Я пришёл!

Женька.

      Когда я встретил Лёлю, то решил, что вот она, моя тихая гавань. Никаких чувственных штормов, от которых я к двадцати шести годам уже устал, а только — вкусный домашний ужин. Конечно, наличие младшей сестры изрядно охлаждало мой пыл, и я всё ещё был в некоторых раздумьях: этого ли я жду от жизни? После череды моих неудачных романов, эта девушка была милой, честной, не пыталась тащить с меня денег или пиариться в моём блоге. Это подкупало!       Вот тогда я встретил её! Другую девушку, которая свела меня с ума ещё до нашего знакомства! Она просто сидела в баре, и её многоуровневая окраска в красных цветах осветилась одним из прожекторов. В тот момент я наплевал на то, что вообще-то жду встречи с Лёлей, которая должна была познакомить меня со своей подружкой. Это должно было как-то смягчить напряжённые отношения с её отцом. По большому счёту, я её сурового папу не принимал всерьёз настолько, как она, но пока ещё подыгрывал. Вроде бы, эта её подружка могла повлиять на мнение отца в отношении меня.       Увидев эти красные блики, я пошёл на них как под гипнозом. Мы познакомились, и Кристина вежливо кивала моему пустому трепу. Когда я волнуюсь, то несу чушь в несусветных объемах, а она меня при этом никуда так и не послала. Это ли — не судьба?       Кристина была невероятно хороша собой: от правильных черт лица, не изобилующих косметикой, до аппетитной фигуры. Она была высокого роста, с тонкой талией, но женственными формами, которые мне сразу захотелось сжать в объятиях.       И вот, по коварной насмешке судьбы, Кристина оказывается той самой подругой Лёли, которую мы и ждём. Разница в их возрасте легко объясняется тем, что красотка — её несостоявшаяся мачеха. То бишь, Кристина могла бы встречаться с отцом Лёли, если бы не отказала ему.       Итак, я иду к месту нашего официального знакомства, под руку со своей подружкой, и вижу, как в её глазах промелькнуло разочарование.       Только не говори ей сразу! Только не так! Я понимаю, что плохо поступил, но по-другому ведь я не мог! Ты же должна это понимать!       Что я не мог хотя бы, не предпринять попытку с тобой познакомиться!       Наверное, она это тоже понимала, поэтому и не сказала ничего подруге. А ведь я висел на тончайшем волоске из лжи! В конечном итоге этого вечера, мы с Кристиной повисли на нём вдвоём. Так возник закономерный вопрос: подруга ли Лёля Кристине?       Естественно, у такой красавицы уже был парень, и мне не оставалось ничего, кроме как по крупицам из неё выуживать информацию, которая в последствии могла пригодится для завоевания. Я же не сдамся, даже не вступив в бой?       Лёля, вырвавшаяся из дома позже семи, радовалась всему как ребёнок. Это я ловил себя на мысли, что больше внимания уделяю Кристине, нежели ей.       У Кристины есть парень. Он не с нами лишь потому, что схватил простуду, и прогнал от себя девушку, чтобы не заразить её. Смог бы я так сделать? Сомневаюсь! Я бы лежал и медленно умирал от температуры в 37,5, требуя её неустанного внимания!       Кристина незаметно улизнула, оставив меня наедине с моей девушкой, но я уже знал, где мы с утра встретимся. Всё необходимое для этого я уже успел разведать. Желание Лёли пригласить меня на поздний чай было уже не актуально, хоть злой папа и был с ночёвкой в командировке, в другом городе. Я теперь не считал это этичным. Не то, чтобы я был так воспитан, скорее это могло повлиять в последствии, на мои попытки сблизиться с Кристиной.       Наступило утро, и я всё же дал себе полюбоваться с пол часика, будучи незамеченным, за занятиями девушки с самой идеальной фигурой, что я видел, и собранными в тугой хвост красными пламеньями волос. Да, она за собой следила, поэтому занималась ради того, чтобы заниматься, а не стрелять глазами по сторонам. Такое впечатление, что она и меня едва узнала. Хотя, перед этим внимательно рассмотрела с ног, до головы. Такое впечатление, что и под одеждой тоже. Меня от этого оценивающего взгляда даже в жар бросило, и в горле пересохло. И создалось даже такое впечатление, что увиденное ей понравилось.       