Пленники Третьей реальности

      Едва держась на ногах, Морго плёлся к замку, одной рукой сжимая цепь, обмотанную вокруг шеи лиса, что-то противно бубнящего себе под нос в адрес маленькой леди, а другой, более окровавленной, паразит держался за левое плечо. Ему не впервой получать ранения, но почему-то с каждым годом переносить их становится всё труднее.       Взглянув ввысь, на усыпанное звёздами небо, едва видное из-за высокого замка Праймив, мужчина тяжело выдохнул. Когтистые пальцы вдруг разжались, отчего цепь с противным звоном упала на мраморный выступ, заставляя придерживающего дверь Бенджамина резко обернуться назад.       — Хозяин, вы чего? Эй, не время помирать, мы ведь пришли! — взволнованно пролепетал лис, пытаясь сдержать страх, однако, увидев почти лежащего Морго, лис едва не сорвался на крик. — Твою ж мать, подождите, хозяин, я сейчас вернусь… Только не умирайте, — крикнул Бенджамин, пускаясь со всех ног во дворец, противно звеня цепью, словно оповещая всех вокруг о беде.

***

      — Я не думаю, что это хорошая идея, — схватив девушку за плечо, проговорила Диана, надеясь, что её услышат. Однако Фрэн, явно потерявшая способность здраво мыслить из-за почти выпитой бутылки, резко открыла дверь, ведущую в гостиную.       Скрипящая дверь захлопнулась, стоило Дагенхарт перешагнуть через порог. Слегка облокотившись на дверной косяк, Хранительница ключа с грустью смотрела на побелевший затылок Принца тьмы, что всё ещё сидел на своём месте, будто статуя.       Хлопнув по выключателю, избавившись от света в комнате, Фрэн привнесла какую-то слишком романтичную атмосферу, на что Ремор удосужился обратить внимание. Неожиданно для девушки он повернулся, смотря с искренним непониманием, что вызвало у Фрэн довольную улыбку.       Гордо, пусть и с лёгким покачиванием из стороны в сторону, Дагенхарт прошлась по комнате, прихватив с собой стул, ножки которого противно скрипели, соприкасаясь с полом. От такого отвратительного шума демон зажмурился, а сидящий на его коленях пёс рванул к выходу, громко скуля.

***

      Обеденный зал был, на удивление, переполнен людьми. Мэриен редко устраивала балы, посему подобное пиршество было действительно каким-то редким явлением, которое можно смело записывать в историю. Слуги шастали чуть ли не каждые десять минут, принося новые блюда и унося опустевшую посуду, однако роскошь и гостеприимство Великого Валока были по душе далеко не всем.       Мать Мабука, мирно сидящая рядом с веселящимся Итвордом напротив не менее развесёлого Палонтраса, была равнодушна ко всему происходящему. Для неё всё это было каким-то жалким подобием тёплого приёма, ведь она то и дело ловила на себе взгляд Мэри, смотрящей на неё свысока, к тому же с неимоверной надменностью.       Мабука чувствовала себя лишней на этом застолье, но одна радость здесь всё-таки была. Страшно испуганный Палонтрас, что пялился на неё мельком, ловко отворачиваясь или опуская глаза в те моменты, когда их взгляды пересекались.       Сложно поверить, но они оба побаивались друг друга. Владычица Пятой реальности вдруг прикоснулась к щеке, бросив краткий взгляд в сторону иверстского доктора, что так уныло смотрел на свою левую руку.       Не выдержав давления, которое оказывали глаза немного опьяневшего Итворда, что искренне не понимал её странного поведения, женщина гордо встала из-за стола, удаляясь к окну, попутно вытаскивая из кармана пышной юбки железный футляр с сигарами и зажигалкой. Палонтрас же и вовсе решил удалиться из комнаты, ещё больше пугая своего друга скрытным поведением.       — Что это с ними? — неожиданно спросил Итворд, на что Мэриаен лишь улыбнулась, отпивая из изящного бокала не великолепное валокское вино, что всегда было ей по душе, а обычный апельсиновый сок.       — Это очень долгая история, сэр Итворд, но, увы, не мне её вам рассказывать, — мило улыбаясь, проговорила девушка, однако допить содержимое ей так и не удалось. Стоило Палонтрасу открыть дверь, как его тут же едва не сбил несущийся лис, ловко запрыгнувший на стол без какого-либо страха за свою шкуру.       Бокал из рук девушки выпал, звонко разбиваясь о кафель. Мэриен не нужно было ни слов, ни истерик, которые последовали со стороны отдышавшегося лиса позднее. Она всё и так прекрасно поняла… Произошло нечто ужасное.

