Devil Fate

Этот день был длинным и тяжелым. Акали смогла уговорить свою бабушку о том, чтобы они провели пиршество завтра, сославшись на долгий путь и усталость. И, когда ей впервые дали свободу, она первым делом отыскала подруг, которые уже расположились в своих гостевых комнатах, каждая из которых была в своей степени роскошна. Ее личная комната располагалась на одном этаже со спальней Элизы, в другом конце протяжного коридора и была в три раза просторнее тех, в которых ютились ее подруги. Хотя, сказать откровенно, слово «ютились» было совершенно не к месту. Сами девушки не покидали комнаты Ари, в которой они по наитию остановились и уже не хотели разделяться, естественно чувствуя себя более-менее увереннее, когда находились вместе. Акали была рада вырваться к ним и обсудить все накопившееся. - Ох… - Вырвалось у Акали сразу же, как только у девушек вырвался закономерный вопрос о ее самочувствии. -…голова кругом… - Ну, они не попытались сделать с тобой что-то плохое, уже хорошо. – Кай’Са заботливо потрепала макушку рэперши, растрепав той завязанные в хвост волосы. – Да и помогли вернуть тебе человеческий облик. - Да, за это я благодарна, действительно. – Кивнула Акали и глубоко вздохнула, принявшись медленно распускать волосы, поскольку чувствовала себя чрезмерно уставшей. – Но… - Девушка нервно обернулась по сторонам и понизила голос до шепота: -…нас не подслушивают? Очки Эвелинн, как неизменная часть ее образа, насмешливо сверкнули и она расплылась в усмешке: - Они пытаются делать это все то время, что мы здесь. – Ее фигуру окружило легким шлейфом смолистых теней. – Но я уже намекнула, что этого делать не стоит. Так что сейчас ты можешь говорить спокойно. - Спасибо. – Акали позволила себе свалиться на ближайший футон, чтобы громко взвыть, после чего, она приподнялась и шепотом поделилась тем, что ее гложило: - Я совсем не знаю, чего от меня захочет Элиза, пока я здесь. Все твердят, что меня искали ради того, чтобы… ну, просто так. Потому что так захотела моя бабушка. Но теперь, когда я здесь, я поняла, в какой заднице могу оказаться! - О чем ты? – Ари была меньше всех вовлечена в разговор, игриво теребя в руках пушистый шарик, найденный ею здесь случайно. - Уж от тебя-то я ожидала понимания, Ари. – Нахмурилась Акали и скрестила руки на груди, после чего, с румянцем призналась: - Я последняя наследница древнего рода, а это значит, что от меня могут вполне ожидаемо потребовать замужества и наследников. – Она совсем поникла и севшим голосом проскулила: - Я в ужасе! - Они действительно могут это сделать? – Кай’Са озадаченно посмотрела на Ари. - Хм-м… в теории. – Отозвалась та, легко дернув ушком и продолжая играться с вещицей в руках. – Но не на практике. - Как это? – Тут же вскочила Акали на ноги. – Я чего-то не знаю? - Да, балда. – С фырканьем засмеялась кумихо, дразнясь, но не успела сказать и слова, как Эвелинн безмолвно отобрала у нее игрушку и кинула ее в другой угол комнаты, на что та тут же обратилась лисицей и помчалась за ней. Слово на себя взяла суккубша, чьи руки начали лениво протирать очки салфеткой, взятой из нагрудного кармана: - Мы заключили договор, Акали. – Эвелинн оценила чистоту линз и лишь после этого явила в своих руках лист бумаги, где стояла размашистая и угловатая подпись Акали. – Есть в нем одна загвоздка. - Вы меня обманули? – Тут же насупилась рэперша, хватая договор и начиная судорожно читать его на предмет подозрительных вещей. - Нет, конечно. – Тут же вмешалась Кай’Са и заглянула вместе с Акали в договор. – Мы ничего от тебя не утаиваем, однако, некоторые детали контракта работают иначе… не на людях. - А? – Акали недоуменно нахмурилась. - Ты же не человек. – Эвелинн аккуратно отложила очки в сторону и красноречиво постучала пальцем по своему лбу, где только вчера были рога. – Ты избранница древней силы и носительница Синего Пламени. Людей такие договора связывают юридически, а вот нас… практически духовно. - Надо было догадаться, когда вы сказали подписывать это кровью. - Что? – Эвелинн и Кай’Са фыркнули от смеха, а разъяренный взгляд рэперши уставился на Ари, безмятежно играющей со звериной игрушкой. - Эм… - Та тут же побледнела и спряталась за спину хореографа. -…я просто хотела лишний раз показать тебе то, кто мы такие и… Короче, этот договор связывает тебя с нами и нашей деятельностью! Или ты думала, что мы шутили? Мы все еще хотим быть музыкальной группой, если кто-то забыл об этом! Ты хоть знаешь, как я серьезна?? Эвелинн снова кинула игрушку в угол и Ари в тот же миг умчалась за ней. Сдерживающая смех Акали успокаиваясь, выдавила из себя: - Значит, если Элиза попробует надавить на меня, приплетая ко мне правила престолонаследования и прочую ересь, заставляя выходить замуж и вообще заниматься делами семьи – эта бумажка мой билет на свободу? - Да. – Хором ответили девушки, из-за чего Акали с низким стоном свалилась на пол. - Я так рада… - Сокровенно произнесла Акали, одиноко обняв себя за плечи. -…мне совсем не хочется становится частью всего этого… - А если бы твой будущий супруг был горячим красавчиком? – Ари расплылась в мечтательной улыбке. – Например, горячим брюнетом с умными, но грустными глазами и полным загадочности лицом… ахх… Кумихо вздрогнула, когда от Акали послышался леденящий кровь говор: - Лапы прочь от моего братца, лиса-переросток! - Это была шутка! - Без хвоста и ушей оставлю! - АКАЛИ!!... *** Акали не хотела спать в одиночестве в незнакомом огромном дворце. Но слуги и сама Элиза настояли на том, что она – «обязана привыкать к удобствам, коих лишилась в