Может, «я тебя ненавижу» всегда будет между нами

Судьба иногда преподносит забавные сюрпризы. Вообще судьба — не тот концепт, над которым Юнги особо размышлял. Такое больше по части Тэ, а иногда даже Джуна. Судьба, рок, предназначение, предписанное звёздами — это скорее их стиль. Все те обстоятельства, что ведут тебя к встрече с «соулмейтом»; идеальный день или случайное милое знакомство, которое бывает только в кино. Вот в это Юнги не особо верит. И, если судьба и вправду существует, то в его жизнь она явно не вмешивается и никак не помогает: он отстаёт от расписания уже на двадцать минут, и стоит сейчас полусонный в очереди в кофейне в самом эпицентре утренней суеты. На самом деле, Юнги сам виноват. Все шансы на хороший день пошли коту под хвост в тот момент, когда он проспал свой будильник. Потом понял, что забыл вчера постирать одежду. А потом не успел на поезд, чтобы доехать вовремя до кампуса в студию к Намджуну. Поэтому сейчас он убивает время до прибытия следующего поезда, выбирая способ извиниться: один холодный американо для себя и зелёный чай с двумя порциями сахара для Намджуна. Если у судьбы действительно есть какое-то влияние на жизнь Мин Юнги, она могла бы его, вообще-то, использовать, подбросить эдакий спасательный жилет: например, приготовила бы кофе по-быстрому, и он мог бы спокойно идти. Но у судьбы, как выясняется, планы другие. — Один большой холодный американо и один зелёный чай, — объявляет бариста, ставя на прилавок два стакана. Юнги протискивается вперёд и обеими замёрзшими ладонями обхватывает американо. Делает глоток, прикрыв глаза. Настоящий рай. Блаженство. День официально исправлен. Сейчас вот он сядет на следующий поезд. Удовлетворённый, он вслепую тянется к чаю… — Виноват, — бурчит Юнги, когда костяшками резко сталкивается с чужой рукой в этой забитой посетителями кофейне. — Ничего, — отзывается незнакомец, и берёт чай Юнги. — Эм, — тот оборачивается к парню. Удовольствие от американо постепенно испаряется. — Извините, но вы взяли мой напиток. — Большой зелёный чай? — спрашивает парень, чуть склонив голову вбок, будто не совсем понял, что ему сказали. До сих пор улыбается, весь такой вежливый. — Не-а. Это точно моё, простите. Только вот в голосе не слышно никакого «простите». В другой ситуации Юнги махнул бы рукой на такую ерунду, но он уже опаздывает, и знает, что Джун его ждёт — вот прямо чувствует, как телефон в кармане разрывается от сообщений. Так что, наверное, это всё вместе так накатывает — плюс ещё тот факт, что он сегодня встал не с той стороны кровати (буквально не с той стороны. Кровать у Юнги находится рядом с окном, и хотя засыпает он всегда, придвинувшись к теплу комнаты, почти на самом краешке матраса, но сегодня утром он оказался прижатым к окну будто в попытке это самое окно обнять. А оттуда через плотные шторы пробирался сентябрьский холод, неприятно оседая внутри костей). Реально стоило бы забить. Однако что-то прямо таки тянет поступить неправильно. Начиная с весёлого тона этого парня и заканчивая тем его взглядом — таким, будто в этой ситуации Юнги мудак. Он зовёт парня, прежде чем тот успевает отвернуться и уйти, и твёрдо заявляет: — Вообще-то, нет. Это мой стакан. Я заказал один американо и один зелёный чай. Так что извини уж. У парня на голове бейсболка, и почти всю их беседу его лицо было спрятано, но сейчас он смотрит на Юнги так, будто уже и забыл о его существовании. Очень отчётливый укол раздражения щипает сзади за шею. Юнги не нравится, когда его игнорируют. А потом парень улыбается, и всё становится только хуже, потому что каким-то непостижимым образом у него получается сделать это одновременно и вежливо, и снисходительно. — Ну, я всё равно в очереди перед тобой стоял. — Назвали один американо и один зелёный чай. Это был мой заказ. Парень закатывает глаза: — Слушай, я тороплюсь. Может, просто уже отдашь его? Мне на репетицию надо. Почему вообще Юнги так упёрся? Это же просто чай, фигня