Дикая Гора

Мужчины, женщины, дети – все без устали плясали вокруг большого костра под удары бубнов и пели старую песню, благословляющую молодую пару. Лабарт, разукрашенный красками, с цветами и новым ожерельем на шее сидел рядом с вождем, в стороне и чуть позади него, смущенно опустив голову – его первая жена. Совсем скоро их всей деревней проводят в хижину, чтобы молодые уже наедине закончили обряд, а пока Лабарт глазел по сторонам, принимал поздравления и получал удовольствие от праздника. Его первая жена была девушкой из племени Растущих Семян, поэтому народу на поляне было вдвое больше – на этот раз соседи тоже были приглашены. Вожди тихо, неторопливо переговаривались между собой, Лабарт не прислушивался к их разговорам. Где-то тут, неподалеку, должен быть Имма: Лабарт видел его недавно, видел, как мальчишка накладывал себе в миску горячего мяса. Сейчас он где-то пропадал, среди танцующих сын вождя его не углядел. Но, стоило отвлечься от поисков, как Имма сам возник в поле его зрения – со свежим венком в руках. - Поздравляю, счастья твоему очагу, - смущаясь под суровым взглядом отца, пробормотал парнишка и протянул Лабарту венок. Лабарт наклонился вперед, позволяя надеть его себе на шею, и так встретился взглядом с Иммой. Тот был немного взволнован, но рад за своего единственного друга. - Однажды я буду надевать тебе на шею такой же венок, - подбодрил его Лабарт, но мальчик только кивнул в ответ и поспешил скрыться в движущейся толпе танцующих. Он топтался на другой стороне поляны, не решаясь войти в круг и присоединиться к танцу, потом Лабарта снова отвлекли поздравлением, и когда он нашел мальчика взглядом в следующий раз, то обнаружил, что зардевшийся Имма переглядывается с какой-то девицей одного с ним возраста. Девчонка была из племени Лабарта, но юный воин не мог припомнить ее имени – была слишком мала, чтобы старшие мужчины начали ею интересоваться. А вот для тихого Иммы – в самый раз. Они оба мялись на своих местах, бросая друг на друга заинтересованные и смущенные взгляды, и на губах всегда серьезного Иммы можно было разглядеть мягкую довольную улыбку. Он теребил в руках маленький бубен, потряхивал им в такт музыке, но подойти к незнакомке все никак не решался. Девочка, неотрывно глядя на него, сделала шаг к танцующим, потом еще один, словно приглашая, Имма, улыбнувшись ярче, смело вошел в круг и начал танцевать. Несколько вздохов, и вот они уже кружатся вместе, смеются, подпрыгивают и взмахивают руками. Внезапно праздник перестал приносить Лабарту одно лишь удовольствие. Ему захотелось разогнать всех по хижинам, очистить поляну, увидеть, как разочарованный Имма вслед за мужчинами своей семьи уходит домой. Но мальчишка плясал, крутился на месте, смеялся в лицо незнакомой девчонки – так, как никогда не смеялся при Лабарте. И чувствовал себя безопасно, расковано, не страшился ни братьев, ни отца. Никому не было до них дела. Кроме Лабарта. Тот следил за ними тяжелым взглядом, за каждым движением, и даже когда дети утомились танцевать и сели на бревно, касаясь друг друга плечами, глаз от них не отвел. Он желал им обоим подавиться, когда они ели, и желал, чтобы боги неба ниспослали внезапный дождь, когда они все говорили и говорили без остановки, глядя друг другу в глаза. Лабарт думал, что у мальчишки не было друзей, кроме него. А то, что Имма так быстро спелся с какой-то девчонкой, больно резануло по его гордости. Лабарта тронул за плечо отец – пора. Нехотя юный воин поднялся, отвернулся от костра и помог своей молодой жене подняться. Люди вокруг собирались