Укрощая океан

      За окном шёл тёплый утренний дождь. Ветер перебирал листья деревьев, слышался шёпот кустов, растущих во дворе. Восходящее солнце пробиралось в светлую комнату, первые лучи медленно, тихо ползли к изголовью огромной кровати. На небе появилась радуга, радуя глаза детей, бегущих в школу, продавцов, открывающих свои лавки, и просыпающегося Бэкхёна.       — Как думаешь, он спит? — доносится шёпот из-за закрытой двери. Говорящие хотя и пытались не шуметь, но выходило всё с точностью да наоборот.       Бэкхён потягивается, вытягиваясь на кровати во весь рост. Мягко и уютно. Тепло. Как дома. Глаза непроизвольно закрываются.       — Это же Бэкхён, он в шесть утра медитирует, а в восемь занимается йогой! — чуть громче шепчет надоедливый голос.       На последних словах Бэкхён всё же поднимается на кровати, как бы это не было тяжело, и раздражённо мычит. Почему этот Ким Чондэ поднялся ни свет, ни заря? Вчера пол бара выпил, а уже огурчиком. Монстр! Ко всему этому раздражения добавляет знакомый запах.       — Заходи уже, — прокашливаясь, говорит Бэкхён, попутно вставая с кровати и надевая халат.       — Я не один, — приоткрывает дверь и проскальзывает вовнутрь. — Вау! Какой охеренный вид! Ну и комнату заграбастал. Засранец!       — Я чувствую, — отвечает Бэкхён на первые слова друга.       — Привет, Бэк, — следом за Чондэ заходит омега в цветастых шортах и белой футболке. Он выглядел бы виноватым, но ухмылка на лице говорит об уверенности в своих действиях.       — Здравствуй, Кенсу, — нехотя говорит Бэкхён, не удостоив гостя и взглядом.       — Прикинь, а он мне сегодня такой в инсте пишет! А я такой: «Как дела?» А он такой: «Ты на Гавайях?» А я такой в ответ: «Ага», и он такой… — протараторил Чондэ, как бы оправдываясь.       — Я понял, Чен, хватит, — отрезает Бэкхён. Настроение летит в самый низ, намереваясь разбиться о скалы без возможности выжить.       — Ну Бэк! Это же Кенсу! — забавно хнычет Чондэ и топает ногой. Его ребяческое поведение ещё больше раздражает ранее разбуженного омегу.       — Где Кенсу, там и он, — бросает это предложение настолько безразлично, что у Чондэ появляется мысль о побеге.       — Кенсу тут один! — продолжает защищаться. У Чондэ и в мыслях не йокнуло, что разрешить впустить в дом одну из причин развода — плохая идея. Эта мысль возникла только сейчас.       — Ты сам то в это веришь?       — Да даже если и не один, то какая разница? Всё в прошлом, у тебя вон Сехун появился! — Чондэ решил не заморачиваться на своей проснувшейся совести. — Эй, Су, — обращаясь к молчащему Кенсу, — этот Сехун такой лапочка! Так бы и пожамкал его…       — Чондэ, замолчи, пожалуйста! — голос начал срываться. Бэкхён изо всех сил старался сдерживать свои эмоции.       — Вчера так отжигали… — хотел было продолжить настырный омега, но, увидев полный ненависти взгляд друга, замолчал.       — Зачем пришёл? — сделав глубокий вдох, обратился Бэкхён к незваному гостю.       — Принёс кое-что, — отвечает Кенсу, презрительно оглядывая Бэкхёна с ног до головы.       — Оставь на столе и уходи.       — Не хочешь даже спросить, что я делаю на Гавайях?       — Что ты, — выделяя последнее слово, — делаешь на Гавайях? Мне неинтересно. Просто уйди.       — Чанёль тоже здесь, — проверяя почву, добавляет омега.       — Я счастлив за вас. А теперь оставьте меня. — Бэкхён отвернулся к окну, сжав края халата. Внутри просыпались ужасные чувства, подкрепляемые свежими эмоциями.       — Ты так и не изменился, — усмехается.       — Уйди! — повышая голос.       — Всё такой же эгоист, — добавляет как бы невзначай.       — До Кенсу, покинь территорию виллы или я вызову полицию, — гневно произносит Бэкхён, поворачиваясь к омегам, которые неотрывно следили за его действиями.       — Остынь, я ухожу, — поворачивается к двери. — Ах, да. Вот собственно и причина, по которой я пришёл. Ты забыл вчера.       Бэкхён завис на секунду, смотря на свой плеер в чужих руках. В голове закрутились шестерёнки, подбрасывая не самые приятные факты.       — Слушай меня внимательно, — голос Бэкхёна резко стал серьёзным, принимая стальные нотки. — Ты сейчас оставляешь этот плеер на столе и уходишь отсюда. И чтобы я не видел тебя или его на протяжении своего отпуска. Я прилетел сюда не для того, чтобы лицезреть ваши лица, — Бэкхён воздержался от слова «рожи». — Не знаю, с какой целью вы здесь, но мне это и неинтересно. Не следи за мной. И не подходи к этой вилле и на сто метров. А теперь уходи, — закончил свою речь Бэкхён.       Кенсу не сдвинулся и с места, смотря куда-то за спину разгневанному Бэкхёну.       — Вали отсюда! — злой крик, переполненный ненавистью и отчаянием, разнёсся по комнате. Чондэ вздрогнул, впервые видя друга таким эмоциональным. Кенсу не повёл и глазом, улыбаясь своим мыслям, и тихо вышел и комнаты. Сейчас он понял кое-что важное. Кое-что важное для Чанёля.

