Укрощая океан

      Плавная классическая мелодия разносится по большому залу, наполненному полупьяными работниками студии и участниками нового реалити-шоу. В честь начала съёмок первой пилотной серии, было решено организовать закрытое мероприятие, на котором все смогли бы оторваться по полной.       Роль ведущего нового шоу досталась актёру Пак Чанёлю. Режиссёр, увидев стремление завладеть ролью, без сомнения отдал её одному из самых успешных медиа-лиц Южной Кореи. Никто не сможет сыграть лучше Пак Чанёля, настроенного серьёзно.       — Паааак, — тянет сладкий голос, схватив Чанёля за локоть. — Пойдём кататься на яхте!       Перед альфой стоял тот самый расстроенный и злой До Кенсу, но с заметно порозовевшими щёчками от выпитого алкоголя и искрящимися глазами. Лёгкая кремовая рубашка, расстегнутая на четыре пуговицы, так и норовила сползти с плеча, а брюки держались на омеге только благодаря ремню. Кенсу пьяным взглядом осмотрел Чанёля, хитро хмыкнув, и вручил альфе бокал с красным вином.       — Выпей сначала это, — указал он на бокал, — а я сейчас ещё принесу. А потом! — ему трудно было складывать длинные предложения, поэтому он говорил медленно и запинался. — Мы пойдём кататься на яхте!       На слове «яхта» Кенсу взвизгнул, радуясь, словно ребёнок. Смотря на разомлевшего омегу, Пак не понимал, как можно так сильно преобразиться. Всегда собранный, серьёзный, ответственный, холодный и безэмоциональный Кенсу превратился в чувствительный счастливый комочек.       Пак взглянул на бордовую жидкость в бокале и залпом осушил его.       — Неси ещё, — сказал альфа, ослабляя галстук на шее и расстёгивая пуговицы пиджака.