прошлом». Дабы поскорее покончить с этим, она согласилась и уже около часа ворочалась в огромной постели, силясь уснуть. Голова была под завязку набита всяким хламом, который вызывал тяжелые думы и сбивал с настроя на сон. Ей определенно стало легче от разговора с подругами, но ее бабушка вызывала крайне много вопросов. Особенно, когда дело касалось ее странной просьбы, связанной с омоложением и кровью… - А?? – Акали нервно всполошилась, когда почувствовала легкое прикосновение к собственным ногам, спрятанным под одеяло. - Т-ш-ш-ш, котенок. – Рэперша проглотила испуганный вскрик, заслышав напротив себя шелковый смех и дымчатый голос Эвелинн. Ее тень нависла прямо над ней, пока она медленно не опустилась рядом с ней, становясь осязаемой и… Акали почувствовала на лице румянец, когда поняла, что дива была в полупрозрачном шелковом халатике, который едва прикрывал округлые бедра и демонстрировал всю красоту длинных изящных ног. – Ты же все-таки дракон, а им не предстало так пугаться. - Эви… - только и смогло вырваться у Акали, когда она, подобно кошке поддалась чуть вперед, когда сирена протянула к ней ладонь, принявшись поглаживать скулу. -…я соскучилась. - М-м-м… - неоднозначно промурлыкала Эвелинн, продолжая поглаживать щеку девушки, пока робко не переместила ладонь к распущенным волосам. -…я тоже. Не смогла удержаться от соблазна, чтобы не прийти к тебе. О! Эти слова тронули Акали и она почувствовала очередной румянец, окрасивший ее лицо, который было прекрасно видно в столь светлую ясную ночь. Ох… какой же Эвелинн была красивой, черт… - Мы можем… - Акали стало неловко от того, что она хотела попросить. Для нее… все это было так ново. - Да? – Эвелинн знала. Знала прекрасно, что именно Акали хотела у нее попросить и она вытягивала это из нее, лишь затем, чтобы очередной раз увидеть ее очаровательный румянец, послушать дрожь дивного голоска и увидеть искреннее смущение в голубых ясных глазах. Это был словно наркотик. – Чего ты хочешь, котенок? - Ну… - да, вновь это непередаваемое выражение лица, полного неуверенности, смущения и потаенного желания!… - Эви, ты можешь остаться со мной?... - Как вчера, котенок? – Не удержалась дива от напоминания, заставив девушку потупить взгляд, зажать зубами нижнюю губу и кивнуть. – Как я могу отказать?.. Эвелинн скользнула под одеяло к девушке, наслаждаясь мелкой дрожью пытливого тела возле себя, стоило ее рукам мягко обвиться вокруг талии. Акали тут же расслабилась в теплых объятьях со стороны демонесы и, пойдя на смелость, коснулась ее талии в ответ, робко обняв. Та хитро сощурилась, чтобы после этого оставить на открытой шее Акали горячий поцелуй, от которого та задрожала и затаила дыхание. Акали уткнулась в ключицу дивы и когда между ними воцарилось небольшое молчание, она вкрадчиво спросила: - Эви?.. - Да, котенок? - Мне так хорошо с тобой. – Призналась Акали сокровенно. – Это глупо, но… ты и девочки относитесь ко мне так человечно, как никто до этого… это странно?.. Вы приняли меня, защищаете и доверяете так, словно я вам родная. - Иногда, люди просто хотят ненавидеть. – Неожиданно произнесла Эвелинн, сжав девушку в объятьях. – А некоторые… в некоторых любви так много, что они стремятся делиться ею с теми, кто этого порой не заслуживает. Это чувство способно изменять многих. Как было со мной. - С тобой?.. Эвелинн осеклась. Она сама не заметила, как эти слова вырвались из нее. Она уже третий раз выходила на эту тему. Быть может… - Ты хочешь услышать мою историю? - Я… - Акали тут же серьезно заглянула в золотистые глаза дивы. -…не хочу заставлять тебя. Если ты этого не хочешь, то не надо. Но.. какой бы она не была – я не поменяю своего мнения о тебе. Неважно, что было в прошлом. Сейчас – ты совсем другая. - Что ж… - Эвелинн не смогла сдержаться от легкой усмешки. -…хорошо. Я расскажу тебе. *** Ошибка. Какая оплошность с ее стороны. Забрести на территорию чужака, даже не узнав перед этим, стоит ли этим заниматься. - Так-так-так... - Громкий и булькающий голос раздутого в брюхе огромного повелителя здешних болот. Его огромная липкая когтистая лапа держала дрожащую демонессу словно в стальных тисках. -...что за дивная попрыгушка у нас тут, м? Забрела ты довольно далеко. Ну-ка, услади мое любопытство. Что ты здесь забыла, м? - Да так... - Выдавила суккубша, со всех сил сдерживая болезненный хрип. -...мимо проходила, знаешь... Просто... Про... Хо... Ай!.. - М?? - Рыбоподобный демон выразительно скривил рожу, словно искренне изумился. - Что-что? Мимо? Детка, все дороги ведут ко мне! Нет места, куда бы я не смог попасть, в конце концов. Ты явно забрела не туда, куда нужно. - Я.. Прошу прощения, Таам... Аргх!! - Демонесса вскрикнула, почувствовав то, как треснули ее ребра. -...отпусти... - Отпусти! - Передразнил огромный демон, невольно разинув огромную зубастую пасть, которой можно было без проблем проглотить даже быка. - Отпущу прямо в свое брюхо! Жаль, конечно, уродовать такую красотку, но... Я голодный, ничего не поделаешь... Ее бросили в пасть, словно тоненькую узкую соломку соленой закуски. Однако, едва демонесса оказалась вне хватки чудовища, она немедленно попыталась вырваться, но лишь оказалась зажатой между зубами. Таам громко захохотал со стиснутыми челюстями, видимо, забавляясь тому, как суккубша боролась за жизнь в его пасти. Однако, когда демонесса не только отказалась сдаваться, но и даже смогла разомкнуть на чуть-чуть челюсти Таама, тот недовольно рыкнул и презрительно выплюнул ее. - Жесткая, и на один укус, так еще и с превратным огнем на языке. Одна гарь. - Провозгласил