Пленники Третьей реальности

      Палонтрас мчался по белоснежному коридору замка Праймив, то и дело закрывая глаза. Всё кругом ему казалось отвратительным. Белые стены покрывались кровавыми подтёками, мраморный пол, под стать им, окутывало чёрной слизью, как только иверстский доктор задумывался о том, что этот рогатый паразит, совративший его названую сестрицу, некогда гордо расхаживал по этому наичистейшему месту.       Голову бедолаги так и разрывали вопросы. Как она, носящая титул Великого Валока, могла опуститься до того, что позволила демону из Пятой реальности мало того, что находиться в Праймив, так ещё и прикасаться к себе… От дальнейших мыслей Палонтраса едва не стошнило. Какой позор свалился на его голову, и больше всего он хотел сейчас посмотреть Мэриен в глаза. Быть может, там он найдёт ответ… Вдруг всё куда хуже, и это чудовище околдовало её, исказив разум?       Парень остановился у двери и решительно толкнул её. Он вошёл с улыбкой, тщательно скрывая ярость, сжигающую его изнутри. Глупо, наверное, но Палонтрас искренне надеялся, что сможет достучаться до Мэриен, открыть её глазёнки пошире, дабы она узнала, какое мерзкое чудовище спит с ней в одной кровати.       Девушка стояла у окна, всё ещё наблюдая за той частью сада, в которой развернулась не самая приятная встреча. На удивление Палонтраса, Мэри была совершенно спокойной, и это спокойствие постепенно убивало в нём надежду на то, что ему по силам изменить то, что она наворотила.       — Ты зря пришёл, Палонтрас. Я не намерена слушать твоё мнение и тем более нравоучения, — неожиданно холодно и резко начала девушка, разворачиваясь к ошарашенному Палонтрасу, что не успел и слова сказать.       Удивительно, но глаза её были такими же чистыми, как и прежде. В них не было ни капли чужой магии, а значит, его самые страшные домыслы оправдались. Морго не использовал тёмную магию на Мэриен, а все их интрижки происходили по обоюдному согласию.       Разумеется, он прежде замечал за сестрой нечто подозрительное, но никак не мог понять, что именно его смущает в её поведении. Ах, какое сча… разочарование, что дружок Морго, Бенджамин, не умеет держать свой болтливый язык за зубами. Видимо, демон в порыве ярости повыбивал их всех до единого, отчего лис треплется направо и налево без капли страха за свою шкуру.       — Мэриен, что же ты натворила… — как-то слишком отчаянно и опустошённо прошептал Палонтрас, на что девушка рассмеялась.       — Ничего противозаконного, — гордо задрав голову вверх, Великий Валок подошла к Палонтрасу, заглядывая в его глаза своими по-детски наивными глазёнками, что-то и дело закрывались пышными ресницами.       — Ничего противозаконного — говоришь? А как же неприкосновенность валок? Как же закон об изоляции камал? Неужели забыла то, что ты создала?! — уже не сдержав гнева, крикнул доктор, угрожающе тыча пальцем в её всё такое же невозмутимое и довольное лицо, на котором ещё ярче засияла улыбка.       — Дурачок. Если я что-то создала, то я вправе это уничтожить, верно? — скрестив руки на груди, Мэриен отошла от нависшего над ней Палонтраса, гордо шагая в сторону письменного стола.       Парень тщательно наблюдал за ней, фокусируясь на каждом, даже самом незначительном действии с её стороны. Она вытащила из ящика кипу бумаг, с намеренным грохотом роняя их на белый стол с золотыми узорами.       — Ах, какая досада, закон действует только на камал, а Морго не принадлежит к этой расе, пусть и вырос в Пятой реальности, — поднося пыльный листок прямо к невозмутимому лицу иверстского доктора, довольно проговорила девушка.       Однако Палонтрас и в этом доказательстве нашёл к чему придраться.       — Что в этом хорошего? Это ведь только усугубляет всё. Мир духов до сих пор не вошёл в союз, он не является официальной реальностью, а его обитатели совершенно неадекватны.       Серьёзные и не лишенные доли правды обвинения Палонтраса вызвали у правительницы Первой реальности лишь смех.       — Ха-ха, и что? Морго ведь не рос среди себе подобных. Он законопослушный гражданин Пятой… — иронично воскликнула девушка, прежде чем её перебил ещё более отчаянный и надрывистый крик Палонтраса, обхватившего свою голову руками в попытках удержать все свои негативные мысли внутри.       — Законопослушный? Ты сама себя слышишь, Мэри? Морго и закон — две несовместимые вещи! Нарушение границ, пребывание в тюрьме за контрабанду, перехват детских душ и передача их демонам в конце концов, и это не весь список его преступлений! За его пустую голову с лосиными рогами демоны готовы заплатить огромные деньги… Но, конечно, как же они его достанут в Первой реальности? Никак, Мэриен! Ты прикрываешь его зад, а ему это только и нужно!       На мгновение в комнате воцарилась тишина. Палонтрас с улыбкой наблюдал за тем, как медленно сходила улыбка с её лица. Было видно, что он копнул слишком глубоко. Зашёл с той стороны, с которой она не ожидала, и посему не смогла отразить удар. Её разум окутали сомнения, а иверстский доктор был только рад этому.       — Вижу, ты задумалась, а значит, я всё же заставил тебя усомниться в его преданности. Что ж, я надеюсь твои сомнения оправдаются. Как сказала мне одна его жертва: «Он назвал меня очередной игрушкой в его коллекции», задумайся Мэриен, быть может, ты ещё одна очаровательная куколка, с которой он решил поиграть. От паразитов рекомендовано избавляться как можно скорее, пока они не начали уничтожать тебя, — он аккуратно приобнял её. — Пойми, Мэриен, в этом прекрасном, мускулистом теле нет души. Он просто использует тебя, — голос парня был наполнен сожалением, которое смотрелось просто отвратительно наигранным на фоне его радостного выражения лица. И девушка словно заподозрила неладное. Без какого-либо объяснения Мэриен яростно толкнула Палонтраса, убегая из комнаты под пристальным взглядом парня, что облегчённо выдохнул.

