5. Кандидаты
8 апреля 2019 г., 21:12
Oh baby, look what you started The temperature's rising in here Is this gonna happen? Been waiting and waiting for you to make a move Before I make a move Ariana Grande — Into you.
Прогуливаться вчетвером равноценно девятому кругу Ада, и Занзас уверен — Тсуна бы предпочла самоубийство, чем прогулку с ним, Девятым и Емитсу. Да и он бы тоже, кстати, его предпочёл. Тсуна извиняется за своё опоздание («У Ламбо поднялась температура, не хотела его оставлять»), кивает отцу, целует Тимотео в щеку и задерживает свой взгляд на Занзасе на несколько секунд дольше положенного. Она не видела его несколько недель, и за это время успевает накрутить себя, пусть и знает, что с ним всё в порядке. Это же Занзас, что с ним будет, у него прекрасная команда убийц, которая его всегда поддерживает. Но всё равно беспокоится за него. Как Босс. Как женщина. Как «подруга (а они же могут считаться друзьями после того, что между ними происходит) с привилегиями», в конце концов. О том, что она, кажется, начинает влюбляться в Занзаса, Тсунаёши старательно пытается не думать. Ей нравится то, что происходит между ними: встречи в варийской резиденции, где Хранители Варии уже давно закрывают глаза на происходящее; его хриплый голос и болезненные укусы, когда Тсуна забывает, что ему нравится, когда на ней юбка или платье; их перепалки, наполненные сарказмом, а не ненавистью, что было каких-то десять лет назад. А ещё у неё в жизни полно проблем, так что только влюблённости в него ей не хватало. Уже который месяц на шее Тсуны висит петля под названием «Муж», которую старательно стягивают Тимотео и Емитсу. Реборн, к её удивлению, отказался от участия в этом мероприятии, заявив, что «здесь она будет выбирать сама, а если ей понравится какой-нибудь придурок, то они вмешаются и разберутся». Ситуацию усугубляло то, что почти все Хранители Вонголы были женаты, замужем или уже сделали предложение своей второй половинке. Вот на той неделе, например, Мукуро с Кеёй отпраздновали десять лет со дня знакомства, а Хаято сделал предложение Селесте — правой руке Скуало, с которой встречался ещё со школы. Хана ждала первенца, а Такеши уже почти год была в отношениях со Скуало. И даже Ламбо же в свои пятнадцать лет заигрывал с дочками синьоров, которые заключали договора с Вонголой, на приёмах. И в этой обстановке Девятый и её отец словно с цепи сорвались. «Весеннее обострение, что ли», — пошутила Мукуро, помогая Саваде сжигать на заднем дворе резиденции письма от поклонников. Тсуне смешно не было. Тсуне хотелось на стенку лезть. — Я очень рад, что ты пришла, — Тимотео улыбается и протягивает Тсунаёши руку. — Давайте прогуляемся. Такая прекрасная погода, а какой воздух… Тсуна чуть улыбается и берёт Девятого под руку, с другой стороны тоже самое делает Занзас. Емитсу идёт рядом с дочкой и спустя некоторое время заводит разговор о любимой теме. — Чем тебе не понравился синьор Бруно? — Даже и не знаю, — Тсуна делает вид, что задумывается, и после паузы произносит: — Может, наличием трех любовниц и двух внебрачных детей? Занзас хмыкает. Такая Савада, которая не молчит и высказывает всё, что думает, ему нравится. Такая Савада, которая знает себе цену, ему нравится. Такая Савада, которая раздевается при свете лампы, не сводя с него глаз (ну точно ведьма, потому что он каждый раз стоит перед ней и не может сдвинуться с места), ему нравится. А ещё ему нравится то, как она перечит своему отцу. Хоть билеты на представление продавай. — Ладно, допустим, — но Емитсу не сдаётся, — но чем тебе синьор Карбоне не угодил? Мы несколько раз его проверяли, идеальная биография! И никаких любовниц и внебрачных детей! — Ему под пятьдесят! — не удерживается от восклицания Тсуна. Она с мольбой в глазах смотрит на Занзаса, и тот решает вбить ещё один гвоздь в крышку её гроба. — Зато опытный. — Никогда не думал, что буду согласен с Занзасом, — Емитсу тяжело даются эти слова, — но, видимо, этот день настал. Тебе есть, что ещё добавить? «Я сплю с твоей дочерью». Занзас качает головой (успеет ещё это сказать), и к беседе подключается Тимотео, который ласково поглаживает Тсуну по руке и говорит ей, что она обязательно найдёт того, кого полюбит всем сердцем.***