он, невольно проведя когтистым пальцем с золотым перстнем по своему усу. - Считай, что тебе повезло. Твой огонь я переварю, но не тебя. Суккубша была слаба - Кенч вытянул из нее все силы. Демон вечного голода... Как же иначе?.. Сейчас она была падалью, которую другие демоны съедят за милую душу. Неподалеку находился город, в котором Эвелинн с легкостью могла найти кого-нибудь на закуску, чтобы восстановить силы. Однако, она едва ли могла превратиться в тень, как научилась совсем недавно. Она даже с трудом могла поддерживать свой облик, из-за чего очень скоро была вынуждена просто сожрать хоть кого-нибудь. Крысы были вполне подходящими, и около пары дней она жадно питалась только ими, потому что была не в силах поймать или убить кого-то больше или сильнее этих созданий. Все же, наблюдая со стороны, суккубша поняла, что ей следует избрать для этой охоты более подходящее тело. Так она обратилась черной кошкой. Крыс стало ловить намного легче, а еще к рациону прибавились птицы. Около месяца она выживала и медленно набиралась сил, вот-вот готовясь убить какого-нибудь человека, когда станет достаточно сильна и... - Эй, кс-кс-кс!! Она недоуменно уставилась на протянутую в ее сторону ладонь, принадлежащую женщине средних лет. Ее кошачьи глаза заинтересованно округлились, когда в ладони появился кусочек свежей рыбки. Какой бы ни была ее истинная природа - кошачья натура дала о себе знать и подобная вещь пробудила в ней такую же естественную тягу, как в любом представителе кошачьих. - Ну, иди сюда, не бойся. - Мягко звала женщина, наклонившаяся перед ней. Зачем? Шла бы дальше. Почему она вообще подошла к ней? Запах рыбы был таким манящим. Она рискнула - тем более, что голод давно грыз ее желудок. - Красивая кошечка. - Демонесса сощурилась кошачьими глазами, но все-таки вцепилась в рыбу зубами и юркнула в темноту, из которой высунулась навстречу женщине. Это было странно. Зачем кому-то кормить ее? Вот ведь странная женщина. Но рыбка, тем не менее, была очень редким и приятным подарком. *** Но женщина не уходила. Она приходила каждый день, в одно и то же время. Около четырех часов дня, когда возвращалась с рынка, неся с собой корзину, полную еды. Проходила вдоль причала, заворачивала через переулок, а после спускалась к улочке, где демонесса коротала свои вечера в облике четвероногой. - Эй, кс-кс-кс! - Суккубша постоянно пыталась одергивать себя, когда она радостно оживлялась при зове женщины, что приносила с собой угощения, которые стали для нее неотъемлимой частью рациона. - Привет, милая. Она ничего не могла с собой поделать - привязалась за последний месяц к этой женщине, которая приносила с собой угощения, ласкала за ухом и по животу, а еще делилась всякой чепухой: - Маленькая лапушка. Как ты тут без меня? - Она присаживалась на деревянный ящик возле ее привычного места обиталища. - А я сегодня посадила у себя на заднем дворике цветы. Ох, любимые цветы моей Эвелинн. А я рассказывала тебе - как она любила кошечек? Да, представь себе, любила! Ой, смотришь ты на меня так, словно действительно все понимаешь. Кошачьи глаза чуть закатились, но суккубша предпочла и дальше есть кусочек рыбы, облизываясь от удовольствия. Правда, так часто она слышала о том, что эта женщина сильно любила свою дочь, а самой девочки никогда не видела. - Ох, вернется ко мне моя Эвелинн... - Голос женщины внезапно дрогнул и пьющая молоко демонесса в кошачьем теле вздрогнула, поскольку женская рука сжала ее гибкую спину. -...ой, прости, милая... - Женщина отстранила руки и вытерла набежавшие на глаза слезы. -...я немного расклеилась... Пойду я... И она ушла, оставив после себя привычные угощения в виде рыбки и молока. Суккубша прищурилась, провожая взглядом женскую фигуру. Она была достаточно сильна, чтобы напасть на человека. Но выбирать случайного человека в ее положении очень опасно. Она размышляла в течение дня, и когда солнце закатилось за горизонт, скрывшись в синеве моря, а город начал потихоньку окутываться сном, ее ноги медленно побрели за уже выученным запахом. Найти эту отчаянную женщину было просто - она единственная среди простого люда не пахла помоями, рыбой или потом. Ее небольшой дом находился на отшибе от города. Близко к лесу и полям, подальше от города. Если честно, дом этой женщины находился так далеко, что суккубша открыто скрежетала зубами, пока добиралась до нее. Но демонический голод был сильнее и двигал ею, как маяк во тьме. Уютный домишко с небольшим хозяйством показывал то, как красноречиво молодая женщина любила свое дело. Суккубша с зубастой усмешкой взошла по ступенькам деревянной лестницы, чуя соблазнительный запах... Страданий. О, так сладко. Проникнуть внутрь было легко, как и найти владелицу сия обиталища. Она спала, а демонесса взобралась на кровать, после чего, сощурившись, коснулась тени чужих воспоминаний. Хм-м... Женщина была молодой матерью?... Хм, нет. Она не могла иметь детей и муж бросил ее ради красивой пастушки, едва подвернулась возможность. Ох, но сердце этой женщины так хотело дарить любовь, и потому она не могла пройти мимо брошенного осиротевшего ребенка. Бедная девочка. Эвелинн. Девочка была неуклюжей и хрупкой. Вечно убегала в лес, маленькая проказница. Да однажды убежала так далеко, что не вернулась. Такая глупая. А эта глупая женщина до сих пор верит, что она жива. Каждый день ищет ее в лесу, зовя домой. Потом уходит на рынок, чтобы купить ее любимой еды, возвращается, снова ищет ее в лесу, а после готовит и ест в одиночестве, плача о том, что не может найти и вернуть ее. Какая жалость. - Эвелинн... - Пробормотала женщина во сне, заставив густую тень суккубши, что уже собиралась разделаться с ней, слегка вздрогнуть. -...