Пленники Третьей реальности

      Противный свист беспощадно разорвал образовавшуюся в ушах Фрэн плёнку, что служила преградой для посторонних звуков, желающих её пробудить, однако этот до боли знакомый воющий писк смог ворваться в ушную раковину, пробуждая девушку ото сна. Перед тем, как открыть тяжёлые, будто окаменевшие за ночь веки, Дагенхарт ощутила неприятное покалывание в руке, спине и ногах, будто тысячи иголок пронзали её плоть до самых костей. Борьба с неприятно бегающими мурашками в конечностях была недолгой: несколько резких движений рукой, и её пальцы вновь начали её слушаться. Фрэн, схватившись за спину руками, с хрустом выгнулась, лениво потягиваясь, наконец заметив усевшегося на кухонную гарнитуру Ремора.       — Моя мама убила бы тебя, если бы увидела, как ты чепушишь на её кухне. Она даже отцу не позволяла курить в доме, — гневно прохрипела Фрэн, отмахиваясь ладонью от окутавшего её и Ремора дыма сигареты и медленно распространяющегося пара, исходящего от кипящего на своеобразной печи чайника.       Ремор усмехнулся, закидывая ногу на ногу, попутно вытаскивая сигарету, стряхивая пепел на пол, наплевав на пепельницу, кем-то любезно поставленную на подоконник.       — Увы, твоя тётка убила её раньше, — ядовито бросил Принц тьмы, ожидая бурную реакцию Фрэн, но та, в свою очередь, лишь закрыла глаза, откидываясь на спинку скрипящего стула, игнорируя попытки демона задеть её. Ей плевать на то, что было, Фрэн заботит только её будущее.       Кто-то скажет, что она ужасная дочь, которой лень прийти на могилку и почтить память, и он будет чертовски прав…       — Боже, я словно на сорок лет постарела за эту ночь, — едва слышно прохрипела Фрэн, чувствуя как её затёкшие из-за неправильного сна конечности пытались вернуть прежнюю функциональность и подвижность.       Её дрожащая рука не спеша потянулась к губам, вытирая скопившиеся в уголках слюни, что сбежали изо рта, оставляя после себя сухую, неприятно зудящую пустошь.       Вдруг противный свист прекратился, и Фрэн мельком услышала, как забурлила вода, переливающаяся в сосуд. Из чистого любопытства, она приоткрыла глаза, но увидела лишь подошедшего Ремора, звонко поставившего стакан с водой на стол перед ней.       Лицо Дагенхарт моментально изменилось от обычного пофигистичного до максимально удивлённого. На мгновение ей показалось, что она всё ещё спит, ведь стакан с водой можно ожидать от кого угодно, но только не от Ремора, что в свои годы верещит, как ужаленный, от одного вида прозрачной жидкости, но всё ещё бегающая боль в спине опровергла предположение о том, что она спит.       Дагенхарт бросила короткий взгляд в сторону Принца тьмы и резко перевела его на поставленный стакан. Чистый, совершенно обычный стакан с водой, но Фрэн как-то недоверчиво посмотрела на него, возвращая прищуренный взгляд на ничего не понимающего Ремора.       — В луже зачерпнул?       Демон был готов услышать что угодно, к примеру, «какой яд ты туда подмешал?», но только не то, что на самом деле спросила Хранительница ключа.       Ремор искренне пытался сдержать смех, но вышло это у него весьма хреново. Противный, звонкий смех эхом промчался по комнате, приглушая недовольный кашель девушки, отчаянно пытающейся вернуть Принца тьмы обратно в нормальное состояние.       И всё же угомонившись, Ремор мельком окинул медленно вертящую в руках стакан Фрэн, отмечая для себя, что с каждым годом девушка становится более непредсказуемой. Ты не знаешь, какую именно камалу она поймает и убьёт. Ты не можешь высчитать день, когда она нагрянет с визитом. Ты не можешь понять, когда она шутит, а когда говорит серьезно. Фрэн жутко расчётлива, и, с одной стороны, это ему нравилось, но с другой, пугало до чертиков.       — Ты совсем меня за кретина принимаешь? — недовольно пробубнил Ремор, вызвав у Фрэн лёгкую улыбку.       — Почему ж за кретина? За принца. Или ты думал, что я поверю в то, что такой человек, как ты, способен самостоятельно что-либо сделать правильно? — приподняв бровь, Дагенхарт посмотрела на парня через стакан с чистой, прозрачной жидкостью немного тёплой из-за кипятка, что разбавил её.       — Мне показалось, или ты только что назвала меня человеком? — подперев голову кулаком, ловко закинув ногу на ногу, переспросил демон, гордо усевшийся на прежнее место.       Фрэн медленно, боясь потерять равновесие, встала с раздражающего своим скрипом стула и гордо подошла к насторожившемуся, отчаянно пытающемуся скрыть волнение Ремору. Принц тьмы как бы невзначай опустил голову, дабы быть с ней на одном уровне и видеть лицо спокойной, как всегда уверенной в себе Фрэн.       Её крохотная, но отнюдь не слабенькая рука аккуратно поставила стакан на край стола. Пальцы с хрустом сжались, упираясь в стол по обе стороны от ног сидящего Принца, как-то нелепо дёрнувшегося, когда голубые надменные глаза встретились с его зловеще-красными, переворачивая всё в его душе вверх дном.       — Когда тебе кажется, Ремор, креститься надо! — прохрипела Фрэн перед тем, как сделать самую большую в своей жизни ошибку.       Дагенхарт показалось это весьма забавным, она частенько изводила Ремора на эмоции тактильным контактом: наступала на ноги во время танцев, выворачивала его пальцы и руки, когда он решался зажать её в одном из углов дворца, но сейчас она, видимо, зашла слишком далеко.       Отпустив правой рукой край столешницы, Фрэн в буквальном смысле схватила его за рога. Однако стоило её холодной, с отпечатавшимися на коже узорами от скатерти ладони обвиться вокруг одного рога, то самое драгоценное терпение Ремора лопнуло. Фрэн словно нажала не на ту кнопку, тем самым вызвав самый настоящий взрыв ярости.       Какие-то жалкие секунды, и по лицу Фрэн прошлась звонкая пощёчина, заставившая её отскочить от разгневанного Принца. Пока Дагенхарт отчаянно пыталась удержать набегающие, подобно волнам во время непогоды, слёзы, поглаживая дрожащими руками покрасневшую щёку, Ремор быстро соскочил на пол, грозно надвигаясь в сторону испуганной девушки, старающейся шипеть от жгучей боли как можно тише.       Резко развернув Дагенхарт, постыдно отворачивающую в сторону голову, желающую скрыть заплаканное и раскрасневшееся лицо, Принц тьмы, охваченный яростью, впечатал её в накрытую скомканной скатертью поверхность обеденного стола. Фрэн отчаянно пыталась скрыться за копной каштановых волос, сползших на её мокрое лицо, но огромные когти впились в её хрупкие маленькие плечи, заставляя Дагенхарт взвыть от боли, прогнувшись под нависшим Ремором, в глазах которого даже не было мысли о том, чтобы остановиться.       — Я могу стерпеть всё: твои тупые шутки, твои абсолютно необоснованные оскорбления, твою ложь, попытки навредить мне, но то, как твои шустрые ручонки лезут туда, куда не положено, я терпеть не намерен! — прорычал Ремор, для большей убедительности вдавив отчаянно кивающую в знак согласия Фрэн в стол. — Ещё раз такое повторится, клянусь Великим Валоком, крошка Фрэн, я за себя не ручаюсь, — отпустив плечи девушки, уже более-менее спокойно проговорил демон.       