***

      В баре у причала была не менее приятная и весёлая атмосфера. Что бы ни говорили о Гавайях, но люди тут умеют отдыхать и веселиться. Бармен за стойкой внимательно следит за состоянием своих клиентов, не позволяя напиться в хлам, но упускает момент, когда завязывается драка.       — Убрал от него свои грязные руки! — верещит загорелая пухленькая омега с длинными кудрявыми локонами. Коренная жительница острова, не упускающая возможности показать свой характер.       Слышится стекольный треск. Кружка с пивом разбивается рядом с головой одного из посетителей.       — Что хочу, то и делаю! — кричит тот самый посетитель, но не связано, так как всё же выпил достаточно.       Пухленькая девушка подходит вплотную к столу, за которым сидит парень, и даёт звонкую пощёчину растерявшемуся негодяю.       Что же собственно произошло? Бён Бэкхён со своим не умеющим пить другом отправился на день рождения нового знакомого. Поначалу всё было неплохо: выпивали, веселились, компания попалась хорошая. Один Сехун не пил, так как по закону он ещё маленький ребёнок недостойный касаться алкоголя.       Компания расслабилась спустя три захода по пиву, начались откровенные шутки, а время медленно подходило к отметке полуночи. Сехун с нетерпением ждал этого момента и то и дело поглядывал на время. Но больше стрелки часов его интересовал задумчивый Бэкхён, спустя три часа веселья отсевший отдельно за барную стойку.       Растрёпанные ранее волосы Бэкхёна были аккуратно уложены на левую сторону, а в уши были вставлены белые наушники, приглушающие окружающий шум. Там, в его собственном мире, он сидел не за стойкой провонявшего рыбой кафе, а на узкой улочке Франции, за плетёным столиком, держа в руках кружку ароматного кофе. Рядом, расположившись по правую сторону, сидел сонный альфа, неаккуратно кушающий свежие круассаны. Он забавно чавкал и периодически спрашивал, не испачкался ли в шоколаде. Мимо проходил романтик-шарманщик, предлагавший сыграть любую песню для столь милой пары. Бэкхён смущался, а альфа доставал бумажник и платил хорошую сумму музыканту. Такое беззаботное и счастливое время.       Грустно взглянув на экран старого плеера, с которым Бэкхён не расстаётся ни в одной поездке, он выключил любимую музыку. Французский язык перестал ласкать уши и резать бедное сердце на лоскутки. Хватит заниматься угнетением самого себя, анализом прошлого и самокопаниями.       В момент, когда Бэкхён нажал «стоп» на плеере, где-то позади разбилась та злосчастная кружка. Тем негодяем-посетителем оказался Ким Чондэ.       — Мия, что ты творишь? — шипит альфа, к которому Чондэ по-пьяни подкатил. Ну, бывает, так сказать.       — Я? Я что творю? Ах ты, скотина бесхребетная! Стоило отвернуться, как на тебя уже шлюхи вешаются! — омега пылала праведным огнём.       Семейная драма развивалась со скоростью света, но вот Бэкхёну, выпившему всего один бокал шампанского, было далеко не до этого. Его друг в расстроенных чувствах скрылся в туалете после незаслуженного унижения, поэтому Бён, совершенно позабыв о своих внутренних переживаниях, умчался следом. Старый нежно-розовый плеер остался на деревянной стойке рядом с пустым бокалом.       Как только Бэкхён скрылся за дверью в уборную, Сехун перевёл взгляд на часы. Без десяти двенадцать. Скоро можно будет выпить. Бета не помешан на алкоголе, совершенно нет. Просто хочется узнать, какого это выпить собственно купленную кружку пива.       Шум из-за столиков, громкие разговоры, запах пота и омег, атмосферная музыка благоприятно повлияли на настроение именинника. Тёплые улыбки знакомых и друзей, льющиеся не переставая шутки и весёлые истории, поздравления, смех, танцы — всё это вместе создавало непревзойдённую праздничную атмосферу.       Пока в баре на причале развивались все вышеперечисленные события, Пак Чанёль и До Кенсу уже в течение часа пытались найти свободную яхту. Ни один хозяин не соглашался организовать подобное развлечение для пьяных мужчин. В расстроенных чувствах двое непутёвых коллег отправились в ближайший бар. Естественно, оттуда их вскоре выгнали за слишком шумные пьяные беседы и выходки, да и к азиатской внешности отнеслись с презрением. Конечным пунктом двух отшельников с набитыми кошельками стал рыбный провонявший бар, находящийся в самой глуши. Если бы не громкая музыка, то Чанёль навряд ли нашёл бы это место.       Слегка, как казалось Чанёлю, шатаясь от выпитого алкоголя, он открывает деревянную дверь в бар, откуда доносится весёлый заразный смех. В нос резко ударяет запах омег, но сдержать себя мужчина смог, несмотря на двухнедельное воздержание. Придерживая дверь для Кенсу, альфа заходит последним, чуть не спотыкаясь о чью-то ногу. Слишком много людей для такого маленького помещения. Кажется, здесь собралось всё несостоятельное население города.       Кенсу пропадает с поля зрения, поэтому Чанёлю не остаётся выбора, кроме как попросить выпивку у бармена.       — Вы приглашены? — спрашивает мужчина за стойкой. Бета, лет пятидесяти, с выразительными чертами лица и ухоженной бородой, осматривает пьяного посетителя и уже собирается указать на дверь, как неожиданно появляется зачинщик празднества.       — Барри, всё нормально, — обращается к бармену О Сехун. — Я рад каждому гостю сегодня. Налей ему пинту пива, пусть расслабится.       — Он пьян, — возражает владелец заведения, — я не готов на своей тушке уносить его из бара и выкидывать на улицу. Если ты ручаешься за него, то, пожалуйста. Мне репутация заведения важнее, чем какие-то пять баксов.       — Да ладно тебе, сегодня можно, — оптимизму Сехуна нет предела. — И мне налей!       Лицо старика вытягивается, он мельком смотрит на часы и закатывает глаза.       — Только минута прошла от полуночи, как уже к спиртному тянешься, никудышный из тебя спортсмен, — в голосе слышится дружеская усмешка.       Чанёль наблюдал за беседой молодого парня и бармена, но крайне смутно понимал, о чём речь. Английский язык был для Пака, как второй родной, но гавайский акцент заставлял напрячься пьяный мозг.       Альфа встряхнул головой, пытаясь сфокусироваться на деревянной поверхности барной стойки. Аккуратно сев на стул, Пак положил тяжёлую голову на сложенные руки. Веселье, что так недавно кружило голову, и алкоголь, сподвигший на безумную вылазку, как будто испарились. Осталось только чувство опустошенности. Захотелось поговорить.       Повернув голову набок, так, чтобы наблюдать за развлечениями людей, Пак осмотрел всё помещение. Деревянные панели на полу и стенах, пять столиков, шесть старых диванчиков, несколько настенных ламп, создающих интимную атмосферу, старые часы в виде штурвала, несколько горшков с цветами, в углу возле уборной расположилась доска для сёрфинга.       На последнем предмете Чанёль задержал взгляд, нахмурившись на секунду, но вновь вернул себе безмятежный вид. Нелепо вспоминать о нём в такое время. Да ещё и в нетрезвом состоянии. Он часть прошлого, которое следует забыть. Он заставил Пака пройти через девять кругов ада с десяток раз. Он был сильным ядом и обезболивающим. Он — это главное увлечение Чанёля и самое страшное разочарование.       Пробежав взглядом по симпатичным омегам и их парам, Чанёль зацепил взглядом бокал. Рядом с его лицом, в сантиметрах тридцати, стоял пустой стеклянный бокал. Всё бы ничего, но рядом с бокалом лежали какие-то провода, привлёкшие внимание альфы.       Мужчина нехотя протянул руку к предмету и подтянул его ближе к себе.       «Милый плеер» — первое, что пришло в нетрезвую голову. Отмахнувшись от мысли о чужой собственности, Пак кое-как вставил наушники и нажал на плей.