Отделавшись от компании отца и Тимотео (она упускает момент, когда Занзас покидает их прогулку), Тсуна торопливо взбегает по лестнице и только оказавшись в пустом коридоре, позволяет себе простонать, упираясь затылком в стену. А она ещё думала, что мафия сведёт её в могилу. Ага, так жестоко ещё никогда не ошибалась. Постояв так несколько минут, Савада решает, что с неё на сегодня хватит, и вообще, она хочет свернуться калачиком рядом с тёплым маминым боком и не думать ни о каких женихах. Когда её запястья касаются пальцы, Тсунаёши уже заведомо знает, кто это, и дело не в пресловутой Интуиции. Просто только один человек может резко развернуть её, прижать к стене и поцеловать так, что ноги будут подкашиваться. — Скучала по мне, Савада? — Занзас, расставив руки по обе стороны от головы Тсуны, усмехается. Тсуна вздёргивает подбородок. — «Опытный»? Ты серьёзно? — А что я должен был сказать? Было бы странно, если бы я вдруг начал говорить, что против. Не забывай, что я не образец правильности. — Я не скучала, — выплёвывает ему в лицо эти слова Тсуна. Занзас ухмыляется. — Конечно. — Я действительно по тебе не скучала. И вообще, нам не стоит о таком здесь разговаривать. Отец и Девятый в любую минуту могут… — Старик уехал, а твоего развлекает Скуало. Савада… — Что? Ай, да не здесь же, Занзас, ты что, совсем… Стаскивая с её плеч куртку и жадно целуя, Занзас знает, что Тсунаёши Савада — та, которая лгать так и не научилась, и которую не смогли научить. Потому что он всё понял по её взгляду.***
— Очень смешно. — Что ты так сразу. Будешь за ним, как за каменной стеной. — Ничего, что «каменная стена» будет на пять сантиметров выше меня? — Зато сможешь целоваться без каблуков. Ищи плюсы, Савада, — сонно протягивает Занзас, упираясь затылком в изголовье кровати. Тсунаёши, чья голова покоилась на его животе, фыркает и, подняв руку, стукает его по боку. Занзас даже не морщится. Он играет пальцами с прядями её каштановых волос, которые, как он уже знает, красиво блестят на солнце; перебирает их выработанным за месяцы их встреч движением и думает, что однажды кто-то другой будет занимать его место. Кто-то другой будет видеть её такой; кто-то другой будет прикасаться к ней и целовать её; кому-то другому она будет отвечать и, наверное, по кому-то другому она будет скучать. Чёрт. Если бы ему десять лет назад сказали, что он будет лежать в одной постели с той, которой проиграл, которая окончательно перечеркнула своим появлением то, к чему он стремился, то он бы счёл это за страшный сон. Кто бы ему сказал десять лет назад, что в будущем она будет стонать не из-за боли, а потому, что ей приятно; кто бы сказал, что его будет завораживать то, как она смотрит. Но она рядом. Занзас ощущает тепло её тела через тонкую простыню и видит ногу, которую она, высвободив из плена ткани, закинула на него. Его пальцы сжимают её бедро, и он на мгновение засматривается на этот контраст: кофе и молоко. — Савада… — М?.. — Ничего. — Точно? — Тсуна медленно приподнимает голову, смотря Занзасу в глаза. Интуиция нашёптывает ей, что он хочет что-то сказать, и, кажется, она знает, что. — Ничего, — он фыркает. — Спи, вечером тащиться к этим придуркам из Альянса. Нужно выспаться, чтобы слушать этот бред и не засыпать. Кстати, там же ещё будет синьор Романо. Уже придумала, как будешь очаровывать этого слепого крота? Она закатывает глаза. — Его не менее слепая сестрёнка от тебя просто в восторге, — не остаётся в долгу Тсуна. Она садится, прижимая простыню к груди, и продолжает: — «Синьор Супербиа, Вы, конечно, молодец, что спасли детей, но Ваш Босс, синьор Скайрини, он лучше, пусть он и пальцем не пошевелил», — Савада пищит, передразнивая женщину. — По тебе театральный плачет. — Нет, не плачет, я живу в нём, — парирует она, проводя ладонью по волосам. — Занзас, а ты бы женился на такой, как она? — Такие, как она, не в моём вкусе. — И какие же в твоём вкусе? — Если скажу, для тебя это будет плохой новостью. — Скажи, — Тсуна кладёт ладонь ему на плечо. — Теперь ты обязан сказать! После такой фразы нельзя не сказать! — Я очень хочу… — Чего? — Тебя, Савада, тебя. Тсунаёши широко улыбается. — Ты мне тоже нравишься, Занзас. — Я же говорю, что это — плохая новость.
Примечания:
