Пленники Третьей реальности

      Туманная пелена тянулась вокруг, обволакивая хрупкое тело иверстского доктора, заставляя его метаться из стороны в сторону, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Чёрные, поистине устрашающие силуэты с каждым шагом оказывались деревьями, кустами и фонарными столбами, но никак не той чёрной кошкой, что вела его непонятно куда.       Осколки разбитых вдребезги фонарных лампочек неприятно похрустывали под его ногами, вот только было нечто удивительное и странное. В ушах неприятно звенело, отчего казалось, будто кто-то идёт за ним. Морально сжав хрупкие капли своего мужества, Палонтрас остановился, стараясь прислушаться к окружающему миру. Отвратительно мрачному и невыносимо тихому.       Шаги стихли, вот только с появлением в его светлом разуме лишь мысли о дальнейшем продолжении этого странного пути, как позади что-то намеренно и чересчур громко хрустнуло, будто на осколки наступило нечто огромное и массивное.       Резко развернувшись на источник шума, Палонтрас замер. Смотря на рогатый череп, гордо возвышающийся перед ним, доктор дрогнул от страха, моментально падая на колени. Унизительно, отвратительно больно для его самолюбия, но таковы правила. Ремор всегда был, есть и будет выше него по статусу. Он обязан падать ниц, при малейшем появлении Принца тьмы, как бы он его недолюбливал.       Мокрый асфальт принял его дрожащие ноги холодно и твёрдо, заставляя Палонтраса плотно сомкнуть губы, дабы не наломать дров своим весьма гадким языком, вот только глаза его в ужасе выпучились и едва не выскочила из глазниц.       Женские сапоги на высоком каблуке — явно не часть гардероба Принца Пятой реальность.       Резко задрав голову вверх, Палонтрас увидел страшное. Козлиный череп залитый кровью бесцеремонно упал на асфальт с треском и холодными брызгами воды из лужи, уничтожая самооценку иверсткого доктора. Из его бешено моргающих глаз хлынули слёзы отчаяния.       Вставать на колени перед Ремором — это его прямая обязанность, как низшего по статусу существа, но вставать на колени перед Фрэн Боу Дагенхарт… Такой же низкой по положению в обществе, как и он сам (если не ниже). Это нечто из рук вон выходящее и крайне не допустимое.       После такого кошмара, наличие синих мешков под глазами у Палонтраса не должно вызывать никаких лишних вопросов. Поднявшись со скрипучей койки, иверстский доктор мирно уселся на край, обхватывая гудящую голову дрожащими руками.       — Кошмары выбивают борозды неутолимой боли на твоей мягкой душе. Мне нравится эта боль, — надменно усмехнувшись, сидящая на диване Мать Мабука вальяжно поднесла к алым губам сигарету, на конце которой и без того было слишком много помады.       Её присутствие в купе с её торжествующей речью о душевных муках, коими она не прочь полакомиться, ни капли не удивили Палонтраса. Он уставился на неё с искренним непониманием, желая узнать продолжение той прекрасной мысли, которую она пыталась до него донести ранее.       — Должно быть мерзко осознавать, что девочка, которую ты когда-то спас, возомнила себя великой и достойной, а после и вовсе переметнулась на сторону моего сына, плюнув тебе в душу.       Голос Мабуки был раздражённым и холодным, вся эта старая история, произошедшая в её царстве угнетала великую женщину. Тогда всё было хорошо и спокойно, у неё не было причин для паники, а что теперь… Хрупкое дитя, пробившее её крепкое и, казалось бы, стальное сердце, своей жалостливой историей, сейчас в наглую пытается её уничтожить.       Вот только для Полонтраса её упрёк, в его сторону, стал отличным поводом, чтобы намекнуть на долю её вины.       — Уж позвольте, лучше вас, Мать Мабука, в душу никто не плюёт.       Женщина показушно задрала голову и манерно цокнула, бросая тлеющую сигару на пол.       — Что поделать, такова моя натура. Можешь собираться, Палонтрас, мы прибыли в третью реальность.       Хрипло откашлявшись, женщина наступила на дымящийся окурок, втаптывая его в железный пол. Звонкий, уверенный стук каблуков и громкий хлопок, раздавшийся от металлической двери, всё это заставило ивертского доктора улыбнуться.       Кажется, он задел её за живое.

