Пленники Третьей реальности

      Нечто пушистое с противным писком промчалось по лежащей на грязном полу руке, отчего Фрэн тут же пробудилась, щуря глаза от неприятно ярких лучей солнца, что просачивались между криво прибитыми досками, которыми пытались заколотить окна, дабы в дом никто не смог пробраться из посторонних.       Завернувшись в плащ, Дагенхарт потёрлась носом о пушистые чёрные перья, любезно подаренные Палонтрасом, и коротко бросила усталый взгляд в сторону громко храпящего Ремора, так и не пришедшего в себя после вчерашнего. До жути забавная картина: кто бы мог подумать, что монстр, гонявшийся за ней в детстве, такой ужасный и страшный, спит, как самый настоящий младенец. Единственное, что как-то встревожило Фрэн, — это огромное пятно на его шее. Размяв затёкшие ноги, девушка подползла к спящему Принцу и аккуратно, стараясь не разбудить, отодвинула воротник чёрной шубы.       В коем-то веке у Фрэн зашевелились волнение и беспокойство, ведь пятно уже не просто было синим, как чей-то очень страстный засос, а отвратительно фиолетовым с красными жилками, да и стало оно ещё больше, чем было вчера. Чисто из интереса, дабы понять, приносит ли Ремору рана боль, Дагенхарт легонько прикоснулась к воспалённой коже, отчего лежащего на полу парня судорожно передёрнуло. Фрэн тут же отдёрнула руку, внимательно рассматривая свернувшегося в калачик Принца тьмы, что недовольно перевернулся на другой бок.       Девушка с подозрением посмотрела на свои пальцы, которыми она прикоснулась к пятну непонятного происхождения, а затем снова на Ремора. Из чистой жалости Фрэн отстегнула плащ, накрывая им горе-принца, дрожащего от холода даже при том, что на нём была добротная шуба из меха чёрного медведя. Дагенхарт усмехнулась, поднимаясь с корточек, разведя руки в стороны, она довольно потянулась и, стараясь как можно тише стучать каблуками, направилась прочь из гостиной.       Обогнув устремившуюся вверх лестницу, девушка открыла дверь и зашла в ванную. Вновь повертев выключатель, Фрэн окончательно пришла к выводу, что света в доме нет и не будет, но в комнате было и так довольно светло благодаря маленькому окошку с решёткой под самым потолком.       Просто невыносимый запах сырости стоял в комнате. Казалось, будто она нашла источник холода и плесени, что впоследствии разбрелись по всему дому. Фрэн оставила дверь открытой и аккуратно забралась ногами на ванну, открывая окно, надеясь, что вся эта гадость выветрится. Дагенхарт медленно уселась на край ванны, разглядывая своё отражение в зеркале с кучей разводов и прилипшей паутины, на которой даже сидели живые пауки, заворачивая в коконы совсем крохотную мокрицу, угодившую в их коварные сети.       «Увидела бы сейчас это мама, крик стоял бы на весь дом», — ненароком подумала Фрэн, разворачиваясь в сторону стены с прикрученным краном. Дагенхарт покрутила ручку, но из ржавого опущенного носа даже малейшей капли не вытекало. Девушка оценила всё это бедственное положение вещей и гордо вышла из ванной, прихватив с собой потрескавшийся кусок мыла.       Резко дёрнув засов, Фрэн открыла дверь и вышла на улицу. Спустившись с крыльца, первым делом она зашагала в сторону и без капли отвращения опустила руки в огромную холодную лужу, образовавшуюся там, где раньше была клумба. Тщательно намылив руки, тем самым загрязняя мыльными разводами, казалось бы, единственный источник воды на данный момент, Фрэн даже не заметила вышедшего на крыльцо Ремора.       — Обалдеть… Я, наверное, ещё сплю. Это сто пудов сон. Фрэн, ущипни меня, — шокированно произнёс Ремор, чиркая спичкой по коробку.       — Доброе утро. Прости, но это не сон, да и трогать я тебя не собираюсь. Ремор, у тебя на всю шею разрослась какая-то гадость, ты, наверное, подцепил что-то. Помню, когда в клинике Осавальда один мальчик подхватил нечто подобное, кожное, так его на месяц изолировали. Боюсь, мне придётся сделать то же самое с тобой, ибо я не хочу заразиться, — вытирая руку о штаны, печально проговорила Фрэн.       Ремор от услышанного едва не выплюнул зажжённую сигарету. Он всем своим весом навалился на перила и заржал взахлёб, ставя Дагенхарт в неловкое положение.       — Тебе смешно? — грозно проговорила она, швырнув в парня куском мыла, от которого тот ловко увернулся, всё-таки выпустив изо рта несчастную сигарету.       — Очень. Меня прямо распирает от смеха. Я чист и невинен, и единственным, чем ты можешь от меня заразиться, — это простудой, и то если я чихну тебе в лицо около десяти раз. А вот это замечательное пятнышко оставила мне ты, Фрэн, своим шприцом с водой, который ты так любезно вогнала мне в шею, — он спустился к ней, накидывая на плечи её собственный плащ, пытаясь справиться с замысловатой иверстской застёжкой.       — На самом деле я просто поражён. Ты действительно особенная, Фрэн. Сейчас мало кто заботится о своём здоровье, впрочем, ты скоро сама убедишься в этом. И да, будь я на твоём месте, тоже бы помчался отмывать руки, если бы потрогал что-то непонятное, — он как-то по-дружески похлопал её по плечу и собирался уйти обратно, но Дагенхарт ловко перехватила его руку, разворачивая парня к себе лицом.       — Так значит, ты часто бываешь в Третьей реальности. И как, не хочешь меня посвятить в нововведения? Столько лет прошло, тут наверняка прогресс постарался.       Ремор задумчиво посмотрел на девушку, почёсывая подбородок длинными пальцами с чёрными когтями.       — Ты права, за эти годы многое изменилось, но не переживай, Фрэн, тебе просто сказочно повезло, что ты застряла тут со мной. У меня есть одна безумная идея. Как насчёт того, чтобы посетить этот жалкий городишко, что находится недалеко? — он попытался её приобнять, но Дагенхарт снова выскочила из его объятий, оставляя раздражённого Принца тьмы позади.       — Отлично, я не возражаю. К тому же я безумно хочу есть, а в доме у нас, кроме бегающих крыс, нет ни черта.       — Но средств на приобретение еды у тебя тоже нет, Фрэн, — чётко подметил Ремор, надеясь выставить себя более умным, чем сама Хранительница ключа.       Дагенхарт рассмеялась, попутно пытаясь отцепить накинутый плащ. Раздался щелчок, и Фрэн аккуратно сняла тёплый элемент одежды, ловко накручивая его на руку. Она подошла впритык к ничего не понимающему Ремору и совсем без страха схватила его за нижнюю челюсть.       — Глупенький, зачем мне деньги, если у меня есть ты. Я надеюсь, что ты, Ремор, за годы не растерял своей способности манипулировать людьми.       Девушка отпустила возмущённого демона и зашла в дом, закинув плащ на вешалку. Громко хлопнув дверью, Фрэн спустилась обратно с крыльца, попутно расправив отросшие по самые лопатки волосы.       — С чего ты решила, что я буду тебе помогать? Мне не нужна еда… — обиженно произнёс Принц тьмы, поглаживая покрасневший подбородок.       — О, Ремор, ты будешь мне помогать. Нравится тебе это или нет. Ты домой хочешь? К мамочке в объятия хочешь? — на лице её вновь появилась улыбка. — Я же вижу, что хочешь, так давай не будем вспоминать прошлые обиды, будем действовать сообща, чтобы выжить, а потом, когда мы найдём мой ключ, я, так уж и быть, верну тебя в Пятую реальность, и мы больше никогда с тобой не увидимся, Ремор.       Она протянула ему руку, продолжая сверлить его надменным взглядом, дабы парень не заметил, как в кармане штанов её указательный и средний пальцы перекрестились. Ремор усмехнулся и охотно пожал руку Фрэн, заведя свободную за спину с точно такими же скрещёнными пальцами.       Мгновение, и их руки разъединились, но на душе всё ещё остался осадок. Ремор не сводил глаз с Фрэн всё это время и в глубине души сожалел, что всё так вышло. Он часто задумывался, что было бы, если бы он не наврал Освальду? Фрэн бы просто убили как лишнюю пару глаз, а Валок с фальшивой скорбью избрал бы нового хранителя. Иногда в голову Ремора забираются мысли, что лучше бы он не вмешивался во всю эту историю, ему было бы легче жить, если бы злопамятная сука, которой стала любопытная сиротка, превратившая его жизнь в полнейший кошмар, умерла, но, увы, история не терпит сослагательного наклонения. Что сделано — то сделано, и Принц тьмы уже никогда не вернёт крошку Фрэн, ведь в Хранительнице ключа Фрэн Боу-Дагенхарт уже ничего не осталось от прошлой себя.       — Что-то не так? — поинтересовалась Фрэн, заметив, как Ремор с ноткой грусти смотрел ей в лицо.       Парень немного замешкался, но всё же смог найти в себе силы ответить на вопрос.       — С короткими волосами тебе больше шло, — он протянул руку, пытаясь коснуться выбившийся из-за уха пряди, но Фрэн перехватила его руку, крепко сжимая в области запястья.       — Я терпеть не могу, когда посторонние руки трогают мои волосы, — гневно проговорила Дагенхарт.       Принц тьмы тут же выставил ладони вперёд, демонстрируя, что он больше и пальцем не прикоснётся к её волосам. Фрэн, пусть и посмотрела на него с недоверием, но отпустила руку и направилась по ещё не заросшей дороге в сторону леса. Ремор плёлся справа от неё, с недовольным лицом смотря на руку, покрасневшую от крепкой хватки Хранительницы ключа. Дагенхарт, смотревшая всё это время куда угодно, но только не на идущего рядом Ремора, как-то спонтанно усмехнулась и всё-таки пнула локтем парня в бок.       — Что, правда, мне с короткими больше шло?       — Фрэн, я не стилист. Я сказал это чисто из вкусовщины. Лично мне нравятся девушки с короткими волосами, но моя мать постоянно пытается меня сосватать к люцифернам, ну, ты их видела… — отодвигая ветку растущего у дороги куста, недовольно проговорил Принц тьмы, легонько вздрагивая от одной мысли о так ненавистных ему девушках.       — Да, видела, их волосами можно укутаться с ног до головы, как в кокон, — перешагивая через лежащее дерево, поддержала Дагенхарт, как вдруг в её грудь уткнулась рука Ремора, что остановился и пристально смотрел на дорогу.       Огромные следы от буксующих колёс автомобиля, пусть и были оставлены примерно неделю назад, но заинтересовали не только Ремора, но и саму Фрэн. Принц тьмы медленно присел, всматриваясь в чёткие отпечатки, разбухшие из-за вчерашнего дождя.       — Кто-то сюда приезжал, причём на двух разных машинах. У тебя точно не осталось родственников?       — Точно… Бабушка и дедушка по маминой линии умерли ещё до моего рождения. Родители отца, наверное, тоже мертвы. Тётя Грейс мертва, а детей у неё не было, — загибая пальцы, Фрэн перечислила всю свою родню, что опровергало возможность их визитов в забытое гнёздышко.       Принц тьмы уныло посмотрел на своё отражение в мутной воде, ему казалось, что её версия окажется достоверной, но все его надежды разбились. Она ничего не знает. Ремор поднялся с корточек и двинулся вперёд за Фрэн, дёргано обходя отвратительные лужи.       Выйдя на трассу, Фрэн очень удивилась. Когда она последний раз видела эту дорогу, она была меньше. Намного меньше, и асфальт был просто ужасного качества. Дагенхарт осторожно наступила на край, пытаясь отколоть его, но суровая, давно застывшая субстанция не поддалась. Эх, наверное, у детей больше нет весёлых игр с асфальтом, что был похож пластилин, в голове девушки даже всплыло воспоминание о том, как они с подругой Алисой жевали его из чистой детской забавы.       Переглянувшись с парнем, Фрэн мирно направилась дальше по обочине, сомкнув руки на груди, изредка пиная встречающиеся на пути камни. И нет, они совсем ей не мешали, просто из-за своей вредности и упёртости Фрэн недолюбливала, когда на её пути что-то стоит, будь то камень или мирно идущий рядом Ремор, то и дело оглядывающийся назад.       Вдруг его рука как-то тревожно похлопала её по дрожащему от холода плечу. Фрэн с равнодушным лицом развернулась и уже хотела устроить Принцу тьмы очередной разнос, ведь сколько можно беспокоить её по глупому, совершенно не стоящему её внимания поводу? Однако уши девушки уловили шум автомобиля где-то вдалеке.       На горизонте появились светящиеся фары приближающейся машины, что постепенно снижала скорость, окончательно затормозив возле замерших на месте путников. За рулём сидел мужчина, чем-то очень похожий на Доктора Дирна, отчего Фрэн как-то передёрнуло. Окно чудесным образом опустилось, и незнакомец высунулся из кабины.       — Эй, вас подвезти? Тут, конечно, недалеко, но всё же сэкономите время, — любезно произнёс незнакомец, отчего Фрэн и Ремор одновременно закивали. — Забирайтесь, — радостно воскликнул он, открывая заднюю дверь.       Ремор попытался пропустить Фрэн, но та не оценила его знаний этикета и, отвесив лёгкий подзатыльник, заставила парня залезть в машину первым. Конечно, родители всегда ей говорили, что садиться в машину к незнакомым нельзя, но тогда она была маленьким и глупым ребёнком. Сейчас она выросла и может без труда дать сдачи, если водитель попытается что-то предпринять против неё.       Как только Фрэн села на мягкое сиденье и захлопнула дверь, мужчина едва слышимо цокнул в знак недовольства, но тут же накинул на себя прежнюю улыбку и тронулся в путь.       Деревья за окном замелькали, машина слегка затряслась на маленьких кочках, отчего во всю паникующий Ремор неожиданно схватил за руку спокойную Фрэн, мирно смотрящую в окно. Дагенхарт улыбнулась — не каждый раз видишь перепуганного Принца тьмы, да даже сидящий за рулём мужчина, изредка посматривающий на зеркало заднего вида, не упустил шанса обратить внимание на его волнение.       — Расслабься, я отлично вожу, так что в аварию мы не попадём.       Ремор одобрительно кивнул, но мысль о том, что эта адская человеческая машина убьёт его, не покидала его головы, как и мысль о том, что его лёгкие дрожат, как целлофановый пакет на ветру.       Одним резким движением водитель открыл бардачок, вытаскивая оттуда одну из бутылок воды. Он любезно протянул её сидящему парню, чьё лицо стало ещё более бледным.       — Бери, не бойся, мне нет нужды отравлять кого-то, я обычный работяга и семьянин, — мужчина отчаянно пытался всучить паникующему Ремору бутылку воды, пока не вмешалась Фрэн.       — Извините, сэр, у него очень редкая аллергия… Один глоток чистой воды может стать для него смертельным.       Водитель очень удивился такому повороту событий. Отбросив бутылку на переднее пассажирское сидение, он поправил сползшие очки и как-то грустно посмотрел на Ремора с помощью зеркала.       — О, я не знал. Прошу прощения. Действительно очень редкая аллергия, никогда о таком не слышал, — с дрожью в голосе проговорил мужчина и неожиданно услышал не менее дрожащий голос Принца тьмы.       — Это наследственное, — добавил ещё не отошедший от шока Ремор.       — В таком случае вам стоит пройти обследование в клинике в соседнем городе, я там работаю, быть может, мы сможем как-то помочь, вот моя визитка, — он протянул назад небольшую пластиковую карточку.       — Спасибо, — Фрэн аккуратно взяла её и перевернула.

«Клиника Патрикса Второй этаж 167 кабинет Часы приёма с 10-ти до 12-ти Д-р В. Дирн».

      Принц тьмы пристально наблюдал, как лицо Фрэн медленно менялось. Она тихо прошептала что-то на иверстском, по всей видимости, опять некультурное. К её превеликому удивлению, сидящий спереди мужчина услышал её шёпот и поинтересовался, что именно она сказала.       — Простите, сэр, это я всё никак не отвыкну от другого языка. Я хотела сказать, будьте любезны, остановитесь тут, — успела выкрутиться Дагенхарт, но мужчина оказался куда более настойчивым.       — Но тут кладбище. Вы точно уверены? — уточнил он, на что вновь получил положительный ответ.       Машина остановилась возле тротуара, Фрэн вышла из неё и, дождавшись, пока вылезет Ремор, поблагодарила водителя и вновь захлопнула дверь. Автомобиль тронулся с места и скрылся из виду за поворотом, оставляя своих странных попутчиков у входа на старое кладбище.       — Боже, мне никогда ещё не было так плохо… — провопил Принц тьмы, опираясь на фонарный столб. — Такое чувство, что мои органы вот-вот вылезут наружу.       — Ремор, не делай из мухи слона, тебя просто укачало, это нормально, а вот то, что мой лечащий врач не узнал меня, это уже какой-то бред. Я понимаю, Палонтрас говорил, что он не вспомнит меня, но не до такой же степени… И вообще откуда у него такая странная машина? Наверное, он распутал дело о моей семье и ему выделили кругленькую премию.       — Или это не он. Сама посуди, Фрэн, ты прожила четырнадцать лет в Иверсте, но в это время в Третьей реальности могли пройти десятилетия и твоего врача уже, может, и вовсе нет в живых? — сплюнув на землю, проговорил Ремор, продолжая лапать холодный столб дрожащими руками.       — Я надеюсь, что ты прав, Ремор, я сегодня намереваюсь встретиться только с двумя знакомыми из прошлого, — её пальцы разжались, и визитка выскользнула из рук, падая в бегущий по отливу ручеёк. Как только безжалостный поток воды унёс кусок бумаги вниз по течению, Дагенхарт гордо зашагала в даль улицы, попутно оглядываясь назад, дабы узнать, не отошёл ли Ремор от поездочки.       