Я пришёл!

      — Мы же решили не ложиться спать… — Включаю я «дурочку», и смотрю, как его горящие глаза не успевают скрыть недоумение или даже разочарование.       — Так я и не про сон… — Он оказывается всё ближе ко мне, предпринимая ещё одну попытку.       — Ладно, а кто тогда сказал, что даст мне столько времени, сколько понадобится? — Бормочу я в его губы. — Жень, я и так, с тобой. Мы — пара! Я тебя теперь не предам, не изменю, а скажу всё в лицо. Так и ты не дави на меня пожалуйста! — Провожу я кончиком пальца по его профилю. Мне нравится его гладить и трогать, а ещё больше нравится его на это реакция.       — Ну, я думал, что мы просто поваляемся, нет? — Пытается он сделать глазки котика из Шрека.       — Нет! — Рявкаю я.       — Почему? — Недоумевает он.       Да что там? Я и сама недоумеваю, если что! Когда мне было настолько тяжело сделать этот шаг? Наоборот, есть у меня на памяти десяток таких лишних шагов, которые делать не стоило!       — Потому, что я — с заёбами, и ты об этом с первой секунды знакомства осведомлён! — Рявкаю я.       — И правда. — Уходит он на кухню. — Я сплю вот здесь, если ты не против!       Не против. Отгораживаюсь закрытием двери своей спальни, где тихо слушаю музыку и безответно призываю сон.       «Чего не спишь?».       «Дочитываю книгу, обновляю плейлист на дорожку.».       «Понял. Не буду мешать.».       «Ты не мешаешь.».       Легкий шорох в преддверии распахнутой двери. Он молча приземляется на мою кровать и неистово целует. Первым делом я тащу с него футболку, потому что мне так нравится трогать его тело. Никогда бы не подумала, что мои руки будут тянуться к настолько стройному и грациозному мужчине, и это будет так огнеопасно на меня действовать…       — Тссс, молчи. — Прижимает он свой палец к моим губам, и я успеваю его легонько прикусить. — Ай!       Затыкаю его рот поцелуем и снова приникаю к его полуобнажённому телу. Мы кажется, изредка стукаемся зубами, но меня это совершенно не трогает. Его язык так мастерски исследует мой рот, что я периодически забываю — на каком я свете. У него нежная кожа, к которой так приятно прижиматься грудью, и дерзко торчащие ягодицы, к которым я так давно хочу добраться. И мне мешают не только модные узкие джинсы, но и его ёрзанье в моих руках. Он почти не даёт мне поймать себя, поэтому я хватаю его крепкие булки вместе со штанами, впиваясь в них ногтями…       И кубарем вываливаюсь из этого сна. Я одна, в своей спальне. На каком моменте мне всё это приснилось? Наверное, где-то на приглашении в Рай…       Смс? Нащупываю спящий в зарядке телефон. Никаких «чего не спишь» там от сегодняшней даты нет! И сна ни в одном глазу теперь нет!       Нахлынули воспоминания о прошлой ночи. О том, как мы пьяные выбирались из бассейна, ещё пару раз туда друг друга опрокинув. О том, как я в один такой полёт — дерзко и нагло впиваюсь в его губы, а он делает вид, что так и надо было. Забыв обо всём, мы целуемся, по горло в воде. Я беззастенчиво прижимаюсь к нему, а он гладит мою спину, прижимая меня сильнее.       — Если ты захочешь, то я готов ждать, сколько пожелаешь… да хоть до свадьбы. — Ухмыляется он. Сам он хоть в свои слова в этот момент верит?       — А как же тест-драйв? — Громко удивляюсь я, и он закатывает глаза. Он явно, не ожидал от меня такой прямоты. Но, мой мозг в любом направлении сейчас не сможет нормально функционировать. — Поехали отсюда… — Выдыхаю я в его полураскрытые губы, и он накрепко ловит их своими.       — Скажи пожалуйста, ты в этом точно уверена? — Бодро выбирается он из воды, и выдергивает меня. Всё же, я пьяна далеко не понарошку: потому что от его рывка слишком сильно утыкаюсь носом в его кадык, не успев ничего толком предпринять. — Ты не ушиблась?       — Эй, Пит! — Кричу я, не обращая внимания на попытки удержать меня не только в руках, а пожалуй, и в стоячем положении.       — Оу, Кристи! — Хватает другу одного взгляда. — Не пора ли тебе домой?       — Не-а! Я еду к своему Буратинке! — Дерзко хватаю я Женьку за задницу, и он молча на месте подпрыгивает.       — Нет, ну тут ты как скажешь, конечно, но я бы рекомендовал всё же домой… — Спорит со мной друг и шеф службы безопасности.       — Да пошёл ты нах… Хаузе, праведник херов! Ты встретил любовь своей жизни, а я ещё нет! Может — вот он, и есть — моя половинка!       — Может. — Встревает Женька, — но это не обязательно решать сегодня. Мы же друг от друга никуда уже не денемся. Или нет?       — Аааа, так ты решил повернуть оглобли? — Мой голос приобретает неприятные стервозные нотки.       — Милая, я со всем согласен! — Поднимает он обе ручки вверх, — Я весь твой, во всех смыслах!       — Увози её отсюда, и отзвонись, когда уснёт. — Вздохнул Пит.       — А если я забуду? — Спрашивает он с улыбкой глядя на то, как я тяну на себя вещи. При всех, и поверх мокрого тела, на котором всё застревает.       — Тогда я вынесу дверь, чтобы это проверить. — Многозначительно говорит Пит.       — Эй, я всё ещё здесь, и в некоторой памяти! — Рявкаю я, оглядывая двух мужчин. Один — мой старейший друг. Второй — гм, такой оказывается, сладкий, и такой приятный наощупь, что просто дух захватывает…       Мы как-то оказываемся в машине, и я взбираюсь к Женьке на колени. Он шарит носом по моему лицу, пытаясь найти мои губы. Когда всё случается, я уже не помню всю дорогу домой. Я не особо помню дорогу на 10 этаж и то, как в лифте повисаю на его бёдрах, и он упирает меня в стену, чтобы мы не упали.       — Кристи, я… — Пытается он что-то поведать, пока я расшвыриваю по его квартире ботинки, шапку, куртку, толстовку, джинсы… Оборачиваюсь — надеюсь, что эффектно, и вижу его буквально с открытым ртом.       — Ты меня не хочешь? — Громко и пьяно удивляюсь я.       — Хочу, конечно, но ты… — Он смотрит в пол. — Решила это всерьёз?       — Хочу уснуть и не проснуться, уйти в моря и не вернуться. Или вернуться только вместе. С тобой так много интересней…       И он просто бросается в мои объятия, или мы друг на друга бросаемся… Я пытаюсь всего его одновременно перетрогать. Вижу, что мелкие родинки у него не только по лицу, а их полно и по телу. Хочется соединять эти точки, и у меня несколько раз получается прочертить борозды ногтем, но потом он жалобно говорит что это больно, и не особо ему нравится…       Я прошу прощения, покусывая его шею, проводя по укусам языком, делая на них поверх ещё и засосы… Медленно опускаюсь всё ниже, и он трепещет весь под моими руками, и неубедительно просит сбавить обороты. И это в тот самый момент, когда я стаскиваю разом с него и брюки, и то что под ними…       — Блин, какой он у тебя красивый… — Продолжаю я гладить, в какой-то степени разглядывая, а потом снова поднимаюсь вверх, и начинаю целовать каждый кубик его пресса, опускаясь всё ниже. Он замер, и перестал трепетать в моих руках. — У тебя какой-то комплекс, по поводу женских губ на члене? — Спрашиваю я в лоб.       — Можно, я скажу, что сейчас на это не настроен? — Опрокидывается он на постель, и я могу либо над ним возвышаться, либо рухнуть…рядом, …сверху, …уйти?!       Нет, третий вариант не про нас, потому что он тянет руки, увлекая меня на себя. Под себя.       — Теперь моя очередь воплощать некоторые фантазии. — Прижимает он мои запястья к кровати, не позволяя себя обнять. Я обвиваю его бёдра ногами, чем даю безмолвное одобрение.       