***

      Два угрюмо съежившихся силуэта, стояли поодаль друг от друга в тусклом свете фонаря. Протяжный вздох, полный искренней печали и сожаления со стороны Ремора, и, увы, слишком надменное цоканье со стороны Фрэн, разбавили эту противную тишину.       — Я пытаюсь научить тебя, а ты ведешь себя как маленькая! — недовольно выпалил Принц тьмы, разворачиваясь.       Плечи Дагенхарт резко опустились, но в этом, казалось бы, расслаблении, Ремор увидил лишь затишье перед страшным ураганом. Девушка развернулась спокойно, в сопровождении неприятного бурчания разбрызганной лужи, в которой она бесцеремонно стояла.       — Научить? Ты придираешься к любому моему действию, Ремор, — недовольно крикнула Дагенхарт, для большей убедительности скрещивая руки на груди.       Принц тьмы смотрел на неё с неимоверно унылым лицом. Отчаянно ударив рукой по бледному лбу, на который спадали местами всё ещё белые волосы, Ремор уже был готов молиться, лишь бы до этой самонадеянной всё дошло.       Разумеется, её воспитывали просто прекрасные существа. Итворд и Палонтрас наверняка хвалили её за любую глупость и даже неверно выполненное задание. Но, увы, у Принца тьмы нет кусочка сахара, который он может предложить ей за неудачные попытки проявить свою камальскую сущность.       — Я хочу, что бы ты делала всё правильно, а не абы как. Святые Валоки, можно мне хоть каплю терпения? — задрав голову вверх, умоляюще прошептал Принц Пятой реальности, на что Фрэн лишь усмехнулась подходя к нему.       Она также запрокинула голову, смотря на яркую круглую лампочку, в тусклом ореоле свечения, который то и дело рассекали жирные мотыли.       — Да, можно и мне тоже терпения, я ведь с этим придирщиком свою жизнь связать сбираюсь? — с явной иронией и заметным смирением спросила девушка, ненамеренно задевая самолюбие Ремора.       Недовольно пробурчав что-то на камальском (удивительно, но Фрэн никогда до этого не слышала, что бы Ремор вообще говорил на родном языке) Принц тьмы медленно поплёлся по тротуару к выходу из парка в сопровождении звонко бьющихся фонарных лампочек, что своим треском и скрежетом словно ставили точку в их нелепой ссоре.       Дагенхарт улыбнулась, эта картина напоминала ей о очень удачном дне, когда она отлавливала Морго в Опенфилде, тогда этот олух посбивал все фонари, но всё же попался в её капкан. Ремор чем-то напоминал ей этого паразита, но всё же они имели колоссальную разницу. У Морго за душой нет ни гроша, у него нет абсолютно никакой власти, единственное чем он владеет — полной свободой и морем ужасных качеств. Галантный, заботливый и веселый для своих жертв, и бестактный, грубый и жадный для всего остального мира. Конечно, Ремор далеко не кусок сахара в этой горькой грязной жизни, но несмотря на уничтожения всего хорошего, что было в нём когда-то, есть одна вещь, которую Дагенхарт будет ценить в нём вечно. Совесть, кажется тот единственный свет, который Мабука не смогла из Ремора выбить.       Догнав — таки Принца тьмы у самых ворот, Фрэн без какого-либо предупреждения схватила демона за руку, аккуратно переплетая пальцы, желая всем своим видом и милой улыбкой показать, что несмотря на эти глупые ссоры и подколы, она… Искренне любит его.       — Камальский очень красиво звучит, — отпуская ладонь Принца тьмы, Дагенхарт бережно обхватила его руку в области локтя, намеренно сокращая расстояние между их телами.       На такое весьма ожидаемое заявления, Ремор лишь усмехнулся, вот только печали в этом смешке было настолько много, что она кипящим маслом прожгла на его лице сожаление.       — Особенно, когда тебе скажем так по человеческим меркам одиннадцать лет и твой старший брат бросил тебя в третьей реальности.       — О чём ты? — недоумевающе спросила Дагенхарт, на что Ремор лишь усмехнулся.       — Ха, это так, глупая детская обида, которая до сих пор меня грызёт. Столько лет прошло, я даже смог отомстить, но… Опенфилд всегда будет для меня отвратительным местом.