Charles Aznavour — Une vie d'amour

      На задний план ушли все весёлые разговоры и задорная музыка, уступив место выразительному голосу удивительного французского исполнителя. Чанёль в минутном замешательстве потупил взгляд, пытаясь понять, как эта песня могла заиграть сейчас в стареньком плеере.

Une vie d'amour Вечная любовь, Que l'on s'était jurée В которой мы поклялись Et que le temps a désarticulée И которую время разрушило, Jour après jour blesse mes pensées День за днем ранит меня в мыслях.

      Альфа закрывает глаза без намёка на сопротивление судьбе. Сейчас ему совершенно плевать на такие совпадения. Ну, с кем не бывает? Хочется забыться в чудесной музыке, алкоголь в крови помогает вернуться в такие далёкие, на деле, совсем недавние, времена. Требуется несколько секунд и вот альфа сидит на краю кровати, вытирая мокрые волосы полотенцем. Прямо перед ним, на балконе, укутавшись в белую простынь, стоит невысокий омега. Он сонно зевает, но улыбается счастливо и тут же чихает из-за яркого солнца. Эти обычные действия имеют огромное значение. Альфа смеётся и встаёт с кровати, подходя вплотную к своему милому возлюбленному. В пяти сантиметрах любимые губы, а в шестистах метрах виднеется Эйфелева башня. Тёплый ветер смешивает редкий запах тёмного шоколада с таким обычным, но незабываемым, запахом персика.       Совершенное утро. Вроде бы. Но эта идеальность только на время залатала трещину, создала иллюзию волшебства любви, вернула чувства, скрыв воспоминания. Париж — город влюблённых и разбитых сердец.       Чанёль предавался воспоминаниям на пике сегодняшнего пьянства. Это апогей любого вечера, в который альфа переусердствует с алкоголем. Музыка в наушниках заглушила все окружающие звуки.       — Помогите мне! — кричит взрослый загорелый альфа с латиноамериканской внешностью. На руках он держит ещё совсем недавно буянившего Чондэ. Следом появляется Бэкхён, растирающий залёгшие на лбу складки. По уставшему лицу омеги и слипающимся глазам сразу становится понятно, что пара друзей собирается покидать вечеринку.       — Бэкхён, — доносится сквозь шум знакомый голос, — вы уходите? Сами справитесь?       — А? Боже, Сехун, хотя бы ты не пугай, — Бэкхён устало улыбнулся, изо всех сил стараясь не показывать своего истинного состояния.       — Ну так что, справитесь? Может я с вами поеду?       — Не стоит геройствовать, будет некрасиво, если ты покинешь свой же день рождения, — мужчина запнулся и поднял взгляд. — Точно, с днём рождения.       Сехун просиял, совершенно не заботясь о покрасневших кончиках ушей. Ему сейчас так хотелось обнять Бэкхёна и попросить остаться на несколько минут. Необычные эмоции действовали сейчас на бету и помогли сделать первый шаг.       — Мой папа когда-то мне сказал, что если хочешь что-то сделать, но сомневаешься, то обязательно делай, — произнёс парень, аккуратно подбирая слова.       — Твой папа Джонни Депп? — донёсся пьяный голос Чондэ.       — Эй, я вообще-то с мыслями собираюсь! — проворчал Сехун, но тут же вернулся к своей речи. — Я понимаю, что ты очень устал. Будет опрометчиво просить тебя остаться до конца, но… Не мог бы ты со мной потанцевать?       Бэкхён видел бегающий взгляд напротив, чувствовал неуверенность, исходившую от парня, но именно это и подкупило его. Внутри что-то кольнуло, стоило представить себя в объятьях чужого человека, но тут же возникло новое чувство. Любопытство, смешанное со страхом нового.       Кивок согласия.       Счастью именинника не было предела, он чуть было не взорвался от напряжения в ожидании ответа.       — Песню выберешь сам, или?..       — Нет-нет, — поспешил ответить Бэкхён. — Это же обычный танец, так что не имеет значения.       Эти слова задели Сехуна, но он не подал вида, кивнув бармену сменить песню.       — Позвольте, — протянул парень дрожащую руку. Бэкхён улыбнулся уголками губ, принимая приглашение.       Плавная музыка заполнила помещение, принуждая многих болтающих стихнуть. Все в баре устремили свои взгляды на сформировавшуюся пару. Кто-то шептался, но в целом, присутствующие мило улыбались картине. Все, кроме омеги, недавно зашедшего в бар.       — Интересненько получается, Бэкхён, — ухмыляется Кенсу своим мыслям и тянется к очередному бокалу. Возможно, это его пьяный мозг рисует такие провокационные сцены, но серебряное кольцо на цепочке говорит об обратном.