и кричали им пожелания «урожайной» ночи, явно стараясь смутить молодых, но Лабарт совсем не волновался и не стеснялся того, что должно было скоро случиться: Тинна не была его первой женщиной. То, что он испытывал, было скорее досадой – теперь он вынужден уйти и уделить ей время и силы, пока Имма развлекается тут и болтает со своей новой подружкой. К тому же, больше он не мог следить за тем, чем они занимаются… Рука об руку молодожены шли к хижине Лабарта, отец запирал за ними дверь, и в тишине и темноте они дожидались, пока люди разойдутся и оставят их наслаждаться друг другом в одиночестве. Лабарт слышал, как тяжело и напугано дышала его жена. По правилам, она была девственницей, а для любого мужчины большая честь быть у женщины первым. Но Лабарт думал вовсе не об этом, а о том, что Имма вряд ли успел вкусить прелести общения с мягким женским телом. Как любой мальчишка его возраста, наверняка бесцельно трогал себя руками, пока еще не понимая, зачем это нужно… Мысли об этом пробудили в Лабарте странное волнение. Он тоже тяжело задышал и почувствовал, как часть него наливается мужской силой. Затем его охватила злость, когда он подумал, что невинный Имма прямо сейчас может знакомиться с еще маленькими, не оформившимися грудками той девчонки, и может, даже полезет к ней под юбку. Рассердившись из-за чего-то, Лабарт схватил свою жену за плечи и повалил ее на подстилку. Женщина испуганно вскрикнула, Лабарту был противен ее голос и он ладонью заткнул ей рот. Он был слишком взбешен для предварительных ласк, поэтому взял ее быстро и грубо, выплескивая свой гнев. Невинное лицо Иммы, ласкающего девичье тело, все время стояло у него перед глазами, а на пике страсти Лабарт представил себе его измученное и скорченное в судороге удовольствия лицо, представил его извивающееся в его руках тело, и с яростным рыком кончил. Наваждение тут же спало. Женщина под ним плакала, и Лабарту стало противно. Он оттолкнул ее, вытерся и ушел на свое ложе. Он долго не мог уснуть, все вокруг раздражало его: и жалобные всхлипы жены, и пение, доносившееся от костра, и образ содрогающегося в его объятиях Иммы. Ровно год прошел со смерти Бизона, и первая женитьба Лабарта, назначенная именно на то же время, казалась Имме знаком крайнего неуважения к ушедшему старшему брату. Но поделиться своими мыслями ему было не с кем, в племени никто с его мнением не считался, а омрачать радость Лабарта своими замечаниями Имма считал невежливым. Он очень обрадовался, когда Лабарт сам пригласил его на церемонию. И был благодарен своему старшему другу за то, что тот продолжает приходить к нему тайком и общаться, хотя у первого сына вождя наверняка и без этого хватало дел. Умения Иммы в стрельбе заметно улучшались, но соревноваться с опытными охотниками и братьями он пока не мог. Да и не стремился – ему хватало того, что теперь он наравне со всеми приносит в племя дичь, пусть мелкую, лишь ту, что мог дотащить сам, но свой вклад в общий труд племени он вносил. - Сегодня утром Савана обещал уговорить своего отца взять меня с собой на охоту, - едва сдерживая улыбку, похвастался Имма, когда весть о женитьбе друга улеглась у него в голове. Лабарт одобрительно кивнул. - Это хорошо, - только и смог сказать он. Ведь это и вправду было хорошо – если мальчика возьмут на общую охоту, значит, ему доверяют и его умения признают. - Но я немного волнуюсь, - признался Имма, искоса глянув на друга. – Ты любишь ее? - Кого? – Лабарт не уследил, как беседа снова сменила свое направление. - Тинну. На которой женишься. - Я видел ее пару