте?       — Ты прекрасно знаешь, что я равнодушен к этой девушке, но ты…       — Ты был равнодушен к этой девушке, как ты изволил выразиться… Какого же рожна ты пудрил ей мозги?! В номере ты нашем что с ней вчера вечером делал, равнодушный?!       — Как уменьшить твою боль, Кристи? — Игнорирует он мой наезд.       — Я… не знаю.       — Так, тогда пойдём отсюда! — Тянет он меня за руку, которая в кармане. Я позволяю убрать себя с пункта обзора, но не более. Он пытается меня увести, а я вообще не врубаюсь — зачем и куда?       — Куда?! — Рявкаю я, высвобождаю руку, он снова хватает меня за плечи.       — Ты намерена и дальше смотреть подробности? Главное мы ведь уже узнали!       Я не могу сделать шаг или сказать что-то против. Я наверное, падаю в ступор. Я стою на месте, а он сделал ещё шаг, и упирается лбом в мой лоб.       — Прости!       — Что ещё ты сделал?       — Прости! Что сделал тебе больно! Что ты это видишь! Прости меня за это! Я не этого хотел, когда звал на турбазу! Я не думал, что всё так случится!       — Забей! Не мы это сделали! Хотя имели все возможности, обнимаясь в сугробах.       — Я не знаю, поплачь, если тебе это надо. Если нет — я готов подставить плечо! Если ты хочешь мстить, то я весь в твоём распоряжении… Понимаю, сейчас тебе не до этого, но… — он сглатывает, — я готов!       — Пойдём отсюда. — Вздыхаю я.       — Куда? Да ладно, куда скажешь — туда и пойдём. — Снова ведёт он меня за обе руки, пятясь задом, и мы то и дело, натыкаемся друг на друга. Пока я поскользнувшись, повисаю на его плечах. Он прижимает меня к себе, и не даёт так скоро отпрянуть.       — Ты можешь меня не держать, я не падаю. — Шепчу я практически ему в шею.       — Я уже говорил, что весь в твоём распоряжении? — Шепчет он в ответ.       — Ты считаешь, что это уместно?! — Задираю я голову вверх. Да, он высокий. Да, это рискованно: повиснуть на этих плечах, прижавшись всем телом, и не перемешать дыхание, предрекая поцелуй…       — Нет, но ты… Тебе больно, а ты стараешься это скрыть! — Снова бодает он меня лбом.       — Разумеется! А надо омыть тебя слезами?!       — Если ты этого хочешь, то конечно! — Шепчет он, и наверное ждёт, что я тотчас же начну сырость разводить. Но я просто стою, упираясь лбом в его лоб, и мне даже этого сейчас много!       — Не дождётся. Я не буду плакать! Я не буду брать в голову, я просто… — я замолкаю и не знаю, что я буду… — Всё, я уезжаю отсюда к херам!       — Что? — Не даёт он мне отпрянуть так быстро, как я пытаюсь.       — Я — на машине, и я отсюда — уёбен! — Все же выскальзываю я из его рук.       — Ну, я не смогу тебя удержать, да? — Предпринимает он ещё одну попытку, взяв моё лицо в свои ладони.       — Да! — Просто отвечаю я, покорно глядя в его глаза.       — Почему?       — А как ты себе это представляешь? Они придут, и мне сделать вид, что ничего не было? Или, всем тут продемонстрировать, как мне хреново? Устроить кипеж на пару этажей?       — Даже не знаю, что тебе ответить! — Продолжает он меня удерживать.       — Потому что, ответить нечего. Прекрати так жалобно мне в глаза смотреть, прекрати! Я не расклеюсь! Наверное!       — Позволь быть рядом!       — Ты и так, рядом. — Глажу я его в ответ, по голове, стянув перед этим, шапку. — А вот и рожки!       — Остроумно!       — Прости, Жень! Ты ведь тоже, пострадал. Прости пожалуйста!       — Я ожидал что-то подобное, в ответ на свою холодность и нежелание сближаться. Но наверное, только я и видел, как она смотрела на твоего парня?       — Ты? И что же ты видел?!       — Да! Вы обе смотрели одинаково на него, и одинаково на меня!       — Она не нравилась тебе, ты не нравился ей, и при этом, ты продолжал компостировать мозги девчонке?! Да ты всё это заслужил, в отличие от меня! Меня! Самой старшей наверное, из вас! И самой при этом, наивной и глупой!       