Схватив стоящий на прежнем месте стакан с водой, Принц тьмы показушно сделал два небольших глотка, тем самым ещё сильнее заставил Фрэн вздрогнуть. Забрав мирно лежащий коробок спичек и алюминиевый портсигар, Ремор, завернувшись в шубу, что всё это время висела на спинке соседнего стула, вышел из кухни, оставляя перепуганную до смерти Дагенхарт в гордом одиночестве.       Намеренно громкий хлопок двери послужил для Фрэн сигналом, что демон ушёл, но слезать со стола она не спешила. Во всём теле исчезло напряжение, поджатые от страха ноги аккуратно опустились, а сжатые в кулак ладони ослабили хватку, отпуская многострадальную пыльную скатерть. Дагенхарт устало сверлила грязный потолок, отчаянно пытаясь нормализовать дыхание, а дрожащие, медленно поглаживающие пылающие розовые щёки руки безуспешно пытались убить возникшее совершенно на пустом месте возбуждение.       Пересев со стола на стул, что предательски скрипнул, Дагенхарт сомкнула руки в замок, подпирая голову. На красном, поблёскивающем от размазанных слёз лице появилась улыбка. Фрэн не столь давно начала ловить себя на мысли, что попросту сходит с ума.       Ремор всегда был её любимчиком. Все эти ряженые графы, за плечами которых километровое древо и тысяча родственников, почему-то решивших, что они идеальные мужчины, достойные Хранительницы ключа, и рядом не стояли с Принцем тьмы. Фрэн знала Ремора всю свою сознательную жизнь, и если в двенадцать лет она считала его самым отвратительным существом, пусть и знала о его невиновности в смерти её семьи, то с возрастом мнение её изменилось, но придуманная Дагенхарт сказочка о том, как Жуткая чернота убил её мамочку и папочку, даже и не думала переписываться.       Ремор для Фрэн — это золотая жила, и, в отличие от тех бездарностей, нарёкших себя элитой, он с самого рождения носил титул Принца Пятой реальности.       Чем глубже Фрэн вникала в его биографию, тем сильнее её душила жаба… Подумать только: Ремор, что изначально показался Дагенхарт созданием тьмы, самым настоящим злом, на деле оказался результатом слияния тьмы и света, а значит, имел все шансы быть правителем ещё и Первой реальности. Она могла бы быть на его стороне, могла бы завладеть аж двумя реальностями, ведь Хранитель ключа не такой уж и значимый титул, как многие могли подумать, но, увы, желание отомстить Принцу тьмы, заставить его страдать перевесили. И Ремор действительно страдал, параллельно отыгрывая роль типичного представителя аристократии. Несмотря на то, что в его возрасте камалы уже обзаводятся собственными семьями, он продолжал докучать Фрэн. Все эти собрания, балы никогда не интересовали его, но он был там, потому что она была, и Дагенхарт это очень льстило. Она даже думала, что Принц тьмы находится под её властью, но в последнее время Ремор ловко обходил её своеобразные ловушки.       Развернувшись в сторону окна, по бокам которого свисали обгрызенные насекомыми и мышами занавески, обхватывая тонкими пальцами деревянную спинку стула, Фрэн с совершенно несвойственной ей зловещей ухмылкой уставилась вдаль, наблюдая за тем, как за окном демон нахаживал круги вокруг огромной ивы, мирно покуривая сигару.       — Когда-нибудь ты развеешь моё одиночество, Ремор, корона твоей матери засияет на моей голове, не будет только Хранительницы ключа, будет ещё и её высочество Королева Пятой реальности, и Палонтрас больше не посмеет пошутить о том, что я умру в жалкой комнатушке в окружении сорока котов, — мечтательно вздохнув, почти шёпотом проговорила Дагенхарт, подперев голову рукой.

