Пленники Третьей реальности

      Слегка склоняя ветвь куста, Палонтрас гневно сверлил взглядом высокого парня с весьма грозными лосиными рогами, что стоял у стены. В этом мрачном образе, окружённом сотней чёрных ворон, что сидели на ближайших деревьях, невозможно было не узнать великого и ужасного нарушителя границ Моргона. Хотя его так никто не называл уже очень давно, даже Фрэн после пары деловых встреч, подхватила тенденцию и называла его так, как все остальные, просто и даже мило, с какой-то стороны. Морго-Морго. Эту уменьшительно-ласкательную вариацию имени придумал Ремор… Ну как придумал, неспециально, конечно. По всей видимости, для совсем ещё юного Принца тьмы его имя было невероятно трудным, поэтому Ремор нечленораздельно попискивал это сокращение.       Морго очень выделялся на фоне остальных членов королевской семьи. Он не был жесток и высокомерен, как сыновья Мабуки от её законного мужа, и, несмотря на то, что он был приёмным, народ Пятой реальности любил его куда больше, чем незаконнорождённого Ремора, что как-никак был родным сыном Мабуки. С одной стороны, он был рад такому тёплому приёму, а с другой, ему было очень жаль Принца тьмы. Ремор не был виноват в том, что произошло… Он просто появился на свет в не самое подходящее время, да и не самый хороший человек был его отец, вот и всё. Жаль, что народ Пятой реальности забыл простую истину: «Дети не должны страдать за грехи их родителей».       К несчастью для народа, Морго-Морго заявил, что любит свободу больше, чем власть. Он публично отказался от престолонаследования и отправился в бега с верным ему лисом Бенджамином, которого он однажды спас от межреальной полиции в лице Леона Кастильо, что был тогда Хранителем ключа.       Увидеть его здесь, в Праймив, Палонтрас никак не ожидал, отчего гнев ещё сильнее прожигал тонкую натуру иверстского доктора.       — Так-так-так, и что это вы тут делаете, мистер Морго-Морго? Камалам доступа в Праймив нет, — злорадно проговорил Палонтрас, смотря на пойманного с поличным демона.       Парень выпрямился и развернулся, в свете открывшегося портала его силуэт с огромными лосиными рогами был куда страшнее, нежели минутами ранее. На его лице появилась хитрая улыбочка, что обычно сияла в те моменты, когда он пытался откупиться от Дагенхарт, желающей упечь его в тюрьму за нарушение границ и контрабандистскую деятельность. Однако не успел он начать свои пламенные речи, как его перебили.       — Опа, вот и каблучок пожаловал, — противно хихикая, вышел лис, гремя цепью, обвившей его шею.       От такой наглости лицо Палонтраса стало ещё более гневным, а нежные ручонки доктора сжались в кулак, которые, увы, лишь показуха — воспользоваться ими он не посмеет из-за собственной мягкотелости.       — Бенджамин, перестань, ты же не хочешь, чтобы несчастный докторишка снова расстроился, — отдёргивая питомца, как-то грозно проговорил демон, однако по его красным глазам было видно, что всё это лишь насмехательство.       — Когда-нибудь ты поплатишься за свой длинный язык! — гневно произнёс Палонтрас, на что словил лишь порцию смеха со стороны одноглазого потрёпанного лиса.       Морго-Морго как-то задумчиво почесал подбородок, легонько пнув лиса.       — О, неужели он у меня такой длинный? — как-то с издёвкой переспросил демон, открывая рот, позволяя наконец раздвоенному органу вывалиться наружу.       Подхватив эту странную ироничность, что исходила от своего хозяина, лис без раздумий ляпнул то, о чём следовало бы молчать, но, чёрт, эта шутка так идеально напрашивалась в этой ситуации:       — Настолько длинный, что с лёгкостью приносит удовольствие нынешнему Великому Валоку, — прохрипел Бенджамин, сваливаясь на землю в самой настоящей истерике.       Недолго думая Морго-Морго изо всех сил ударил расговорившегося лиса ногой в бок, отчего тот скорчился от боли, изливая на траву кровавые слюни, но продолжая ухохатываться.       — Думай, что несёшь, болван, — процедил сквозь зубы демон, после чего потащил лиса к порталу, осознав всю неловкость произошедшего.       Отойдя от шока, Палонтрас, едва не наступив в лужу крови, помчался к порталу, яро требуя объяснений. И вот едва не влетев в синюю воронку, его лицо обхватила крепкой хваткой рука озадаченного Морго, что без особых усилий отпихнул доктора, уронив его на землю.       — Хочешь объяснений — поговори с сестрицей, кретин! Чего до меня сразу докопался? — гневно проговорил он.       Рогатый демон исчез в воронке, после чего кирпичная стена вновь собралась воедино, образуя обгоревшими кирпичиками символ Пятой реальности. Палонтрас, словно в бреду, помчался обратно в замок под пристальным взглядом стоявшей на балконе Мэриан, чьи скелеты в шкафу только что вывалились на добродушного доктора, окружённого обманом и тьмой.

