Грамота за присутствие (Recognition of Presence)

Грамота за присутствие. За эффективную работу. За мастерство. Шая всматривалась эти три грамоты, одни из самых последних в стране. Они были похожи на те, которые висели на стене у Димитрия. Годами ранее, когда она смотрела как он валился на постель после работы, это давало ей почувствовать себя значимой, как будто она заслуживала видеть кого-то столь властного столь жалким. Но теперь она чувствовала себя осквернённой, подкупленной, и использованной лишь для того, чтобы удовлетворять его. Чем он мог угрожать инспектору, чтобы заставить его пропустить её? Мысль о том, что она потворствовала ему, заставила её вздрогнуть. Такой человек никогда не сможет измениться. «Вездесущая коррупция — верный признак шаткости власти», — заключила она вчера ночью, пока Димитрий храпел с громкостью паровоза. «Грамот больше нет», — пробормотал тот невнятно, почти жалобно. Алкоголь и стресс развязывали ему язык. «Ничто уже не может спасти Арстотцку…» Она думала про себя, в то время как солнце медленно и лениво кралось из-под горизонта: «Что останется, если повстанцы устроят революцию прямо сейчас? Люди — вот, что останется, несмотря ни на что. Жадные до власти, подлые, скупые, — Негодовала она, слушая тяжёлое дыхание Димитрия. — У любой новой власти будет не больше шансов устоять, чем у этой». Вдруг она осознала: она не ненавидела его просто за то, что он делал с ней. Шая повернулась и посмотрела на него, уже без настороженности. Это было страшно, действительно страшно, видеть человека, представляющего порядок и справедливость, с еле закрытыми глазами, отвисшими боками, и губами, дёргающимися во сне. Человека, пытавшегося держать мир у себя на плечах из спортивного интереса, человека, продающего свои достижения в виде грамот, привязанного последствиями своих ошибок, человека которому некого винить, кроме себя.