полная. Он мельком вспоминает слова Хосока о том, что Меркурий сейчас движется по ретроградной орбите и влияет на его ауру. Чёрт знает, что это вообще значит, но по факту Юнги просто не в настроении мириться этим утром с такой ерундой. Что-то в этом парне прямо провоцирует все его внутренние инстинкты, которые заставляют стоять на своём и не отступать. — А у меня студия зарезервирована по времени, и я туда тоже опаздываю. Ты не один такой особенный. — Слушай, я заплатил за чай первый, так что просто его заберу. — Серьёзно? Разбежался. — Эм… господин? — Что? — рявкает Юнги, разворачиваясь к миниатюрной бариста. — Вот ваш зелёный чай, — она протягивает стакан. — Простите. Суматоха такая. И он тут же чувствует себя последним мудаком. По сути, он им сейчас и является. Но есть большая разница между просто мудаком и мудаком по отношению к работникам сферы услуг. Он выкапывает мелочь из кармана, бросает её в банку для чаевых, пытаясь изобразить добрую улыбку: — Всё нормально, ничего страшного. Спасибо. — Да, со всеми бывает. Это не ваша вина, — добавляет незнакомец, который тоже опустошает свой карман в банку, закидывая туда явно больше банкнот, чем Юнги. Юнги прищуривается, но парень не сводит взгляда с бариста, ярко улыбаясь. Потом берёт свой стакан, оставляя чай на прилавке рядом нетронутым. — Хорошего дня, спасибо большое. — Эм, — девушка явно сбита с толку огромными чаевыми. — Пожалуйста. Юнги хватает чай и направляется к выходу, тихо кипя. Парень идёт чуть впереди, между ними неловкая и напряжённая тишина. Итак, текущая цель: сесть на электричку и как можно быстрее оказаться подальше от этого придурка. Но вот только вышеупомянутый придурок идёт за Юнги. Вернее, это Юнги идёт за ним. Парень несётся будто на реактивном двигателе — и это при его-то мелком росте. (Ростом он абсолютно точно ниже, чем Юнги. Вроде бы.) Он, кажется, спиной ощущает чужое присутствие, поэтому оборачивается с вопросом: — Чем я могу помочь? — Я поезд жду. Ты не против, нет? — О, — парень растерянно моргает. — Ну, я тоже жду. Отлично. Просто фантастика. Следующие три минуты и двадцать семь секунд Юнги проводит, попивая свой американо и старательно игнорируя ещё одного человека на платформе. Плевать, что Меркурий там в ретрограде — ему до этого нет дела, как и до того, чтобы ввязываться в перепалку с какими-то левыми личностями, которые стоят слишком близко к рельсам. И неважно, насколько эти личности неправы. Потому что, чёрт побери, этот зелёный чай принадлежал Юнги! Поезд подходит, двери открываются. За ними типичная утренняя толпа, набитая в вагон, словно шпроты в банку. Несколько человек отходят, освобождая пространство. Свободное сиденье только одно. Юнги к нему первый не спешит, он согласен место уступить, однако парень, который мчался сюда на таких парах, резко оборачивается и с усмешкой ловит его взгляд: — Вот, — говорит. — Всё для тебя. Технически это предложение, и вроде бы даже хорошее. Но оно смахивает на ловушку. Юнги опять прищуривается. Хотя к этому моменту он уже щурится и хмурит брови просто постоянно. А парень улыбается весь, и, может, для обычных обывателей это выглядит идеальным примером вежливости, только вот на самом деле за улыбкой скрыто нечто большее. Остриё. Насмешка. Юнги внутренне злится. Пусть он даже и уставший, и вполне мог бы воспользоваться возможностью спокойно попить кофе и подготовиться к предстоящему дню, но сесть сейчас будет настоящим поражением. А Мин Юнги никогда не сдаётся. — Лучше ты садись, я настаиваю, — улыбается он в ответ. — Да нет, это меньшее, что я могу для тебя сделать. Юнги щурится ещё сильнее. Ни один из них не двигается. Поезд едет вперёд. Они прожигают друг друга взглядами до следующей остановки, на которой заходит старичок и, подойдя к свободному месту, усаживается. Тогда парень выдаёт в сторону Юнги финальную ухмылку, будто он что-то выиграл, отворачивается и больше не смотрит. Если судьба и существует, то полная она фигня.