моя милая... Демонесса замерла в глубокой задумчивости. Так... Опрометчиво убивать эту женщину. Она вся источала не страдание, а скорбь... Хм-м... А если попробовать иначе?.. Она легко может превратить скорбь в счастье, а после... Да, это звучит идеально. Манипулировать такой, как она, будет легко. Обращаться новым обликом стоило демонессе много сил, но цель оправдывала затраченные усилия... *** На завтрашний день ее нашли, как она и планировала, на крыльце дома, сидящей на ступеньках, испачканной в грязи. Роза стиснула ее в объятьях, обливаясь слезами. От нее не последовало никаких вопросов, а демонессе это было лишь на руку. Ее роль была выбрана и отыграна идеально. Оставалось лишь следовать сценарию. Ее вымыли от грязи, в которой она нарочно испачкалась раннее, переодели в сухую одежду и посадили за стол, где стали кормить. Лишь тогда Роза отважилась, наконец, спросить: - Что с тобой случилось, Эвелинн? На это обращенная демонесса уже заготовила свои ответы. Сделав максимально несчастное личико, ее детский и звонкий голосок пропел: - Искала путь домой, матушка. - Матушка? - Роза изумилась, а демонесса мысленно чертыхнулась, но уже через мгновение лицо молодой матери осветилось улыбкой. - Ты... Никогда раньше... - Прости, я не хотела... - Притворно дрожащим голосом промолвила суккубша. - Все хорошо. - Уверила Роза. Погладила ее по голове и подлила в деревянную чашу еще горячего супа. - Ешь, пей. Ты долго склонялась по лесу. Но теперь вернулась... Все у нас будет хорошо. Понадобилось всего около недели, чтобы «цветок» истинных страданий расцвел внутри Розы. Демонесса была терпеливой и хитрой. Абсолютное страдание никогда не лежит на поверхности, а его избыток может лишь испортить вкус или даже не насытить, став пустым. Истинное страдание добывается из счастья, наступающего в момент самого большого ожидания и горя. Было очень легко заставить Розу «расцвести». Можно лишь улыбаться и быть рядом. Эвелинн стала для Розы словно вода для цветка и одного присутствия было достаточно. Правда, в попытках понять человеческую натуру ребенка и играя свою роль, демонесса изредка допускала ошибки: - А! - Роза вздрогнула, когда Эвелинн принесла ей убитую крысу, держа ту за чешуйчатый хвост. - Боже, Эви, брось это! Та тут же исполнила сказанное, озадачившись. Вроде она видела, как кошки делали это ради своих хозяев. Разве дети не делают то же самое? - Разве мы не едим мясо? - Растерянно спросила та. - Едим, конечно... - Тут же проговорила Роза, презрительно выкинув крысу. -...но не крыс. - Кошки едят. - Напомнила Эвелинн озадачено. - Да, милая, кошки. Но мы-то люди. Потом ситуация повторилась, когда Роза готовила ужин, но только на этот раз Эвелинн принесла живого кролика. - О, как мило, ты нашла себе друга?.. - Роза вскрикнула, когда Эвелинн без всяких сомнений свернула ушастому шею. - ЭВИ!? - Ужин. - Протянула однозначно та, держа тушку в руках. Спустя пару дней, Роза со смехом наблюдала за тем, как Эвелинн панически убегала от маленького соседского щенка, дрожа и трясясь от ужаса. - Что такое? Это же просто щенок. - По-доброму и ласково заявила Роза, поглаживая густые рыжие волосы. Маленький комок шерсти продолжал тяфкать и махать хвостиком, а все нутро Эвелинн, даже в человеческом теле, дрожало в ужасе. - Это все ерунда, - Она поцеловала девочку в лоб. - Все, что не случилось, дорогая, я защищу тебя. - Ее руки указали на беспокойного щенка. - А насчет собак... Всегда помни - мы всегда больше страшимся лая собаки, нежели ее клыков. Они могут больше шуметь, чем клацать зубами. - Страшно лает... - Призналась Эвелинн, сжимая руки на ткани длинного подола платья. - Страшно, но бесполезно. - Заявила Роза, легко прогоняя непоседливого пса. - Пойдем домой. - Домой... - задумчиво протянула демонесса в детском теле. В какой-то момент любые попытки Эвелинн, наконец, «сорвать» Розу - обрывались. Она так часто замирала над ее спящим телом, готовясь нанести удар и всегда медлила. «Что со мной?» - Откровенно не понимала она, когда в очередной раз не смогла заставить себя вонзить когти и зубы в женщину под ней. В ее голове проносились воспоминания только что минувшего дня, полного удивительных вещей, которые она никогда не переживала. Все вещи в детском мире были такими... Другими. Совсем непохожие на мир и окружение взрослых, где царила жестокость, распутство, алкоголь, власть, жадность и алчность. Мир детей был невинным и прекрасным. И суккубше, примерившей на себе эту шкуру, - было все сложнее очнуться от иллюзии и грез, в которых она погрязла. - Эвелинн? - Она вздрогнула, когда поняла, что Роза не спала. Та уставилась на нее с безмолвным вопросом в глазах, в которых плескался страх. Она догадалась или?... - Что ты делаешь здесь? У тебя есть своя комната. «Убей ее и дело с концами!» - Призывала остаточная демоническая суть. – «Такая счастливая и безмятежная жизнь - как красочно и аппетитно будет ее страдание. Как она будет корчиться, когда с нее сорвут лоскут кожи...» - Не спится, мама... - вырвалось из нее с легким скулящим звуком, и суккубша в тот момент не была даже уверена в том, было ли это намеренно. - Вот как... - Протянула Роза нежным тоном и погладила девочку по голову, после чего, отсела чуть в сторону и отогнула край своего одеяла. -...