Пленники Третьей реальности

      Долгожданное солнце поднялось ввысь, озаряя цветущую Иверсту. Подумать только: вчера выла вьюга, а сегодня уже вовсю цветут сады, поют птицы и неприятно врезаются в кожу надоедливые насекомые, будто опьянённые сладким нектаром благоухающих цветов. И ни намёка на снег и холод. Такие резкие перемены погоды дурно сказывались на Итворде. Голова просто разрывалась на части, как только глазам открывался весь спектр ярких цветов и оттенков, а нос вдыхал эту ванильную какофонию, и лишь ночью мужчина мог отдохнуть от всего этого.       На его памяти и Фрэн частенько ловила весеннюю аллергию. Стоило многолетнему тополю отпустить в дальний путь свой мягкий причудливый пушок, Фрэн орала похлеще мистера Полночи по утрам, валяясь в постели с тонной носовых платков, только и успевая прикрывать лицо во время очередного чиха.       Из некого транса Итворда, провалившегося в пучину воспоминаний, ловко вывела крохотная ладошка, постучавшая по его плечу. Мужчина прекрасно знал, кто сей гость, поэтому нисколько не испугался, хоть и признал, что Мабука хороша в своеобразных пугалках, и излюбленный приём «появляюсь неожиданно и пугаю до седины в волосах» Ремор явно перенял от неё.       Возможно, если бы он не ожидал её сегодня к утру, действительно бы взвизгнул от такого ледяного прикосновения, но, поставленный в известность заранее, Итворд лишь улыбнулся, разворачиваясь к нарушительнице его спокойной жизни.       — О, ты как всегда минута в минуту. В человеческом мире тебя бы посчитали ведьмой, Мабука, — поглядывая на наручные часы, проговорил Итворд, ловко кланяясь, протягивая ей руку.       Женщина рассмеялась, хватая подол темно-зелёного платья с отделанным кружевом вырезом в районе декольте, будто игнорируя поклон Итворда.       — Пунктуальность — мой конёк, если, конечно, закрыть глаза на то, что я частенько засыпаю и из-за этого могу опоздать, но это бывает крайне редко, — гордо проговорила она, усаживаясь на ступеньки летательного аппарата.       Итворд выпрямился, смущённо отводя взгляд в сторону. Провертев в руке гаечный ключ, мужчина развернулся обратно, продолжая копаться в отсеке, поправляя слабо вкрученные гайки. Удивительно, у него совсем выпало из головы, как правильно общаться с ней. Итворд позабыл о её не просто просьбе, а самом настоящем приказе никогда не кланяться ей в ноги и тем более не целовать рук.       Надо же, столько лет прошло, а совесть продолжает сжирать его душу и мучить за столь опрометчивый поступок.       Легонько скрипнув зубами, Итворд мельком посмотрел на сидящую женщину, смахивающую с подола платья розовые лепестки опадающих с фруктовых деревьев цветов, что окружали их в данном месте.       — Кстати, насчёт сна… — робко начал Итворд, бросая гаечный ключ в выдвижной ящик для инструментов. — Недавно читал статейку в «Нечисти». Пишут, что у Ремора выявили нарколепсию…       От услышанного Мабука подскочила со ступенек, но, словив на себе недоумевающий взгляд Итворда, тут же сменила разозлённое выражение лица на прежнее, миловидное.       — Ох, жалкие газетёнки… Иногда пишут такой бред, но, увы, хотела бы я, чтобы и это было очередной выдумкой журналюг, — опустив взгляд вниз, где изящные пальцы сминали верх юбки платья, уходящей чуть ли не до самой земли, пролепетала Мабука.       — Мне жаль, — прошептал мужчина, медленно подходя к правительнице Пятой реальности, аккуратно обнимая её без какого-либо страха быть наказанным за подобное своевольство.       Почувствовав, как женщина вцепилась в его левую руку, Итворд ненароком прижал её ещё сильнее, желая успокоить, и каково было его удивление, когда он услышал уже более спокойный и размеренный голос.       — Ничего, Итворд, переживём. У меня вот то же самое, но я живу и радуюсь, пока в очередной раз не усну. Мне за Ремора обидно. Я столько неприятностей свалила на него, — ближе к концу уверенность из её голоса улетучилась, отчего Итворд резко развернул её лицом к себе, аккуратно обхватывая дрожащими ладонями её щеки.       — Не вини себя, Мабука. Никто же не мог предвидеть, что так всё будет, — твёрдо вымолвил мужчина, поглаживая мягкую, словно бархатную, кожу подушечками больших пальцев, заставляя женщину покраснеть и отвернуться.       — В том-то и дело, что я могла избежать всего этого… — совсем тихо прошептала Мабука и вдруг сама схватила Итворда за опущенную руку, продолжая уже более громким и звонким тембром. — Спасибо тебе, Итворд… Спасибо за всё, что делаешь для меня.       Они оба одарили друг друга лёгкими, можно сказать, влюблёнными, улыбками. Итворд любезно указал ей рукой на вход в летательный аппарат, после чего следом направился сам, но, как только нога в элегантной туфле переступила через порог, позади раздался протяжный крик Палонтраса, просящего подождать его.       — Мой друг, не ожидал от тебя такого рвения, — шокированно воскликнул Итворд, помогая тяжело дышащему из-за долгой пробежки доктору, что охотно схватился за протянутую руку, взобраться на борт.       Огромная железная дверь с протяжным скрипом захлопнулась.       — Это я его пригласила. Ты же не против? — проговорила неожиданно подошедшая Мабука, аккуратно положив руку на плечо нагнувшегося за упавшей сумкой Палонтраса.       Перекрутив вентиль, Итворд с едва заметным раздражением поджал губу, но развернулся уже с довольной улыбкой, дабы не показать на мгновение возникшую ревность.       — Конечно, я не против. Врач на корабле никогда лишним не будет, — стараясь изо всех сил сделать свой голос нежнее, ответил мужчина, удаляясь в сторону кабины.       Как только силуэт Итворда исчез из виду, Мабука впустила в плечо вернувшего умеренное дыхание парня свои длинные когти, со всей силы впечатывая несчастного Палонтраса в железную стену.       — Я надеюсь, ты помнишь наш уговор? — одарив холодным и надменным взглядом юношу, гневно проговорила Мабука, заставляя всё в его душе вывернуться.       Палонтрас судорожно закивал, надеясь, что разъярённая женщина отпустит его, но та лишь сильнее вдавила его в стену, вызывая неимоверную боль в области лопаток. В её гневном взгляде читалось ярое: «Повтори наш уговор», и иверстскому доктору ничего не осталось, как робко, отчаянно прерывая попытки заикания, вымолвить:       — Я еду с вами, чтобы не подпускать Фрэн к вашему сыну.       Зажмурившись, Палонтрас повернул голову в сторону, думая, что Королеву тьмы устроит его ответ, и, к его счастью, давление с плеча и боль в спине исчезли.       — Славно, надеюсь, что всё пройдёт безупречно. Отдыхайте, доктор, — ласково потрепав его за белые курчавые волосы, проговорила женщина, следуя в кабину к Итворду.

