Пленники Третьей реальности

      Тёплая, взбитая до пены вода с примесью цветочного шампуня окутала неистовым блаженством нагое тельце Хранительницы ключа, смывая грязь, пот и засохшую кровь. Запрокинув голову на кромку ванной, Фрэн с довольной улыбкой постукивала пальцами правой руки по гладкому бортику, на мгновение закрыв глаза. Она уже давно отвыкла от всего этого. Жизнь в Иверсте совершенно другая, едва ли не средневековая, да и эмоционального расслабления, какое она испытывала сейчас, там получить не возможно.       Утонув в собственных мыслях, Дагенхарт, по всей видимости, пропустила тот момент, когда открылась дверь и кто-то вальяжно зашёл.       Не трудно было догадаться, кто сей нарушитель её спокойствия. От Ремора всегда исходила какая-то отвратительная энергетика, казалось, что он с собой приносит тьму и холод, независимо от собственного настроения. Фрэн образ Принца тьмы въелся настолько сильно, что, если переодеть десяток камал и надеть на их головы те самые чёртовы черепа, измазанные кровью, и рядом поставить Ремора, Фрэн всё равно найдёт его. Как там писал Леон? Ах, верно… Один из тысячи. Думаете, это про Хранителя ключа? Глупцы, Хранителей много и будет ещё больше, но таких, как Его высочество Жуткая чернота, больше никогда на свет не появится. Великий Валок всё предусмотрел… Не исключено, что он специально проиграл Матери тьмы, чтобы их идеальное рогатое дитя было единственным в своём роде.       На мгновение на лице Дагенхарт мелькнула улыбка. Ядовитая, обнажающая всё те же кроличьи зубы со щелью, улыбочка, не сулящая ничего хорошего. Сжав руку в кулак и как-то пугливо сьёжившись, девушка прикусила губу, чувствуя, как шаги становятся всё ближе и ближе. Боу, увы, так и не поняла, почему это начинается снова. Почему порой бывают моменты, когда перед напыщенным Принцем тьмы так трудно сохранить здравый разум и не броситься в бездну холодной страсти.       — Как же так, Ремор, идеального мальчика не научили простым правилам приличия… — одарив Принца тьмы томным, немного сонным взглядом, проговорила Фрэн, приподнимаясь навстречу усевшемуся на бортик ванной демону, что нагнулся, сокращая расстояние между их лицами. И вот, казалось бы, идеальный момент, чтобы как следует треснуть Ремора по лицу, отгородиться от него, поставив чёткие границы дозволенного, и забыть о том, за что любой другой Хранитель ключа сгорел бы от стыда. Однако вместо этого Фрэн без раздумий обняла его, крепко сжимая мокрыми пальцами плоть вместе с одеждой.       Вода из-за не полностью заполненной ванны стекла вниз, оставаясь на уровне пупка, обнажая грудь. В силу занятости Ремор так и не обратил на это внимания, что было весьма не в его стиле. Комплименты в духе: «Ты дерево, Фрэн», — вот, что ожидала Боу, но получила лишь парочку лёгких поцелуев в области шеи.       — Сразу сказал бы, что тебе башню сносит, когда тебя в губы целуют… Могли бы решать дела мирно и без драк, — в очередной раз попыталась разговорить Принца тьмы Хранительница ключа, вспоминая недавние события и то нелепое пари, которое она проиграла, но в ответ Дагенхарт не услышала ничего.       Девушка не на шутку запаниковала. Поведение Ремора пугало её, ведь раньше он никогда не был таким молчаливым. Да и подобного в реальности не происходило ни разу. Стоило Фрэн на мгновение задуматься, как вдруг её словно ударило током. Это не может быть правдой, ибо слишком сильно противоречит их суровой реальности. Испуганно дёрнувшись, Дагенхарт соскользнула вниз, чуть ли не полностью уйдя под воду.       На её памяти Ремор был весьма извращённым, вспомнить хотя бы собрание, на котором он бесцеремонно ущипнул её за бедро (и как только Жьяру в голову пришло посадить их настолько близко), или тот злосчастный визит в поместье Мабуки, где её рогатое дитя, не стыдясь, зажало Фрэн в коридоре, так ещё и посчитало отличным решением шлёпнуть Хранительницу ключа по ягодицам на прощание. Но несмотря на все эти, казалось бы, жалкие попытки вывести Фрэн из зоны комфорта и заставить её страдать, руки Ремора никогда не заходили так далеко. Они путались в её волосах, в одеждах, а сейчас никаких преград… Ничего, и это очень выделяется на фоне реальности. Слишком всё прекрасно и гладко.       