ничего не поделаешь, придется тебе спать со мной. Она без сопротивления, а скорее по наитию залезла в постель и легла рядом. Ее обескуражило чувство теплоты, распространившееся по телу из центра груди, когда ее обняли и прижали к себе. В нос ударил аромат полевых цветов, ставший за последнее время, словно успокаивающая припарка. Эвелинн изумленно округлила глаза, заслышав от Розы мелодичное мычание. Колыбельная?.. Это звучание... Успокаивало и усыпляло. Как простой голос, и мычание могло приносить столько эмоций?.. Странно... - Спи, Эви, спи... - нараспев протянула Роза, заставив ту действительно уснуть крепким сном. *** Запланированная неделя растянулась на долгие месяцы. Демонесса не только не могла что-либо сделать со своим бессилием перед Розой, она с пугающим чувством осознала, что начала привязываться к ней. - Вот так плетут венки, Эви. - Роза с сокровенной улыбкой разместила на рыжей макушке яркие полевые цветы. - У меня не получается. - Эвелинн с досадным лицом протянула женщине чуть завядшие и криво переплетенные цветы. - Это нормально. - Уверила Роза, разбирая венок на части. - Если что-то не получается с первого раза, это нормально. С каждым днем, будучи окруженной всеми радостями ребенка, а также лаской со стороны родителя, она познавала мир, совсем еще неведомый. Мысль о голоде перестала ее посещать, потому что оно было заменено интересом и азартом. Люди были слабы, а их дети - так и вовсе хрупкие стекляшки на их фоне... И все-таки, она не могла остановиться... - Ветер холодный. - Эвелинн укуталась в теплый шарф и крепче схватила материнскую руку, пока они шли с рынка. - Да, ведь скоро наступит зима. - Хмыкнула Роза и словно в подтверждение ее слов с небес начал падать снег. - Видишь? Снег пошел. - Снег... - Взгляд Эвелинн поднялся к небу. -...холодный. - Конечно. - Роза заботливо поправила шарф девочки. - Мы так упорно работали все это время, потому что каждый год, неизменно, наступает зима, которую нужно пережить. Мы собрали наш урожай, позаботились о скотине, а значит, нам пора делать запасы и наполнять погреб. - Комната под полом? - Да, куда ты чуть не упала однажды. - И мы всю ее заполним? - Как сможем, да. Чем больше сможем сэкономить этой зимой, тем лучше. - Разве зимой урожай не собирают? - Для Эвелинн это было неожиданное откровение. - Конечно, нет. - Рассмеялась Роза заливисто и, приостановившись посреди лесной тропинки, указала в чащу, где увидела зайцев. - Все в природе подвержено изменениям, Эви. Зайцы сменяют серый мех на белый, чтобы их было труднее заметить хищникам; другие готовятся к долгой спячке, проводя много времени за едой, чтобы накопить жир; трава желтеет и засыхает, деревья избавляются от листвы; птицы улетают в теплые края. - А люди? - Любопытно спросила Эвелинн. - А люди запасаются едой, дровами и терпением. - Хихикнув, поведала Роза. - А после? Что будет после? - Весна. - Роза широко улыбнулась. - Снег начнет таять, а когда станет теплеть - все начнет расцветать и просыпаться от долгого сна. - Хочу весну, не хочу зиму. - Эвелинн нахмурилась, словно это могло что-то изменить. - Природа не подвластна человеку. Да и в каждом времени года есть своя прелесть. Демонесса не успела оглянуться, когда стала Эвелинн. Пролетела осень, зима... Роза заботилась о ней, совершенно не подозревая о том, каким существом она была. Эвелинн поражалась тому, как та легко и без всякой на то причины отдавала всю себя одной цели - любви к ребенку, который не был ей даже родным. Вслед за тем как просыпалась жизнь после зимней спячки, Эвелинн замечала вокруг себя неизменные признаки того, что мир не такой, каким она видела его раньше. Стремившейся ранее лишь пожирать сердца и чужие страдания, ей пришлась по вкусу новая жизнь. С Розой... С обычным человеком. Женщиной простого происхождения, чей быт был приземленным, а чувства по отношению к ней искренними. Ей достаточно было этого, чтобы отказаться от своей одержимости? - Эвелинн! - Она срывалась с места по первому зову и уже давным-давно перестала удивляться этому. - Мам? - А еще она перестала сдерживаться, позволяя себе всецело и без остатка стать той, кого она заменила. - Эй, - Фиолетовые глаза черноволосой женщины по-особенному блестели, из-за чего девочка изумленно встала на пороге. - Иди сюда. Она безмолвно подошла к ней и та подхватила ее за талию, посадив к себе на колени. Мгновением позже она показала в своих руках красивый гребень, которым она расчесала рыжие волосы Эвелинн, собрала в аккуратный пучок и закрепила вместе с ним. - С днем рождения. - Провозгласила она. - Я нашла тебя ровно год назад. Я знаю, что ты не помнишь, когда родилась на самом деле, но я думаю... Что будет правильно, если этот праздник будет именно сегодня. - Почему мы празднуем Дни Рождения? - Любопытно спросила Эвелинн, с потаенным интересом коснувшись гребня в волосах. - Ну, так мы радуемся, что стали еще взрослее. - Неизменно наставительно и заботливо, как и всегда, поведала Роза. - Ты и я. - Ты тоже? - Угу. - Роза мягко рассмеялась. - Я встретила тебя в свой день рождения. А ты уже очень взрослая. Целых десять лет. - Это... Столько? - Эвелинн показала все свои пальцы на руках, а женщина кивнула. - Так. - Роза мягко поцеловала девочку в щеку и поставила на ноги. - Я обещала начать учить тебя читать. - Да!.. Тогда, безымянная демонесса, которая без остановки искала жертв и крови, полностью стала Эвелинн - дочерью Розы. Демонический голод не напоминал о себе, пока Эвелинн жила счастливой, окруженная теплотой и лаской. Идиллия их совместной жизни продолжалась долгие пять лет. Невообразимый своей нереальностью факт, но демон перестал быть демоном в самом распространенном смысле этого слова, стоило его лишь искренне полюбить… …пока собственная