***

      Проводив пса надменным взглядом, Дагенхарт улыбнулась, с грохотом ставя стул в привычное положение. Усевшись перед Принцем тьмы, по привычке (стоит отметить, его идиотской привычке) закинув ногу на ногу, Фрэн откинулась на спинку скрипучего стула, скрестив руки на груди.       — Больше не пялишься в стену, но по-прежнему молчишь… Досадно, — с каким-то слишком тяжёлым вздохом произнесла Дагенхарт, неожиданно для всех перекладывая ногу на соседний стул, располагая её отвратительно пошло и неэстетично меж ног Принца тьмы, заставляя испуганного демона выпрямиться, хватаясь дрожащими руками за спинку стула.       — Знаешь, тогда, когда я была ещё маленькой и наивной… Я ненавидела тебя всей своей душой. Ты был мерзким типом в маске козла, который хотел меня убить, но потом я увидела, какой ты на самом деле. Всё же мерзкий, но вдобавок эгоистичный, извращённый и… Чертовски привлекательный. Ты раскрыл мне глаза, показал, что тот мир, который меня окружает полон обмана, — неожиданно для себя Фрэн замолчала, заметив боковым зрением, как в гостиную вернулся пёс, отчего в её одурманенной голове появился жестокий план.       Не прошло и нескольких секунд, как Фрэн перескочила со стула на колени Принца тьмы, что пребывал в самом настоящем непонимании. По его глазам было видно, что всё происходящее ему не нравится, однако какая-то часть его души, видимо, не задетая светом Праймив, не позволяла ему испортить этот момент.       — Мистер Полночь говорил мне, что ты погубишь меня, — нежно обхватывая шею Ремора, проговорила Фрэн не в силах сдержать улыбки.       Дагенхарт всё же пробрало на смех, отчего её раскрасневшееся от стыда лицо пару раз ударилось о грудь демона, что умоляюще задрал голову вверх, смотря в потолок.       Заметив, что внимание Ремора вновь утрачено, Дагенхарт собственноручно вернула его, обхватив лицо Принца тьмы дрожащими пальцами.       — Но мы с тобой столько дел провернули вместе, — Хранительница ключа потянулась за бутылкой, любезно поставленной на пол, после чего незамедлительно допила её содержимое, отбрасывая бесполезную вещицу в сторону, где мирно сидел Бабл. — Избавились от претендентов на трон Пятой реальности, сделали всё настолько гладко, что никто не догадался, — продолжала она, ловко сбрасывая с себя свитер, оставаясь перед удивлёнными Принцем тьмы и псом в одном бюстгальтере. — А потом мы попали сюда и стали ещё ближе, — она посмотрела в непривычно равнодушные глаза Ремора и с грустью закончила изливать свою душу. — Я всё ещё жива, а вот Полночь сдох как последний трус…       — Не сдох, а вынужденно сменил тело, Фрэн, — неожиданно раздался до боли знакомый голос позади, заставивший Дагенхарт вздрогнуть.