***

      Хрупкое девичье тело, безжизненно свисающее с крепкого мужского плеча, то и дело покачивалось в разные стороны, будто гипнотизируя юного Принца тьмы, медленно плетущегося позади. Ремор искренне не понимал зачем его старший брат украл эту бедную девушку, ведь прислуги в его замке хватает, да и его законная супруга вряд ли согласится делить дом с ещё одной пассией.       Ловко обогнув сурового Рэндалла, целенаправленно идущего в сторону открытого портала, Ремор едва не спотыкнувшись об камень, всё же настроил свою координацию, дабы идти к порталу спиной, а к старшему брату лицом.       — Рэндалл, а зачем тебе эта человеческая девушка? — с искренним и неподдельным детским любопытством спросил юный Принц тьмы.       Лицо его старшего брата лишь сморщилось в недовольной гримасе. Отчаянно закатив глаза, мужчина свободной рукой отмахнулся от мальчика, едва не сбив того в объятия пожелтевшей травы.       — Мелкий ещё, не поймешь, — холодно бросил Рэндалл продолжая свой путь.       Отряхнув черный камзол, Ремор, отличающейся крайней настойчивостью, бесцеремонно догнал брата у самого портала.       — Ну скажи, мне же интересно, зачем такому грозному и знатному, как ты, такая простая и безродная, как она? У неё даже рогов нет! — с наивной улыбкой пролепетал Ремор.       Единственное, что выдавил из себя главный наследник престола, так это крайне недовольное рычание. Рэндалл всегда удивлялся тому, как в этой маленькой и глупой валокской головке собирались столь оскорбительные фразы.       Разумеется, юный Принц и понятия не имел, в силу возраста, что именно он сказал, но для крайне импульсивного Рэндалла его колкие необдуманные фразы были подобны спичке брошенной в лужу бензина.       Сбросив со своего плеча тело, мужчина без какого-либо предупреждения схватил Ремора за ухо, оттаскивая в сторону от портала. Протяжные вопли нисколько не трогали его тёмное сердце, а крохотные, бьющие его в грудь, руки не приносили никакой боли. Буквально впечатав мальчонку в ствол раскидистого дерева, чёрного из-за попавшей когда-то давно молнии, Рэндалл безмятежно подставил к бледному лицу Ремора лезвие алебарды.       — Как же ты, валокский щенок, меня уже достал! — гневно прохрипел мужчина, вдавливая лезвие в мягкую плоть, заставляя едва заметную на солнце, розовую кровь, стечь по холодному узорчатому лезвию.       Ремор протяжно зашипел, отворачивая голову в противоположную сторону, но всё же уверенно держался в глаза потенциального мучителя, пусть его дрожащий голос и выдавал его настоящее душевное состояние.       — Если ты меня ненавидишь, то зачем позвал с собой? — не глядя в глаза старшему брату, спросил Ремор, чувствуя, как его хватка ослабла.       Рэндалл торжествующе рассмеялся, отходя от сползшего к корням мальчика. Ловким движением, протерев рукавом свою любимую алебарду избавив лезвие от такой ненавистной валокской крови, демон поднял за волосы уже пришедшую в себя девушку, без малейшего сочувствия и аккуратности бросая её в портал.       На последок он развернулся в сторону Ремора, заставляя того резко поднятся с земли, но вместо радушного подталкивания в родную Пятую реальность, старший сын Мабуки лишь противно улыбнулся.       — За этим и позвал, гадёныш. Нет тебя, нет и проблем у меня, — переступая через грань между мирами злорадно произнёс Рэндалл на последок добавив с самым настоящим ликованием, — Да будет третья реальность твоей могилой!       Его массивный силуэт растворился вместе со спасительным порталом.