раз, - уклончиво ответил Лабарт, - она красивая. - Она хорошая, - с напором выпалил Имма, врать и скрывать своих чувств он все еще не умел, и Лабарт следил за ним с искренним удовольствием и любопытством. Даже дети лгали, чтобы добиться своего, а уж взрослые и подавно, а Имма всегда был честен, слишком честен и мягкосердечен. За это его и считали слабаком. Но Лабарту именно это в нем и нравилось, Имма был чистым, как новорожденная душа. - Она тебе нравится? – догадался старший сын вождя, замечая излишнюю суетность в действиях мальчишки. - Она никогда не задирала меня, - так же уклончиво ответил Имма. Лабарт улыбнулся и потрепал мальчика по волосам. – Обращайся с ней по-доброму, - добавил Имма. «Странный сон приснился», - подумал Лабарт в утро после своей первой брачной ночи. И не сон даже – правда, ведь был этот разговор. С чего бы он вдруг о нем вспомнил? Да еще и во сне? Лабарт оглядел хижину и увидел, что его жена спит на подстилке, укрывшись найденными рядом шкурами. Будить ее он не стал, ему совсем не хотелось с ней разговаривать. Прошлой ночью он дурно обошелся с ней, хоть и обещал Имме… Злость тут же снова схватила его за горло. Он вспомнил о той вертихвостке из его племени, малолетней потаскухе, ее стоило проучить. Пусть не тянет свои грязные лапы к Имме! Имени девчонки Лабарт не знал, не мог и вспомнить, из какой она семьи. Потому просто бродил по деревне, смотрел по сторонам, пока не увидел ее, несущую к озеру шкуры в корыте. Лабарт пошел за ней, не торопясь, стирать шкуры ее отправили одну, а потому поговорить на берегу они смогут без лишних глаз и ушей. Когда корыто бухнулось на влажную от росы траву, молодой воин поравнялся с девчонкой. Та вздрогнула, увидев рядом с собой мужчину, и попятилась назад. - Зовут как? – холодно спросил Лабарт, словно собирался ее отчитывать. Девочка окончательно перепугалась и осела на траву, прижимая к груди руки. - Илька, - промямлила она, глядя молодому воину под ноги. - Отец твой кто? – продолжал допрашивать Лабарт. Девочка еще тише ответила: - Иримор. - Годков-то тебе сколько? Замуж еще не пора выходить? Толковой девке дурно сидеть без дела, раз созрела – пора и перед мужем ляхи раздвигать. - Мала я еще… - Вижу, - сказал, как плюнул, Лабарт, - титьки-то еще как у мальчишки, не выросли. Ущипнуть не за что. Девочка тут же плотнее закрылась руками, покраснела до кончиков ушей. - Что, дойки еще не выросли, а под юбкой чешется уже? Невмоготу стало? - Что вы такое говорите… - Или тебя всем племенем уже пользуют? Так чего ж меня вниманием обошла, иль недостаточно хорош для тебя? - Да что вы… я не… - Значит, с малых лет этим делом промышляем. Отец знает? - Нет! То есть, не о чем ему знать, зачем вы на меня наговариваете? - А то как же? Все племя видело, как ты вчера с задохликом соседским сплясалась, вот молва и пошла. Если ж ты с незнакомцем в первый день так обтираешься, не сложно догадаться, в чем промысел твой. Теперь вся деревня шепчется, что девка еще кровью не пошла – а уже с мужиком спуталась. Илька в ответ не нашлась, что сказать, и только расплакалась. - Кто ж тебя замуж-то теперь возьмет? – продолжал давить с насмешкой Лабарт, сверху вниз глядя на расстроенную девочку. Потом наклонился, схватил за волосы. – Не встречайся больше и не разговаривай с ним, - прошипел он злобно, - иначе молва дальше пойдет, а нам в племени потаскухи ни к чему, выгоним. Возьмет он тебя к себе? Сомневаюсь. Все поняла? Илька испуганно закивала, и Лабарт ее отпустил. Сплюнул на землю, развернулся, и со спокойной душой пошел по своим делам.