***

      Шаги эхом разносились по огромному, казалось бы, бесконечному коридору до боли знакомого замка. Обитель Мабуки, место, которое Ремор знал, как себя самого… То есть наполовину. Это место скрывало в себе тысячи самых отвратительных тайн, о которых Принцу тьмы любезно предпочли не рассказывать.       Озираясь по сторонам, тщательно разглядывая стены, увешанные портретами, на которых лицо его было выжжено, Ремор, крепко сжав собственные плечи, отчаянно пытаясь усмирить дрожь, вдруг возникшую во всём теле, медленно продолжал свой путь в неизвестность.

Холодно. Темно. Мерзко.

      Стоило только ему утешить себя, что всё идёт хорошо и это просто дурной сон, как вдруг позади него что-то со звонким треском разбилось. Резко остановившись, Принц тьмы нехотя посмотрел из-за плеча, прокрутив в голове все возможные и невозможные варианты произошедшего.       Облегчённого выдохнув, Ремор полностью развернулся на источник шума, смахнув со лба едва заметные капельки пота. Всего лишь ваза упала.       «Дурацкая ваза и не менее дурацкий сон», — про себя подумал демон и уже был готов продолжить скитание по бесконечному коридору, как вдруг на его плечи, подобно двум камням, упали до боли знакомые руки. Руки, что так часто позволяли себе избить Ремора до потери сознания. Те самые мерзкие руки, от которых Фрэн избавила его, за что он и по сей день оставался благодарен ей.       Принц тьмы судорожно затряс головой, словно пытаясь отмахнуться от воспоминаний. Он не виноват… Это Фрэн отрубила голову на поле боя. Однако почему-то эти отвратительные сны снятся ему, такому невиновному волчонку в овечьей шкуре, что стоял в стороне и наблюдал.       — Ты виновен, валокское отродье, — хриплый голос всем своим холодом отдавал Ремору в затылок, выводя демона на эмоции, чуть ли не до самой настоящей истерики. — Из-за тебя, эта строптивая сучка с недотрахом отсекла мне башку, тем самым уничтожив всю мощь Пятой реальности.       Сжав руки в кулак, Ремор вырвался из не такой уж и крепкой хватки, разворачиваясь, дабы встретиться лицом к лицу со своим собственным кошмаром. От увиденного сердце Ремора забилось сильнее, а лёгкие перегоняли воздух, словно Его высочество пробежало несколько километров.       Его единоутробный брат и при жизни был отвратительным существом как на вид, так и по деяниям. Сейчас в потрёпанной одежде, знатно испачканной кровью, с воткнутым чуть ли не до конца топором в шее он стоял перед ним всё с тем же непоколебимым и надменным лицом.       — Не смей называть её так… Это всё сон… Тебя больше нет! — отчаянно крикнул Принц тьмы, пятясь назад.       Мужчина зловеще захохотал, казалось бы, даже ещё более зловеще, чем при жизни, отчего ноги Ремора предательски подкосились.       — Какой же ты жалкий… Даже этот приёмыш Моргон на фоне тебя выглядит достойнее. А знаешь, почему так? — злорадствовал демон, расхаживая вокруг упавшего на холодный мраморный пол Принца тьмы, что отрицательно покачал головой, искренне пытаясь сдержать собственные слёзы. — Не знаешь… Какая жалость. Так я тебе расскажу, — хрипло усмехнулся демон, отчего на пол вылилось немного чёрной сжиженной крови из его надрубленного горла. — Твой папаша — редкостная гнида, какую во вселенной ещё сыскать нужно. И ты точно такой же. Покрытая плесенью ветка на могучем королевском древе, от которой давно следовало бы избавиться. Ах да, ты очень сильно заблуждаешься, дрянь. Я не сон, я твой самый настоящий кошмар. Я существую, пока там, — он присел на корточки и ткнул пальцем в грудь Ремора, продолжая упиваться его страхом, — под слоем этой мерзкой валокской плоти, теплится чувство вины. Ты виноват в моей смерти, ничтожество… Смирись и прими это наконец, болван!       