8. Без изменений
13 апреля 2019 г., 11:44
I've been dancing on top of cars and stumbling out of bars I follow you through the dark, can't get enough You're the medicine and the pain, the tattoo inside my brain And, baby, you know it's obvious Jonas Brothers — Sucker.
— Савада… — Тсуна. — Что? — Я — Тсуна, — произносит Десятая, возясь с оригинальным замком на юбке. — Мы скоро поженимся, а ты всё ещё называешь меня по фамилии. — А мне, может, нравится называть тебя по фамилии, — Занзас усмехается, кладёт папку от Скуало на столик («Там тысяча и одна причина, какой ты мудак, от Емитсу, почитай на досуге, занятное чтиво!») и встаёт, неспешно подходя к стоящей возле зеркала в пол Тсунаёши. Та не замечает его, пытаясь расстегнуть юбку, сшитую для неё Хару. Занзас проходится ладонями по её бедрам, талии и останавливается на плечах. Тсуна замирает, медленно выпрямляется и смотрит в зеркало, встречаясь взглядом с варийцем. — Почему? — Когда произношу её, вспоминаю, что скоро появится ещё одна причина, из-за которой твой отец будет ненавидеть меня ещё больше. — Куда уж ещё больше? — приподнимает брови Тсуна и ахает, когда её щипают. — Ай, Занзас! — Это ты Емитсу скажи — «куда уж больше», — он хмурится. — Слышал, что он начал наседать на стариков из Альянса, чтобы они надавили на тебя, а ты распустила Варию. Если он это предпринимает уже сейчас, представляешь, что будет после свадьбы? Он, наверное, даже покушение на тебя организует и подставит нас. — Что? Господи, папа совсем с ума сошёл… — И, знаешь, что самое паршивое в этой ситуации? То, что эти старые ублюдки, считающие, что место женщины возле плиты и в окружении кучи детей, согласятся с ним, и тебе придётся пойти на уступки, чтобы не развя… — Стоп. Тсунаёши поворачивается к Занзасу лицом. Она жалеет, что уже сняла туфли, поскольку сейчас ей бы явно пригодились несколько сантиметров, чтобы вести себя более уверенно с собеседником. — Ты… — Ты боишься, что что-то изменится после нашей свадьбы? — Тсуна смотрит на Занзаса, и то, как он отвечает ей взглядом, подтверждает её догадки. — Ты боишься, что я распущу Варию? Это глупости. — Глупости? — Да, потому что всё будет, как прежде, Занзас. Я не буду трогать Варию, и эти старые маразматики могут начинать войну, потому что я ни за что этого не сделаю. Я костьми лягу, но не позволю этому случиться. — Костьми? За этих головорезов? — скептически приподнимает бровь Занзас. — Нет, ты у нас, конечно, мать Тереза, но не думаю, что твоя правая рука этому обрадуется. — Напоминаю, что ты тоже входишь в число этих головорезов, — Тсуна хмыкает и обнимает его за талию. — Даже больше — ты их главарь. — Ты добавила ещё одну причину Емитсу для ненависти ко мне. Она улыбается. — Я совершенно не умею готовить, Занзас, домашними делами уже лет десять не занималась, всё за меня делают ребята и прислуга, так что я не имею никакого права распускать Варию. Занзас, когда она заканчивает свою пламенную речь, начинает смеяться и, наклонившись, целует её. — Да уж, хреновая из тебя домохозяйка будет. — Я буду стараться. — Для начала научись раздеваться, Савада, а там решим. Смотри, как надо. Тсуну разворачивают к зеркалу лицом, и, Занзас, усмехаясь, расстёгивает её юбку.***
— Готова? — Да, — она кивает и добавляет: — Это же не юбку расстёгивать. Занзас усмехается, отступая в сторону и позволяя её подружкам (другим словом он Киоко и Хару назвать не мог) разгладить невидимые складки на её платье и поправить идеальный макияж. Тсуна с улыбкой благодарит их и берёт Занзаса под руку. Спустя несколько мучительных мгновений (этот шлейф платья сведёт её в могилу, серьёзно) они оказываются рядом с Тимотео, чья фраза вызывает самые неоднозначные реакции. — С невероятной радостью сообщаю, что Тсунаёши и Занзас решили пожениться.