Красивые домики, сделанные будто под копирку, за исключением цвета, вместо унылых и серых построек, которые ожидала увидеть Фрэн, были кругом. К её большому удивлению, маленький городок, больше напоминавший типичный город-призрак, с годами преобразился до неузнаваемости. Людей было немного, оно и не удивительно — наверняка был будний день и все сидели на своих рабочих местах.       Дагенхарт с восторженным лицом озиралась по сторонам, пытаясь рассмотреть каждый домик, каждый магазинчик, каждый причудливо выстриженный облетевший кустарник, что и не заметила, идущую впереди девчонку с небольшой чёрной таксой на поводке, которая завертелась, пытаясь, обратить внимание залипшей в экран телефона хозяйки.       Окончательно почувствовав приближение Фрэн, пёс не выдержал и что есть силы рванул навстречу, радостно лая, таща кричащую девчонку десяти лет за собой. Пёс остановился у ног не менее испуганной Дагенхарт, что с детства была ярой любительницей милых и пушистых котиков, нежели буйных собак, за которыми нужен глаз да глаз.       — Бабл, фу, плохой пёс! — прорычала девочка с причудливыми косичками до самых колен, пытаясь оттащить чуть ли не запрыгивающего на Фрэн пса, что, радостно гавкая, высовывал длинный розовый язык во время одышки.       — Боже мой, простите, я не знаю, почему он так себя ведёт, — испуганно пролепетала девочка, наконец-то заставив пса тихо сидеть рядом и одаривать грустным взглядом всё ещё ошарашенную Дагенхарт.       Девушка как-то улыбнулась, ну не могла она злиться на столь милую девочку в пальтишке пепельного цвета и зауженных джинсах, уходящих в красивые чёрные резиновые сапожки. Чем-то девчушка напомнила ей саму себя в детстве. Такая же милая и невинная.       — О, что ты, ничего страшного. Твой пёс очень милый, — Фрэн отчаянно пыталась скрыть омерзение по отношению к мирно сидящей, пускающей тягучие слюни от радости собаке, так пристально сверлящей её.       — Ну, чисто теоретически он не мой, его родители брату купили, но мой братец, любезно перекинул Бабла на меня… Ему некогда с ним заниматься, — печально проговорила девочка, поправляя сползший с головы чёрный бархатный берет.       — Хорошо иметь семью и питомца… Как тебя зовут? — Фрэн убрала руки за спину и задала вопрос, пытаясь как-то сменить тему разговора, но тем самым она лишь заставила девочку задуматься. Родители ведь говорят, что с незнакомыми людьми не стоит говорить по душам, мало ли что у них на уме.       Пауза могла бы длиться вечно, если бы девочка, не пришедшая к какому-то умозаключению, не прервала окутавшую их тишину.       — Леона, — радостно воскликнула она, протягивая крохотную ручку для рукопожатия.       На лице Дагенхарт засияла искренняя, счастливая улыбка. Она протянула руку в ответ, аккуратно пожимая её маленькую, словно фарфоровую ладошку, боясь сломать.       — Рада знакомству, я Фрэн.       Леона на радостях хотела что-то сказать, но пёс зарычал, а взгляд её медленно переполз куда-то гораздо дальше Фрэн, на которую так бесцеремонно навалился Ремор, вытирающий губы. Выпалив совершенно безобидное, но резкое «бу», Принц тьмы нарочно заставил девчонку дёрнуться. Фрэн как-то недовольно цокнула, отстраняясь от обнаглевшего Ремора, вдруг решившего, что она отличная подставка под его когтистые лапы.       — Я, пожалуй, пойду… Пока, Фрэн… — она сорвалась с места, таща за собой бедного отчаянно гавкающего пса, что слово требовал, чтобы она вернулась обратно, но Леона и не думала. Какой дурак вернётся к рогатому демону, который с самого рождения пристально наблюдает за тобой из окна.       — Ты ужасен, Ремор. Зачем ты её напугал? Милая девочка…       — Ага, Леона Гаррисон. Ой, кажется, вам, о великий Хранитель ключа, знакома эта фамилия?       — Нет, Ремор, у такого чудовища, как Освальд Гаррисон не может быть таких милых потомков, к тому же Освальд был прикован к инвалидной коляске.       — Ха, Фрэн, с каких пор это мешало иметь детей, кстати, если мне не изменяет память, у Освальда их было двое, и оба они так же таинственно исчезли из его жизни. Но эту долгую и нудную историю я не хочу тебе рассказывать... Сейчас не хочу.       — Ну и пожалуйста, мне даже не интересно! — недовольно пробубнила Фрэн, скрываясь с места, направляясь дальше по улице.