Потом она приперла меня к стенке напоминанием того, что у неё есть парень, а я вообще-то, встречаюсь с её подругой.       Да я хоть сейчас готов сделать выбор! И он будет далеко не в пользу синицы в руке! Я готов всю свою жизнь перевернуть с ног на голову, лишь бы в ней оказалась ты! Да и вообще: правда ли ты несвободна, или так пытаешься меня отшить? Я никого рядом с тобой второй день не вижу, из чего делаю вывод, что это место — по праву, моё!       Мы проводим вместе практически пол дня, то и дело друг другу напоминая, что мы несвободны. Тут же плюём на это, и после обоюдно изнуряющей тренировки долго сидим в кафе.       Я искренен, я откровенен, я сам себе сейчас признался, что Лёля, проблемный папа и кроха младшая сестра — совсем не то, что я на самом деле, хочу от жизни.       Совсем не то! И боги, как же я заблуждался, почти убедив себя в этом, чуть ранее?       К тому же, это явно, далеко не то, что хотела и Кристина, раз отшила в своё время, её отца.       Я предпринимаю уловки, чтобы с ней сфотографироваться. Чтобы её сфотографировать! Чтобы любоваться в то время, когда мы будем порознь. Чтобы поискать о ней по фото в интернете всё, что смогу!       Она хоть и находится со мной, но озабочена чем-то другим. Она смотрит на молчащий телефон, а на обоях у неё чей-то улётный мужской торс. Её парня? Или кого-то ещё? Если кого-то ещё — то как на это реагирует её парень?       Так много вопросов без ответа.       Каково это, целовать её губы? Или, ключицы? Или держать её в крепких объятиях? Какого цвета её глаза, когда она возбуждена? Как пахнет её кожа?       Она не даёт мне надежду, хотя и не прогоняет окончательно. Стыдит за моё отношение к Лёле, но вот осуждает ли? Я честен и искренен: если только пожелает — я разорву эти отношения прямо сейчас! Лишь бы это не лишило меня поводов встречаться с Кристиной, потому что я на это не согласен.       Я публикую её фотографии у себя. Она отмечает меня, скопировав их к себе. Кто-то же это увидит, из её окружения? Её парень, к примеру, если таковой на самом деле, существует? Намеки на вечерние планы… Я не в курсе, но всеми частями тела — за! Не всё так у них что ли, благополучно?       Что я могу? Как мириться с тем, что она отшила меня ближе к обеду? Естественно, я был готов вообще с ней не расставаться. Больше никогда!       И сознание того, что я утомил её своим трёпом, пришло, когда мне надо было уйти. Пока я не испортил всё окончательно.       Вторая половина дня ушла на изучение интернета, робкие попытки писать ей во всех сетях, остающиеся без ответа. Настал вечер, который я проводил в том же клубе, в ожидании встречи с ней, которая была мне уже нужна как воздух. Я строчил ей то вопросы, то приглашения до бесконечности, а в ответ была лишь тишина.       Разумеется, я уже разузнал, что этот клуб на самом деле — её. Её бывшего мужа, но это не суть. Потому что у него была счастливая новая семья. Потому что у неё тоже случались я романы. Конечно, я не мечтал быть первым, я понимал, что даже не вторым. «Запомни, я — твой последний мужчина!»       Я ждал, когда она выйдет, наверное из своего кабинета, и не знал — кому молиться, чтобы она пошла через зал, а не покинула клуб через служебный выход. К которому у меня доступа нет.       Молитвы сбылись! Я едва успел её перехватить, банально растопыривая руки.       Да, она просто не читала ничего, и не знала, сколько часов я тут проторчал! И по-прежнему, она хочет улизнуть, поглядывая на часы.       Лёля? Да какая Лёля? Я отменил всё, и прождал тебя три часа! Чтобы теперь просто попрощаться?! Удели мне хоть какие-то минуты!       