Мы медленно идём в свой корпус, в мой (девчачий) номер. Я целенаправленно иду, а он покорно бредёт следом. Я скидываю вещи в сумку, не заботясь о том, чтобы их складывать, а он молча подпирает при этом стенку.       — А что значит твоё «обе смотрели одинаково?» — Вдруг бросаю я беспорядочные сборы.       — Ты прекрасно всё поняла. — Стоит он, не меняя позы.       — Нет уж, ты будь добр обосновать!       — Конечно! Вы снисходительно смотрели на меня, и восторженно на Сергея! Синхронно!       — Чё за хуйню ты несёшь? — Повышаю я голос. Грубо? Некрасиво? Да и пох!       — Почему ты тогда с ним, а не со мной? — Добавляет громкости и он.       — Потому что я с ним честна! Потому что, встретила его первым!       — Только из-за этого? — Щурится он.       — Ну, а ещё он умён, образован, самодостаточен, очень хорош собой и просто — нереальный ураган в постели. Доволен? Что ещё ты хочешь знать о моём выборе? — Застегиваю я сумку, и иду отсюда прочь.       — Прости ещё раз. Конечно, я не должен заставлять тебя обосновывать свой выбор… — Идёт он следом, пытаясь не обращать внимание на то, что я не дала ему донести сумку. — Кристи!       — Что?! — Рявкаю я. Потому что завела машину, Бросила туда вещи, а он не успел даже ничем мне помешать. Поэтому он становится перед капотом. — Я просто её прогреваю!       — С тобой всё будет в порядке? — Снова подходит он ко мне.       — А с тобой? Ты остаёшься здесь, с двумя изменниками. Во вражеском лагере. Можешь даже им предложить съебать в какой-то один номер, и не мешать тебе выспаться! — Бурчу я, глядя куда-то в небо. — Я даже Серёге, отцу Лёли, ничего не скажу. Пока, не скажу. Он сам примчится выяснять, я знаю!       — Кристи! — Шепчет он, потому что сделал ещё шаг ко мне.       — Да здесь я! Здесь! — Беру его ледяным руками за щеки, но он накрывает их своими, тёплыми, и улыбается.       — Обязательно напиши или позвони, когда доберёшься. Хорошо?       — Ну, разумеется. Отпусти мои руки.       — Не-а! — Щурится он, будто от яркого света.       — Я не хочу их видеть, не хочу знать ни одного их оправдания, понимаешь?       — То есть, ты если что, даже не дашь ему шанс объясниться?       — Нет. Я всё прекрасно разглядела, и «это не то, что ты думаешь» — со мной не прокатит!       — Даже не знаю, права ли ты.       — Я не нуждаюсь в оценке своих действий. Даже в твоей, Жень.       — Понял. Тебя лучше не подводить, не обижать и не расстраивать.       — Правильно подметил. Почему ты меня не отпускаешь?       — Ты что-то забыла.       — Что же?       — Поцеловать меня на прощанье. — Шепчет он, закрывая глаза.       — Правда?       — Конечно. Я же не буду врать тебе в такой момент, как сейчас! — Снова смотрит он на меня.       — Часа не прошло, как я рассталась со своим возлюбленным мужчиной!       — Так уже ведь рассталась… — Снова тянется он носом, к моему носу, и закрывает глаза. — Меня ничто уже не сдерживает.       — Ииии?       — И я жду, когда ты это сделаешь.       — Я, сделаю?       — Ну разумеется, ты. Когда я попытался, то ты на меня наорала. До сих пор удивляюсь, что по морде не дала…       — Ну в сугробе я на тебя уже не орала.       — Так я и пытался не всерьёз!       — Что сейчас изменилось?       — Ты по-прежнему, стоишь рядом, и я почти отогрел твои руки своими. Логично было бы отогреть твои губы… для начала… — Снова пытается он приблизить наше дыхание.       — А ничего, что я сегодня… короче, ты ведь знаешь, зачем, ходил в баре посидеть? — Смотрит он куда угодно, кроме меня. — Мне, например, такое разнообразие не особо в радость. — Продолжаю я свою мысль. — Не говоря о том, что я не…       — …Что тебе на меня плевать, понял. — Продолжает он считать звёзды в небе.       — Ладно, терпения тебе, а мне пора. — Мой шаг от него.       — Завтра у нас танцы, ты придёшь? — Якобы спонтанный его шаг, опять ко мне.       — Я ведь не от тебя ухожу!       — И то — правда. — Улыбается он. — Не гони, веди аккуратно. И отпишись обязательно!       — До завтра, Женька! — Делаю я ещё шаг, после которого он дёргает меня за руку, и прижимает к себе.       Покорно обнимаю его плечи и жду. Наше дыхание перемешалось, но губы так и были в миллиметре друг от друга. Он закрыл глаза, и продолжал быть таким же скромным, если бы не крепкие объятия, где-то поверх шубы.       Ловлю его дыхание своим ртом, и он будто замирает. Замираю и я, едва касаясь его губ, своими.       — Я не буду орать, как когда-то обещал… — шепчет он, и снова ждёт. Я провожу по его плечам кончиками пальцев, и целоваться мы начинаем одновременно. Не знаю, как долго это продолжалось, но я с улыбкой делаю шаг назад, и он позволяет мне это сделать.       Я еду спокойно, потому что позволю себе распуститься гораздо позже. Где-то дома, но не за рулём. Не проходит и получаса, как меня начинают терроризировать звонками. Не хочу ничего слышать! Лица их не хочу видеть, на экране! Поэтому задвигаю обоих в бан.       Проходит ещё пять минут, и мне звонит Женька.       — У тебя всё нормально?       — Да. Я обещала сообщить, когда доберусь, а не о каждом пройденном километре! — Ловлю себя на том, что улыбаюсь.       — Я просто хотел узнать. Тебя уже усиленно ищут.       — Мне пох! Эта станица перевёрнута!       — Я могу ему сказать, что ты в порядке?       — Если ты это сделаешь, то на месте Сергея, я бы дала тебе в морду!       — Понял. Поберегу свой прямой и тонкий нос!       — Вот и побереги, Буратинка.       — Моя просьба в силе: отчитайся о благополучном приезде…       Ответить я не успеваю, потому что звонок прерван. Возможно, тому виной оставшаяся компания.       Зая, как ты мог?! Блин! Ты с такой лёгкостью отвергал виснущих на тебя Наташку и каких-то проходящих мимо баб… И тут — Лёля? Едва перевалившая за совершеннолетие, скромная серая мышка? И ты: интеллектуал, инженер, компьютерный гений, и просто красавец… О чём вы между случками разговаривать будете???       Да и зачем?! Почему я?! Почему именно так?!       Да, дома я конечно отписалась, что всё норм, но этого оказалось мало. Пришлось перекинуться парой фраз по видеосвязи, после чего я расклеилась окончательно. Дома была Серёгина футболка, которую я утащила так давно. Постель хранила его запах, а в ванной стояла его зубная щетка. С последним я распрощалась быстрее всего. Следом отправилось постельное бельё. Не в мусорку, конечно, а в стирку.       В ответ мне прилетело селфи с воздушным поцелуем, а соцсети расцветились постами. Он пытался поддержать меня всеми способами: красивыми фотками и песнями в тему. Своими глубинными размышлениями о странностях любви и странностях человеческого выбора.       Он запилил целый целый трактат о том, как видел сегодня Предательство с большой буквы. Выглядело это отвратительно: его (Женькина) девушка целовала парня очень близкого ему человека. Что это настолько подло, что ему нечего даже сказать по этому поводу. Никаких размышлений о любви и предательстве, кроме того, что у него с такой особой всё кончено, и он всем сердцем желает, чтобы его подруга (я) сделала то же самое, и не вздумала простить, потому что изменив раз — изменишь и два. А он такой судьбы ей (мне) не желает…       Зачитавшись, я забыла плеснуть себе алкоголя, чтобы уснуть пьяным сном. А когда я готовилась прекращать диалоги с самой собой, и своим виртуальным собеседником, и всё же, крепко выпить, мне не дал это сделать звонок Сергея-не-Зайки.       — Ты на часы вообще, смотрел? — Рявкаю я вместо приветствия.       — Вот появятся у тебя дети, которые отпросились в Подмосковье непонятно с кем — я посмотрю, когда ты будешь засыпать.       — Конечно, посмотришь. Ну, и чего ты мне звонишь в три часа ночи?       — Но ты же ответила на звонок, а значит не спишь.       — Гениально! — Рявкаю я, потому что будто вижу его самодовольно ухмыляющуюся физиономию. — Чё хотел-то?       — Что за хрень несёт в интернете мой возможный зять?!       — Он тебе больше не зять! Можешь выдохнуть.       — Рад это слышать, но…       — Но твоя малолетняя… дочь твоя, увела моего мужика! А мы с Женькой из-за угла на это блядство посмотрели, и разошлись!       — Где вы? — Вздыхает он.       — Я — дома!       — А Лёлька?       — На той турбазе. Хотя, я не могу за всех говорить, я же уехала.       — Кристи, я ведь говорил, что он тебе не пара?       — Так ты его себе в зятья пророчил? Вон оно чё, Михалыч! Да это подло!       — Да иди ты!       — Слушай, не бей его только!       Не буду. Просто все остальные кости ему переломаю…       — Не смей! Он не виноват!       — Это ты сейчас хочешь сказать, что во всём виновата моя дочь?! — Начинает он заводиться?       — Нет, просто предлагаю сначала поговорить.       — Разумно. В прошлый раз я тоже так делал…       — Мы долго не хотели верить тому, что видим, но глаза не обманешь!       — Так ты сейчас одна? Я чем-то могу помочь? Готов примчаться в течение получаса, и исполнить любой каприз!       — Я о вашей семейке больше знать ничего не желаю! Ни о тебе, ни о твоей дочке! Прощай! Не звони мне больше!       А потом я читаю комментарии о том, какие суки те, кто нас кинули. И что Женьке надо брать подругу в оборот, или хотя бы показать её (меня) общественности. Он никому не отвечает, из чего я делаю вывод, что он спит.

Женька.

      Сергей входит в номер как герой. Как хозяин жизни. Ещё бы, он ведь не подозревает, что мы всё знаем!       — А, ты здесь? — Пренебрежительно роняет он. — Где же тогда моя возлюбленная?       — В соседней комнате. — Жму я плечами, не отрывая взгляд от телефона.       — Кристины там нет. Где она? — Смотрит он более пристально.       — Причём здесь Кристина? — Не перестаю я общаться в чате.       — Ты вот сейчас, что сказал? — Становится он передо мной.       — Мы всё видели и знаем. — Отложил я телефон. К мордобитию, если что, надо быть готовым.       — Что, всё?       — Как ты засовывал язык в рот моей девушке. Я себе такого ещё не позволял, между прочим. Ни со своей, ни с твоей, к слову сказать, девушкой. Я имел в виду Кристину, если что, а не Лелю!       — И вся спесь с него слетает на глазах.       — Так где Кристина? Что ты молчишь? Ты знаешь!       — Знаю! Домой уехала.       — Как, уехала?       — Она на своей тачке сюда прибыла, как и я. Захотела — приехала, захотела — уехала!       Он хватает телефон, и начинает судорожно набирать, раз за разом. Похоже, Кристи трубку не берёт. Когда он начинает челюстями от злости двигать — телефон беру в руки я, и спокойно спрашиваю: как дела. Она отвечает, и мой сосед и соперник навострят свои лопоухие уши.       — У неё всё в порядке?       — Да. Она скоро будет дома. — Отвечаю я с лицом триумфатора.       — Что ты ей наговорил?       — Зачем говорить, если можно увидеть своими глазами? Что, драться будем?       — Нет! Я не для того два универа закончил, чтобы кулаками правду выяснять!       — Вот и хорошо. Только я с тобой не стану о ней разговаривать.       — Потому что ты её хочешь.       — Она мне нравится! Она мне очень нравится, но я обещал между вами не стоять. Теперь, когда ты всё сам испортил, и нашу договорённость я с удовольствием расторгаю!       — Стоило этого ожидать. Кстати, вы явно, не досмотрели до конца.       — Я же сказал, что не буду с тобой о Кристине разговаривать.       — Ладно, ты помечтай пока, а я её верну обратно, рано или поздно.       — Удачи. — Отворачиваюсь я. Попробуй, если она того не хочет.       Утром я встал пораньше, собрался, и укатил в Москву. Надо было успеть к уроку танцев.