***

      Дверь комнаты слегка приоткрылась, позволяя Мэриен проскочить тихо и незаметно. Окинув взглядом кровать, на которой, едва дыша, лежал тот, кого она любит больше всего на свете, девушка ахнула, закрыв лицо рукой. Рухнув на колени, крепко схватившись за рукав рубашки, Великий Валок словно завыла, отчего Палонтрас вздрогнул и резко развернулся. Это не было обычным плачем, в самом деле завывания одинокого волка, лишь изредка приглушаемые стуком о кровать, о которую Мэриен отчаянно ударялась головой. Неожиданно дрожащая рука с длинными когтями бережно обхватила блестящее от слёз лицо девушки, пытаясь прекратить попытки самоистязания.       — Это я во всём виновата… — схватив его руку, бережно прислоняя к щеке, продолжила Великий Валок. — Я отпустила тебя в эту чёртову Пандору… Да чтоб она сгорела! — с трудом произнесла Мэриен в попытках вобрать грудью больше воздуха, однако на последнем слове её вновь окатила волна истерики.       Палонтрас пристально наблюдал за всей этой драматичной сценой, однако на его лице не было ни сочувствия, ни жалости… Лишь презрение.       — Мэриен, хватит! — как-то удивительно грубо крикнул Палонтрас, тут же обратив на себя внимание сестрицы. — Ты не поможешь ему своими слезами, он не камал, он паразит, — крепко сжимая в руках шприц с розовой водой, парень медленно подошёл к девушке, однако был вынужден сделать пару шагов назад.       Лицо Мэриен вдруг скривилось в гневе, яро демонстрируя, как сильно её задели его глупые, но очень обидные слова.       — И? Что дальше? Ты хочешь сказать, что не знаешь, как ему помочь, братец?! — крикнула валок, в добавок топая ногой.       Просто немыслимо: существо, являющееся лучшим лекарем, сейчас стоит и внаглую врёт самой правительнице Первой реальности, упрекая её за любовь к визитёру из Мира духов.       — Да, не знаю, никто не знает, Мэри, потому что такие, как он, никому не нужны. Пять реальностей живут в мире и согласии под законами ультрареальности, а что такое Мир духов? Побочка войны. Место, в котором живут существа без каких-либо нравственных качеств. Существа, которых не должно быть, и этот олень — выходец из этого мира. Морго никому не нужен, он создал множество проблем, и, если его не станет, пяти реальностям неотъемлемого существования станет легче. Одним паразитом будет меньше, Мэри, когда-нибудь ты поймёшь, — голос Палонтраса был грубым, настолько грубым и непривычным, что девушка опешила, схватившись за сердце, которое в данный момент было беспощадно разодрано на куски.       Свободной рукой Мэриен схватилась за шкаф, искренне надеясь, что хотя бы мебель, составляющая интерьер, не предаст её.       — Я уже поняла. Ты самое отвратительное существо, Палонтрас, зря мой отец принял тебя в семью…       Впервые в жизни иверстский доктор не дал ей договорить, вновь начиная трактовать свои отвратительные и старомодные убеждения.       — Ха, заметь, я следую его правилам, делаю то, что делал он. Великий Валок убивал паразитов одного за другим, а что делаешь ты, его прелестная родная дочурка? Спасла эту мерзость, дала дом и еду, так ещё и спала с ним несколько лет. Валоки так не поступают.       Однако как бы ни надрывал глотку фанатичный Палонтрас, девушка нарочно пропустила его слова мимо ушей, всматриваясь в высокий кристальный потолок, продолжая изливать всю горечь своей души.       — Зря… Может быть, если бы ты сдох тогда на ступеньках замка, моё сердце не было бы сейчас разбитым, — вдруг Мэриен повернула заплаканное лицо в сторону парня, смотрящего на неё с ненавистью. — Ты хочешь убить его, верно? Что ж, тогда я расскажу тебе один маленький секрет, за который тебе должно быть стыдно, — на миг появившаяся улыбка заставила Палонтраса вздрогнуть, но дальнейшее открытие повергло его в шок.       