***

      Дверь в небольшой магазинчик резко отворилась, сопровождаясь противным звуком задетого колокольчика, прибитого над ней. Продавщица и болтающая с ней женщина, облокотившаяся на стойку, словно проглотили языки, обращая взоры на паренька в чёрной шубе с четырьмя рогами на голове.       Не успели они и ртов открыть от ужаса, как во всю улыбающийся Ремор поднял обе руки вверх. В помещении поселился смертельный холод, все приборы перестали шуметь, а лампочки во всём магазинчике полопались, со звонким скрежетом осыпаясь на пол. Что до самих посетителей, то их глаза медленно закатились, а дрожащие, будто зажатые в руках Ремор тела упали на пол.       Принц тьмы, довольный своей работой, зашагал обратно к двери и дёрнул её за ручку, любезно пропуская в помещение не менее довольную Хранительницу ключа, пристально осматривающую проделанную демоном работу. Валяющиеся на кафельном полу мутные стёкла противно захрустели, разрываясь на ещё большее количество маленьких кусочков под давлением подошвы сапог идущей Дагенхарт, проводящей рукой по пыльным полкам с разного рода продуктами. Стоявший у двери Ремор ради забавы, хотя, скорее всего, из-за страха, что будут лишние свидетели, повернул табличку с надписью «Закрыто» к стеклу. Одарив взором сметающую в чёрный пакет необходимые продукты с полок и холодильников девушку, Ремор с лёгкостью запрыгнул на прилавок и, по обычаю, закинув ногу на ногу, подперев голову рукой, стал пристально наблюдать за Фрэн.       Его всегда удивляли люди. Они считаются высшей степенью эволюции в Третьей реальности, но на самом деле они так слабы и беспомощны. Он голодает уже целый месяц, ведь источник неподдельной боли не так уж и просто найти. Фрэн за какие-то сутки проголодалась похлеще новорождённых камал. Ему плевать на возраст потенциальной пищи: старик, ребёнок — какая разница, если они страдают? Дагенхарт по пять минут вертела в руках упаковку в поисках срока годности. В пакет проваливались какие-то каши в коробках, жестяные банки, шуршащие пакеты с макаронами, овощи и даже мясо. Ремор смотрел за всем этим с самой грустной физиономией, всё это казалось ему совершенно несъедобным и отвратительным до тех пор, пока в чёрный, фактически доверху забитый пакет не опустились две бутылки вина. Он буквально оживился, соскочил с прилавка, перекрывая девушке путь к выходу.       — Интересно, каковы шансы, что мне что-нибудь перепадёт? — облокотившись на дверь, лишая Фрэн возможности уйти, произнёс Ремор, разглядывая длинные когти с надменной ухмылкой.       Фрэн улыбнулась, опуская руку в пакет.       — О, конечно, ты заслужил, — в её руке оказалась бутылка чистой воды, отчего глаза демона чуть не выскочили из глазниц от удивления и медленно пришедшей паники.       — Будь так любезен, Ремор, отойди от двери… — сурово произнесла Дагенхарт, но Ремор беспощадно перебил её.       — Боже, Фрэн, что за детский сад…       — Ремор, я вылью сейчас эту бутылку воды тебе на голову, если ты не уйдёшь с дороги. Ты меня знаешь, я всегда держу своё слово.       Принц тьмы покорно отошёл от двери, позволяя Фрэн выйти на небольшое крылечко. Дагенхарт, уже во всю ликующая, ведь Принц тьмы наконец начал её бояться, открыла бутылку, чтобы обмочить горло, в котором словно образовалась пустыня, но у Ремора всё ещё остались иголки, которыми он разрыхлит её недавно затянувшиеся раны.       — О да, твой котик не понаслышке знает, как ты, Фрэн, держишь свои слова… Мы будем вместе, мистер Полночь, я никогда не брошу тебя… Но ты бросила его, Фрэн. Ты его бросила…       Ремор не успел договорить, ведь в него тут же полетела открытая бутылка с водой. Чудом парень успел запрыгнуть за прилавок и укрыться от летящих капель, что несли с собой массу страданий для его бледной кожи. Пластиковый сосуд упал на пол с неприятным грохотом. Ремор медленно вынырнул из своего убежища, дабы осмотреться. Он встретился лицом к лицу с довольной Фрэн, резко хлопнувшей дверью. Перебравшись через прилавок, вновь усевшись на него, Принц тьмы ощутил нечто липкое, что касалось его лба. Без капли брезгливости, он схватился за прилипший к коже локон, убирая противную чёрную жижу. Ремор посмотрел на руку и тут же вытер её о край шубы, скривив самую недовольную гримасу, и только спустя мгновение взгляд его пал на висящее на стене зеркало, по поверхности которого скатывались капельки воды. Принц тьмы, щурясь, присмотрелся и с ужасом осознал, что одна из его прядей стала белой. Схватившись за голову, тяжело дыша, парень что есть силы ударил по стенке, сползая на пол. В голову хлынули самые страшные мысли…       Он не станет жалким подобием своего отца.       Он не перейдёт на его сторону.       Не займёт позорное место у подножия трона Первой реальности.       Ремора вновь охватил собственный страх, как тогда, во время битвы с Фрэн на горе Котрэм. Вдруг ему вспомнились те события, которые по ощущениям были год назад, но на самом деле лишь сутками ранее. Время в Третьей реальности чудовищно медленно течёт. Это сводит с ума, порождая дурные мысли.       Принц тьмы поднялся на ноги, отгибая изящными пальцами воротник, пристально разглядывая шею, что стала ещё ужаснее. Противная фиолетовая гематома разрослась уже не только по шее, но и пошла на лицо, украшая пугающими узорами кожу под ухом. Зажмурившись, парень легонько дотронулся до раны, отчего по телу прошлась лёгкая волна колющей боли. Ремор едва слышимо зашипел и вновь закрыл шею воротником. Подойдя к двери, парень чуть не забыл пробудить усыплённых женщин, что всё это время валялись, как ненужные вещи на холодном и жёстком полу. Резко щёлкнув пальцами, демон вышел из магазина, хлопнув дверью, и изо всех сил бросился догонять идущую вдали Дагенхарт.