Я хватаю её за руки, и на горизонте всплывает шкаф, торс которого мог бы красоваться на обоях её телефона…       Отбой тревоги: всего лишь шеф службы безопасности клуба, друг и сосед по лестничной клетке. Приятно познакомиться, Пит!       Она хочет уходить! Она куда-то спешит! Я едва успеваю пригласить её завтра в спортзал, потому что она не примет сейчас приглашения куда-либо ещё.       Была — не была! Я должен испытать все возможности! Хватаю её под руки и утаскиваю на танцпол! Мы кружимся в легком вальсе, и моё сердце готово выпрыгнуть из груди, прямо ей под ноги. Наши тела чувствуют друг друга так, будто мы всю жизнь занимались парными танцами. Я весь сражён легким запахом её духов, а ощущение её ладошки в моей руке очень дорогого стоит. Да, я не ждал, не планировал, но кажется, снова влюбился!       А она, по телефонному звонку, упорхнула даже со мной не попрощавшись. Да, у неё кто-то есть. Да, я — третий лишний. И да, придётся побороться!       Не могу утерпеть, чтобы не поделиться со своим братом. Мы с ним очень близки, и пожалуй, он единственный, кому я могу рассказать о своих чувствах без последствий.       — Дэн, я влюбился!       — О, майн год! Сколько раз я это слышал со времени твоего полового созревания! — Я будто вижу издевательскую усмешку на лице, так похожем на моё.       — Ты не понимаешь. Теперь это всерьёз!       — Ну, такое я слышал всего раз десять. — Лениво роняет он.       — Вот как с тобой можно разговаривать?!       — Покажешь мне её?       — Только под большим секретом. Лови!       — Так… это вовсе не та юная особа, что была на днях.       — Да. К прискорбию, это — её подруга.       — Такие девочки обычно не смотрят на таких, как ты. Им нужен денежный мешок побольше! Беги пока цел!       — Я опять вынужден повторить, что ты ничего не понимаешь. Ей плевать на то, кто я. Она даже не спросила — чем я занимаюсь.       — Может ей вообще плевать на тебя. Вцелом? — Задаёт он резонный вопрос.       — Мы проводили время вместе. Между нами есть химия, я чувствую это!       — Я так понимаю, что здесь есть и «но»?       — У неё есть парень. Я его пока не видел, но такими темпами мы скоро устроим свидание на четверых.       — Рискнёшь произвести замену?       — Рискну произвести впечатление!       Этим и занимаюсь, посылая ей всяческие милости и приятности. Всю бессонную ночь строю диалоги, чтобы её заинтересовать, мчу в спорткомплекс ни свет ни заря, узнаю — чем она занимается, записываюсь в группу по дэнс-аэробике, а она не приходит на тренировку. Она не приходит ещё два часа, которые я борюсь с желанием позвонить или написать. Но, памятуя о вчерашней тотальной тишине, сдерживаюсь из последних сил. Высматриваю её на парковке, и всёравно умудряюсь проглядеть.       Ноль косметики, небрежно собранные волосы — девушка шла в зал, а не на свидание. То есть, обо мне она явно, вечером и поутру не думала. Даже наверное удивилась тому, сколько я прождал её, в дорогом фитнесцентре с почасовой оплатой.       Да, я хотел сделать тебе сюрприз. Да, ты явно не в настроении… для меня. Не в настроении заниматься, а это значит лишь то, всю ночь ты была в настроении… с другим! Слишком расслаблена для спорта, а значит был секс. Было много секса, и поэтому сейчас тебе на меня будет совершенно наплевать. Можно даже не брыкаться понапрасну.       Бассейн?! Да ладно! Легальный повод рассмотреть практически всё! Какой будет купальник: слитный или раздельный? Слитным можно что-то скрыть, а раздельным… Раздельный! Фигура идеальна! Её кожа чистая и светлая, без татуировок. Хочется к ней прикоснуться кончиками пальцев, а потом губами. Надеюсь, я не так явно пялюсь, раззявив рот, как уже представил это себе?       Она например, разглядела меня ничуть не стесняясь. Я бы даже рискнул предположить, что неплохо выгляжу в плавках.       Конечно, девушкам я обычно нравлюсь. Чаще всего — они сами лезут ко мне в штаны, но тут — совсем другое дело. Да и этот чертов телефон… Я — герой не той комплекции, что она предпочитает. И это напрягает!       