Мэри аккуратно прижала пышное платье, отчего не просто ошарашенный, а ужаснувшийся Палонтрас выронил шприц, содержимое которого тотчас расплескалось по полу, оставляя маленькие розовые лужицы на белой плитке.       Парень укусил себя за дрожащую руку, смотря то в глаза довольной сестрицы, то гораздо ниже, только и успевая перемещать глазные яблоки снизу вверх и наоборот. Эти гляделки не могли длиться вечно, и, когда Палонтрас, нервно ходящий около Мэриен, не выдержал, его голос, ещё более истеричный и надрывистый, разнёсся по комнате.       — Какой срок? — спросил парень, словно пытаясь разозлиться ещё больше. И ему это удалось.       — Шесть месяцев, да, мой дорогой братец, хреновый из тебя лекарь, ведь ты так ничего и не заметил, — с довольной улыбкой и надменным взглядом Мэриен выпрямилась, смотря на дрожащего от гнева лекаря.       Однако она и подумать не могла, насколько сильна его ярость. Без тени сомнения Палонтрас едва не замахнулся, чтобы ударить её по лицу, и вот, когда его ладонь уже должна была встретиться с её покрасневшей и влажной от слёз кожей, рука ивертского доктора вдруг скрутилась и вывернулась назад, отчего Палонтрас упал на колени, завывая от боли.       Бледная девушка ничего не успела сообразить, как вдруг топот каблуков заставил Мэриен в ужасе обернуться. Мать Мабука медленно надвигалась к ним, вокруг её руки крутилась алая дымка, с помощью которой она держала нрав Палонтраса взаперти, не позволяя ему выплеснуться наружу.       — Меня ты ударил за дело, я действительно была виновата, но её ты не тронешь, тебе ясно?! — надменно проговорила Мабука, крепче сжимая путы, заставляя парня взвизгнуть.       — Да, Ваше высочество… — едва слышно прошипел Палонтрас, на что женщина улыбнулась, отпускная его, но при этом приглашая в покои Итворда.       — Итворд, забери его на борт, наш доктор немного не в себе. Пусть отдохнёт.

***

      С ужасом на лице, девушка развернулась, пристально наблюдая за вошедшим в комнату псом, что довольно вилял хвостом, расхаживая вокруг неё.       Она смотрела на пса с искренней ненавистью, но её бывший друг не давал ей ни секунды на оправдания.       — Ты упрекаешь меня в неправоте, но при этом сидишь на коленях Ремора, который, судя по его виду, слегка перестал быть собой. О, Фрэн, до чего же ты докатилась. Ты пытаешься подмять под себя всё, что хоть частично похоже на Принца тьмы. Я разочарован в тебе, моя дорогая, — в его голосе отчётливо слышались нотки презрения к своей любящей, но, увы, бывшей хозяйке, что лишь ловко соскочила с коленок Принца тьмы.       — Я в тебе первая разочаровалась. Ты предал мне. Разрешите напомнить вам, там, на горе, не я сиганула с уступа, а ты, Полночь! — гордо закинув голову вверх, скрестив руки на груди и топнув ногой, крикнула девушка.       Пёс вдруг остановился и присел, смотря на недовольную Дагенхарт своими грустными глазёнками. Он никогда бы не подумал, что их пути снова пересекутся, но, видимо, судьба решила поиздеваться над ними обоими.       — Мне пришлось, Фрэн. Моя ноша непростая, компаньон Хранителя ключа только делает вид, что он его друг навечно, потом рождается новый Хранитель, и компаньон вынужден уйти к нему, — с печалью в голосе проговорил Полночь, искренне веря, что Фрэн сможет его хотя бы понять, но девушка лишь отвернулась от него, не меняя гордой позы.       — Вот как. Что ж, можно я тоже оправдаюсь? Моя судьба непростая, моя тётя убила родителей, меня чуть не пустили на опыты, а, когда я стала Хранителем ключа, жизнь превратилась в настоящий ад, но я нашла развлечение. Я притворялась, делала вид, что добросовестно выполняю свои обязанности, но на деле я заключила сделку, и запомни, мистер Полночь, когда Ремор займёт трон, я приду к нему, ведь он кое-что мне обещал, — напоследок повернув голову вбок, окинув пса суровым взглядом, Дагенхарт ожидала от своего бывшего друга удивление и панику, ведь она только что выложила ему все свои козырные карты. Однако мистер Полночь отреагировал не так, как от него ожидалось… Он рассмеялся, завалившись на бок, слегка царапая при этом линолеум.       Вдруг он заметил на себе непонимающий взгляд со стороны Ремора, явно лишнего в этой комнате, и очень гневный взгляд со стороны Дагенхарт, что развернулась к нему, противно хрустя костяшками пальцев.       — В таком состоянии, — кое-как угомонив свой хохот, начал было Полночь, — Ремор вряд ли позволит тебе разделить бразды правления. Посмотри на него, он самый натуральный валок. Согласись, Фрэн, если бы перед тобой был Ремор, тот, которого ты… Ох, мне так мерзко это говорить, любишь, то он бы непременно отымел тебя во всех известных ему позах. Но какая жалость, валоки, в отличие от камал, к плотским утехам относятся крайне равнодушно, вот почему ты перед ним вся такая разогретая, в одном лифчике, а у мистера Жуткой черноты даже член не встал.       Рассказ пса выглядел как самая настоящая издёвка и упрёк, что, несомненно, задело Дагенхарт за живое, пусть она и не подала виду. Жизнь научила её прятать свои слабости, показывая противникам лишь свои достоинства и силу. Поэтому она ласково, пусть и фальшиво, улыбнулась, намеренно склоняя торс, скрещивая руки на груди.       — О, а тебе так всё прекрасно видно с твоего низкого положение? — надменно произнесла Хранительница ключа, аккуратно подходя к сидящему Принцу тьмы.       Полночь усмехнулся, ловко запрыгивая на стул, продолжая злорадствовать.       — Да, особенно мне нравится его пофигистичное лицо.       Дагенхарт улыбнулась, опираясь о спинку стула, аккуратно склоняя голову Ремора в бок.       — К твоему сведению, я не пытаюсь его совратить… Я хочу вернуть его.       Её фраза звучала весьма громко и бойко, несмотря на то что она и понятия не имела, как это сделать. В этот миг в её немного опьянённой голове возникла идея, весьма прочная и, кажется, действительно действующая. Осталось лишь разговорить всезнающего мистера Бабла.       Вот только пёс, обладающий неимоверной хитростью, по всей видимости, раскусил её план и без каких-либо изменений продолжил издеваться над своей бывшей хозяйкой.       — А зачем, Фрэн? Ремор — мудак, которого никто не любит. Думаю, будет просто замечательно, если его вернут в Пятую реальность в таком состоянии. Жизнь будет спокойнее, если одно из самых жестоких существ исчезнет…       — Это не правда, Полночь. Я знаю, как сильно за него переживает Мабука, — вдруг перебила его девушка, пытаясь то ли переубедить, то ли уличить в неправоте, однако у Бабла нашлось оправдание.       — Показуха, она пыталась задушить Ремора подушкой, едва ему исполнилось несколько часов от роду, — холодно ответил мистер Полночь, заставляя Фрэн опешить и впасть в ступор, ведь Мать Мабука всегда казалась ей любящей матерью, её, бьющуюся в истерике, еле оттащили от гроба, когда хоронили павшего в бою Рендела, а тут неожиданно всплыли такие факты, от которых даже Ремор слега дёрнулся, словно вспомнил тот эпизод.       — Хорошо, но ещё я люблю его… Что ты на это скажешь? — Дагенхарт попыталась в очередной раз перевести эту борьбу в свою пользу, но у пса и на этот факт нашёлся аргумент.       — Пф, помешательство. Ты сделала огромную ошибку, Фрэн, нашла для себя недосягаемого идола и теперь пытаешься унизить его, ведь допрыгнуть до верхушки у тебя не хватает сил. В реальностях столько благородных мужчин, Фрэн, а ты выбрала это рогатое чудовище. Зачем? — с искренним непониманием спросил Бабл, надеясь получить действительно достойный ответ.       