***

      Фрэн петляла между могилами, как золотая рыбка между ветвями в своём маленьком, но уютном аквариуме. Она искренне надеялась, что её родители всё ещё покоятся тут, но вот чёрт, она была на кладбище лишь раз и не запомнила, как выглядят их монументы. Идущий за ней Ремор чувствовал, как медленно её душу и разум охватывает злоба, вот-вот — и малышка Дагенхарт снова психанёт оттого, что банально не может найти могилки своих родителей. Такая высокомерная, всегда принимающая правильные решения Хранительница ключа не может найти своих мёртвых родителей… Какой позор.       Вдруг она остановилась, уныло разглядывая три старых, заросших каким-то непонятным жёлтым мхом, местами потрескавшихся, памятника.       «Мартин Боу-Дагенхарт. Люсия Боу-Дагенхарт. Фрэн Боу-Дагенхарт», мысленно прочитал Ремор, подходя ближе.       — Мои поздравления, Фрэн, ты их нашла, — воскликнул Принц тьмы и только спустя жалкое мгновение, понял, как не вовремя он это произнёс.       Дагенхарт не ответила. Она стыдливо опустила глаза вниз и поджала дрожащие губы, пытаясь сдержать слёзы, противно катящиеся вниз по её щекам. Ремор хотел дотронуться до её плеча, но воздух вокруг полностью заполонили её сладкие страдания. Принц тьмы не в силах совладать с собой попятился назад, чем заставил Фрэн переключиться с оплакивания родителей на себя.       — Я знала, что ты выдашь себя, Ремор, — с улыбкой произнесла она, отчего Принц тьмы ненароком вздрогнул.       — О чём ты? — он сделал самое наивное, ничего не понимающее личико, но это не спасло его от натиска раскрывшей все свои карты Фрэн.       Она обошла его, аккуратно проводя рукой от плеча по спине и к другому плечу, взывая:       — Не строй из себя дурочка. Мои слёзы для тебя, как доза для наркомана… Помнится, Мабука так хвасталась, что ты забыл меня, перестал хотеть, нашёл другой слабый источник пищи, но, увы, Ремор, бывших наркоманов не бывает…       Этот дивный аромат её слёз проникал в его ноздри и с давно забытой сладостью оседал на горле тоненькой плёночкой. Ремор отчаянно пытался бороться с собой, он не хотел наступать на одни и те же грабли дважды. Принц тьмы зажмурился, ощущая, как сильно её руки впились в его плечи, а сладкая боль хлынула новой волной в его горло, но демон отчаянно пытался бороться, ведь прекрасно понимал: один глоток её сладких страданий, и он снова сорвётся, а реабилитировать его тут будет некому.       — Я одинока из-за тебя, Ремор. Ты лишил меня семьи… Ты лишил меня нормальной жизни. Меня окружают предатели. Мой лучший друг умер, оставив меня одну разгребать эту гигантскую кучу дерьма. Все думают, что Хранитель ключа — это прекрасная должность, великий подвиг, но это одна из больных мозолей в твоей жизни. Мне осточертели эти наивно улыбающиеся восхваляющие моё имя, глупцы, не видящие во мне тьму. Ты хотел, чтобы я страдала вечно, Ремор? Я страдаю… Я страдаю только для тебя… Из-за тебя! — всхлипывая, порой чуть ли не срываясь на крик, говорила Фрэн, крепче сжимая его плечи.       Ремор судорожно мотал головой, пытаясь разорвать эту мерзкую эмоциональную связь, возникшую между ними за счёт хрупкости их тёмных душ. Однако Дагенхарт не собиралась его отпускать. Она сама толком не поняла, когда успела пасть так низко и оказаться с ним на одном уровне… В последний год они действительно виделись часто, Жьяр приглашал Мабуку, а та, в свою очередь, таскала Ремора за собой. И пока Мабука кокетничала со Жьяром под ревнивые взгляды Итворда, Дагенхарт отчаянно пыталась запереться в своём кабинете от приставучего Принца тьмы. Он раздражал её до безумия, Фрэн