Плавает она тоже отменно, ведь совершенству нет предела, и в этом я убеждаюсь каждую секунду рядом с ней. Что ещё она любит, кроме тёплого моря и ласкового песка где-то в субтропиках? Например, зимние виды? Лыжи? Коньки? Сноуборд?       Разумеется, лыжи! И это — мой шанс! Имея знакомых на турбазе — могу я пригласить её покататься?       Конечно, финт не удался. Завоевать эту красотку за пару дней не получится, к сожалению. Однако, она вместе со мной, плавает наперегонки, или просто торчит в бассейне, лениво болтаясь на воде за ленивым трёпом. Словами говорит, что я лишний, что даже не запасной, а сама не спешит бросать меня одного. Мы будто не в состоянии друг от друга отлипнуть, когда встречаемся.       Есть ещё одна идея: лыжный уик-энд вчетвером.       Кристина говорит, что Лёлю отец вряд ли отпустит, а с другой девушкой она меня видеть не желает. Да я и сам себя с другой девушкой видеть не желаю! Только вот, ты со мной вдвоём ехать не желаешь!       Чувствую себя обязанным признаться в том, что с Лёлей я всего лишь пару-тройку раз целовался, и это было неловко. Да, я не стремлюсь стать к ней ближе, хотя мог бы. Согласен, что это бесчестно: крутить с одной, чтобы быть ближе к другой, но у меня выбора сейчас нет.       И да, я реально осознаю, что СЕЙЧАС мне не светит. Но это ведь не значит, что мне не светит вообще! Поэтому я предлагаю одеться и продолжить где-то за рюмкой вкусного. Она кокетливо спрашивает: не отвлекает ли меня её раздетый вид?       О, ещё как, отвлекает. Хотя наверное, скорее он мне очень нравится. И это ничуть не противоречит осознанию того, что мне пока не светит. Это — две разные стороны медали.       Как и то, что я нашёл повод приобнять её за талию под взглядом лысого голубоглазого атлета, чей торс явно, мог тоже оказаться на обоях треклятого телефона.       И тут, как ей показалось, я облажался. Потому что это оказался её бывший парень, и к слову, родной дядя Лёли. Конечно, я сразу понял, что на её фюзеляже я буду звездой с двузначным номером, но всё же: с дядей Лёли она спала, с папой Лёли она оказывается, тоже спала… Да и пофиг! Я уже сказал, что был бы вполне доволен быть её последним номером. Да, не затащить в постель, а состариться вместе.       Даже не держав толком её в объятиях, не зная особенностей её характера, я хотел быть с ней вместе навсегда! Начиная, с уроков танца!       Она же всерьёз не воспринимает мои приглашения. Она же не знает о моем балетном прошлом, и не думает, что меня так легко утомить? Хотя и плавал я от души, с полной выкладкой. Так что, она вталкивает меня в танцзал.       Целый час я держу её гибкое тело в объятиях, пока мы танцуем жаркие латиноамериканские танцы. Мне сносит крышу окончательно и бесповоротно. Я хочу эту девушку, и рано или поздно, она станет моей! Поэтому после танцев мы вместе идём обедать, и лишь после этого, нехотя расстаёмся. Я начинаю пилить посты, и мечтать. Мечтать о том, как вместе с Кристиной я…       Она присылает мне фотографию ступни, торчащей из мыльной пены, и на первом плане — бокал красного вина.       Это ли не приглашение присоединиться? Я в мозгу себе уже детально прорисовал, как это будет: как ты выглянешь из пены вся, а я заверну тебя в огромное махровое полотенце…       Вместо этого я долго болтаю по телефону с Лёлей о том, что завтра у нас ТО САМОЕ двойное свидание. И оно пройдёт…в квартире Кристины.       Вот это — поворот событий! Хотя, самое главное здесь то, что я узнаю её адрес. Пригодится на будущее.       «Оптическая иллюзия, или то, что мы всегда видим лишь то, что хотим видеть. Обычное яблоко можно сфотографировать так, что потекут слюнки. Можно ведь сказать, что так падает свет, а можно сказать, что ты голоден, поэтому всё так аппетитно.       