***

      В поставленной на железную плиту кастрюле тихонько бурлила вода, выпуская из глубины небольшие пузырьки, что моментально лопались, стоило им достигнуть поверхности. Фрэн, закинув ногу на ногу, сидела за столом, счищая кожицу с клубня картофеля, попутно бурча под нос забавную иверстскую песенку, которую ей раньше, когда у неё ещё было свободное время и желание, напевал Палонтрас, готовящий свой фирменный суп. Удивительно, но она столько раз пробовала сама его готовить, всё строго по рецепту, но он никогда не получался таким вкусным, как у иверстского доктора. Магия одним словом.       Вдруг дверь в прихожей протяжно скрипнула и захлопнулась. По коридору промчался Ремор, отчего Дагенхарт дёрнулась, вспоминая далёкое детское путешествие и камалу, что пугала её, пробегая под кустом в лесу, к которому её привела труба. Фрэн помотала головой, срезая последний участок с коричневой кожицей, видимо, у всех жителей Пятой реальности привычка так резко и шумно передвигаться, когда они хотят быть непойманными.       Последний очисток свалился в железное, местами ржавое ведёрко, найденное Фрэн в одном из шкафов в прихожей. Жёлтый клубень засверкал в её руке, после своеобразной водной процедуры Дагенхарт повертела его, тщательно осматривая, не пропустила ли она чего-нибудь лишнего и совершенно ненужного, и, лишь убедившись, что всё в порядке, Фрэн разрезала его на две части, затем ещё и ещё на две, сбрасывая обрубки в стоящую перед ней миску.       Мельком взглянув на ещё не закипевшую воду, Дагенхарт с грустью перевела взгляд и посмотрела в сторону коридора. Поднявшись со стула, на спинке которого были повешены плащ и куртка, девушка направилась в гостиную.       Оперевшись о дверной косяк, ловко вытирая нож о прекрасно севшую на неё мамину кофту красивого тёмно-синего цвета, Фрэн пристально сверлила развалившегося на диване Ремора, схватившегося за голову, разбавляя тишину своим громким дыханием.       — Ничего не хочешь мне сказать? — вдруг спросила Фрэн, скрещивая руки на груди.       Ремор перевёл взгляд на неё, и первое, что бросилось ему в глаза, — огромное красное пятно на левой щеке. Глубоко вздохнув, Принц тьмы перевалился на другой бок, отчего старенький диванчик как-то странно захрустел.       — Извини меня, я не хотел тебя бить. Так получилось… Но ты теперь можешь меня шантажировать, да и валоки меня за такой инцидент по голове не погладят, — с грустью проговорил Ремор, устало сверля вновь зажжённый камин, наблюдая за танцем языков пламени.       Фрэн усмехнулась, подходя ближе к дивану. Аккуратно присев на край, Дагенхарт довольно цокнула, перекручивания ножик в руках.       — Я не это хотела услышать, но ладно, не каждый день Принц тьмы просит прощения. Будем считать, что ничего не было, к тому же тут есть и мой косяк.       Фрэн замолчала, ощущая на себе его пристальный и леденящий душу взгляд, и медленно повернула голову в его сторону. Бледное аристократическое лицо Ремора как-то засияло, стоило ему услышать такую удивительную новость, но боль в голове тут же дала о себе знать, вновь постукивая в левом виске, заставляя демона вернуться обратно в объятия подушки.       — И всё же я надеюсь услышать объяснения, Ремор. Что с тобой происходит? — она потянулась к его голове, дабы коснуться непонятно откуда взявшихся белых прядей, которых ранее не было, или она просто их не замечала, однако Принц тьмы ловко, несмотря на своё плачевное состояние, перехватил её руку, слабо сжимая запястье.       — Не наступай на одни и те же грабли, Фрэн… Если моя голова и разрывается на части оттого, что твоя чёртова Третья реальность медленно высасывает из меня силы, это не значит, что я ещё настолько слаб и не смогу дать тебе отпор… Рога, Фрэн, это не просто украшение, служащее признаком власти, способное вселять страх во врага… Это нечто иное, более важное, и вот такое твоё действие… О, Фрэн, это то же самое, если бы я так ненавязчиво потрогал тебя за грудь, — Ремор, заметив изумлённое выражение лица Дагенхарт, поджал губы, дабы скрыть ядовитую ухмылку, и гордо дополнил, — если бы она у тебя была.       