Вдруг кто-то любезно успел схватить её за здоровую руку, пусть и с неприятным жжением при выворачивании кожи, вытащить дрожащую, надрывисто дышащую Дагенхарт на поверхность.       Протирая глаза рукой, искренне надеясь прогнать туманную пелену, мешающую смотреть на окружающий её мир, Фрэн услышала голос Ремора, сидящего перед ней на коленях. Увы, из-за попавшей в уши воды Хранительница ключа не сразу разобрала, что именно ей говорят, но после пары хлопков по ушам ладонью, слух более-менее вернулся к ней, по крайней мере она смогла расслышать собственное имя, сказанное Ремором с некой тревогой в голосе.       — С момента нашей первой встречи я искушал тебя множеством способов отправиться к родителям, но сейчас ты решила выбрать самый тупой из всего того списка… Как-то глупо и нерасчётливо для тебя, — поглаживая дрожащими руками лицо девушки, дабы успокоить, произнёс Ремор. В его голосе всё ещё слышались нотки издёвки, но они неизбежно тонули на фоне волны переживаний, что окатила Принца тьмы.       Дагенхарт пробежалась испуганными глазами по ванной комнате, более тёплой, нежели минутами ранее. Однако как бы она ни пыталась сфокусироваться на мигающей лампочке или скрипучей двери с выломанной ручкой, глаза её всё равно останавливались на лице Ремора, на котором сейчас было ярко выражено беспокойство.       Спустя минуту прожигания друг друга удивлёнными взглядами оба, словно на автомате, выдохнули. Демон отпустил её лицо, позволяя девушке ещё раз протереть так и норовящие слипнуться вновь глаза, да и сама Фрэн, усевшись поудобнее, запустив пальцы здоровой правой руки в волосы, наконец собралась с мыслями.       — Ты пришёл, потому что я произнесла твоё имя? — стыдливо опустив глаза, разглядывая мутную воду, спросила Фрэн, на что услышала, как вставший с пола Ремор уселся на бортик ванной и как-то отчаянно вздохнул.       По телу Дагенхарт пробежала волна мурашек, когда Принц тьмы так легко и бесстрашно положил руку на её мокрое плечо и скользнул вниз указательным пальцем, огибая каждый выпирающий диск позвоночника.       — Я что, похож на страшилку, которую призывают дети, стоя у зеркала со свечами? В ванной вдруг стало тихо, ты не отзывалась, и я подумал, что с тобой что-то случилось, поэтому пришлось действовать. Но если тебе станет легче, то да, Фрэн, я всё слышал, — похлопав её по плечу, ответил Ремор, отводя взгляд в сторону поясницы, где расположилась прекрасная татуировка, изображающая Омка Беи, саму Звёзду Иверсты. Он уже хотел выразить своё восхищение, но Боу бесцеремонно откинулась обратно на спину, позволяя телу утонуть в толще воды, а руке закрыть покрасневшее лицо.       — Святые Валоки, как же стыдно…       — Не вижу ничего постыдного. Ты же любишь меня, — улыбнувшись, перебил её Ремор, подпирая рукой голову, не отрывая взгляда от ещё более раскрасневшейся Дагенхарт, что опустила руку.       — И откуда такая уверенность, Ремор? Я слишком хорошо скрываю свои чувства на людях, ты не смог бы меня раскусить, — усмехнулась Фрэн, закидывая ногу на ногу.       — Да, Фрэн, не сомневайся, на публике ты прекрасная актриса, вся такая правильная: «Ремор — мудак. Ремор — убийца». Но позвольте, о великий Хранитель ключа, сделать вам комплимент, что как раз прольёт немного света на наши отношения.       Он тихо нагнулся к остолбеневшей Дагенхарт, чётко проговаривая каждое слово, дабы до неё наконец дошло:       — Вы слишком сладко стонете по ночам, да и моё имя звучит как-то нежнее. И, чёрт, если бы не этот идиотский запрет на посещение Иверсты, я бы уже давным-давно навестил бы тебя не как Принц Пятой реальности, а как, скажем, очень близкий друг, — гордо произнёс Принц тьмы, уходя в сторону раковины.       — Какая жалость, все эти запреты — сплошное разочарование, — как-то поддакивающе кивнув, Фрэн запрокинула голову, смотря на белоснежно чистый потолок с узорами.       