***

      — Меня — члена правящей династии пятой реальности, Принца тьмы оставили в этом жалком Опенфилдсе, как какого-то ненужного ребёнка в супермаркете! Я думал, что всё, пропал… И я бы действительно пропал, если бы не этот старик Леон, он подумал, что я ангел, спустившийся к нему с небес, — гневно пролепетал Ремор, по обычаю закинув ногу на ногу.       Лавочка неприятно скрипнуло, стоило Дагенхарт дёрнуться в его сторону. Ловко обхватив недовольное лицо демона, Фрэн развернула его в свою сторону, искренне надеясь стереть это ненужное недовольство.       Аккуратно разглаживая холодную кожу щёк, девушка будто пыталась утешить это разбушевавшееся рогатое дитя.       — Прости, что напомнила об этом, — сожалеющим тоном произнесла Фрэн, уткнувшись демону в плечо.       Её руки своевольно сползли к груди, пробираясь под шубу. Нащупав выпирающую ключицу, Дагенхарт с улыбкой и слишком вызывающими нащупывающими движениями, завела левую ладонь за его голову, медленно пропуская его чёрные волосы через пальцы рук.       — Но я знаю ещё одно воспоминание, которое перекроет эту боль, — прикрыв глаза Дагенхарт всё же уронила голову Ремору на плечо, будто точно знала, что он заинтересуется её словами.       Принц тьмы заметно расслабился, окончательно поддавшись этим жалким провокациям. Всматриваясь в её умиротворённое личико, Ремор ненавязчиво повернул голов в бок, шепча самый банальный вопрос «Какое же?»       Губы бывшей Хранительницы ключа растянулись в безмятежной и довольной улыбке. Без малейших сомнений и страха, Фрэн ловко перекинула ноги через его, буквально усаживаясь на демона сверху, но при этом продолжая поддерживать легкий и довольно располагающий вид, будто данная выходка банальная шалость, а не ярая попытка добиться от него чего-то большего.       — О, ну неужели ты забыл, как прекрасно выглядела отсечённая голова Рендалла с вбитой меж глаз алебардой? — Дагенхарт выдавила из себя наигранную обиду, при этом продолжая накручивать и раскручивать одну из чёрных прядей, тем самым словно пытаясь вывести Ремора из равновесия и здравого разума.       Принц тьмы отмахнулся от каких-либо подозрений, возвращая на свое серьезное лицо такую редкую и казалось бы несвойственную тёплую улыбку.       Несомненно, это было одно из лучших его воспоминаний.       — Разумеется, я помню, — довольно проговорил демон, наклоняясь к её щеке, оставляя на всё ещё немного тёплой человеческой коже холодный след своих камальских губ.       — Я всегда помню то, что ты для меня сделала, — с неимоверным трепетом, Принц тьмы уткнулся ей в шею, пытаясь толи выразить разожжённые чувства, толи показать насколько он ей благодарен и как сильно дорожит её компанией.       Услышанное неимоверно польстило ликующей Дагенхарт, что так вальяжно откинулась на спинку лавочки, задирая голову вверх. Под незамысловатыми касаниями её пальцев к его волосам крылись весьма запретные намерения, коснуться хотя бы кончиком ногтя его столь драгоценных рогов, вот только уже поднятая ладонь вдруг застыла в миллиметре от желанного.       Уловив в воздухе весьма яркие изменения, чьи-то очень сильные эмоции, Фрэн тут же отпрянула от Ремора, подскакивая на ноги. Стоя в полной растерянности на дрожащих ногах, бывшая Хранительница ключа довольно выпрямилась, вышагивая на месте круг за кругом, отчаянно пытаясь выяснить откуда именно повеяло горькими слезами.       — Фрэн, — Ремор обеспокоенно окликнул её, искренне надеясь, что её тревожное состояние ничем серьезным не вызвано.       И к его большому счастью, лицо Дагенхарт стало слишком довольным и радостным.       — Надо же, на Туманной улице плачет ребёнок… Кажется, это уже традиция, — вальяжно протянула девушка, разворачиваясь к улыбающемуся Ремору со скрещенными руками.