***

— Прости, что опоздал, — бурчит Юнги, падая всем телом вместе со своим рюкзаком на кресло, как упал бы вонючий носок. Только это его тело, а кресло жёсткое, так что, да, получается довольно больно. Кожу, всю напряжённую и слишком чувствительную, покалывает. Утро было хорошее, только вот испортилось с дикой скоростью. — Снова будильник проспал, хён? — усмешку Намджуна аж слышно. — Только потому что мой идиот-сосед меня не разбудил. Намджун морщится, чешет шею: — Да я засиделся вчера с Чонгукки в студии. И в итоге завалился спать в общежитии, до него было ближе. — Он опять громко прокашливается. — Ну как, ты хорошо отдохнул за эти лишние сорок пять минут, пока сюда добирался? — Иди нахер. Нет. Меня отвлекли. Наткнулся сегодня на одного упёртого кретина в кофейне в двух кварталах от дома. Он мой заказ пытался забрать. — В смысле пытался? — Да мы так долго спорили, что бариста успела приготовить второй напиток и отдать его. Думаю, она боялась, что дойдёт до кулаков. — Серьёзно? Ты ж даже драться не умеешь. — Пошёл ты. Умею я. — Ну да, конечно, — кивает Намджун. — Ты у нас настоящий боец. Чемпион-тяжеловес Мин Юнги с улиц Тэгу, прямо перед вами. — Так вот, как я говорил, — продолжает Юнги, игнорируя шуточки, — это был настоящий кошмар. И, будто кофейни недостаточно, мне ещё пришлось ехать с ним в одном вагоне. Вот почему я опоздал. И это только понедельник. — Ну, ты знаешь, как говорят, — вздыхает Намджун, настраивая звуковой пульт. — Если ты натыкаешься на мудака, то ты натыкаешься на мудака. А если ты сталкиваешься с мудаками весь день, то мудак ты. — Ты что, сейчас добровольно называешь себя вторым мудаком из этого сценария? — возмущённо смотрит на него Юнги. — Поразительное неуважение, учитывая, что через все эти страдания я прошёл, чтобы притащить тебе зелёный чай. — Ты чудесный и гуманный человек, — с каменным лицом отзывается Намджун, протягивая руку за стаканом. — Мать Тереза по сравнению с тобой — просто ничто. — Вот так-то лучше. Юнги передаёт ему чай, открывает ноутбук и подключает его к оборудованию в студии, пока Намджун настраивает микрофон. В тишине он чуть успокаивается, угрюмо отпивая свой кофе. Инцидент случился больше часа назад, но всю поездку до кампуса Юнги прожигал взглядом затылок парня, его тупую бейсболку и примятые чёрные волосы, выглядывающие из-под неё. Поезд остановился, и он с новой волной раздражения заметил, что парень выходит на этой же остановке и двигается к универу. Такая ерунда расстраивать не должна — здесь ведь много кто учится. Это же не привилегированное заведение. Юнги же не монополизировал кампус и остановку метро. И, тем не менее, бесит наблюдать, как парень уходит, и осознавать, что он существует где-то здесь, неподалёку от Юнги. — Хотя жаль, что он такой придурок, — слова вырываются сами. А когда Джун вопросительно выгибает бровь, Юнги пожимает плечами и добавляет: — Он довольно милый был. — Да вечно так. — Ага. Они вздыхают, заканчивая с этой темой, и принимаются за работу. Ведь в итоге всё это неважно. Милый или нет, мудак или нет — кампус большой. Сеул ещё больше. Юнги всё равно никогда больше не увидит этого парня.