Со стороны умывальника послышался шум воды, что тут же заинтересовало Дагенхарт Легонько повернув голову вбок, смотря на самодовольного Принца тьмы, вытирающего руки, с которых вода унесла так ненавистную демону пену, о полотенце.       — Что, Фрэн, странное зрелище, когда камалоподобное существо моет руки? — усевшись на стиральную машину, будто на трон, спросил Ремор.       Дагенхарт пожала плечами. Может быть, она и удивилась бы этому явлению, если бы не знала историю его происхождения, а так ей всё давным-давно известно.       — И тебе совсем не больно?       — Нет, ни капельки. Внешний контакт с водой не наносит мне никакого вреда, в отличие от… — отмахнулся Принц тьмы и вдруг запнулся, тут же меняя тему столь душевной беседы. — О, неужели мы с тобой смогли найти общий язык. Никаких оскорблений, никаких шуток из разряда «для поцелуев у меня был Палонтрас», никакого насилия, — как-то удивлённо произнёс Ремор, смотря на Фрэн, на лице которой царила задумчивость.       Поджав нижнюю губу, она перевела взгляд уже на слезшего со стиральной машины Ремора и неожиданно для обоих выпалила то, что так долго грызло её душу:       — Ремор, я… Не шутила насчёт Палонтраса, — робко произнесла Фрэн, крепко сжав правой рукой плечо.       На мгновение в помещении воцарилась тишина, которую разбавил шумный вздох и хруст сжатых в кулак пальцев со стороны Принца тьмы, чьё лицо выражало искреннее разочарование. Правда действительно в большинстве своём отвратительна. Особенно та правда, которую он воспринимал как жалкую попытку кота Фрэн отгородить его от Дагенхарт. Или же он всегда тешил себя этим, отрицая действительность…       — Весьма неожиданно. Значит, наш с тобой общий друг не лгал, — пытаясь скрыть недовольство, произнёс Ремор.       — У нас есть общий друг? — нахмурив брови, переспросила Фрэн.       — Оу, прощу прощения, Фрэн, за мою маленькую оговорочку. У нас был один общий друг, — щёлкнув по привычке пальцами, оправдался Ремор, нарезая круги по центру ванной комнаты.       — Кажется, я понимаю, о ком идёт речь. Это Полночь? Я права? — как-то неожиданно гневно спросила Хранительница ключа.       Демон одобрительно кивнул, предвкушая весь тот выброс негативных эмоций, что должен произойти с минуты на минуту. Кот очень много значил для неё, и его намеренная кончина очень плохо сказалась на Фрэн.       За дверью послышались чьи-то кроткие шаркающие шаги, но ни Ремор, ни Фрэн не придали им абсолютно никакого значения.       — Я так и думала… А знаешь, Ремор, его ведь всё равно больше нет, и никто не сможет мне закрыть рот сейчас. Палонтрас — тот ещё зануда, ты мне нравишься куда больше, — на последнем Дагенхарт как-то стыдливо притихла, смотря на остолбеневшего возле двери Ремора.       Принц тьмы такого исхода никак не ожидал. Тело как-то нелепо кинуло в жар, отчего демон принялся оттягивать воротник рубашки, что прилип к уже почти восстановившийся коже. Ремор нервно сглотнул, разворачиваясь в сторону не менее паникующей Дагенхарт. Да, ему всегда было ясно, что Хранительница ключа без ума от него, но чтобы так в открытую признаться… Для него это было невозможным. Чем-то за гранью дозволенного.       — Надо же, всё же рискнула сбросить с себя собственное высокомерие. Похвально, Фрэн. И дабы не быть для тебя бесчувственным уродом, скажу, что на фоне всех тех послушных девочек из высшего общества Пятой реальности, которых моя мать так любит мне сватать, ты, Фрэн, интересуешь меня гораздо больше.       Одарив друг друга, казалось бы, совершенно не свойственными улыбками, оба предпочли закончить этот нелепый, но, к счастью, состоявшийся диалог, от которого на душе стало гораздо легче. Дагенхарт с довольной улыбкой стояла у зеркала, расчёсывая волосы. Ремор вернулся в зал, вальяжно развалившись на диване с каким-то совершенно несвойственным ему счастливым личиком. И только переродившийся Мистер Полночь в облике пса, скалясь, наблюдал за своей бывшей хозяйкой.