Дагенхарт сложила руки в замок, опуская голову на сцепленные ладони. У неё были достойные оправдания, но признавать их, а тем более произносить вслух чертовски не хотелось.       — Я не знаю, никто не учил меня любить. Мамочка не беседовала со мной на темы, связанные с взрослением, а папочка не охранял меня от внимания мальчиков. Всё это я обеспечила себе сама и, по всей видимости, неправильно, хотя это лишь твоё вшивое мнение. Я считаю, что всё делаю правильно, — разжав руки, бесстрашно опустив их на голову Принца тьмы, а затем положив свою голову на эту сомнительную конструкцию, проговорила Дагенхарт.       — Что ж, я больше не вправе вмешиваться в твою жизнь, Фрэн. Но одну вещь ты всё же делаешь неправильно. Просто поплачь. Ты можешь часами его обхаживать, но безрезультатно. Видишь ли, какая загвоздка: закормив слезами и окружив ненавистью к остальным, Мабука превратила светлого мальчонку в то, кем он был для тебя. Мерзкий тип в маске козла… Не могу поверить, что это чудовище и тот славный малый с испуганными голубыми глазёнками — одно и то же существо. Впрочем, я сказал достаточно, Фрэн, — ловко спрыгнув со стула, закончил Полночь, стремительно удаляясь из гостиной, однако уйти ему вот так просто Хранительница ключа не дала.       На её лице появилась довольная улыбка, а привычный добродушный на вид голосок разлетелся по всей комнате:       — Спасибо, вот только понять не могу, зачем ты помогаешь, если ты ненавидишь Ремора в его, так скажем, козлином обличие?       Пёс остановился, с недовольством смотря на Фрэн, опустившую руки на грудь Принца тьмы, словно удерживая его на одном месте, пусть рвения сбежать у демона не было, по всей видимости, так Дагенхарт хотела показать, насколько она храбра, раз позволяет себе подобное своевольство.       Бабл вынужденно развернулся, усаживаясь на пол, словно предупреждая девушку заранее о том, что их диалог будет длинным.       — Я не говорил, что ненавижу Ремора, он просто весьма своеобразная натура, и, как бы мне ни мешала моя гордость, рано или поздно я буду обязан кланяться ему в ноги. Впрочем, и тебе это предстоит делать, если, конечно, ты провалишь свою миссию, в чём я не сомневаюсь. Ремор неплохой парень, просто ему не повезло с семьёй. К тому же, Фрэн, я сейчас больше помогаю не ему, а тебе. Мне больно смотреть на то, как ты безуспешно пытаешься соблазнить эту амёбу, не догадываясь, что от этого ничего не изменится. Повторюсь, просто поплачь, моя дорогая. Слёзы обратили его тогда, а значит, и сейчас сработают.       По недовольной гримасе, царящей на морде пса, было ясно, что он уже устал трепаться со своей бывшей хозяйкой, в которой вдруг пробудилось, казалось бы, давно забытое любопытство.       Её слишком весёлое поведение заставляло Бабла в мыслях проклинать девушку, но, кинув взгляд на выпитую бутылку, валяющуюся на полу, и на то, как теперь выглядит Хранительница ключа и кем является, Полночь вдруг из жалости решил остаться с ней.       — Хорошо, но почему ты так уверен, что у меня не получится быть с ним на равных? Неужели забыл, что я добиваюсь всего, чего хочу? — ловко вернувшись на коленки к Ремору, пребывающему всё в том же пофигизме, проговорила Дагенхарт любезно приобнимая демона, отчего пёс лишний раз оскалился.       Думать об отношениях Фрэн и Ремора противно, но видеть их отношения, пусть в данный момент односторонние, просто отвратительно. Демон и глупая человеческая девушка, они явно забыли правила вселенной, по которым их чувства — знак неблагоразумия.       Но в очередной раз Полночь промолчал. Так будет правильно, и все его праведные помыслы вновь останутся лишь в его голове. Однако посеять сомнения будет неплохим ходом.       — Да, Фрэн, ты умна и хитра, уверен, что ты пойдёшь на убийства, лишь бы добиться своего, но у тебя нет одного. Власти, моя дорогая. Мабука ненавидит тебя, ведь ты причина народных проблем, обрушившихся на её голову, а также ты убила её сына, и не просто сына, первенца, которым она дорожила побольше Ремора. Да, сейчас, Ремор — её единственное наследие, и я уверен, она сделает всё, лишь бы ты держалась подальше от него. Ты не принцесса, не графиня, ты обычный человек, Фрэн, и Мать Мабука просто сравняет тебя с землёй.       Дагенхарт звонко рассмеялась, отчего на неё уставился не только бывший мистер Полночь, но ещё и Ремор, словно на мгновение вернувший свой здравый разум.       Прикрыв рот тыльной стороной ладони, Хранительница ключа слегка сморщилась в лице. По всей видимости, алкоголь знатно ударил в её неразумную голову, от чего девушка на мгновение провалилась в кислый туман.       Отдохнув пару минут от неожиданно нахлынувших ощущений какой-то лёгкости и запутанности сознания, Фрэн вновь выпрямилась, на сей раз ещё крепче хватаясь за шею Ремора, не позволяя тем самым своему телу упасть.       — Ну-ну, полно тебе, Полночь. Давным-давно, когда я была одиннадцатилетней девчонкой, Мабука позволила мне войти в её дворец, открыла мне своё сердце. Но сейчас я уже давно не маленькая девочка, Полночь. Я нечто большее. Верная соратница Принца тьмы, и, ой, погоди, — она вдруг запнулась, вытаскивая из кармана джинсов кольцо с отнюдь не маленьких размеров камнем, надменно демонстрируя его своему бывшему другу, — только посмотри, это же кольцо. Знаешь, Итворд — такой идиот, он на протяжении года никак не мог понять, откуда у меня появляются всякие кулоны, серьги и кольца, хотя на них есть клеймо Пятой реальности. Ой, не смотри на меня так, Ремор давно положил на меня глаз, вот только все эти годы наших тайных переписок, я, как глупая девочка, пудрила ему мозги. Я считаю, пора с этим завязывать, — гордо заявила Дагенхарт, надевая кольцо на палец, намеренно отдаляя от себя ладонь с расставленными пальцами, будто любуясь проделанной работой. Хотя так оно и было, Фрэн безумно возгордилась своим решением, надеясь вызвать у своего приятеля бурю негодования.       Вот только пёс лишь почесал шею задней лапой, словно игнорируя её жалкие попытки казаться великой и могущественной.       — Надеюсь, ты знаешь, во что ввязываешься, — как-то искренне и добродушно проговорил мистер Полночь, на что Фрэн ещё больше разозлилась, будто уже давно стала правительницей Пятой реальности.       — Ещё бы, так что Мать Мабука может готовиться к худшему, ей придётся ещё раз открыть своё сердце для меня, ведь мы, определённо, станем одной семьёй.       — Но и ты, Фрэн, готовься к худшему. Мать Мабука не расстелет перед тобой красный ковёр, тебе придётся стелить его самостоятельно, — пёс беспощадно прервал её, намеренно стараясь опустить Дагенхарт с небес на землю.       Медленно приподнявшись с пола, мистер Полночь пожелал своей хозяйке доброй ночи и удалился из гостиной, оставляя Фрэн наедине со своими мыслями. А в голове у Хранительницы ключа была лишь одна мысль, точнее воспоминания, удивительно, о Кларе и Мие и их великолепной фразе в письме: «Сильные будут жить вечно, а слабые умрут». И сейчас, находясь взаперти в Третьей реальности, в том самом доме, где убили её родителей, бережно перекручивая кольцо на пальце, Дагенхарт чётко решила: слабые действительно умрут, однако она будет жить вечно, даже если ей придётся устранять конкуренток и отбиваться от лживой Мабуки, якобы желающей своему нелюбимому сыну всего самого лучшего.       — Запомни, Ремор, лучшее, что может быть для тебя — это я, и больше никто и ничто, — грубо проговорила Дагенхарт, улыбаясь от ощущения того, что Принц тьмы впервые за этот идиотский вечер обнял её.