***

      Тишину, воцарившуюся в небольшой столовой проклятого дома на Туманной улице, нарушал звонкий стук чайной ложки о керамическую поверхность кружки, наполненной чуть ли не до самого края горячим чаем. Ремор, сидящий за столом, уныло наблюдал за своеобразным водоворотом, пытаясь понять, в каком ужасе он был, раз так просто согласился испить изобретённый людьми напиток, к коим он часто выражал лишь отвращение. Однако глядя на жидкость, в которой был едва разглядим алый цвет, Принц тьмы до последнего тешил себя тем, что это его единственное спасение от напряжения. Кошмары часто докучали ему, порождая в душе семена страха, что тот, в чьей смерти он повинен, вернётся с того света и уничтожит его. Доходило до того, что Его высочество жуткая чернота шарахался от каждого грохота в собственном крыле замка, а портреты, на которых всё ещё жив его братец, и по сей день заставляли его задыхаться в истерике. С того события прошло очень много лет, но Ремор продолжал верить, что этот ад никогда не закончится и даже в его собственном разуме тиран будет доставать его.       На мгновение Принц тьмы посмотрел на сидящую рядом Фрэн, которой Диана показывала альбом со всеми имеющимися фотографиями, дабы она наверстала упущенное. Дагенхарт сияла, улыбалась и хихикала, глядя на детские снимки, на одном из которых даже засветилась она сама, и Ремора это в какой-то степени раздражало. В его голове просто не укладывалось, почему столь грешный человек, чьи руки по локоть в крови, не испытывает никакого морального дискомфорта.       — Ой, а это Марсель и наш пёс Бабл! — радостно воскликнула Диана, протягивая Фрэн цветной снимок. — Это был чудный день! Мы поехали на ферму к нашему знакомому, как только мы вышли из машины, маленький щенок бросился под ноги Марселю, тот взял его на руки и получил своеобразный поцелуй в щёку. Как хорошо, что у Леоны был фотоаппарат, она успела запечатлеть их первое знакомство.       Дагенхарт улыбнулась, рассматривая весьма милый, как ей показалось, момент, пусть она и являлась ярой сторонницей семейства кошачьих, этот щенок как-то располагал к себе, даже больше: вся эта ситуация напоминала ей о её котике, что поприветствовал её подобным способом, лизнув пухлую щёчку.       Вдруг позади раздался какой-то странный шум, похожий на спуск лифта. Извинившись, Диана моментально вскочила с места, направляясь в сторону, на источник шума, под пристальные взгляды гостей из других реальностей.       Как только женщина скрылась из виду за стеной, Фрэн вновь опустила взгляд на находящийся в руках снимок. Она как-то с любопытством повертела его в руках и совершенно неожиданно протянула Ремору.       — Правда, на моего кота похож?       — Марсель?       — Да нет же, пёс.       — Ну, не знаю. На мой взгляд столь прелестное создание не сравнится с твоим облезлым, вечно мяукающим комом чёрной шерсти…       Дагенхарт обиженно скривила лицо, толкнув демона в бок локтем. Как бы мерзко и подло не поступил Мистер Полночь, самостоятельно прыгнув с выступа на горе-Котрем, оставив Фрэн одну в это отвратительном мире счастья и смеха, без какого-либо объяснения своих действий, она продолжала его любить.       От вспыхнувшего с новой силой гнева Фрэн Ремора спас появившийся на входе в столовую мальчишка. Лицо его было бледным из-за фактически вечного нахождения в доме, на нём не было свойственной детям в его возрасте радости, отчего он напомнил Боу маленькую копию Доктора Освальда. Такой же измотанный и суровый, он сидел в своём кресле, не стесняясь показывать своё равнодушие.       Марсель одарил незнакомцев мимолётным надменным взглядом и, даже не проронив ни слова, развернул инвалидное кресло, всем своим видом показывая, что он не желает находиться в обществе гостей.       Увы, его плану по быстрому побегу помешала рука Дианы, схватившая его коляску за ручку, предназначенную для ведения.       — Марсель! — голос Дианы вдруг приобрёл некую строгость. Она смотрела на сына, что упёрся руками в подлокотник и опустил голову вниз, что-то тихо бормоча себе под нос.       Глубоко вздохнув, мальчик поднял своё всё ещё недовольное лицо на женщину, натягивая до жути фальшивую улыбочку.       — Что? Я вышел из комнаты ради идиота с имплантированными рогами и его подружки… Я потратил своё драгоценное время и спешу вернуться обратно.       — Марсель, пожалуйста, хотя бы на несколько минут побудь в не своих четырёх стен, — как-то умоляюще попросила женщина, на что получила лишь резкое и холодное:       — Я уже был…       — Сидеть у открытого окна не значит выйти за пределы комнаты, — сурово проговорила Диана, совершенно не заметив, как из её уст вырвалось нечто обидное в адрес своего сына.       — Ох, прости, мамуль, я не виноват, что не могу выйти за пределы чего-либо, — твёрдость и решительность его голоса вдруг стали тише.       Мальчик уныло опустил голову вниз, хватаясь за подлокотники, будто намеренно демонстрируя и без того корящей себя матери свою обиду.       — Марсель, я не хотела…       Диана присела перед ним, искренне надеясь исправить ситуацию. Из её глаз вырвались едва заметные слёзы, но мальчишка их не увидел или же просто сделал вид, что не замечает, сколько боли он причиняет матери своими выходками.       — Знаю, я не злюсь. Просто позволь мне вернуться наверх.       Она отпускает ручку, и Марсель в ещё более подавленном состоянии исчезает из комнаты, оставляя едва сдерживающую слёзы Диану наедине с шокированными гостями.       — Что же такое произошло, что из милого мальчугана на фотографии ваш сын стал таким… — начала Фрэн, но немного запнулась, пытаясь подобрать более подходящее слово из всех тех негативных, что вертелись в её голове.       — Чёрствым кретином, — совершенно неожиданно добавил, Ремор, явно обиженный на то нелестное высказывание в адрес его рогов, которыми Принц тьмы неимоверно сильно гордится.       В кухне словно всё замерло, после того как Диана, извинившись, вышла из помещения не в силах стерпеть всей напряжённости, что воцарилась там. Подперев голову рукой, Дагенхарт изумлённо сверлила взглядом довольно попивающего чай Ремора, которому словно вообще не было никакого дела до все этой сцены.       — Ну и дела. Интересно, что всё же произошло? — поинтересовалась Фрэн, искренне надеясь, что Ремор что-то да знает.       — Авария. Это единственное, что я знаю, но есть одна персона, которая наверняка знает об этом больше. Аварии и всякие вещи, которые приводят к смерти детей — его специальность, — кратко ответил Принц тьмы, на мгновение оторвавшись от кружки.       Фрэн вдруг словно осенило. Она аккуратно сложила руки на поверхности стола, роняя на них свою голову.       — О, да ну. Этот паразит Морго ещё живой? Я думала, его давно убили демоны за долги.       Ремор слегка усмехнулся. Его всегда поражало умение братца выбираться из передряг с чистой шкурой. Сколько всего он натворил да и по сей день творит, уж такова его натура, и хоть бы кто-нибудь его остановил. Самое обидное, что даже Мабука закрывает глаза на его преступления, а Ремор после того случая с Фрэн в течение года выслушивал нотации и нравоучения. Разумеется, Мать Мабука объяснила это тем, что Морго для неё не самое главное в жизни. Нет, она любит его тоже, но каждый разговор по душам правительница Пятой реальности заканчивала одной и той же фразой: «Зачем опекать того, кто не так важен для истории Пятой реальности?»       Печально то, что тот, кто не был любим в семье, стал преследовать детей Третьей реальности с такой же проблемой.       — Пф, да его чтобы убить, для начала надо вычислить и поймать, только пока это никому не удавалось, — отогнав все свои размышления, проговорил демон.       Фрэн как-то ненавязчиво усмехнулась, вспоминая эти глупые догонялки по реальностям, которые заканчивались победой Морго и её проигрышем.       — Ну, тут я с тобой солидарна. Сколько лет я уже Хранитель ключа, а этого засранца прищучила только один раз, и то он потом смылся вместе со своим ободранным лисом.       В какой-то степени Дагенхарт была счастлива, что ей в детстве докучал Ремор, а не этот вечный победитель. Фрэн была невероятно спокойной, и все те дворовые игры по типу пряток и догонялок её не интересовали. Она бы проиграла в первую же минуту начала его вечной игры.       — А ты смешная, — неожиданно дополнил Ремор, — Морго-Морго ещё Леона Кастильо доставал, он все ваши хранительские штучки на зубок знает. И нам просто сказочно повезло, он постоянно ошивается в Оупенфилдс, быть может, мы сможем его встретить.       — Святые Валоки, Ремор, это самое ненавязчивое предложение погулять, которое мне доводилось слышать.       Принц тьмы едва не поперхнулся, осознав, что его хитрый план раскусили. Фрэн что есть сил хлопнула парня по спине, отчего тот закашлял ещё сильнее, а она на радостях подскочила с углового диванчика.       — Давай, поднимай свой королевский задок, Оупенфилдс ждёт.