пыталась бороться, медитировала, но, увы, лучшим способом избавиться от ненависти оказалась стрельба по лимонам в королевском саду. Тогда-то Итворд заметил в ней черноту. Она наорала на кузнечика, что пытался запретить ей портить лимоны, а затем и вовсе направила на него своё любимое ружьё. Её вовремя успокоили, и тогда Палонтрас с грустью поставил ей диагноз «Ремор». Принц тьмы буквально отравил её душу, Фрэн стала часто грубить, постоянно злилась, если всё шло не так, как она хотела, она очень плохо спала, чему свидетельствовали синие мешки под глазами от недосыпа, и не редко Итворд забирал её из иверстского бара после очередной драки.       — Ну, Ремор, ты же так хотел моих слёз… Забирай их… Пей до дна, я разрешаю. Делай больно душе, которую ты очернил…       Фрэн уже сорвалась на истерику. Её дрожащие руки трясли остолбеневшего Принца тьмы, в котором так вовремя проснулся разум. Совсем неожиданно для Дагенхарт, он вцепился в её крепко сжимающие чёрный мех ладони и резко сбросил их со своих плеч, отталкивая ошарашенную девушку в сторону, чуть ли не уронив её на землю.       Сладкая волна растворилась, и Ремор наконец-то смог открыть глаза. Он гневно смотрел на стоящую рядом Фрэн, пытающуюся нормализовать своё дыхание, а затем без какого-либо стыда сплюнул на мокрую землю, пытаясь избавиться от всё ещё блуждающего в горле вкуса её слёз.       — Вау, а я думала, что ты сорвёшься… Уже хотела ударить тебя, но ты молодец. Мабука не солгала, что ты можешь противостоять своим инстинктам.       — Зачем всё это? — едва разборчиво произнёс Принц тьмы, протирая язык пальцами, надеясь убрать невидимую плёнку и сладкий привкус.       — Не беспокойся, Ремор, я лишь хотела убедиться в том, что ты не выпьешь все мои эмоции, пока я буду мирно спать. Ты прошёл проверку, мои неискренние поздравления, — она отошла от него, медленно присаживаясь возле могил. Послышалось шуршание пакета, и в её руке оказалась одна из бутылок красного вина, которую она так любезно протянула Ремору, которому и слов не понадобилось, чтобы понять, что именно от него хотят.       Обхватив рукой горлышко, парень лишь щёлкнул пальцами, и пластиковая пробка выскочила, небрежно вырывая этикетку, которой была обкручена. Он уже потянул её обратно, как вдруг неожиданно для Дагенхарт изменил своё решение.       Стоило Ремору только поднести горлышко к губам и сделать один единственный короткий глоток, как Фрэн с ярым недовольством вскочила на ноги, безжалостно выхватывая бутылку из его рук.       — Значит, воды мы боимся, а вино только так хлещем? — недовольно проговорила Дагенхарт, протирая горлышко рукавом.       Ремор улыбнулся и, по обычаю, завёл руки за спину.       — Вода не вино, вино не вода. К тому же оно просто отвратительное на вкус, и тут у меня есть два варианта: либо всё вино такое мерзкое, либо у тебя, Фрэн, нет вкуса. Я склоняюсь ко второму варианту. Разве может малютка Фрэн выбрать хорошее вино? Вино — оно ведь не Дуотин.       — Может, малютка Фрэн и не умеет выбирать вино, но бить бутылки о голову её в иверстском баре прекрасно научили. О, Ремор, неужели мы не можем хотя бы раз найти общий язык? Просто оставь меня на несколько минут в покое… — она вновь плюхнулась на землю, отпивая из изящной бутылки горький напиток, что словно тёплый плед ложился на её душу и согревал всё внутри.       — Как пожелаешь, — гордо произнёс он, уходя по тропе в глубь кладбища, не оборачиваясь назад. Но даже без этого он словно услышал, как Дагенхарт робко прошептала ему вслед «спасибо», отчего на лице Принца тьмы появилась искренняя улыбка.