***

      Всю комнату будто заполонили страдания Фрэн, лежавшей на столе и изредка дёргавшейся. Ремор не смухлевал и действительно показал ей самое страшное, что она только могла себе вообразить. Гордо усевшись на стуле, закинув ногу на ногу, щёлкая пальцами в реальном мире, Принц тьмы легко переключал иллюзии в так называемой ультрареальности, в которую он насильно загнал Хранительницу ключа, дабы испить так ненавистных, но в то же время так желанных слёз боли и страха.       Дагенхарт видела всё, чего боялась. Чёткий путь очернения своей светлой души: от воплощения пошлых помыслов до отнятия валоками ключа и её казни. Однако самое гнусное и угнетающее, заставляющее рыдать, было то, что в мире этих ужасных картинок Ремор был не только её самым ярым любовником, но и её личным палачом, без капли сожаления отрубившим ей голову на глазах у всех.       Демон знал о нездоровом интересе Фрэн к собственной персоне, а после услышанного диалога сомнения вовсе развеялись, теперь он точно нашёл все те эмоциональные рычаги, на которые следует давить, и тогда его былая мощь вернётся.       Ни один Хранитель ключа не проворачивал с ним то, что делала Фрэн. Она сводила его с ума. Да, да, та самая мерзкая девчонка, такая невзрачная на вид, с большими выпученными глазами, вздёрнутым носом, чрезмерно исхудавшая, с возрастом, увы, не стала краше, как это бывает в сказках. Гадкий утёнок не стал прекрасным лебедем, из него выросла гадкая утка.       Порой Ремору казалось, что Фрэн стала хуже не только внутренне, но и внешне. Детское личико огрубело и вытянулось, под глазами засияли синие круги от недосыпа и дурной привычки выпивать с иверстским доктором. Но дело не только в пубертатном периоде, после которого Фрэн из милой странной девочки превратилась в суровую тётку, на которой, наверное, только бы подкаблучник Палонтрас рискнул жениться. В её неказистой внешности постарались и камалы. Ох, сколько драк было, сколько смертей. Дагенхарт не щадила никого, но не все камалы уходили в мир иной так просто.       На носу Фрэн есть горбинка. Один парень буквально за миг до своей смерти умудрился ударить Хранительницу ключа по лицу, тем самым сломав ей нос.       Под нижней губой у Боу, если хорошо присмотреться, можно найти шрам от кинжала. Очередная попытка камалы вырваться из её рук и очередной проигрыш.       Это лишь видимые раны, Ремор и представить не мог, сколько же может быть шрамов на остальном её теле, вечно прикрытым дорогими одеждами. Он точно знал о сломанном ребре, которое было сломано им же в одной из потасовок. Ремор помнил тот день так ясно, будто он был вчера, но, увы, это событие четырёхлетний давности, и сама Фрэн, наверное, уже и забыла об этом, ведь перестала припоминать Принцу тьмы о том неудачном ударе о железные перила.       И всё же Ремор никак не мог понять, почему ему нравится эта мерзкая девушка. В ней нет ничего особенного, но в то же время всё кажется особенным. С ней хочется проводить как можно больше времени и питаться её эмоциями…       Главное, чтобы всё не вышло боком, как в тот раз, и матери не пришлось бы отправлять его к валокам на лечение, своего рода, зависимости.       Ремор нервно сглотнул, воспоминания о тех ужасных событиях его реабилитации, которые подкрались так неожиданно и, кажется, надолго застряли в голове, не желая покидать разум. Запрокинув голову назад, закрыв лицо руками, растирая застывшие мышцы, Принц тьмы закрыл глаза в надежде вернуться к потреблению эмоций Фрэн, как вдруг где-то вдалеке за лесом раздался странный шум.       «Дорога недалеко, подумаешь», — мысленно прошептал Ремор, не придавая этому особого значения, ведь бояться неожиданных гостей им точно не стоит. Кто вообще поедет сюда в здравом уме по такой-то грязище? Да и зачем? Для существующих родственников этот дом не что иное, как жалкий наследственный объект. Объект, о котором вспоминают, только когда речь заходит о делёжке того самого наследства, а в обычное время дом семейства Боу-Дагенхарт и даром никому не сдался.       Воцарилась тишина, шум в стороне леса стих, а Ремор ликующе закинул ноги на стол. Он снова оказался прав, впрочем, как и всегда. Демон прикрыл глаза и, легонько щёлкнув пальцами, ощутил новый выброс эмоций, но не такой сильный, как первый, уже гораздо слабее, Фрэн ведь не вечна и её эмоции тоже. Ремор прекрасно понимал, если он продержит так её неделю-другую, Хранительница ключа попросту отойдёт в мир иной. Он знал и боялся этого, но почему-то вовремя остановиться всегда так трудно.       Вдруг с противным скрипом, долетевшим до ушей Ремора, распахнулась входная дверь. Принц тьмы в недоумении опустил ноги со стола на пол, отчего, будто в ответ, скрипнули половицы, и приподнялся со стула, искренне надеясь на то, что это лишь ветер, но громкие шаркающие шаги разбили его ожидания.       Едва успел парень прикинуть, кто же это может быть, как в дверном проёме появилась Диана.       — О, Боже… — воскликнула женщина, при виде лежащей на столе Фрэн.       Подобно облитой водой камале, она пронеслась по комнате до стола, не обращая внимания на поднявшегося в недоумении Ремора. Диана судорожно потрепала Дагенхарт за плечи, но никакой ответной реакции или возмущения со стороны Фрэн не последовало. Женщина подняла голову, гневно сверля Ремера, оперевшегося на давно не работающий, местами ржавый холодильник.       — Что ты с ней сделал, урод? — прохрипела она, упираясь дрожащими руками в стол.       Демон усмехнулся, скрещивая руки на груди, гордо задирая голову.       — Хей, где твоё воспитание, Ди? Мамочка не научила тебя банальным правилам вежливости? — с ядовитой ухмылкой спросил Ремор, пытаясь остудить пыл ворвавшейся гостьи. Удивительно, но его план сработал. Женщина нервно сглотнула, прежде чем едва заметная слезинка выскользнула из-под полуприкрытых век и медленно прошлась по щеке, оставляя невидимую, но ощутимую дорожку на бледной коже.       Опустив голову в пол, Ремор поджал нижнюю губу и зажмурился от неприятного ощущения впившихся в плоть когтей, что обвили запястье убранной за спину руки. Просто немыслимо: задетая за живое Диана своими слезами, вызванными детской обидой, перебила постепенно заканчивающиеся страдания Фрэн.       Отвлёкшись на короткий, но сильный всплеск эмоций, Ремор потерял контроль над Фрэн, что моментально пришла в себя. Громко откашливаясь, Дагенхарт кое-как сползла на пол, ощупывая холодные доски дрожащими руками.       Диана тут же развернулась в сторону постепенно приходящей в себя Фрэн. Медленно присев перед девушкой, она с милой и добродушной улыбкой протянула дрожащую руку с длинными пальцами, на одном из которых сияло кольцо. Однако вместо того, чтобы принять руку помощи, Фрэн суетливо отползла назад, судорожно маша головой, ведь стоило ей нормализовать своё дыхание, вернуть разуму светлость и посмотреть в лицо незнакомой женщине, как Хранительницу ключа словно пронзил разряд тока. В незнакомке она увидела знакомые черты своей нелюбимой тётушки, что ради экспериментов убила её родителей и чуть не убила её саму. Да, у сидящей перед ней женщины были тёмные волосы, гораздо темнее, чем у тёти Грейс, у неё была родинка под губой и небольшая белая линия на левой щеке, по всей видимости, след от какой-то очень глубокой раны, всего этого не было у её тёти, однако взгляд и изящные длинные пальцы, с которыми хорошо бы играть на пианино, будто сошли из её воспоминаний о столь нелюбимой родственнице.       — Ты в порядке, Фрэн? — сделав глубокий выдох, спросила Диана, сокращая расстояние. Её руки, подобно мешку с камнями, рухнули на плечи недоумевающей Дагенхарт, вдруг метнувшей гневный взгляд в сторону заметно занервничавшего Ремора, что опустил выставленную руку и завел её обратно за спину.       — Фрэн, ты слышишь меня? — легонько тряхнув девушку, спросила женщина, надеясь расшевелить Боу, на что получила лишь презрительный взгляд, пробирающий до дрожи во всём теле.       Фрэн заметно оскалилась и без какой-либо жалости схватила гостью за ладони и сбросила их со своих плеч. Дагенхарт попыталась подняться, но неприятно затёкшие и обессиленные ноги подкосились. Диана вновь попыталась помочь, но Фрэн оттолкнула её, поднимая руку вверх. Нарушительница спокойствия не понимала, что происходит и почему Дагенхарт так себя странно ведёт, и, пока она продолжала сидеть на полу, рассматривая выросшую малышку Фрэн, Ремор успел покорно подойти и поднять Хранительницу ключа с пола, аккуратно обхватив протянутую ему руку.       — Какие-то хреновые у тебя иллюзии пошли, Ремор. Раньше были интереснее, — слегка наваливаясь на демона, хриплым голосом прошептала Фрэн, хватаясь за воротник шубы.       Одеяние неприятно натянулось, сдавливая всё ещё воспалённую посиневшую кожу на шее, отчего Ремор зашипел, пытаясь как можно быстрее отцепить от себя перепутавшую ультрареальность с реальностью Дагенхарт.       — Фрэн, ты больше не под моей властью. Я тебя не контролирую! — тряся вялую и податливую Фрэн, крикнул Ремор, но в ответ получил лишь звонкий смех.       — Конечно, так я тебе и поверила. Ладно, Ремор, признаю, тётя Грейс вышла весьма похожей на настоящую. Ну, и кого ещё мне покажешь? Может, родителей? — Ремор уже собирался возразить, но Фрэн бесцеремонно оттолкнула его, звонко ударившись о стол в попытке удержаться на ногах. — Я уверена, мамочка и папочка захотят поговорить с любимой доченькой, — Боу развернула голову в сторону Ремора, и воцарившуюся тишину прервал противный, заставляющий всё внутри Принца тьмы сжаться хруст. Помнится, Ремор во время одной из драк грозился свернуть ей шею, а сейчас, нервно сглотнув, он понял, насколько это была убогая угроза. Этот мерзкий зловещий хруст будет ещё долго летать в его разуме, как отголосок прошлого.       Демон как-то неловко дёрнулся, продолжая сверлить заинтересованным взглядом маниакально улыбающуюся Дагенхарт, что, шатаясь, изредка прихрамывая, вновь приблизилась к нему, но на сей раз не переходя границу и не нарушая его зону комфорта своими резкими прикосновениями.       — С любимой доченькой, которая за годы никчёмного существования превратилась в гнусную суку. И кто же в этом, интересно, виноват? — хитро улыбнувшись, спросила Фрэн, желая услышать ответ от Принца тьмы, но тот без капли раздумий, гордо задрал голову и произнёс:       — Итворд!       — Итворд? — приподняв бровь, переспросила Фрэн, ожидавшая совершенно другого ответа.       — А кто ещё? О, неужели ты забыла свою любимую тактику, Фрэн? Зачем нести ответственность за свои поступки… — начал Принц тьмы, и был беспощадно прерван мило улыбнувшейся Дагенхарт.       — Если можно спихнуть всю вину на кого-то другого, — дополнила девушка.       Демон взглянул ей в глаза с некой грустью. Его разум всё ещё верил, что вот сейчас всё это окажется шуткой с её стороны и милая одиннадцатилетняя девчонка будет стоять перед ним на дрожащих тонких ножках, но, увы, она никогда не будет такой, как раньше. Принц тьмы опять (видимо, это уже вошло в привычку) потянулся к её взъерошенным волосам, аккуратно касаясь приятной наощупь выбившейся пряди.       — А когда-то ты говорила иначе, Фрэн, — с ноткой грусти по давно ушедшим годам проговорил Ремор.       Губы Фрэн дрогнули и растянулись в улыбке. Она метнула взгляд в сторону плеча, где когтистые пальцы демона прокручивали её волосы. По телу Фрэн прокатилась волна неприятно покалывающей дрожи. Со временем она осознала, что просто терпеть не может, когда посторонние прикасаются к её волосам. В ещё не затуманенной памяти всплыли картины того, как служанка попыталась её заплести для важного собрания, а она, будучи семнадцатилетней, чуть не убила её канделябром. Конечно же, Ремор не знал этой истории, если бы знал, то непременно нашёл бы время подколоть её. Оно на самом деле и к лучшему: должно же быть в этих чёртовых реальностях то, чего Принц тьмы обязан был не знать.       