природа Эвелинн не пробудилась с первой же опасностью и угрозой. Через пять лет после того, как Эвелинн осталась с Розой, в их страну пришла война. Одна из многочисленных, одна из бессмысленных, одна из самых кровавых. Их маленький городок находился далеко в глубине страны, потому новость о вторжении дошла до них очень поздно. Война пришла к ним, когда она уже заканчивалась победой, однако, солдаты вражеской страны все еще бродили по окрестностям. Добрая по своей натуре Роза не смогла отказать раненному солдату, что заявился на порог их дома. Приютив его и позаботившись о ранах, она позволила ему остаться. Это был еще не зрелый опытный мужчина, но уже далеко и не юный паренек. Впрочем, в его понятиях существовал пункт о том, что за помощь нужно платить, и он остался с ними, когда раны давно не напоминали о себе. Он занялся хозяйством и стал выполнять тяжелую работу, как рубка дров, починка крыши, забора и прочих житейских вещей. Эвелинн не любила незнакомца. Она крайне осторожно сходилась с другими людьми кроме Розы, держа всех на расстоянии. Оставшийся в доме солдат старался стремительно сократить их дистанцию, что очень не нравилось Эвелинн, и о чем она неоднократно говорила ему прямо в лицо. Тот списывал это на капризы и девичью гордость. Облик, который она приняла, менялся со временем, как подобает обычному человеку. Из маленькой девочки выросла красивая девушка, чья красота уже не раз становилась мишенью и лишним поводом для внимания. Это было то, что заставляло Эвелинн непреодолимо возвращаться к тому, от чего она смогла убежать в мир невинного детства. Но теперь она вновь вернулась к этому и... Ей это не нравилось. Но Роза была добра и терпелива. Эвелинн старалась терпеть также, надеясь, что незваный гость уйдет. Как нетрудно догадаться - тот не уходил и не собирался этого делать, всячески угождая Розе. Та не могла отказать ему в крове, поскольку он был крайне полезен и учтив. В доме появилась мужская рука, без которой было трудно уживаться. Это создавало внутри Эвелинн множество противоречий и недовольства. В конце концов, все это привело к нелицеприятному концу... В один из роковых дней, в разгар лета, спасенный ими солдат перешагнул невидимую черту. Роза тогда ушла на рынок, а Эвелинн отправилась на реку, чтобы постирать белье. Возле воды она оказалась не одна. Солдат вновь попытался составить ей компанию. Более настойчиво, чем обычно. А Эвелинн была неглупа и давно запрятанные силы демона взвились в ней, стоило едва увидеть в пустых и темных глазах человека такую знакомую и омерзительную похоть. Это было нездоровое влечение, какое возникало лишь в одержимых и порочных людях. Это не было влечение как к чему-то прекрасному или приятному. Это была жажда животного, а не человека. Все естество Эвелинн низко рычало. Она хотела убить этого человека – и вся ее демоническая сущность была в экстазе от одной только мысли об этом, голодная и сдерживаемая годами выдержки. Эвелинн понимала, что если сорвется сейчас, то произойдет ужасное. Она может не сдержаться в будущем и все начнется заново. Страшась этого, она усилием воли заставила себя погасить очаг недовольства и в полном безмолвии отправилась в сторону дома, как только закончила свои дела с бельем. Однако, солдат не отставал от нее и оставался все также настойчив, из-за чего Эвелинн была на взводе. Внутри все рычало и кипело, а этот человечишка не понимал опасности, которую сам на себя влек. Оказавшись в доме, она удалилась к себе комнату, где закрыла за собой двери. За ними она почувствовала себя немного легче, но ровно до того момента, пока их гость не постучался к ней. Его голос в раскаивающихся нотках протянули: - Прости дурака, Эвелинн. Я совсем не хотел тебя обидеть или напугать. Я больше не подойду к тебе, если захочешь, только, пожалуйста, не злись. Ты очень красивая и добрая девушка, что я совсем теряюсь с тобой. Прости. - Он звучал честно и искренне, отчего демонесса решила довериться, ведь, жизнь с Розой учила ее доброте. Она робко приоткрыла дверь, и солдат зашел внутрь. Однако, вместо извинений или объяснений, он запер за собой дверь, схватил Эвелинн за плечи и толкнул на постель. В тот момент все внутри Эвелинн замерло, а после - взорвалось. Ее крик превратился в рык - где-то на фоне она слышала голос Розы, но он погас в стуке крови прямо в висках. Эвелинн почувствовала боль в груди, а после - рот наполнился сладким и таким потрясающим вкусом крови. Демон пробудился. Демон напал. Демон был голоден. Эвелинн предстала над распластавшимся телом напавшего на нее солдата сгустком эфемерной смолистой тени, на фоне которой горело два ярких пурпурных огня, а также торчали длинные острые рога. Из сгустка тени показались длинные когтистые руки и когда те впились в грудную клетку парня, тот громко возопил от боли, а из недр склонившейся над ним фигуры послышалось: - Хотел отыметь меня, как жеребец кобылу? - Снизу от пылающих огней-глаз появился белоснежный полумесяц острых зубов, растянутого в усмешке. – «Прижми ее к земле и завали, как суку!», так ты думал? О, да, как велика твоя похоть! Тебе даже плевать, сколько деве лет... Так даже лучше, верно? Руки, под непрекращающийся крик, вскрыли когтями чужую грудь, а когда те вырвали все еще бьющееся сердце - все затихло. Лишь затем, чтобы прерваться звуком аппетитного поедания сердца. Это был экстаз и эйфория. Эвелинн дрожала от удовольствия, капля за каплей слизывая кровь жертвы и смакуя потрясающую палитру вкусов. Вот она - свобода. - Эви... - Она вздрогнула и оцепенела, едва до нее донесся голос Розы. Да, так и было. Случилось худшее - Роза увидела все, что произошло. Она стояла на пороге комнаты, дверь в которую она выломала, что было ясно по сломанной ручке и замку. - Мама... - Вырвалось из Эвелинн сдавленно и в мистическом многоголосье, что заставило женщину вздрогнуть, а демонессу сжаться и неожиданно испуганно отпрянуть назад. Она сбежала. Когда только почувствовала способность делать что-либо – она юркнула тенью в приоткрытое окно и скрылась в вечерних сумерках. Она не знала, что делать. Случилось худшее. Один из самых потаенных страхов исполнился и.. Что делать?... Что дальше?.. Ее голод... Он требовал утоления. Слишком долго не было жертв... Нет. Роза... Роза... Она ведь... «Ты просто оттягивала неизбежное. Ты хочешь есть…» Она не знала, сколько слонялась по лесу. Подобно призраку, от дерева к дереву, от одного мелкого животного к другому, поедая его с остервенелым голодом плоти и крови. Проходя мимо озера, в котором она и Роза часто купались летом, Эвелинн увидела себя. Настоящую. Ужасающий своей монструозностью оголенный череп с кривыми клыками, острыми рогами. С макушки спускалась белесая грива колючих волос, на которых плясал полупрозрачный пурпурный огонь. Ее когтистые хлысты трепетали и дрожали, словно гончие псы. О, да, они хотели рвать и убивать. Ненависть этого человека пробудила их… ей нужно охотиться… пришло время уходить… Но почему… почему ноги не шевелились?.. она как будто приросла к земле, всматриваясь в свой безобразный облик, олицетворяющий ее истинную природу. Голод, ненависть, злоба… Шорох вдали заставил ее вздрогнуть. Этот запах… - Ро… за… - вырвалось из Эвелинн сдавленно и все ее тело, сотканное из теней, содрогнулось. Фигура, спрятавшаяся в кустах, медленно вышла оттуда. Суккубша не шевелилась. Не могла себя заставить. Роза… черноволосая женщина в летнем цветастом платье, пахнущая полевыми цветами… она смотрела прямо на нее, и в ее взгляде был страх, но не тот, который должен окутывать ее. Это был страх за судьбу той, кого она видела перед собой. Невозможно… - Эвелинн?.. – голос Розы дрожал и был полон слез, а упомянутая вздрогнула, словно от пощечины, стоило ей услышать имя из этих уст. - Я никогда не была ею. – Призналась демонесса, говоря множеством низких и высоких голосов. Челюсть безобразного черепа задвигалась вслед за каждым словом. – Я была слаба. Я воспользовалась твоей добротой. Я стала Эвелинн. Мне нравилось жить так. - Я знала, что ты не человек. – Неожиданно призналась Роза, заставив Эвелинн изумленно вздрогнуть. – Всегда. – Она протянула свои руки к ней, делая шаг за шагом. – Но я всегда притворялась. Потому что… хотела кого-то любить. И ты приняла это… мне это было так нужно… - Я демон, женщина. – Грозно отозвалась демоническая тень, словно стараясь отогнать Розу от себя и предотвратить худшее. – Я никогда не стану человеком. Я никогда не перестану убивать. Я никогда не буду твоей настоящей дочерью. Роза нахмурилась и неожиданно заявила: - Эвелинн никогда не была моей дочерью. Она была ею лишь месяц. А ты… ты была моей Эвелинн, моей дочерью на протяжении шести лет. – Она сократила между ними расстояние, не вздрогнув от ужасающего вида представшей перед ней демонессы в ее истинном обличии. - Я люблю тебя, Эвелинн. - Я… - Грозная демонесса, окруженная огнем, тенями и вооруженная острыми хлыстами, бессильно опустилась на колени. -…убила этого человека… он хотел… - Он сделал тебе больно. – Роза опустилась на колени прямо напротив нее. - Но ты больше не сделаешь этого?.. - Я никогда не убью тебя. – Решительно заявила Эвелинн, посмотрев прямо в глаза женщины. - Мы можем вернуться обратно и просто притвориться, как будто ничего не было. – Роза вытерла набежавшие на глаза слезы. – Только я и ты. - Словно ничего не было. – Повторила Эвелинн туманно, постепенно принимая все более безобидный вид, пока она не стала смолистой туманной тенью с горящими глазами. – Мы сможем жить так, словно ничего не было? - Я не глупая и не наивная. – Проговорила Роза окрепшим голосом. – Ты демон, я понимаю. Ты будешь убивать?.. - Я не убивала все то время, что я жила с тобой. Я голодала. – Эвелинн отвела взгляд в сторону. – Но я готова терпеть это, если так нужно. - Мне просто нужно чтобы ты была рядом. Этого достаточно. – Роза представшая перед ней была сейчас другой. Она была настоящей. Она хотела быть эгоисткой и признавалась в этом. Жизнь обошлась с ней ужасно и она выбрала свой способ получить хоть какой-то награды. Она хотела дочь. Она получила ее. Даже если это был демон. – Не уходи от меня. - Я не хочу уходить. – Облегченно призналась Эвелинн. *** Их жизнь продолжалась. Действительно, словно так, будто ничего не произошло. Эвелинн осталась Эвелинн. Роза осталась Розой. Долгие и прекрасные тридцать лет. Эвелинн была рядом с Розой. Всегда. Вечно-любимая. Вечно-нужная. Они обе нуждались в этом. И посему жили именно так. Как дочь и мать. Сначала Роза заботилась об Эвелинн, как любая мать заботилась о своем ребенке. Потом Эвелинн повзрослела, став девушкой, а после женщиной, и они были друг другу, словно добрые друзья. Обычно, после этого наступал момент, когда дочь покидала свою мать, стремясь завести свою семью. Это было не про них. Когда Роза постарела, Эвелинн осталась с ней. Она не могла уйти и не хотела этого делать. - Ты можешь просто уйти, дорогая. – Тихим голосом проговаривала Роза, опираясь на руку Эвелинн, когда она в очередной раз не могла самостоятельно встать с постели. Ноги совсем не держали ее после недавнего падения в саду. - Ты знаешь, что я не уйду. – Проговорила Эвелинн, заботливо