Что ещё я об этом могу вспомнить, кроме того, что стыдно за свою агрессию? Он ведь был так мил, так нежен, так старался угодить, что я не особенно помню — кончал ли он вообще, или только меня раз за разом, мастерски возносил на облака.       Лучше бы наверное, это было не вспоминать!       Ночью вела себя как идиотка, утром вела себя как грубая идиотка, и сейчас перед сном, когда он так нежно намекал, хотя я бы на его месте, бежала сломя голову — совсем больная идиотка!       Пиздец! Такой пиздец, что просто пиздец!       Как так можно-то, с живым человеком? С таким милым молодым человеком, который из кожи выпрыгивает, не то что, из штанов, чтобы мне понравиться! Стыдно, конечно! С кем я так вообще себя вела?       Может с кем и вела, но на тот момент, мы были в стабильном романе, и некие эксперименты были как особая приправа. Но с этого начинать хрупкое слово «отношения»…       Да, блин! Уснёшь теперь!       Ухожу тихонько готовить завтрак. Не потому, что хочу есть, а потому что чем-то надо себя занять. Потому что, не будь он спящим в гостиной, я бы конечно отказалась от поездки, и постаралась выставить его из жизни. Во-первых, чертовски стыдно, во-вторых, как он от меня ещё не сбежал? Ему нравится пожёстче? Мне, блядь, если что, пожёстче НЕ нравится! И похоже, это придётся теперь доказывать. Быть с ним откровенной, или сделать вид, что ничего не было? Как правильнее?       Как правильнее для чего? Во имя зарождающегося романа, или? Будильник спасает меня от дальнейшего самобичевания.       — Поднимайся, Супермен, тебя ждёт завтрак Супермена! — Присаживаюсь я перед ним, на корточки.       — Какой такой завтрак? Почему ты будишь меня в такую рань? — Зевает и потягивается Женька.       — Потому что пора!       — Куда? Москва в это время пустая, зачем нам на сборы полтора часа, если доедем минут за двадцать? — Продолжает он прятаться от меня в подушку. Он такой милый спросонья, что хочется плакать от того, как часто я делаю ему больно.       — Просыпайся, умывайся, я жду тебя за столом.       — Во сколько ты встала, а главное — зачем? — Трет он глаза. — Мы не могли купить кофе в МакАвто?       — Нет! — Рявкаю я, и он вздрогнув, смотрит на меня почти проснувшимися глазами.       — Я вообще не ложилась, если что. Поэтому должна была чем-то себя занять.       Перестаю висеть у него над душой, и ухожу в кухню. Моя яичница остывает, а салат пропитывается пиздец как полезным, оливковым маслом, вместо вкусного майонеза.       Заспанный, помятый, от лица до футболки, Женька шлёпает босыми ногами по полу, садится напротив меня, зевая во весь рот, и сразу тянется за кофе.       — Я кушать в такую рань не могу. Я говорил? Нет?       — Не знаю, но надо. Это изрядно вкуснее того, что будет в самолёте, гарантирую.       Он отпивает кофе и силится поковыряться в еде, но не особо у него это получается.       — Давай, я налью тебе кефира, и тигры в животе уснут.       — Давай попробуем. — Я лечу к холодильнику, а он ошарашено смотрит за моими действиями. — Кристи! Что происходит?       — Я забочусь о своём Буратинке. Можно? — Разминаю я его трапецию.       — Можно, конечно. — С улыбкой щурится он, качнувшись в мою сторону.       — Ты царапины обезжиривал? Всё заживает?       — А, так ты из-за этого? — Прячет он усмешку, — я пережил, всё нормально, не парься. — И он ведёт плечами так, будто ему мои прикосновения неприятны.       — Жень!       — Не кричи пожалуйста. Кстати, ты не куришь?       — И ты не куришь.       — Я-то, как раз, то борюсь с этим, то перестаю. Сейчас бы покурил, чтобы мозги взбодрить. — Роняет он голову на руки.       — Да не бодри их что ли? Досыпай в самолете!       И действительно, он спал в оглоблях все сборы, всю дорогу, и даже регистрацию на рейс. Я конечно, сгрузила на него все сумки, но и под руку взять пришлось намертво, чтобы ещё раз не потерялся.       Едва плюхнувшись в кресло — он вырубается, а я остаюсь со своими мыслями наедине. Я уже и читала, и новости смотрела, и сериальчиком пыталась заморочиться.       Немного меня увлекли фотографии любимых актеров, и я с удовольствием увеличивала каждый кубик, каждую грудную мышцу, каждый блик света на красивой коже.       Ченнинг Татум, например, сфоткался нагишом в душе, спрятав ладошками лишь самый минимум сокровенного, и выложил это в свой Инстаграмм.       Ди Джей Котрона вообще был — Мистер Совершенство, и его можно было разглядывать во всех ракурсах бесконечно!       Чем я и занималась, пока Женька не пошевелился, и я поняла, что он разглядывает вместе со мной.       — Доброе утро? — Улыбаюсь я, не делая попыток спрятать то, чем занимаюсь.       — Кажется, я выспался. — Потягивается он.       — Как же я за тебя рада!       — Что рассматриваешь?       — Офигенные мужские тела.       — Да они же все качки! — Вяло возмущается он.       — Поэтому у них такие зачётные сиськи. — Продолжаю я подначивать.       — Понял, почему ты ко мне так холодна. — Обиженно надувает он губы, и мне сразу чертовски хочется их поцеловать.       — Жень! Да ладно! Это же актеры Голливуда! Их работа — быть прекрасными! — Запускаю я пальцы в его полное отсутствие причёски. Сейчас это — просто натуральное воронье гнездо.       — Ясное дело. — Прячет он глаза. — Куда мне до этих шкафов с мясом.       Не могу скрыть смеха. Ей-богу, как ребёнок!       — Ну ты ещё надуйся! — Щелкаю я по носу, вдогон.       — Я говорил, что бываю необоснованно ревнивым. — Смотрит он в потолок самолёта.       — Вот как сейчас. Тот самый момент, да?       — Возможно. — Улыбается он. — Купилась?       — Ещё как! — Снова хочу хлопнуть его, щёлкнуть по носу, ущипнуть за щёчки, но на нас слишком смотрят с соседних кресел. Видимо, мы очень громко себя ведём.       — У меня были некоторые сомнения по поводу твоего отношения ко мне, но после позапрошлой ночи — от них не осталось и следа. — Снова потягивается он, довольно при этом жмурясь.       — О, я вспомнила всё, до малейшей детали, и мне чертовски стыдно.       — Я столько раз просил об этом не думать, что… не знаю, как ещё просить.       — Я была наглой, грубой и развратной.       — А мне понравилось. — Лыбится он во все свои тридцать два отбелённых зуба. — Я боялся быть настойчив, а ты так яростно всё взяла в свои руки, что просто уххх…       — Ну, мы просто поменялись ролями: я тебя в полный рост соблазняла, а ты ломался, хоть и весьма недолго…       — Пойдём? — Кивает он в сторону туалетов. — Я больше не буду ломаться.       — Охренел что ль совсем?! Нашёл время и место! — Возмущаюсь я.       — Как вариант — после бутылки водки ты передумаешь? — Продолжает он меня подначивать.       — Как пошло…       — Имей в виду, что я больше не откажусь… от того, что предлагали в прошлый раз.       — Имей в виду, что я вряд ли теперь предложу.       — Блин, мы собирались с тобой обсудить всё за долгим перелётом, но теперь я вижу, что вокруг слишком много ушей и глаз. — Оглядывается он.       — Я это заметила незадолго до того, как ты проснулся.       — Ты должна отдыхать. Не хватало ещё, чтобы ты вместо курортного романа — слегла.       — Мне всё ещё стыдно. И я не знаю — что делать с этим чувством.       — Это я уже не раз, слышал. Уж лучше бы ты сказала: «я за нас, двоих небеса молю, потому не сплю…»       — Не всё сразу.       — Согласен. Давай, я теперь посторожу твой сон!       — Не прокатит.       — Спеть колыбельную?       — Конечно. Я ведь тебе уже пела. — Нагло укладываюсь я, ему на плечо. И на удивление быстро — засыпаю.       Мы оказываемся в нужной стране и резервации своего отеля. Я начинаю развешивать в шкаф наиболее легкие вещи, а Женька исчезает на балконе. Что ж, и его вещами я заниматься не намерена.       Мы ведь, после моего сна так и не поговорили. Я делала отстранённый вид, а он устал ко мне всю дорогу ластиться, и смотрел теперь со сдерживаемым раздражением.       Покончив с делами — я всё же иду на его поиски. На балконе — абсолютно крышесносный пейзаж, который дополняет курящий Женька.       — Это ещё что такое? — Возмущаюсь я, пытаясь уничтожить его игрушку взглядом.       — Я — большой уже мальчик, ты не можешь мне ничего запретить. — Невозмутимо продолжает он.       — Что-то происходит?       — Да, только я не могу понять — что именно. — Докуривает он сигарету полностью.       — Мы прилетели в Рай, вдвоём. Что не так?       Он сгребает меня в охапку и повторяет мой вопрос.       — Что не так?!       — Пояснишь? — Смыкаю я руки на его плечах.       Он тянется к моим губам, и я чувствую вкус никотина. Это довольно непривычно, но не неприятно. Мы долго и нежно целуем друг друга, и я понимаю, что он очень возбуждён. Женька прячет от меня глаза за своими лохматыми ресницами, а тело его будто даже подрагивает от нахлынувших эмоций.       Я не намерена делать это сейчас, у меня совсем другие, если что, планы на это утро. Как же мне помягче дать это понять? Если он накрепко обхватил мои ягодицы, что я при всём желании не смогу ни отпрянуть ни отпрыгнуть. Его язык всё смелее и настойчивее исследует мой рот, и я начинаю сомневаться в своём решении, по поводу других планов.       — Жень… — Чудом освобождаюсь я от поцелуя, и крепко хватаю его за подбородок.       Он молча смотрит мне в глаза, и я понимаю, что сейчас готова разбудить в нём самого дикого зверя из тех, что не могла бы и представить. Секунды тикают как гулкие удары моего сердца о его грудную клетку.       — Ну, так что не так? — Язвительно спрашивает он, отшатнувшись от меня.       — Давай побегаем, пока утро и прохлада. Посмотри, какой пейзаж. Разве ты не хочешь рассмотреть его раньше, чем всё займут отдыхающие на шезлонгах?       — Мда. — Взъерошивает он ещё сильнее свой бардак на голове.       — Ты же понимаешь, что если мы расслабимся, то бегать потом будет бесполезно?       — Хрень какая-то! Одевайся! — Уходит он в номер, хлопнув дверью.       Я прекрасно понимаю, о чём думал он. Но я не хочу делать поспешных шагов. Я их столько уже наделала! Может, в моей жизни наконец-то появился стоящий парень?       Поэтому, молча прячусь в ванной, где надеваю беговые шорты и топ. Кроссовки у меня тоже уже, наготове. Нет только радости в глазах моего спутника, которому хватает совести засунуть в уши наушники, и нацепить на пояс сумку с телефоном.       Вот как, значит? Ты намерен бегать с музыкой, а не со мной?!       Прячусь за очками, и первой покидаю наш красивый, уютный и прохладный номер. Вприпрыжку спускаюсь по ступеням и прекрасно слышу, что Женька от меня не отстаёт. По пляжу я уже устремляюсь на полной скорости, и мой спутник бежит абсолютно рядышком, подстраиваясь под мой ритм. Он смотрит прямо перед собой и не роняет ни слова, пока я пол часа описываю границы черты отеля, пренебрегая дорожками, прямо по песку. Я же не думала сделать его по скорости? По выносливости?       