***

юнги ты был прав про меркурий в редтограде кст мелкий сок ?????? поясни юнги да ничего мелкий сок лол ок ты ж идешь на вечеринку к тэ сегодня? юнги я занят кто вообще вечеринку по поводу новоселья в колледже устраивает мелкий сок он рад этому! и своему новому соседу чимин со мной танцами занимается он очень очень классный и хороший! и вроде бы даже убирает за собой! а учитывая всю историю тэ с соседями… юнги да действительно мелкий сок помнишь последнего который покупал по 20 пакетов еды и оставлял ее гнить в холодильнике неделями? или парня который попахивал старым сыром и неважно сколько освежителя тэ брызгал и не забудем про того самого Соседа Которого Нельзя Называть, но мы назовём. его звали часон и он был САМЫЙ УЖАСНЫЙ юнги а что за часон напомни? мелкий сок который онлайн шопоголик бедняге тэ приходилось забирать по 15 посылок в неделю вся квартира была заставлена пустыми коробками один раз мы с джинни заглянули к ним и даже не смогли НАЙТИ тэхена юнги о да этот просто сумасшедший был ты прав мелкий сок короче. я не давлю на тебя!!! но тэхен очень хочет познакомить чимина с нами всеми плюс мы будем ПИТЬ я НА ВЗВОДЕ юнги ты всегда на взводе ладно, приду мелкий сок \o/

***

Если оглянуться в прошлое, то Юнги, вообще-то, должен был это предвидеть. Не то чтобы подсказки были разбросаны повсюду, но ему следовало бы их заметить. Может, он упустил какие-то намёки, зацепки, или же смотрел недостаточно внимательно. Или просто у Юнги фантастическая карма. В итоге на сабантуйчик Тэхёна он опаздывает. Встреча с профессором сначала отложилась, а потом сама по себе затянулась более, чем на час — они слишком увлеклись обсуждением тезисов его выпускного проекта, и когда Юнги осознал, что слишком задержался, то уже опаздывал. Тэхён предупреждал про «распутно-обычный» дресс-код, но также этот человек собственную вечеринку назвал «сабантуем», так что Юнги требования воспринимает не особо серьёзно. Рваные джинсы и футболка, которые сейчас на нём, вполне подойдут. Он стучится в дверь, за которой его встречает микс из знакомых и незнакомых лиц. Брат дружит практически со всеми, кто учится в универе — и кто вообще когда-либо туда заходил — так что неудивительно видеть в гостиной целую толпу. — Эй, — выскакивает Тэхён откуда-то сбоку, тут же чмокая Юнги в щёку. Он расслаблен, спокоен, не заметно ни капли неловкости, хотя у Юнги так никогда не получается. Трудно вообще поверить, что они родственники. — Ты пришёл! И опоздал! — Раскошеливайся, сучка, — кричит Чонгук Тэхёну через всю комнату, демонстративно потирая пальцы. — Ты поставил на то, что он появится вовремя. Юнги закатывает глаза: — Я стильно опоздал, а не пришёл оскорбительно поздно. — Ты? Стильно? Какая прелесть, — Тэхён ласково треплет его за щёчку. — Ну, заходи. Сам набирай еду и напитки. Юнги презрительным взглядом окидывает стол, заставленный дешёвым пойлом. Кажется, Хосок опять решил намешать приторно-сладкий коктейль, которому Юнги бы лучше предпочёл аккумуляторную кислоту. — Не переживай, — Тэхён понимает его без слов. — У меня для специальных случаев твоё любимое заныкано там, где никто не найдёт. Чтобы не повторилась Текиловая Катастрофа Лета 2017 года. Юнги морщится: — Ты прекрасно знаешь, что тогда виноват был Сокджин. — Помнишь о своём чувстве собственного достоинства? Вот