Тьма пропала, и в глаза Ремору ударил неприятный яркий свет.       — Нет, нет, нет, я не виноват… Я не виноват! — крикнул демон, вскакивая с кровати.       Окинув комнату взглядом, тяжело дышащий Ремор встретился с удивлённой Дагенхарт, сидящей на подоконнике с чашкой чая.       — Кошмары? — спокойно спросила Фрэн, видя, как несколько растерянный и подавленный Ремор пытается прийти в себя, лохматя чёрные, местами с белой проседью волосы.       Демон кивнул, усаживаясь на край кровати.       — Всего один… Мой пожизненный кошмар, — подперев голову руками, сложенными в замок, проговорил Ремор, сверля усталым взглядом немного дрожащие ноги.       Вдруг с правой стороны стало как-то слишком тепло. Слезшая с подоконника Хранительница ключа аккуратно уселась рядом, обхватывая руку Ремора в районе запястья в попытках обратить на себя внимание.       Принц тьмы в недоумении поднял голову, смотря на какую-то слишком счастливую Фрэн, что вручила ему на половину выпитую, но такую приятно тёплую кружку.       — Рэндалл был той ещё тварью, Ремор, и как бы ты ни был причастен к его смерти, ты должен смириться и жить дальше, — неожиданно Фрэн обняла его, поправляя выбившиеся белые пряди, что появились у него с момента использования заклинания, дабы открыть заклинившую дверь в ванной.       — Тебе легко говорить… — вдруг ответил Принц тьмы и тут же понял, что ляпнул глупость.       Дагенхарт улыбнулась.       — Да, потому что я однажды так сделала. Между чувством вины и страхом я выбрала счастье. И тебе, Ремор, я советую сделать то же самое, — произнесла Боу и как-то довольно направилась в сторону двери, однако не успела она прикоснуться к ручке, как позади вдруг раздался голос Ремора:       — Как рука? — спросил демон и сделал небольшой глоток, что тут же обдал приятным теплом пересохшее горло.       Фрэн развернулась, отворачивая рукав клетчатой рубашки, демонстрируя уже более-менее приемлемо выглядящую конечность.       — Удивительно, но лучше. Я уже фактически не чувствую боли, когда двигаю ею или же беру что-то в руки. Даже муж Дианы удивился, он никогда не видел, чтобы трещины так быстро заживали, — радостно пролепетала Дагенхарт, опираясь о дверной косяк.       От услышанного Ремору стало как-то легче. У него появился маленький шанс, что никто не узнает о столь неприятном инциденте.       — Что ж, хорошие новости, не правда ли? — обратился Принц тьмы к немного задумавшейся Фрэн, что как-то неприятно постукивала ногтями по дверному косяку.       Голос Ремора немного выбил её из раздумий, отчего Дагенхарт как-то нервно выдохнула.       — Помнишь того мужчину, что подвёз нас до города? — с некой робостью спросила Хранительница ключа, на что получила шокирующий ответ, услышать который она никак не ожидала.       — Да, это был Виктор, муж Дианы. Я знал ещё тогда, но не было подходящего времени, чтобы сказать правду, — приложив ладонь к шее, проговорил Ремор, искренне надеясь, что Дагенхарт поймёт его в той ситуации.       К его удивлению, Фрэн лишь улыбнулась, не фальшиво, как это бывало ранее, а весьма живо, даже, с какой-то стороны, понимающе. Вообще с ней произошли весомые изменения в поведении. Грубость, надменность и язвивость сменились спокойствием и пониманием, что не могло не радовать. Лишь одна вещь осталась, увы, неизменной. Нож под подушкой, который Боу успела подложить на случай, если Его высочество попытается что-нибудь предпринять против неё. Ужасно, но весьма справедливо. Как бы их отношения ни налаживались, доверия нет как со стороны Фрэн, так и со стороны Ремора.