Blow your mind

      — Дорогая, что-то случилось? Ты же должна была приехать в конце месяца, как сказал Реборн…       — Я просто по тебе соскучилась, — Тсуна улыбается и, сделав шаг навстречу, заключает Нану в объятия. — Ты в порядке?       — Да, — Нана тепло улыбается дочери и крепко обнимает её в ответ, внимательно скользя взглядом по взъерошенным волосам и чуть загорелой коже. — А ты как? Как ребята?       — Хаято сделал предложение Селесте, Мукуро с Кёей всё никак не могут определиться с цветом стен в гостиной, а у остальных ничего нового.       — Хаято — хороший мальчик, передай ему мои поздравления, — Нана целует Тсуну в щеку. — Идём в дом, милая, ты устала с дороги…       — Мам, а я приехала не одна, — Тсуна поворачивается к машине, из которой выходит Занзас. — Я приехала с Занзасом, он…       — Я её жених. Приятно познакомиться, синьора…       — Можете звать меня «мамой», — Нана отпускает дочь и переключает всё своё внимание на варийца. — Тсуна, а ты мне не говорила, что у тебя кто-то есть.       — Мы не афишировали, — Тсуна делает шаг назад и становится рядом с Занзасом, беря его под руку.       — Папа знает?       — Я решила сначала сообщить эту новость тебе, а потом рассказать папе. Можешь ему ничего не говорить? Я хочу сделать это сама.       — Хорошо, — Нана кивает, а затем всплескивает руками. — Что же вы стоите на пороге? Проходите в дом, проходите!       — Тсуна приехала? — раздаётся звонкий голос И-Пин.       — Тсуна-а-а! — вторит ей Ламбо. Тсуна протискивается мимо матери и бросается вперёд, заключая в объятия И-Пин и Ламбо.       — Я таким и представляла возлюбленного своей дочери, — произносит Нана, обращаясь к Занзасу. Тот приподнимает бровь.       — Грозным?       — Сильным, — Савада с улыбкой качает головой. — Тсуне с её талантом влипать в неприятности нужен тот, кто будет защищать её. Вы — хороший человек, Занзас, я это чувствую. А Интуиция меня ещё ни разу не подводила.       Занзас вспоминает слова Реборна «Да у Наны хоть притон в доме открой, она не догадается, что к чему» и Дино «Она не видит ничего ненормального в том, как занимается репетиторством с Тсуной Реборн», что о наивности матери Тсуны, но, смотря в её карамельного цвета глаза (такие же, как и Тсунаёши), он ловит себя на мысли, что эта женщина не так наивна, как все о ней говорят.       — Спасибо, ма… Мама.       Нана тепло улыбается и поглаживает Занзаса по плечу.

***

      — Нет-нет-нет! — Емитсу хватается за голову, когда Тсуна, подняв голову и смотря ему в глаза, произносит: «Папа, Занзас сделал мне предложение, и я согласилась». — Этого быть не может! Этот… Этот решил подобраться к креслу Босса через мою дочь!       — Он любит меня, а я люблю его.       — Ты беременна, да? — Савада-старший хватает дочь за плечи. — Ты беременна и не хочешь делать аборт? Тсуна, ну ты же взрослая девочка, как ты могла такое допустить… Но ничего, сейчас говорят, можно сделать всё быстро и безболезненно.       — Папа! — Тсуна сбрасывает его руки со своих плеч и гневно сверкает глазами. — Как ты можешь такое говорить? Я не беременна, а даже если бы и была, то ни за что бы о таком даже думать не стала! И вообще, не тебе меня учить!       — Тсуна!
       — Тоже мне, образцовый отец, — она фыркает. — Где ты был, когда я тяжело заболела в детстве? Где ты был, когда я пошла в школу? Где ты был, когда мальчик, который мне сильно нравился, разбил мне сердце? Где ты был, когда я нуждалась в сильном отцовском плече?       — Это… Мы сейчас не об этом говорим!       — Об этом как раз и идёт речь, — Тсунаёши перебивает его. — Ты не имеешь никакого права, отец, указывать, что и как мне делать! Ты лишил меня нормальной жизни, поздравляю, но терять любимого человека я не намерена!       — Я… Я лишу тебя наследства! Отрекусь!       Тсуна улыбается.
       — Лишай. Отрекайся. Я не хочу иметь с тобой ничего общего, и фамилия — единственное, что нас связывает. Но скоро и этого не будет.       — Тсуна…       — Поаккуратнее с местом Внешнего Советника, отец, а то у меня уже есть кандидатура Реборна на примете.       И, послав воздушный поцелуй, покидает отцовский кабинет.

***

      Вернувшаяся с миссии Алида застаёт варийцев во главе с Занзасом за общим столом. Она невольно приподнимает бровь: никогда ещё на её памяти Хранители Варии и их Босс не собирались за одним столом. Занзас ел в своём кабинете, а остальные иногда всё же оказались вместе в столовой.       — Что за праздник? — удивляется Хранительница Облака, снимая куртку и отдавая её служанке. Алида садится за стол, занимая место между Скуало и Белом. — Умер кто-то неугодный Варии?       — Лучше, — широко улыбается Бельфегор.       — Савада сказала отцу, что выходит замуж, — уточняет мечник, который, в отличие от Бела, старается выглядеть серьёзно и сдерживается, чтобы не рассмеяться.       — Эх, я бы всё отдала, чтобы увидеть лицо Емитсу, которому сообщили эту прекрасную новость, — Алида фыркает. — Наверное, оно было бесподобным.       — Оно было лучше, чем бесподобным, уверяю тебя, дорогая, — Луссурия поправляет очки и прижимает ладони к щекам. — Слышал, что он до сих пор в бешенстве.       — А мы недооценивали Десятую, — произносит Фран. — Думали, что она, открыв рот, будет слушать своего отца, а на самом деле… Леви, хватит плакать, платков в Варии не хватит!       — Синьора Скайрини, да? — хмыкает Скуало. Занзас склоняет голову, прищуриваясь.       — Знаешь, знал бы, что он будет так орать и метать только из-за моей фамилии, сделал бы предложение ей намного раньше.       Варийцы смеются хором.