именно. Его больше нет. Да покоится оно с миром, Мин Юнги. Умерло доблестной смертью. Сражалось храбрее, чем пехотинцы. — Тэ. — Да-да, найдёшь всё под раковиной на кухне, недовольная ты деточка, — Тэхён отпечатывает ещё один поцелуй на щеке Юнги, просто потому что может. — Никто не должен был ничего тронуть, это только для семьи. Доставай. Но возвращайся быстрее! Я хочу познакомить тебя со сверчком Джиминни, с истинной любовью всей моей жизни. Боже, ты будешь от него в восторге. Он где-то здесь, наверное болтает с Хоби или Джуном. — Круто. Юнги пробирается через толпу, собравшуюся в квартире. Обычно он вполне выдерживает среднее для вечеринки количество людей, но сейчас он уставший, да и вообще день был выматывающий. На кухне же можно отдохнуть в относительной тишине — болтовня там намного приглушённее, чем в центре суматохи. Дверь за спиной закрывается, сквозь стены гремит какая-то электроника из Топ-40 — наверняка дело рук Чонгука. Точно, всё действительно в буфете под раковиной, Тэ не наврал, вуаля и спасибо господи. Бутылка Патрона стоит там в своём сияющем великолепии, и Юнги мысленно допускает вероятность того, что эта ночь может оказаться не такой уж плохой. Он как раз стоит, наклонившись, шарит рукой за водопроводными трубами, когда слышит: — О! Тэхён тебе тоже сказал, где заныкано хорошенькое. Здорово. Можем вме… Голос обрывается, как только Юнги выпрямляется. Оборачивается. Смотрит. Поле зрения будто сужается до одной единственной цели. Будто появилась такая красная точка, нацеленная на парня в дверном проёме, от идиотских тёмных волос которого отражается блёклый свет… Ерунда какая-то. Это же не Убить Билла. Это просто тот придурок из кофейни. «И из поезда» — подсказывает тихонько мозг. — «Не забудь, там он тоже вёл себя по-свински». — Ой, — парень хлопает глазами удивлённо. Его взгляд перемещается вниз, на Патрон, бутылку которого Юнги прижимает к груди, как новорождённого младенца. Потом он улыбается слегка, будто Юнги кажется ему очень уж забавным. Будто Юнги сделал что-то милое. — Мы снова встретились. — Это моё, — выпаливает Юнги. — Не делюсь. — Целую бутылку заграбастаешь? Неплохая у тебя переносимость алкоголя, однако. — Тэхён сказал, что это только для семьи, — смотрит он на парня. — А я уверен, что мы не родственники. — А я уверен, что дал Тэтэ деньги на эту бутылку при условии, что тоже получу часть, но как знаешь. — Отлично, — рявкает Юнги, и тянется к буфету над духовкой. Вытаскивает две кружки. Одну для себя: с напечатанной фотографией его пёсика Холли — он только из этой ёмкости и пьёт, когда оказывается дома у брата. Вторую для придурка: ярко-жёлтую с нарисованным миньоном с жутко вытаращенными глазами, которую Тэхён купил на какой-то распродаже, потому что решил, что в керамике заперт злой дух. Юнги разливает текилу, отодвигает от себя кружку с миньоном. Парень снова переводит взгляд на бутылку, после чего вздыхает. Словно Юнги — официант в ресторане, который принёс не те закуски. — А, это же Патрон. В таком случае можешь себе оставить. Я-то думал, ты хорошую текилу пьёшь. — Это хорошая текила. — Ну, наверное, если ты никогда не пробовал по-настоящему хорошую, то и эта сойдёт, — вздыхает парень снова. Потом подходит к холодильнику так, будто живёт здесь. Кем он себя возомнил? — Может, смогу её чем-то разбавить. Он вытаскивает из холодильника банку La Criox, а у Юнги при виде такого богохульства в мозгах чуть кровеносные сосуды не лопаются. Этот идиот точно не может быть другом Тэхёна. Он что, притащил собственный La Criox? Кто вообще приносит минералку — минералку! — на вечеринку? Юнги никогда ещё не видел ничего настолько мерзкого. — Ты кто? — спрашивает он после долгой паузы, пока парень совершенно спокойно наливает La Croix в кружку с миньоном. Юнги сейчас наблюдает словно за каким-то оккультным ритуалом. — Ты что здесь делаешь? — Разве не я должен задавать тот же вопрос? Ты, видимо, хорошо знаком с Тэтэ, раз в курсе, где он хранит «хорошую текилу», — он реально изобразил жестом кавычки! Тэтэ. Что-то начинает покалывать у Юнги в желудке — прямо как это ощущение перед тошнотой. Перед тем, как наступит пищевое отравление. Как, например, за день до того, как ты заболеешь и свалишься с температурой — ты ещё не знаешь, что именно идёт не так, но какое-то странное ощущение есть. — К тому же, — продолжает парень, и в этот момент дверь кухни открывается, — я живу здесь. — Нет, не живёшь. Здесь живёт Тэхён с соседом. Парень смотрит на Юнги несколько долгих секунд, потом указывает пальцем на себя с каменным выражением лица: — С соседом. И после этого выпивает малиновый La Criox, смешанный с Патроном, из кружки с миньоном, даже не моргнув. Залпом. — О, отлично! Вы уже познакомились! — к ним подскакивает сияющий от радости Тэхён и приобнимает этого парня за плечи. — Юнги-хён, мой любимый братик, познакомься с Чимином, моим соседом и самым лучшим другом. Ох, это невероятный день. Превосходный. Поверить не могу, что так долго не получалось представить вас друг другу, но я уже вижу, что вы поладите. — Подожди, это твой брат? — самый лучший друг — Чимин — переспрашивает с таким видом, будто Юнги — это какое-нибудь отвратительное пятно на полу. — Это твой сосед? — выплёвывает тот, словно полбутылки Патрона в себя опрокинул, и жидкость уже осела в желудке. Это тот самый человек, которого Хосок описывал как классного и хорошего. Человек, ради встречи с которым Тэхён заморочился организацией всей этой шумихи. Тот мудак, который украл чай Юнги. — Погодите, так вы что, знакомы? — Тэхён смотрит на них с непередаваемой радостью. — Можно и так сказать, — цедит Чимин напряжённо. Тэхёну-то он улыбается, а вот на Юнги всё это время смотрит так, будто больше всего на свете желает прикончить. А у того под этим взглядом внутри бунтует всё — его прямо захлёстывает потоком раздражения. Он вообще человек не особо агрессивный, но внезапно уровень адреналина зашкаливает. Юнги мысленно анализирует рост Чимина и фигуру, пытаясь прикинуть, сможет ли с ним справиться. Взвешивает, так сказать, свои шансы. — Налей мне ещё, Юнги-хён, — протягивает ему Чимин свою кружку с яростным взглядом и ангельской улыбочкой. — Или можешь своё отдать. Кажется, у тебя с алкоголем не очень. Юнги тут же выпивает свою текилу залпом и сразу после — со слезящимися глазами — наливает ещё. Тэхён до сих пор улыбается, наблюдая за ними, но глаза у него теперь круглые от шока, и улыбка скорее растерянная из разряда «что за херня здесь происходит?» — За тебя, Юнги-хён! — произносит Чимин тост и опустошает второй раз кружку с La Criox и текилой. — Всегда здорово заводить новых друзей. Эта ночь будет долгой.