От услышанного Фрэн недовольно прорычала, вырывая руку из его слабой хватки. Она подскочила с дряхлого дивана так, будто ощутила всю мощь пружин, впившихся в её плоть. Ремор уже был готов словить своим обессиленным телом всё тяжёлое, что попадётся Фрэн под руку, но со стороны нарезающей круги по середине комнаты девушки, донёсся короткий смех.       Принц тьмы медленно приоткрыл глаза, печально смотря в сторону смеющейся Фрэн. Он уже подумал, что совсем спятил, ведь чтобы Дагенхарт рассмеялась и не отреагировала буйно на столь колкую шутку, надо было хорошо постараться.       Девушка прекратила метаться и вновь подошла к дивану, присаживаясь на корточки возле изголовья.       — А ты юморист, Ремор. С Палонтрасом часом не дружишь?       На полусонном лице демона вдруг появилась улыбка, стоило Дагенхарт упомянуть этого чудного паренька без малейшей капли собственной воли.       — Очень хорошо дружим, я ему уже как сотню лет грожусь лицо разбить, а эта трусливая скотина в свою розовую воду ныряет, а его оттуда мои ребята достать, увы, не могут.       — Ах, какая жалость, из вас бы отличные шутники вышли, — показушно скривилась Фрэн, надув губы, пытаясь выдавать из себя хоть малейшую каплю сожаления.       — И тебя даже не интересует причина нашей вражды?       Подперев голову рукой, спросил демон, надеясь заинтересовать Хранительницу ключа, но та с самодовольным лицом лишь отрицательно покачала головой.       — Жаль… — уныло бросил Ремор, но тут же в его пылающей голове возникла свежая идея. — Вообще, я бы посоветовал тебе с ним быть осторожной… Он не такой милый и пушистый, как кажется на первый взгляд, — почесав длинными когтями шею, дополнил демон.       Фрэн недовольно фыркнула, сдувая опустившуюся на лицо прядку.       — У тебя на всё моё окружение есть досье? — саркастично спросила она, сползая на пол и облокачиваясь на диван, продолжая сверлить демона надменным взглядом.       Ремор улыбнулся, вытирая о без того грязный и пыльный диван руку, испачканную собственной чёрной кровью, что стремительно вытекала из разодранной раны на шее, пачкая всё вокруг.       — Не на всех, но о некоторых я действительно знаю многое… Даже то, чего не знаешь ты. Их лучший друг, которому они стыдятся признаться в своих давних ошибках. Вот ты знала, что Итворд имеет криминальное прошлое? Он родом из Четвёртой реальности, иммигрировал в Пятую и уже давно находится в списках вместе с теми, кому больше не рады в этих мирах.       — А вот это уже интересно. Всегда знала, что Итворд что-то мне не договаривает.       — О, я не удивлён… Видишь ли, Фрэн, ещё задолго до твоего рождения, да что твоего, я уверен ещё твоих родителей даже не было, Итворд обхаживал мою мать… Святые валоки, он едва не стал моим отчимом, но я оказался хитрее.       — Какой же ты всё-таки мерзкий, Ремор. Разве можно вмешиваться в личную жизнь? — Фрэн произнесла это с улыбкой, но Ремор не заметил её весёлого настроя, ведь привык к тому, что Дагенхарт просто не умеет шутить. Именно поэтому, аккуратно приподнявшись повыше, демон начал рассказ, не меняя серьёзности в голосе.       — Я был ребёнком, у меня ещё слёзы от первого прикорма на губах не обсохли, а этот дурень повёлся. Его было так просто развести, прямо как тебя на страдания. Именно тогда я научился манипуляции, но не спеши меня осуждать. Согласись, Фрэн, ты бы поступила так же, как и я, если бы твоя мать убила твоего отца, а потом нашла бы себе нового ухажёра. Отвратительное чувство, когда ты понимаешь, что кого-то любят гораздо больше, чем тебя.       