***

      — Вы спасли его… И меня. Почему? Вы же ненавидите… — с дрожью в голосе спросила Мэриен, сидя на кровати, обнимая наконец уснувшего паразита.       Мабука как-то по-доброму усмехнулась, аккуратно укладывая в медицинский чемодан шприц и ампулу с розовой водой.       — Разве я могла иначе? Морго дорог мне, ведь если бы не он тогда, у меня бы и вовсе сейчас не было детей. Он спас Ремора, и я благодарна ему за это. А что касается тебя… — женщина наконец захлопнула чемоданчик, разворачиваясь к Мэриен, предварительно вытащив изо рта сигару, на которой так нелепо остались следы алой помады. — Не могу поверить, что эта история вновь повторяется. Ты делаешь благое дело, Мэри, твой отец и я пытались пресечь войну между валоками и камалами, но у нас это вышло немного не так, как планировалось. Я лишь надеюсь, что ты и Морго добьётесь большего и люди всех этих реальностей поймут простую истину о равенстве и перестанут относиться к жителям Мира духов как к мусору.       Мать Мабука направилась к выходу, как вдруг беловолосая девушка ловко соскочила с постели, преграждая ей путь.       Неожиданно для себя самой и тем более для Правительницы Пятой реальности Мэриен со слезами на глазах обняла её.       — Если бы всё тогда было иначе, вы бы были для меня хорошей мачехой. Спасибо вам за всё, — прошептала Великий Валок.       Мабука на миг замерла. Она не знала, что делать, но в её душе впервые за эти годы ощущалось облегчение. Женщина обняла её свободной рукой, аккуратно похлопывая по плечу.       — Увы, прошлого не вернуть… Знаю, ты не простишь меня за все грехи, но в час откровений признаюсь, я бы была очень рада иметь такую дочь, как ты.       Отстранившись, долго смотря друг другу в глаза, Мать тьмы как-то уныло опустила голову вниз, пытаясь легонько смахнуть слезу так, чтобы не размазать тушь.       И совершенно неожиданно Мабука положила дрожащую руку, увешанную золотыми браслетам, на самое сокровенное, что было сейчас у правительницы Первой реальности и что она так умело скрывала от посторонних глаз.       — Знаешь, какой урок ты должна вынести из моей любовной истории? — твёрдо проговорила женщина, делая акцент на важности её слов.       Девушка посмотрела в глаза Мабуке с искренним любопытством, на что та с улыбкой дала ответ:       — Кем бы ни было твоё дитя, твоя главная задача — искренне любить его и наполнять его жизнь счастьем. Прошу, не повторяй моих ошибок, Мэри. Судьба решила испытать меня, и я сломалась. Моим последним ребёнком стал Ремор. С его рождением мои мечты разбились, я не желала видеть своё дитя, надеялась, что он не выживет, но Ремор выжил… Он пережил всех своих братьев, и, когда я верну его домой, он по праву займёт трон Пятой реальности, чего я искренне не хочу. Не будь плохой матерью, какой была я для своих детей… Я заплатила очень дорого за свои поступки, хотя что уж говорить, я до сих пор расплачиваюсь за них.       Услышав крик её истерзанной материнской души, Мэриен одобрительно кивнула. Мать Мабука радостно улыбнулась, выходя из комнаты, оставляя радостную девушку наедине с её спасённым вечным счастьем.