***

Его зовут Пак Чимин, и он враг. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — Намджун смотрит на Юнги так, словно тот сошёл с ума. Может, так оно и есть. — Почему ты устроил монолог об этом парнишке так, будто он с особой жестокостью расчленил всю твою семью? — Он враг, — повторяет Юнги, потому что сейчас у него есть только этот аргумент. Потому что Пак Чимин, несмотря на своё первое впечатление и каждый грамм злобы, что кипит внутри Юнги, кажется довольно неплохим человеком. Не то чтобы Юнги специально что-то выискивал. (Ох, враньё. Наглейшее враньё. Юнги прошерстил весь интернет в поисках всякой грязи на него прямо после вечеринки, но ничего не нашёл. Пак Чимин оказался второкурсником Сеульского Университета. Он не смахивает на злого гения или потенциального ассасина, у которого единственная цель — портить жизни окружающим. Его Инстаграм забит изысканными селфи и фотками всяких латте, а ещё там можно найти несколько репостов с аккаунта Чонгука с фотками, где он танцует. Фейсбук примерно такой же, никакого компромата там не видно. Всё, что Юнги может в итоге вынести, так это что Чимин: а) занимается танцами; б) знает чуть ли не каждого студента их универа, а ещё их мам — если судить по огромному числу друзей на Фейсбуке; в) невероятно популярен и любим всеми, с кем когда-либо пересекался.) А ещё… (— Он гей, — добавляет Тэхён, выглядывая у Юнги из-за плеча и паля, что у того на экране. — Если тебе вдруг интересно. Юнги шандарахает телефоном по столу так сильно, что пластиковый чехол трескается. — С фига ли мне интересно? — Ну, я просто заметил, что ты сидишь тут и пялишься на фотку рюкзака Чимина, которую он сделал месяцев пятнадцать назад. Так что… не знаю, хён. Разве что если ты не гадаешь, где он его купил… — Завались, Тэ.) Юнги взмахивает рукой и начинает складывать футболку, которую только что смял в руках. Стирка в два часа ночи — это мучение, но он сейчас слишком на взводе, и хочется поговорить: как обычно бывает, когда они с Намджуном оба ночью не спят, потому что к утру сдавать какое-нибудь задание в универ. Только вот сейчас ночь субботы, и несколько часов назад они вернулись от Тэхёна (и Чимина). Игра в Уно началась с громкого спора по поводу обоснованности правила дикой карты 4+ и закончилась тем, что Юнги выставили из квартиры под громкий смех Чимина и угрозы соседей вызвать копов из-за шума. Уже неделя прошла с их первой встречи в кофейне. Юнги вытаскивает пару слишком длинных джинсов и запускает ими в Намджуна, находящегося по другую сторону сушилок. — Ты с ним вообще разговаривал по-нормальному? Я имею в виду, не пытаясь каждый раз отгрызть ему голову? — спрашивает Намджун, беспечно демонстрируя средний палец и отлепляя джинсы от своего лица. — И нафига оно мне надо? — Юнги всецело сфокусирован на сортировке кучи носков. — Даже не знаю, хён. Может, потому что он на самом деле довольно классный? Юнги резко вскидывается: — Так, ладно, что за срань такая? Я что, единственный в этом чёртовом универе не знаю Пак Чимина? — Скорее всего. Он всегда выступает волонтёром для сбора одежды в молодёжный ЛГБТ центр, который устраиваю я каждый семестр. Он правда хороший, много трудится. Вот серьёзно, ты просто не мог выбрать более неподходящего человека на роль своего заклятого врага. Что ж. — Ты считаешь себя очень умным, — усмехается Юнги, сворачивая в клубок фиолетовый носок вместе с чёрным, ведь уже бесполезно притворяться, что ему когда-нибудь удастся разложить их по совпадающим парам. — А он вас всех вокруг своего крошечного пальца обвёл. Раздаётся долгий и тяжёлый вздох. Юнги поднимает взгляд на Намджуна. Такие вздохи никогда не сулят ничего хорошего. — С тобой так сложно, ты даже не представляешь. — Если есть, что сказать, то выкладывай. — Ничего я не буду говорить. Сейчас слишком поздно, чтобы разбираться с твоими спектаклями. А ещё эти розовые носки мои, говнюк, даже не думай их прикарманить. Юнги запускает носок ему в голову: — Слушай, мне правда жаль насчёт соседей. Но я не жульничал. — Ты можешь просто быть терпеливее? — молит Намджун. — Ради ребят? Ради моего душевного равновесия? — Ладно, как скажешь. Но я не собираюсь просто сидеть и принимать оскорбления. Я не позволю ему выиграть. — Выиграть что? — Войну, — твёрдо заканчивает Юнги, запуская в направлении Намджуна второй розовый носок, который с глухим звуком шлёпается тому прямо в лицо.