Улыбка с лица Фрэн исчезла, как только она услышала эту чудную историю, и в душе Дагенхарт что-то противно закопошилось. Она ведь сама была не лучше в детстве… Такая же маленькая эгоистка, обрекшая себя на вечное одиночество.       — О, да. Каждый раз, когда падала звезда, я загадывала одно и то же желание, чтобы у меня никогда не было брата или сестры. Это так эгоистично, но что поделать, мамочка и папочка любили меня так сильно, они делали всё, что я хотела, в конце концов они отдали жизни ради меня, и я не готова была делить эту любовь с кем-то ещё. Понимаешь меня, Ремор?       — Как никто другой, — с улыбкой произнёс Принц тьмы. — Кстати, ты очень похожа на свою мать. Я бы даже сказал, слишком похожа, если, конечно, закрыть глаза на то, что ты дерево, Фрэн.       — Нахал! — сквозь смех, недовольно покачав головой, крикнула Фрэн, удаляясь из гостиной в сторону кухни, где уже вовсю кипела вода.       — Эй, я же любя, — из последних сил крикнул Ремор, но в ответ ему послышался лишь звонкий смех.       Фрэн искренне пыталась сдержаться и сосредоточиться на том, чтобы не вывернуть кипящую воду на себя, пока нарезанные куски картофеля с плеском падали в кастрюлю, заставляя воду затихнуть, но дурные мысли не отпускали её разум. Она упала слишком низко, но почему-то тот, кто больше других пострадал от её рук, отчаянно пытается вытащить её из тьмы.       «Мне трудно снова начать смеяться…» Не что иное, как жалкая ложь, ведь иначе Дагенхарт не ухохатывалась от глупой шуточки, отпущенной в её адрес ужасным монстром, позволяющим себе слишком многое.       «Ненавижу монстра…» Ещё одна ложь, ведь при таком раскладе Фрэн не плелась бы обратно в гостиную, сжимая в хрупкой ручонке почти допитый стакан с водой.       Она гордо взгромоздилась на подлокотник дивана, облокачиваясь на стену. Изящное стекло коснулось дрожащих губ, но тут же отстранилось.       Дагенхарт с интересом посмотрела на стакан и перевела взгляд на мирно посапывающего Ремора. Ах, как же забавна генетика. Ремор перенял от своей матери большую часть физиологии, нежели от отца. Стоило ему лишь на минуту прикрыть глаза, как его сознание окутывала туманная пелена сна. Фрэн часто была свидетелем того, как Принц тьмы отключался на собраниях, пряча лицо в мех шубы, а камалы, сопровождающие его, никак не могли разбудить своего господина. В такие моменты на помощь приходил Когвинд с изобретённым как раз для подобных случаев новым будильником.       Фрэн искренне надеялась, что сейчас не настал подобный момент, ведь демон может проспать так день-два, а то и вовсе неделю, а это в её планы никак не входило. Она аккуратно поднялась, подходя к повернувшемуся на другой бок Ремору. Поставив стакан на пол, Дагенхрат легонько пихнула его, но со стороны Принца тьмы донёсся лишь короткий, но весьма громкий храп. Не собираясь сдаваться, девушка с хрустом размяла пальцы и вцепилась в его плечо, подобно кошке выпуская ногти в плоть, спрятанную под одеждой, но даже подобные действия и продолжительная тряска не вывели его из коматозного состояния.       — Чёрт, только не это… — прошептала Фрэн, сползая на пол.       Сделав небольшой глоток, Дагенхрат охватила руками голову, крепко сжимая волосы.       — Думай, Фрэн, думай… — шептала она, чувствуя, как её до дрожи в костях окутывает паника.       Осознание того, что она вот так просто вновь осталась одна на неопределённый срок, изводило её разум. Каким бы Ремор не был противным, он был её единственным окружением на данный момент и единственным источником помощи. Она не сможет найти ключ без него. Не сможет получать продукты питания, ведь так ловко отключать людей и контролировать их разум она не умеет, а за обычную кражу велик шанс попасть в места не столь отдалённые. Но самое нагнетающее то, что без него она не сможет получать ежедневную дозу общения, а без общения люди рано или поздно сходят с ума. С ней же этот процесс будет гораздо быстрее, ведь она и так уже на грани.       