Мне прислали фотографию женской ступни, торчащей из мыльной пены, и я не могу это расценить иначе, как приглашение рухнуть в эту пену, да так, чтобы эти ноги оказались от меня, по обе стороны…»       Мечтания прерываются тем, что она звонит мне, рассекретив свой телефонный номер. Хоть она и скандалит по поводу того, что я опубликовал её фотографию, я не могу удержаться и признаться о том, что меня эта ступня буквально свела с ума…       Она просто бросает трубку, и я снова отвратительно сплю, пытаясь предположить завтрашний вечер. Я плохо ем, покупаю два букета цветов, и раньше времени мчусь по адресу из смс-ки. Лёля ещё в фартуке, облизывает руки, а я едва не забываю с ней поздороваться, уставившись на Кристину. На её безупречный маникюр, легкий макияж, трикотажное платье и длинные ноги в колготках. Она ходит по дому босиком, и не замечает моего состояния. Мы втроём пьём красное вино, болтаем, продолжая ждать мифического возлюбленного Кристины.       Когда он наконец, с опозданием появляется, Лёля будто слетает с катушек! Она с таким восторгом смотрит на Сергея, что я с лёгкостью переключаюсь на ту, с кем хотел бы на самом деле общаться. Провести этот вечер, да и все остальные, что нам отмеряны судьбой.       Она любит ту же музыку, что и я! Те же виды спорта, и те же виды танцев! Это — судьба!       На пути которой находится Сергей. И его торс, наверное, тоже мог бы быть на обоях её телефона. Он совершенно равнодушен к щенячьему восторгу Лёли, но на меня смотрит так, как и должен.       Да, я — твой соперник! И мы ещё повоюем, но только не сейчас.       — Пойдём, выйдем. — Приглашаю я, улучив момент, и мой соперник напрягается. С готовностью идёт на балкон и плотненько прикрывает дверь. — Что ты думаешь обо мне?       — Что ты увиваешься за моей любимой. Не стесняясь собственной подружки.       — Я буду уважать её чувства, твои чувства, ваши совместные чувства. Я буду вам другом, но лишь до тех пор, пока вы вместе.       — Вот как?       — Да. Мне нравится Кристи, но я не стану мешать, если она с тобой счастлива. Если же что-то изменится, то я в лепёшку за неё расшибусь.       — Значит твоя затея — дохлая. Мы только только начали встречаться, и у нас всё просто замечательно.       — В таком случае я желаю вам счастья.       — Замечательно. Перестань тогда хвост так распускать перед МОЕЙ девушкой.       — Мы дружим. Мы просто дружим. Кстати, как ты относишься к лыжам?       — Вообще никак! Я больше по компьютерам.       — Порадуй свою девушку, согласись на лыжную вылазку. Без тебя она не поедет.       — А ты свою девушку свози, например! А мою оставь мне. — Эффектно уходит он.       История повторяется. Лёля пялится на Сергея, который флегматично равнодушен к этому. Я с восторгом общаюсь с девушкой, с которой у меня так много общего. С которой в паре должен быть я!       Я! Я хочу помогать ей на кухне!       И узнаю о том, что Сергею сломал нос… Лёлин отец. Вот и попробуй легко расстаться с этой дамочкой! Попробуй доказать, что ведёшь себя как джентльмен всё это время, хотя мог бы и не упускать шанса. Если девушка просит.       За долгожданным ужином беседа съезжает на фотографию. Это же просто предел мечтаний! Я об этом и помыслить не смел!       Когда я фотографировал Лёлю — всё было просто. Мы и фотосессию проводили на природе. На катке. Что же я хочу придумать с Кристиной? Ну, кроме того, как привести в квартиру и зацеловать? А там — гори оно всё огнём, и будь что будет.       Кристина сидит на коленях Сергея, и рассказывает мне о своей любви к фотографии. Я прошу приоткрыть завесу тайны, показать хоть какие-то работы, и мы снова продолжаем общаться лишь вдвоём. Она в последнее время фотографирует лишь своего парня, и довольно удачно.       Мне сложно судить о красоте мужчин, но снимки явно, делают его лучше, чем он есть. И торс на обоях явно — не его! Стопроцентно!       Мне не хочется уходить из её дома. Мне не хочется быть с Лёлей наедине. Но и третьим лишним мне быть тоже не хочется. Я могу лишь остаться в своей квартире один, и мечтать.       