Конечно же, нет. Ведь если всё пойдёт хорошо, то мне будет абсолютно лень, делать нечто подобное, в течение следующих десяти дней. В моей жизни может быть либо много спорта, либо много секса. Оба эти удовольствия я не сдюжу.       — Ну, твоя душенька довольна? — Прижимает он меня к прохладной стенке лифта, и взвизгнув, я влипаю в него, чтобы отпрянуть подальше от металла. Прямо в его мокрющую от пота борцовку, своим мокрющим топом и голым животом. Мы молча смотрим друг на друга. — А сейчас ты должна сказать, что от меня не очень приятно пахнет, и оттолкнуть.       — Нормально от тебя пахнет. — Отлипаю я от него, когда лифт привозит нас на нужный этаж. — Я ещё не закончила свою зарядку.       — Да ну, нафиг! — Отпирает он дверь. — Ещё?!       Я сбрасываю кроссовки, выключаю кондиционер, и попадаю прямо в его объятия. Уже без майки, и вижу, что у него есть несколько невзрачных татуировок. На рёбрах, и на трицепсе.       — Может, вместе примем душ? — Шепчет он в мою макушку. — Я всеравно, немного не в своей тарелке.       — У меня — ещё йога! — Отвечаю я в его кадык. — Отпусти, и не нервируй меня!       Тёплое и нежное тело в мелких родинках, тут же оставляет меня в покое.       — Что ещё мне не следует делать, чтобы не нервировать тебя? — Подскакивает громкость его голоса.       — Старших слушать. — Отшучиваюсь я, запустив за это время ноутбук со своим видео уроком.       — О, конечно! Буду слушать тебя везде и всегда! — Рявкает он, и хлопает дверью ванной комнаты.       Пока я занимаюсь — он переодевается, и швырнув карту-ключ мне на клавиатуру — уходит из номера.       — Шляпу возьми! Голову напечёт! — Кричу я вслед, но в ответ мне лишь ещё один хлопок дверью. Теперь — входной.       Спокойно доделываю зарядку, моюсь в душе, отправляюсь завтракать и обновлять бикини. Женьку нигде не видать, зато желающих скрасить мне досуг — хоть продавай! Хоть за столом, хоть на пляже, хоть в океане.       Вдоволь накупавшись, я вижу знакомое гнездо на голове, и сигаретку в зубах. Он держится поодаль, и не мешает мне подтянуть английский. Кроме пускания дыма — ведёт он себя вполне прилично. Мне вот только, осточертело отбиваться от назойливых двуногих мух! Поэтому я решительно иду к своему, так сказать, спутнику, ловко выхватываю сигарету из его губ, и метко пускаю в довольно далеко стоящую урну.       — Ты какого хрена смотришь издалека? — Разъяренно шиплю я на него.       — Я не мешал тебе знакомиться с аборигенами. Какое я имею право влезать?       — Жень, ты не перегрелся? — Трогаю я его лоб. — Говорила же, «надень фуражку!»       — Всё нормально! — Убирает он мою руку со своего лица, и я офигело застреваю на месте. — Что?       — Я больше шагу здесь без тебя не ступлю! Будешь меня водить даже в туалет! — Сдержанно шиплю я.       — Как скажешь, я же обещал слушаться тебя во всём, когда мы сегодня ссорились в номере.       — Будешь дуться — ляжешь спать где-то на полу!       — Это с чего же?       — Чтобы не лопнул ненароком, меня не обрызгал!       — Кристи, что конкретно, ты сейчас от меня хочешь? — Вздыхает он.       — Чтобы ты пометил территорию. Никто не считает, что ты — мой мужчина! — Обнимаю я его.       — Я и не твой. Ты ведь не моя! — И не думает он приобнять меня в ответ. Я молчу, смотрю, офигеваю и жду продолжения. — Я по-прежнему, от тебя с ума схожу, ты не думай. Просто я убеждаюсь в том, что это не взаимно. Да твоё расставание было тяжелым, прости что напомнил снова, но твоё отношение ко мне от этого, не меняется в лучшую сторону.       — Вот так, значит? — Смотрю я в его красивые, хоть и припухшие глаза.       — Прости, но это так. — Он не отводит взгляда, потому что хочет показать мне свою искренность. — Так что если я отныне сплю на полу — то так тому и быть.       — Как знаешь. — Делаю я шаг назад, и он не стремится даже за руку меня взять. Прямо не будь мы на другой стороне планеты — развод и девичья фамилия! Вот так я должна провести этот короткий отпуск? Безо всякой надежды?       Плюнув на всё — просто ухожу в номер, не глядя за тем — идёт он следом или нет? Соберёт он мои пожитки с шезлонга — или не станет? Не хочу просто принять душ, поэтому начинаю валяться в ванной. Слушать музыку, торчать в интернете.       Он аккуратно стучит в дверь и спрашивает — всё ли у меня в порядке.       — Да просто заебись! — Отвечаю я, когда он повторил вопрос раза три. — Я в наушниках!       — У нас есть планы на вечер?       — У нас?! — Уточняю я, не скрывая раздражения.       — Естественно! Я должен вернуть тебя в Россию в целости и сохранности! Не дать тебя украсть!       — Тебе нужна ванная комната?       — Я могу обойтись душевой кабиной, но вот впустить меня, или заставить ждать — на твоё усмотрение.       — Заходи. Я уже видела твой голый и зачётный зад!       — Издеваешься, да? — Бодро перетекает он в душ, и почти так же быстро выскакивает обратно, в полотенце. Укладывает волосы, и трёт свой колючий наверное подбородок. — Бриться?       «А, так мы уже даже разговариваем?»       — Не-а! Ты выглядишь более мужественно. — Решаю я не усугублять конфликт между нами.       — А тебе не всёравно? — Видимо, решает его усугубить он.       — Ты спросил моего мнения — я его озвучила. — Продолжаю я тайком подсматривать, как он вертится перед зеркалом в одном полотенце.       — Заканчивай размокать, я очень проголодался. — Он прихватывает по пути и мой телефон, вынося его из зоны действия наушников. Приходится и мне вылезать следом. Красоту я, собственно, навожу довольно быстро, и надев легкое платье с короткой летящей юбкой, делаю перед креслом, где он развалился — лёгкий реверанс.       Женька поднимает глаза от телефона, и не успевает спрятать свой горящий взгляд за завесой равнодушия. Меня от этого взгляда даже в жар бросило.       — Духи с феромонами? — Избегает он смотреть мне в глаза.       — А мне это нужно? — Застёгиваю я босоножки на каблуке, не заморачиваясь о том, как выгляжу с этого ракурса.       — Просто чувства… аж зашкалило. — Пялится он на мою задницу, и пытается зачем-то это скрыть.       — Ты просто голодный. Или, нет? — Хитро щурясь, смотрю я снизу вверх.       — Очень! Я сейчас смету половину фуршетного стола!       — Я не об этом голоде.       — Я всё прекрасно понял. — Запирает он дверь и прячет карточку в карман. — Не понимаю, почему ты стараешься меня лишний раз уколоть.       — Разве? — Беру я его под локоток, не сильно заморачиваясь о том — нравится ему это, или сегодня нет? — А где твоя убойная парфюмерная композиция?       — Пусть сегодня будет твоя очередь щекотать мне обоняние.       — Как скажешь. Буду щекотать твоё обоняние. — То и дело, толкаю я его плечом, пока мы движемся ужинать. Он иногда посмеивается, но в общем по-прежнему не в духе. — Ну, по пивку и на прогулку? — Толкаю я его снова.       — Будешь пить пиво? — Ни на шутку удивляется он.       — Да, буду. На юге у меня просыпается стремление к долгим прогулкам и хмелю.       — Ты же на каблуках. Я боялся и предложить погулять.       — Ну, я надеялась, если что — ты отнесёшь меня на руках?       — Даже не знаю, что и думать. — Прячет он смешок.       — Понятно, не донесёшь. — Понимающе вздыхаю я.       — Да ты издеваешься! — Хватает он меня на руки, и я с визгом повисаю на его шее.       — Ты надорвёшься!       — Не дождёшься! — Продолжает он нести меня, у всех на виду.       — Отпусти сейчас же!       — Не визжи на ухо так пронзительно, очень тебя прошу.       — Всё, впечатлил! Опускай на землю!       — Сильно впечатлил? — Аккуратно опускает он меня на ноги.       — Ты себе не представляешь, насколько!       — Ты наверное смеёшься?       — Естественно! А что ты ещё хотел?       — А что хотела ты?       — Чтобы меня носили на руках вечно… — И он снова подхватывает меня на руки. — Да не буквально! Это была фигура речи!       — Да и ладно! — Делает он ещё десяток шагов, и я начинаю видеть капельки пота у него на лбу.       — Прекрати напрасно расходовать свои силы!       — А что тебе мои силы? — Снова отпускает он меня на землю.       — Может, их можно направить в более мирное русло? — И не думаю я отлипать от его шеи.       — И какое же? — Не думает и он отпускать мою талию.       — Ну, я даже и не знаю. — Глажу я его шею, на которой вишу. Мне нравится ощущать тепло его тела в символически застегнутой на одну пуговицу, рубашке. Да, прижимаясь к его груди своим тонким и невесомым платьем, ощущать знойный вечерний ветер побережья, пробегающий по плечам. Это в некоторой степени романтично, и по моему мнению — весьма эротично.       — Почему мне кажется, что в этом ты сейчас лукавишь? — Как никогда — теплеет и его взгляд.       — Может, и лукавлю. — Тянусь я к его губам.       — Да ладно… — Его глаза прячутся за ресницами падающими, на щёки, когда он приблизил слияния наших губ. — Правда, будем целоваться?       — Или, не будем… — Слегка уворачиваюсь я, но не особенно при этом стараюсь. Поэтому, в следующий момент, я ощущаю его вкусные губы, и тёплые ладони на спине, в вырезах платья.       Похоже, наступило то, чего ждали мы оба.       — Теперь я совсем не хочу гулять по пляжу… — Шепчет он в перерывах между поцелуями.       — Но я настаиваю… — Взъерошиваю я его густые волосы.       — Ты предпочтешь в моем обществе бродить, а не лежать? — Красиво поднимает он одну бровь.       — Какой ты быстрый… Один сладкий и долгий поцелуй — уже повод прилечь вдвоём? — Мурлычу я.       — Поводов было предостаточно, не думаешь? — Становится он изрядно серьёзнее.       — Думать не хочу! То, что есть здесь и сейчас — меня устраивает…       — Боишься?       — Боюсь. — Честно признаюсь я.       — Чего? — Почти шепчет он.       — Я уже отпускала себя на волю почти не думая…       — Я прошу тебя, будь со мной рядом, ты — моя любовь, ты — всё, что мне надо…       — Это вот сейчас, я должна окончательно растаять, да? — Не могу я не улыбнуться.       — А я без кожи голый провод. Стриптиз! — Улыбается он в ответ.       — Волосы, нежность, подушки и стоны, Сделай мой голос утра рингтоном… — Вдруг отвечаю я быстрее, чем смогла это осознать.       После признаний в словах любимых песен, мы развернулись и пошли в сторону нашего отеля. Женька продолжал крепко держать меня за руку, а я пытаться остановить гулко бьющееся сердце.       Дверь номера хлопнула, разгоняя оглушительную тишину, и он с ухмылкой замер, когда скинул свои сандалии. Я выдержала этот воспламеняющий взгляд, и не сделала к нему ни шага навстречу.       — Ну, и? — Откинулся он на стену, когда пауза слишком уж затянулась. — Снова передумала?       — Я должна сказать тебе что-то важное.       — Ну так скажи.       — Если ты станешь моим, то только безраздельно. Я не смогу ни с кем тебя делить.       — Мне казалось, что ты знаешь, что я мыслю точно так же. Что-то ещё?       — Да. — И пауза снова нагнетает драматизм. — Могу я снять с тебя рубашку?       — Разумеется. — Ухмыляется он. — Только тебе придётся сделать это самой.