Диван протяжно скрипнул и захрустел под весом перевернувшегося Принца тьмы, что медленно протянул руку к её лицу, заставляя Фрэн дёрнуться и поднять на него заплаканные покрасневшие глаза, белок которых оплёлся красной сеткой лопнувших из-за напряжения сосудов.       — Милая, светлая крошка Фрэн, я же столько раз просил тебя не плакать в моём присутствии. Ты ведь не хочешь проблем? — проговорил Ремор, смахивая с её щеки бегущую слезу.       Дагенхарт хотела схватить его за ладонь, перекрутить её так, чтобы у этого чёртового чудовища слёзы из глаз потекли. Она хотела надавить так сильно, как это вообще возможно, и плевать, если его кости с треском переломаются, будет ведь только лучше, если он перестанет тянуться к ней. Однако его рука слишком быстро отпрянула, лишая Фрэн и малейшего шанса ему навредить.       Ремор ликующе облизнул палец, что поблескивал из-за размазанных остатков слезы, заставляя Фрэн скривить недовольную гримасу. Выглядело это зрелище не то чтобы мерзко, а просто возбуждающе, отчего на щеках Дагенхарт вновь появился отвратительно горячий румянец.       — Знаешь, я бы заменил одну деталь в будильнике Когвинда. Ведь если бы вместо воды и мыла были твои слёзы, я бы просыпался гораздо быстрее… — довольно чмокнув, проговорил демон, возвращаясь в сидячее положение.       Брови девушки нахмурились, демонстрируя всё её недовольство, нет, даже не недовольно, а самую настоящую ярость, клокочущую в её груди.       — Мечтай дальше, Ремор, только не забудь палец изо рта вытащить, а то будет неловко, — обиженно пробубнила Фрэн, поднимаясь с пола, чтобы уйти, но холодная ладонь демона ловко перехватила её руку, удерживая девушку на месте, невзирая на все её попытки вырваться.       — Да брось, Фрэн, ты сама заревела, я к этому не причастен…       — Не причастен говоришь? Меня ни одно живое существо не изводило так, как ты, — она наконец тряхнула рукой, сбрасывая своеобразные оковы, которыми были длинные пальцы Принца тьмы. — Лучше завязывай, Ремор, моё терпение не железное, оно может лопнуть, и я действительно тебя убью. Мать Мабука не так и стара, ещё наследников десять сможет родить вместо тебя.       — В твоём мире так всё просто, Фрэн, мне аж самому хочется плакать. Никто из моих братьев и сестёр не займёт трон, потому что у них мозгов не хватает. Я сильнее любой камалы, потому что наполовину валок, я сильнее любого валока, потому что наполовину камала. Меня нельзя так просто заменить, — с насмешкой воскликнул Принц тьмы, подпирая голову рукой.       Дагенхарт улыбнулась, легонько потрепав парня за волосы, позволяя спрятанным белым прядям вылезти из-под густых и чёрных, как самая настоящая непроглядная тьма.       — Вот и побереги себя, Ремор, если не хочешь остаться тут навсегда, — показушно положив руку на сердце в знак беспокойства, воскликнула Фрэн, намереваясь вернуться на кухню, где уже вовсю кипела картошка в кастрюле. Почти так же, как кипели их собственные чувства.       — Неужели у по уши влюблённой крошки Фрэн хватит духа оставить тут любовь всей своей жизни?       — О, Ремор, был бы ты ещё той самой любовью. Ты ведь совсем меня не знаешь.       — Ошибаешься, Дагенхарт, я знаю о тебе всё.       — Да, хорошо, Ремор. Мой любимый цвет?       — Легче простого. Жёлтый.       — Ответ неверный, ваше высочество. Мне нравится красный…       Фрэн скрылась из комнаты под удивлённый взгляд Ремора, что с некой настороженностью ещё долгие пять минут сверлил потолок.       Она ведь всегда любила жёлтый, а сейчас без капли лжи и притворства сказала ему, что любит красный. И, несомненно, вкусам свойственно меняться, но чтобы Хранитель ключа, вечный рыцарь света, признался тьме о любви к одному из цветов Пятой реальности, поистине пугает.       Крошку Фрэн нужно спасать, пока она не стала заложницей собственной темноты.