Пленники Третьей реальности

      До тошноты тягостное ожидание чего-то неизвестного могло вывести из себя даже самого терпеливого человека, коим Ремор, увы, никогда не был. Всю ночь и добрую половину утра он словно сидел на иголках, ждал не сколько пробуждение Фрэн, сколько её ярости из-за всего произошедшего, но пришедшая в себя Дагенхарт, одарив его усталым взглядом, молча уставилась в потолок. Именно её спокойствие раздражало Принца тьмы, ведь это не что иное, как затишье перед бурей. Хранительница ключа была до жути импульсивной и вспыльчивой, её мог вывести даже чей-то самый незначительный косяк, и Ремор об этом знал не понаслышке.       — Где я? — едва слышно спросила Фрэн, окинув взглядом комнату, не похожую ни на одну комнату заброшенного дома, в котором, по кускам воспоминаний, она недавно была.       Ремор немного замялся, противно похрустев костяшками собственной ладони. Она, может, и пропустила попытку накричать на него за путешествие в ультрареальность, но вот за нынешнее её местоположение Принц тьмы всем нутром чуял, что получит по шее.       Откинувшись на спинку кресла, стоящего недалеко от кровати, демон, по обычаю, закинул ногу на ногу. Со стороны Фрэн раздалось недовольное бурчание, отчего Ремор с неохотой, но всё же вернул ногу в первичное положение. Снова её замашки, от которых он вынужден страдать. Да будь проклят Палонтрас за сказанное на собрании: «Посмотрите, Мабука, ваш сын очень плохо влияет на Хранительницу ключа, они уже на стульях сидят одинаково».       — Тебе не понравится, если я скажу, — спокойно сказал Ремор, на что получил очередную порцию недовольства, выраженную в этот раз на иверстском. — Хорошо, Фрэн, но учти, ты сама захотела узнать правду. Мы на Туманной улице, в доме, который когда-то принадлежал твоей тёте.       Он перевёл взгляд с пола на девушку, что как-то недоверчиво косилась на него из-под собственной ладони, аккуратно разглаживающей бледный лоб в попытках устранить неприятное покалывание и гул в голове.       — Брешешь, Ремор. Ни в жизнь не поверю, что та чёртова хибара, в которой грохнули моих предков, всё ещё может быть целой, — со спокойствием в голосе произнесла Дагенхарт, легонько потягиваясь в постели, обхватывая витиеватую спинку дубовой кровати изящными пальцами.       От услышанного Принц тьмы тут же подскочил с кресла, медленно приближаясь к кровати, сжав пальцы в кулак. Его всегда раздражало недоверие, исходящее от Фрэн, он ведь старался говорить ей правду, но так уж получилось, что с годами правда для Боу обратилась в нечто не столь существенное.       — Кстати, Ваше высочество, мой нож не хотите вернуть? — одарив Ремора надменным взглядом с уже более-менее утихшим весельем, гордо проговорила Фрэн.       Ремор как-то с задором улыбнулся, вытаскивая ценнейшую для Фрэн вещицу из кармана. То ли с пренебрежением к иверстскому ремеслу, то ли в очередной раз пытаясь спровоцировать девушку, Принц тьмы поднял нож вверх, придерживая рукоятку двумя пальцами, легонько раскачивая холодное орудие.       — Если встанешь с постели и пойдёшь со мной, я, так и быть, верну тебе твою любимую игрушку.       — Ох, любишь же ты издеваться, — простонала Фрэн, еле-еле приподнявшись на локтях, прикусив нижнюю губу в попытке сдержать очередной болезненный стон. Девушка и раньше замечала, что с каждым годом её тело перестаёт быть таким подвижным: начинала побаливать спина из-за сидячего образа жизни, учащались головные боли, и скакало давление даже при самом незначительном изменении в погоде. Однако сейчас спину стало ломить гораздо сильнее, и она могла бы предположить и пошутить, что это всё из-за Ремора и его любви укладывать её на стол, подобно изысканному блюду, коим, к сожалению, Дагенхарт всегда для него была, но очередной «укол» в пояснице тут же стёр всякое желание шутить.       — Чёрт, — в порыве Фрэн ухватилась за руку Ремора, сжимая её так сильно, что даже на лице Принца тьмы появилась недовольная, скорченная от не самых приятных ощущений гримаса.       — Сколько столешниц моим телом ты пробил вчера?       Отчаянно пытаясь скрыть свою боль, с некой иронией спросила Дагенхарт, на что Ремор резко поднял её с тёплой постели.       — Ни одной, — заявил Принц тьмы, с укором смотря на сидящую перед ним Фрэн, что в очередной раз попыталась свалить всю вину на него.       Девушка аккуратно поглаживала покрасневшее из-за слишком резкого рывка запястье, на котором уже успели налиться кровью три небольшие точки, оставленные когтями Ремора.       — Тогда почему у меня всё тело ломит? Я словно весь день без перерыва в поле пахала вместо лошади, — она задрала голову вверх, сверля демона искренне непонимающими глазами, отчаянно надеясь, что он соизволит ответить на заданный ему вопрос. И к счастью, Ремор уже знал, что сказать в своё оправдание.       — Да ты просто стареешь, Фрэн. И не смотри на меня такими ошарашенными глазами, ты у нас, может, и Хранитель ключа, но не забывай, Боу, ты обычный человек и твои часики тикают. Сейчас тебе двадцать шесть…       — Мне двадцать пять, кретин! — гневно крикнула Дагенхарт, поднимаясь с кровати.       — Двадцать пять, двадцать шесть — не имеет значения, время пролетит быстро и тебе уже стукнет сорок, а дальше хуже. Гниющий в гробу скелет — всё, что останется от тебя, Фрэн.       Принц тьмы специально сократил расстояние между их лицами, дабы как можно сильнее повлиять на непоколебимую девушку, заставить её испугаться столь печального, но, увы, неизбежного будущего. Фрэн опустила голову вниз. Так получилось, что за все те годы обучения у валок, она так и не научилась смотреть в лицо Ремору. Её хватало на жалкие секунды, после чего девушка тут же отворачивалась от столь проницательного, прожигающего душу насквозь взгляда.       Придя к очередному умозаключению, Дагенхарт без каких-либо сомнений мельком посмотрела на ничуть не изменившегося демона и стремительно направилась к двери.       — Знаешь, Ремор, меня не пугает смерть, я уже встречалась с ней лицом к лицу. В какой-то степени я буду рада оставить этот мир, ведь когда не станет меня, падёшь и ты.       — Перестань обманывать себя. Ты боишься смерти, и это нормально, это ведь свойственно людям, — схватившись за ручку, дабы не дать Фрэн в очередной раз уйти от него просто так, проговорил Принц тьмы.       В его голосе Фрэн услышала лишь издёвку. Ремор частенько позволял себе демонстрировать превосходство над ней, но сейчас его попытки были столь же жалкими, как и он сам. Фрэн могла стерпеть это на собраниях, ведь она действительно слабее него, но, будучи в Третьей реальности, терпеть подобное отношение к себе Дагенхарт была не намерена. Третья реальность не подчиняется ни ему, ни ей, они оба в ловушке, оба — пленники Третьей реальности, а значит, впервые в жизни Фрэн и Ремор на равных.       Прекрасно понимая всю суть сложившейся ситуации, Фрэн без капли страха ухватилась за дверную ручку, крепко сжав пальцами холодную конечность Принца тьмы.       — О, Ремор, мой совет тебе будет аналогичным. Перестань самонадеянно думать, что ты сможешь прожить без меня и моих слёз. Я читала в книге, что валоки живут очень долго, самый долгоживущий народ всех реальностей, но ты, Ремор, не до живёшь даже до своего валокского совершеннолетия. И печально то, что большинство твоих сородичей погибали в битвах, а ты так глупо умрёшь от голода.       Она попыталась прокрутить ручку и открыть дверь, ей даже почти удалось это сделать, но Ремор, судя по спокойному выражению его лица, без каких-либо усилий вернул всё на прежнее место.       — То есть ты считаешь, что мне от тебя нужны только слёзы?       От услышанного Дагенхарт бешено попыталась отцепить руку Принца и вырваться на своего рода свободу, дабы вздохнуть полной грудью, ведь в этом небольшом уголке между шкафом и дверным косяком, куда забилась Фрэн, стало неимоверно душно.       — А разве я не права, Ремор? Во мне тебя привлекает что-то ещё?       Демон окинул её оценивающим взглядом, останавливаясь на особых местах, желая разглядеть в них что-то, что поможет узнать Хранительницу ключа получше (казалось бы, куда ещё лучше) и сделать конкретный вывод. И больше всего информации Ремор получил, на мгновение заглянув ей в глаза, где он увидел желание. Фрэн хотела услышать отрицательный ответ, но сын Мабуки из-за своей любви к издевательствам кивнул в знак согласия и отошёл от двери, открывая ей путь к свободе.       — Ты абсолютно права, Фрэн. Слёзы — единственный плюс твоего существования.