Например о том, что мы хотим боксерскую тематику фотосессии. Кому это пришло в голову? Да фиг знает! Мы же мыслим одинаково. Если не одинаково — то предсказуемо синхронно. Мы обсудили детали в мелочах: я вспомню, как держать в руках профессиональную камеру, а не айфон, а она вспомнит ощущение перчаток на руках, и злость в теле. Кроме того, вспомнит: каково это — позировать фотографу, а не любителю.       Ну тут она, возможно, льстит. Какой из меня фотограф? Хотя, по совести сказать, исходя из количества подписчиков — наверное я неплох.       Мы приходим в зал не для спорта, и практически сразу нас просят не мешать людям заниматься. Упущены не только декорации, но и настроение. Её настроение.       — У меня есть студия. Согласишься ли ты её посетить? — Грущу я, схватив её ладошки в свои, и борясь с желанием поднести их к своим губам. Я же на многое готов пойти, чтобы увидеть вновь улыбку на её лице.       — Ты же сказал, что забросил фотографию, и перестал арендовать помещение. — Сомневается она.       — Да, но реквизит-то я не выкинул. — Смотрю в пол. — Ради тебя я бы его достал…       — Блин! Я уже настроилась на фотосессию.       — Так поехали! — Не допиваю я даже свой кофе, и мы в миг оказываемся на парковке.       — О, у тебя тоже чистокровный немец! — Ласково проводит она по крылу моей старушки.       — Как ты увидела, что это не америкос?       — Нет омывателей фар. Это — чисто немецкий вариант. — Спокойно садится она в салон.       Да, у нас и машины почти одинаковые! Только у неё представительский седан, а у меня спорт-купе, один черт — Ауди! А Ауди — это диагноз, как и айфон. Если раз попробовал — то навсегда!       Нам даже тачки одни и те же нравятся! Как и модели айфонов, при их многообразии. Ни ей ни мне не глянулась линейка «плюс», мы даже хором назвали её «лопатой».       — Жень, а куда мы приехали? — Проронила она, когда я едва смог унять дрожь в руках от предвкушения. Я понимал, что не решусь и на десятую часть того, о чём мечтаю.       — Пожалуйста, не думай ничего такого. Просто у меня всё сложено здесь.       — Мы к тебе приехали?       — Прошу, будь как дома, не замечай беспорядок. Я не ждал гостей.       Когда она без робости шагнула на мою территорию, я напоминаю себе любимого щенка из детства, который от счастья не мог усидеть на месте, и метил всё и вся.       Нет, я конечно же, не метил, но…       — Ты же помнишь, о чём мы говорили? Никаких посторонних мыслей, только творчество! — Предупреждаю я вслух. Кого? Да в первую очередь — себя! Я должен вести себя прилично!       Она осматривается, прихорашивается перед зеркалом, и мне уже плевать на бокс. Я хочу портретную съёмку! Я хочу найти хоть один изъян на её лице, но не могу. Расставляю свои лампы и штативы, настраиваю свет, а она тихонько подкрадывается сзади, и гаркает мне на ухо.       От неожиданности я распрямляюсь как струна, и попадаю под гипноз. Её лицо в такой близости, что я чувствую дуновение её дыхания. Слышу, взмахи её ресниц, и понимаю, что глаза у неё не карие, а чертовски зелёные. До одури! До головокружения! И ресницы не искусственные, и ни одной неровности на лице. Её губы, так красиво и аккуратно очерченные, не потеряли от этого припухлости линий, и кажется, что я уже потерял разум. Окончательно и бесповоротно!       Всё это осознав, я вспоминаю о камере в своих руках, и прикрываюсь ею как щитом. В объектив я могу её разглядывать совершенно безнаказанно, ведь никто не узнает, что я снимаю на самом деле. Зачем слеплю её несколькими фотовспышками зараз, или то и дело, прикасаюсь к её скулам, играя с ракурсами. Кажется, я во время работы высовывал язык, как тот мой пёс из детства. Во рту моём пересохло, от ожидания поцелуя.       — Может, холодные напитки? Я ведь смог разогреть тебя. — И плевать на двусмысленность! Я сказал лишь то, что хотел сказать. И про то, что если камера не хочет объект, то хороших снимков не видать. Вот я — не просто «хочет», а до одури…       — Я не пью холодное, я слишком сроднилась с ангиной. — Открыто смотрит она в объектив.       — Не вопрос, заварим чай. — Продолжаю я своё изучение крупных планов.       — Давай приблизимся к нашей тематике.       — Уже куда-то спешишь? — Лечу я к док-станции, и врубаю то, что мне о ней напоминает каждым словом.       «Она — не такая, как все…»       Подтекст я пытаюсь скрыть тем, что пританцовываю, а потом и вовсе, вхожу в раж. Она хохочет, а я не хочу, чтобы этот звук прекращался. Она танцует не так угловато, как я. Она грациозна, и до моей одури — прекрасна. Я снимаю взахлёб, забыв обо всём на свете.       Пока она не рухнула на диванчик, а я не вспомнил, что добрые пол часа назад предлагал ей попить. Да, она смотрит, как я хлещу ледяную минералку, и я вспоминаю, что обещал дать ей попить чего-то тёплого. Но остановиться я всёравно, не могу, продолжая её снимать.       Как она балетной походкой приближается к холодильнику, берёт ещё одну бутылку, которая сразу запотевает в руках. Облизывает губы, и медленно наливает воду в стакан. Ещё медленнее делает вид, что пьёт, не сводя с меня взгляда, и я уже не понимаю — на каком я свете! А когда струйки воды катятся по её подбородку — меня можно уже брать голыми руками.       Видя всю огнеопасность ситуации, я даю себя запереть в ванной, чтобы дать ей переодеться в боксерскую форму. Да-да! Прошла половина дня, и лишь сейчас дошло дело до темы съёмок.       О чём я только думаю, пока она шуршит одеждой! Я представляю, как бы хотел подсмотреть за переодеванием! В голове стучат молотки, лишая меня последней ясности мыслей.       — Выходи на поединок! — Слышу я, и распахиваю дверь.       — Где же нам взять злость в глазах? — Щурюсь я, покорно зашнуровывая её перчатки. — В моих планах был не такой ангелочек в борцовке, а агрессивная красота.       — Если ты планируешь меня разозлить — советую подумать о последствиях. — Становится она в первую стойку, и я перехожу в режим съёмок.       — Ну, может я, к примеру, откажусь тебя освобождать? — Продолжаю я провоцировать. — Сама ведь ты перчатки не снимешь. Без моей помощи.       «Я хотел бы втереться в тебя. Через кожу, прямо в сосуды…» — звучит в моём мозгу, и я смотрю на её попытки разозлиться. Потом — на попытки успокоиться. Воздух меж нами накалён до предела, и я решаю не усугублять это.       Расшнуровываю перчатки на её руках, поправляю пряди, упавшие на её лоб. Завожу их за уши, и замираю в такой нереальной близости от её лица. От её губ. Больше держать себя в руках я не смогу, потому что уже не получится.       Слишком хочу узнать на вкус.       Вкус её губ. Едва касаюсь их, будто спрашивая разрешения. Она смотрит в мои глаза, и я спрашиваю во второй раз.       В глазах пролетает всё то, что она сейчас скажет вслух…       Я пропал! Сейчас она пошлёт меня окончательно и бесповоротно!       — Прости, я не должен был! — Убегаю я на другой конец квартиры.       — Какого черта? Ты же обещал уважать мои чувства! — Будто выплевывает она слова.       — Прости пожалуйста! Завёлся вместе с камерой!       И я битые пол часа оправдываюсь за свои чувства, и за то, что не удержал их в себе. Наша дружба после этого висит на волоске, и я не знаю, спасём ли мы её. Спасу ли я. Потому что всё испортил тоже я.       Я прячу то, как она делает мне больно, за объективом фотокамеры. Я снимаю её разъяренное лицо и обличительные речи. Я преграждаю собой дверь, когда она решает уйти.       Чтобы передумать — она просит меня сделать ей вид кота в сапогах их Шрека, и я готов был даже на это. Я вспомнил детство и драмкружок, пытаясь сказать своим лицом всё то, что надо сказать. Лишь бы она осталась!       А если она не ушла сразу — значит потеряно далеко не всё. Значит, рано или поздно, но я в лепешку расшибусь, и всё станет прекраснее, чем я мог бы мечтать!