Как-то аккуратно обхватив запястье Ремора, будто боясь оставить синяки, отводя его руку в сторону, Фрэн одарила его надменным взглядом, в котором можно было разглядеть и нотки издёвки.       — Когда-то и ты, Ремор, был чертовски страшным, а сейчас как маменькин сынок. Мы все меняемся. В нашем с тобой случае не в лучшую сторону…       Парень довольно хмыкнул, скрещивая руки на груди. Он уже было открыл рот, дабы выдавить из себя ответную, не менее язвительную фразу, как вдруг в диалог вмешалась поднявшаяся с пола Диана, наивно улыбаясь, отряхивая джинсы в области колен.       — О, я бы на твоём месте, Фрэн, не была бы так лояльна по отношению к нему. Ремор опасен… Очень опасен.       Она сурово посмотрела на Принца тьмы и в очередной раз подошла к надменно сверлящей её Дагенхарт, яро выражавшей презрение по отношению к ней.       Очертив глазами полукруг, Фрэн гордо задрала голову вверх, чуть отходя в сторону, будто позволяя женщине рассмотреть стоявшего позади Принца тьмы во всей его красе. Надо же, что творят её эмоции, его белые волосы таинственным образом пропали, да и рана на шее выглядела не так омерзительно.       — Да-да-да, конечно, он так опасен, что я просто дрожу от страха, — согнув несколько раз указательные и средние пальцы рук, будто подчёркивая слово «опасен», но в то же время будто поясняя гостье, что всё это не что иное, как сарказм и очередная попытка принизить Ремора.       «А когда-то действительно дрожала от страха», — подумал демон, подняв и опустив обратно плечи, однако сказать это вслух Ремор не решился. Ему было крайне любопытно узнать, как пойдёт диалог двух родственников, один из которых не ведает о существовании другого, именно поэтому он не захотел перебивать внимание Дагенхарт с Дианы на себя.       Говорят, женские драки самые жестокие.       — Какие-то наглые галлюцинации пошли, в разговоры вмешиваются. Ремор, не хочешь переключить? У нас ведь как-никак есть незаконченное дело… — она легонько пихнула его в бок локтем, так ненавязчиво подмигнув, давая понять, что его жестокий план и попытка стравить её и недоумевающую Диану полностью провалились.       Холодные руки аккуратно легли на её плечи, заставляя Дагенхарт дёрнуться, а стоящую впереди Диану с удивлением уставиться на демона, что так ненавязчиво опустил голову на плечо Фрэн, чётко проговаривая омерзительно пошлую фразочку.       — Прости, Фрэн, заканчивать не в моей компетенции, но точку в этом нелепом диалоге я смогу поставить.       Губы девушки задрожали, а через мгновение и всё тело податливо сползло вниз, изредка дёргаясь, словно нечто неприятно втыкало в её плоть иголки. Руки Ремора, что вновь подчинил её разум себе, контролируя каждый отдел головного мозга, ловко подхватили Фрэн, не давая ей рухнуть на ужасно скрипучие доски. Хотя, казалось бы, как может упасть тот, кто и так находится на самом дне?       Диана испуганно вздохнула, увидев, как из вздёрнутого носика Фрэн с небольшой горбинкой, вырвалась тонкая струйка крови. Закрыв рот ладонями, дабы не закричать, женщина отошла в сторону, неприятно шаркая каблуками по полу, отчего левый глаз Принца тьмы судорожно задёргался — мерзкие звуки, подобные этому, всегда его выбешивали.       — Чего вылупилась? Где твоя адская машина? — рявкнул Ремор, заставляя и без того испуганную женщину вздрогнуть.       Диана выдохнула, запрокидывая сползшие на лицо волосы обратно за голову. Отлипнув от кухонной гарнитуры, она робко махнула головой вбок и направилась к выходу, поправляя воротник пальто. Ремор, буквально таща Фрэн, вышел следом.