***

      — Добро пожаловать в Праймив! — радостно воскликнул Палонтрас, отворяя врата, ведущие во дворец Великого Валока.       Следом за Иверстским доктором смело зашёл Итворд, лицо которого застыло в изумление, а с губ сорвалось тихое «Вау». Будучи иммигрантом из Четвёртой реальности, ему никогда не доводилось ранее побывать в самой Первой реальности, куда пускают не всех. Дорога из белых кристаллов уходила в глубь аллеи, состоящей из белых туй. Банально, но всё в этом месте было белоснежно чистым, даже трава была подобна той, что в зимнее время покрывается инеем и первым выпавшим снегом. Однако из компании спасателей рад был только Итворд, никогда не видевший такой красоты. Палонтрас бывал тут тысячи раз, его второй дом всё же, а Мабука смотрела на всё это изобилие чистоты с отвращением, привыкшая к тьме, правительница Пятой реальности гордо шагала вперёд, опередив Итворда, надеясь как можно быстрее уйти отсюда вместе с сыном.       — Эй, Мать Мабука, правда, тут красиво? Я бы остался тут, если бы была возможность, — легонько толкнув женщину в бок, произнёс догнавший её Итворд, не отводя глаз от огромного сверкающего дворца, к которому они медленно приближались.       От столь нелепого заявления Мабука отшатнулась в сторону и с недовольством фыркнула.       — Не вижу ничего красивого, ослепляющий пафос и больше ничего, — скрестив руки на груди, проворчала женщина, резко отводя голову в сторону.       Подойдя к о чём-то беседовавшему с правительницей Палонтрасу, Итворд склонил голову, прижимая снятый цилиндр к груди, что очень тронуло высокую девушку с длинными словно серебряными толстыми косами, в которые были вплетены странные украшения с кристаллами.       Она улыбнулась, едва заметно кивнув головой, подошла к прибывшему мужчине, положив бледную руку на его плечо.       — Рада знакомству, сэр Итворд. Мой названый брат, — она кротко обернулась в сторону Палонтраса, — много рассказывал о вас. Меня зовут Мэриан, и на данный момент я занимаю пост правителя Первой реальности и ношу титул Великого Валока с тех самых пор, как мой отец пал от рук тьмы, — на последнем её голос из нежного и плавного перерос в нечто грубое и резкое, отчего позади Мать Мабука как-то невзначай оскалилась.       Итворд уже хотел развернуться, но девушка похлопала его по плечу, возвращая внимание мужчины на себя.       — Чувствуйте себя как дома, я надеюсь, вам понравится в Праймив, ведь спокойнее и светлее места вы нигде не найдёте, — отодвинув мужчину, звонко проговорила Мэриан, наконец подходя к стоявшей на ступени ниже Мабуке.       — О, Мать Мабука, — пышное белое платье зашуршало, стоило девушке сделать реверанс.       От лицезрения подобного «уважения», женщина лишь на мгновение закрыла глаза, слегка склонив голову.       — Как неожиданно с вашей стороны посетить наше скромное светлое пристанище…       — Скромное, как же, — скрипнув зубами, прошептала женщина, вдруг словив на себе вопросительный взгляд молодой правительницы.       — Что, простите? — хлопая белыми ресничками, переспросила Валок, после чего, на удивление, получила немного фальшивую приветливую улыбку.       — Ничего, замечательное место, говорю, — поднявшись выше, довольно произнесла женщина, направляясь к Итворду и Палонтрасу.       Дверь отворилась, будто зазывая посетителей войти. Иверстский доктор недвижимо стоял у порога, провожая взглядом ушедших друзей, как вдруг к нему поднеслась Мэриан, что-то яростно попискивая.       — Господи, как же я её ненавижу! Зачем ты притащил её сюда? Ты видел её противное, надменное лицо, да она просто ведьма! Как хорошо, что Ремор больше похож на папу, нежели на эту камальскую выскочку! — яростно изливала душу девушка.       Палонтрас развернулся, дабы утешить сестрицу, только взгляд его неожиданно упал куда-то в глубь сада, где проскользнуло два силуэта: один маленький, на четвереньках, словно собака, а другой — высокий, чем-то очень похожий на Ремора.       — Да, я просто счастлив, что наш Ремор не такой… Ты иди, покажи гостям замок, а я пока отойду на пару минут, — погладив знатно напрягшуюся девушку по плечам, протараторил Палонтрас и тотчас сорвался вниз в лёгком беге.       Не успела Мэриан хоть как-то остановить парня, как тот скрылся в высаженной аллее. Валок раздражённо фыркнула и, громко цокая каблуками, направилась в замок. Сегодня явно не её день.