10. Семейная жизнь
14 апреля 2019 г., 17:43
Cause we were both young when I first saw you Taylor Swift — Love story.
— Ты не могла придумать ничего получше?! Кто из нас двоих иллюзионист?! — Ах, прости, не могла! Была занята тем, что спасала твою королевскую задницу! Некогда было размышлять, как приложить его: нежнее, с иллюзиями или вообще твои стилеты в него всадить! Занзас прикрывает глаза. Когда Бел и Фран возвращались с задания, то вели себя как типичная семейная пара, которая прожила лет двадцать в браке и выясняла отношения, поругавшись из-за мелочи. — Босс, мы вернулись, — в кабинет, постучавшись и получив согласие, входит Селеста. — Спасибо, — Занзас кивает. Селеста чуть улыбается и хочет уйти, как Занзас спрашивает: — Ты была у Луссурии? Он смотрит на её правую руку, что держится за левое плечо. Под кителем виднеется наспех наложенный бинт, и, Занзас готов поспорить, пропитанный кровью. — Капитан велел сначала доложить Вам о нашем… — Только попробуй закапать мне кровью ковёр, — и, закатив глаза, добавляет: — Иди к Луссурии, занесёшь вечером отчёт. Не сможешь написать сегодня — сделаешь завтра. — Спасибо, Босс. Она уходит и тихо прикрывает за собой дверь. Занзас прикрывает глаза и думает вздремнуть, когда раздаётся женский голос: — Я поступила правильно, выйдя за тебя. Такого великодушного человека ещё поискать надо. — Савада. — Забываешься, любимый, — Тсуна хитро улыбается из-под чёлки и закрывает дверь, поворачивая ключ, и подходя к столу. — Я уже год как синьора Скайрини, — и в доказательство вытягивает руку, на пальце которой блестит золотое кольцо. Занзас фыркает, хватается за протянутую руку и тянет Тсуну на себя. Она, оказавшись на столе, протягивает вторую руку, и Занзас усаживает её к себе на колени, жадно целуя. Подумать только — целый год быть вместе (что им год, когда они знают друг друга десять лет) и ни разу не подать на развод. Емитсу вопил, что Занзас сделал приворот, а Занзас в свою очередь отвечал, что «его дочурка сделала этот приворот ещё десять лет назад, так что не возмущайтесь, папа», что приводило Внешнего Советника в состояние бешенства. Тсуна, кстати, готовит редко, но вкусно. Она даже привезла из Японии кулинарную книгу Наны, где Савада, кажется, собирала всевозможные рецепты, чтобы баловать мужа редкими вечерами, когда не нужно собираться на миссию или сидеть над отчётами. Тсунаёши готовила, а Занзас подбирал под еду алкоголь, и благодаря ему она стала пить что-то покрепче бокала красного полусладкого вина. — Как там синьор Фабио? — Оставила его на Мукуро, пусть вымещает свою злобу на Кёю из-за того, что он отказался красить стены, — Тсуна усмехается, закидывая ноги, обутые в неизменные ботинки на высоком каблуке, на стол. — Тогда ему можно посочувствовать, — Занзас усмехается и, подхватив жену, садит её на стол. — Можно даже за это выпить, — и направляется к мини-бару. Тсуна, склонив голову, наблюдает за ним. — Вполне. — Что будешь? У меня даже бутылка вина стоит. Какое ты любишь. Или налить тебе виски? — А я не пью сейчас. — Только не говори, что у тебя есть ещё задание. — Говорят, это вредно для ребёнка. Занзас медленно разворачивается и смотрит на Тсуну. До него сказанное доходит спустя несколько мгновений. Вредно для ребёнка. — Что? — Занзас, я не буду тебе объяснять, как это происходит, ты уже большой мальчик. — Сколько… — Шесть недель, — она заправляет за ухо прядь волос и облизывает губы. — Кому-нибудь рассказывала? — Ты рад? Вопросы звучат одновременно. Тсунаёши смотрит так, словно в душу заглядывает, она необычайно серьёзна и волнуется: закусывает нижнюю губу. Занзас подходит к ней и целует. — Не задавай глупых вопросов. Тсуна расцветает. — Я сказала только тебе. Хотела ещё и маме, но она бы точно такое папе сказала, поэтому я решила оставить это между нами. — Я скажу ему. Она смеётся, а Занзас ухмыляется, предвкушая очередную истерику Емитсу. — Это будет мальчик, Занзас. Ухмылка «Я дважды сделал тебя, Емитсу» становится ещё шире.