***

      Гул тормозов машины заставил маленькую Леону подскочить с кровати и подлететь к окну. Забравшись на подоконник, прислонив ладошки к холодному стеклу, она пристально наблюдала за тем, как мама вышла из машины.       «Ничего необычного. Быть может, она ездила за продуктами?» — подумала про себя девчонка, но тут же возмутилась, кто вообще ездит за продуктами за полночь? Леона нахмурилась, прищуривая глаза, как вдруг в поле зрения попал молодой человек с четырьмя рогами. Тот самый парень, напугавший её на улице… Тот самый монстр, что наблюдал за ней, сидя на ветках дерева, пока огромную столетнюю иву не спилили.       Заметив на себе пристальный взгляд его алых неприятно святящихся в темноте глаз, Леона чуть было не рухнула с подоконника. Аккуратно поднявшись с пола на дрожащих ногах, девочка изо всех сил рванула из комнаты, оставляя дверь открытой, позволяя проснувшемуся псу лениво выйти в коридор и потянуться.       Игнорируя табличку с надписью «Без стука не входить», Леона аккуратно провернула ручку и зашла в комнату.       — Марсель, я видела монстра, — давясь слезами, пролепетала девчонка, робко подходя к сидящему за столом при свете настольной лампы брату, что с явным увлечением читал очередную книжонку по анатомии.       Мальчик недовольно фыркнул, закрывая книжку, предварительно вложив между страниц закладку. Колёса инвалидной коляски с протяжным режущим слух скрипом прочертили по полу, когда он развернулся в сторону подошедшей сестры.       — Опять кошмары? — устало спросил Марсель, подъезжая к возмущённо качающей головой сестре.       — Это не сон. Он существует на самом деле, пойдём вниз, и ты сам всё увидишь.       — Лео, я не хочу спускаться вниз, ты же знаешь, как я этого не люблю, — недовольно отводя взгляд, скрещивая руки на груди, вымолвил мальчик.       Девчонка стиснула зубы, хватаясь за сползшую вперёд длинную косу, ловко перекручивая её из-за нахлынувшего волнения.       — А в мою комнату? Из окна всё прекрасно видно.       Очередная попытка вытащить брата за пределы комнаты провалилась. Марсель отрицательно покачал головой, опуская руки на подоконник.       — Ты считаешь меня сумасшедшей? — совсем-совсем тихо спросила Леона, вытирая вырвавшиеся из глаз первые слёзы рукавом ночнушки.       От услышанного Марсель тут же выпрямился, перехватывая тянувшуюся правую руку сестры к лицу, сжимая её так крепко, как это возможно, но не с целью причинить боль, а чтобы показать, насколько он любит её и как сильно она ошибается.       — Нет, Лео, что ты. Как ты могла об этом подумать? — испуганно пролепетал мальчик.       Леона ловко высвободилась из его хватки, недовольно разворачиваясь спиной в знак некой обиды.       — Тогда почему ты не хочешь со мной идти? Разве это не веская причина?       — Конечно, нет… Причина не в тебе, она во мне и моём научном складе ума. Я не верю в монстров, Лео. Я вырос, и тебе пора сделать то же самое, — колёса скрипнули, когда Марсель попытался объехать сестру и вновь оказаться впереди, дабы увидеть её лицо, но Леона будто решила над ним поиздеваться и отошла ещё дальше к двери.       — В таком случае, если вырасти значит стать такой же чёрствой занудой, как ты, я вообще отказываюсь взрослеть! — истерично крикнула девочка, топнув ногой по и без того исцарапанному полу.       Она ушла из комнаты, что есть силы хлопнув дверью, отчего не только задребезжали стекла дверей шкафов, напрочь заваленных книгами, но и с противным шаркающим звуком качнулся небольшой портрет, висящий на стене, на котором был изображен старик в элегантном костюме кедрового цвета.       Портрет остановился, после чего Марсель перевёл взгляд на свои ноги, которые, казалось, уже ему и не принадлежали. Он видит их, видит, что они есть, но не чувствует… Словно их нет, а это всего лишь иллюзия. Иллюзия, которая с каждым днём сводит его с ума.       Из полуприкрытых, стыдливо опущенных глаз хлынули слёзы.       «Как же так, ему пророчили грандиозное спортивное будущее, а он, оказавшись в инвалидной коляске, ненароком превратился в маленькую копию своего знаменитого отнюдь не самыми хорошими делами прапрадеда».