помогая сесть за стол. – Точно также, как ты не ушла от меня. И я буду повторять это всегда. - Сдалась тебе старуха, Эви. – Хрипло посмеялась Роза. Но Эвелинн даже не задавала вопросов. Она просто была рядом с ней. До самой смерти… - Эви… - Она ничего не отвечала на эти тихие и отчаянные мольбы в пустоту. Роза повторяла ее имя уже несколько часов к ряду, сходя с ума от лихорадки, одолевшей ее не так давно. В их страну пришла чума. Роза заболела. И умирала. -…Эви… Демонесса приподняла седую голову, держа в руках чарку с водой и позволяя ей пить. Это не поможет, но облегчит страдания. На время. Которое кончалось. Эвелинн знала об этом. И ей было больно от этого. - Я люблю тебя… - приглушенно просипела Роза первые четкие слова, кроме ее имени за столько времени страданий в болезни. - Я тоже тебя люблю. – Ответила Эвелинн поникшим голосом, почувствовав в глазах резь. На улице выпал первый снег, когда Роза впервые за столько времени смогла избавиться от тумана болезни и агонии. Но это была не поправка и не прилив сил. Это было похоже на затишье перед бурей. Она взмолилась Эвелинн, прося избавления: - Покончи с этим, милая. Мне больно. Не хочу умирать в муках. Спой мне. Как я тебе пела когда-то. Эвелинн не могла ослушаться. Роза научила ее петь, читать, писать... Она любила ее. Всегда. Неизменно. Ей было неважно, человек она или демон. Эвелинн не могла просто взять и забыть все это. Роза подарила ей жизнь, полную невинности и доброты. Она показала ей, что порою - демон может стать и быть намного человечнее, чем всякий человек. И то, что она сейчас так по-человечески и просто плакала, выражая скорбь по Розе, было безмолвным доказательством всего этого. Эвелинн вздрогнула, ощутив прикосновение морщинистой, но такой родной и теплой ладони к своей щеке, мокрой от слез. Пальцы вытерли свежие слезы, а надтреснутый голос прошептал: - Неужели, даже демоны могут плакать?... - Если бы эти слезы могли помочь тебе... - выдохнула Эвелинн, перехватывая дрожащую ладонь и прижимая ее к своему лицу. -...я бы добыла слезы у всех своих сородичей... С тобой я была человеком. Ты сделала меня человеком. Долгие и прекрасные тридцать шесть лет. - Ты была рядом со мной дольше всех остальных, милая. Ты тоже спасла меня, позволив мне любить тебя. Я никогда тебя не забуду… Эвелинн впервые в жизни убивала кого-то со слезами на глазах. Роза уснула от ее пения, забывшись навеянными иллюзиями, а один из ее хлыстов совершил один точный и быстрый выпад… *** Руки Акали сжались на чужой талии так тесно, что если бы Эвелинн не была демоном, то обязательно бы взвыла от боли. Вместо этого она лишь мягко погладила девушку по голове, успокаивающе шепнув: - Акали, все хорошо. - Спасибо, что рассказала. – Рэперша погладила ладонью талию дивы. – Ты все еще скучаешь по ней? - Каждый день своей жизни. – Произнесла Эвелинн искренне. – Если бы не она, я бы вряд ли стала такой, как сейчас. - Я не знала своей матери. – Акали вновь уткнулась в ключицу дивы. – Мне всегда было немного одиноко, даже когда я была с Кусе и Шеном. Элиза сказала, что сакура в саду принадлежит моей матери… - Знаешь, мы можем отломить от нее небольшую ветвь, чтобы посадить у нас в саду, когда мы вернемся. – Бодро предложила Эвелинн. - Хорошая мысль. – Акали улыбнулась и во внезапном жесте нежности потерлась носом о шею дивы, отчего та тихонько захихикала. – Спасибо, Эвелинн. - Не за что, котенок… не за что… *** Он приглядывал за домом, соблюдая свою священную роль, как делал всегда. В конце концов, он делал это так давно, что ему грех жаловаться. Да и он был все-таки не одинок. - Пей, друг мой, пей. – Хихикал Кеннен, делая глоток из рюмочки, предназначенной для саке, где было до краев налито вино из кошачьей мяты. Сам он при этом разговаривал с безмолвным Ренгаром, который лакал напиток из блюдца напротив него. Тишина и безмолвие, в окружении хорошей земли и покоя. Это было идеальное время и место для того, чтобы предаваться отдыху и самобичеванию. Однако, в шорохе листвы, которую трепал ветер, сегодня было что-то настораживающее. Чуял его хвост – что-то неладное творилось. Только что?.. - Тц!... – недовольное цоканье языком прямо над ухом должно было бы заставить его вздрогнуть от неожиданности, да только это было так знакомо, что он даже не обратил на это внимание, пока к нему не прибавились фразы, вынудившие его шерсть встать дыбом, а хвост распушиться: - Вот же пьянь усатая, опять ты вино или саке лакаешь, вместо того, чтобы делать свою работу. Кеннен медленно обернулся, сидя на крыше своего алтаря и, будь человеком, наверняка бы побледнел: позади него явилась та, кого он так опрометчиво изображал своими иллюзиями. Дрожащими лапами, он нервно посмотрел в свою рюмку, проверяя – не пьет ли он что-то покрепче, а после вздрогнул, когда гостья в рогатой маске наклонилась прямо к нему, хмыкнув: - Что вздрагиваешь, как будто привидение видишь? - Кулак Тени?... – Дрожащим голосом спросил Кеннен, искренне надеясь, что перебрал и ему видеться та, кто убила Кенрю несколько веков назад. - Что такое? – Из-под маски послышался надменный смех, а когда в руках призрака появилась столь знакомые духу камы, всякие подозрения отпали сами собой. – Уж ты-то не должен удивляться моему визиту. - Ты… ты же упокоилась с миром, разве нет? – Растерянно спросила хранитель, отложив рюмку. – Так много лет прошло! - Я здесь, чтобы закончить начатое. – Провозгласила Акали Кулак Тени, демонстративно прикоснувшись ладонью к мечу без лезвия, что был гордо выставлен на алтаре. - И возможность, наконец-то, представилась.