***

      Омерзительный запах заставил Чанёля открыть налитые свинцом глаза. Странная тяжесть в районе живота, болящая спина и колющие кончики пальцев не способствовали улыбки ярким лучам солнца. Несмотря на прекрасный вид из панорамного окна, первым впечатлением стал ужаснейший беспорядок в комнате. Что вчера произошло? В голове только настырный звон и ничего кроме него. Звонкая пустота. Как он добрался сюда? Где был после того, как покинул вечеринку на студии? И кто это…       Чанёль смотрит на лежащую рядом голую девушку. Оглядывает её, переводит взгляд на пол, отслеживает путь до кровати по разбросанным вещам и закрывает глаза ладонью, протяжно мыча. Что он наделал? Переспал с какой-то безродной омегой? Или того хуже бетой. Как он докатился до этого?       — Доброе утро, — произносит девушка на английском. — Как спалось?       Чистый американский акцент, простая улыбка, обычные глаза, среднестатистическая смазливая внешность и неплохое тело. Во вкусе Чанёля. Пьяного Чанёля. У трезвого она не вызывает ничего кроме желания уйти подальше.       — Сколько время? — спрашивает, не отвечая на заданный вопрос. Ему сейчас не до сюсюканий после одноразового секса.       — Примерно десять утра или вроде того, — отвечает девушка ни капли не обиженная. Видно, не в первый раз сталкивается с подобным. — Можно принять душ? Я уйду сразу же, как приведу себя в порядок. Прости, малыш, но в этом ты мне отказать не можешь.       — Хорошо, — односложно отвечает Чанёль, пытаясь собраться с мыслями. Слишком сильно трещит голова, а запах изо рта доставляет дискомфорт. — Господи, как хочу воды.       Девушка улыбается на обречённый стон и встаёт с кровати, попутно собирая свои вещи. На теле нет никаких следов, ни одного засоса.       — Постой, — останавливает её Чанёль, слегка поднимаясь на кровати. — Как я добрался… В номер?       — Я приехала уже сюда, поэтому не могу сказать, — отвечает девушка, собирая хвост из спутанных волос. — А ты, как я вижу, вчера перебрал. Не злоупотребляй, красавчик.       Девушка скрылась из комнаты, оставив Чанёля одного в этом хаосе.       — Боже, что я вчера натворил? — хватаясь за голову, застонал мужчина. Память как отшибло. Ни одной зацепки за вчерашний вечер. И ночь. Да, главное — ночь.       — Мартин, набери Кенсу, — произносит Чанёль вслух. — И установи громкую связь.       — Здравствуйте, мистер Пак,— отвечает механический голос из телефона. — Вызов совершён, ожидайте ответа.       Пак нащупал телефон рядом с кроватью, на полу, и поднял его. Прошло семь мучительных гудков, прежде чем До Кенсу соизволил поднять трубку.       — Доброе утро, мачо, — улыбается в трубку Кенсу. — Выспался?       — Я бы не сказал, что доброе, но плевать. — Пак медленно сел на кровати, дотягиваясь до трусов, лежащих на ковре. — И я не выспался. А ты, слышу, уже на ногах. Далеко от отеля?       — Достаточно далеко, чтобы прийти и налить тебе водички, — смеётся До. — Надеюсь, ты сможешь сам налить себе какую-нибудь жидкость и не умереть от обезвоживания.       — Налью поди, не маленький, — произносит Пак немного заторможенно. — Су, слушай, как мы вчера добирались в отель? Я ни черта не помню. Память отшибло после той бурды, что ты принёс.       — Не вини мои чудеснейшие коктейли в своём беспамятстве.       — Ты не ответил на вопрос, — хрипит Пак и поднимается на ноги. Косточки приятно хрустят, стоит только потянуться.       — Мы пошли искать яхту. После этого посетили несколько баров, так как не нашли ни одну лодочку, а потом… Потом я вызвал такси.       — И всё?       — Ну, на этом моя ночь закончилась. Что там у тебя было, я без понятия.       — С тобой пить — себе дороже.       — Собутыльников не выбирают.       — Какой собутыльник? Ты же спаивал меня вчера!       — С твоего согласия, так что не наезжай. И вообще, собирай свои вещи, я зайду за тобой через полчаса.       — Куда?       — Что «куда»?       — Зачем?       — Пак Чанёль, определись с вопросом и не грузи меня с утра пораньше!       — Куда собирать вещи? И зачем?       — Пойдём снимать яхту!       Альфа ударяет себя по лбу.       — Су, чёрт возьми, я только открыл глаза! У нас ещё три выходных впереди, давай отложим на завтра?       — Никаких завтра, живём сегодняшним днём, — смеётся в трубку. — Чем раньше найдём согласного хозяина, тем лучше.       — Почему мы просто не можем забронировать на сайте?       — Потому что нужно вливаться в атмосферу острова. Тебе вести реалити-шоу, нужно хотя бы немного знать о жизни обычных смертных.       — Я не в первый раз на Гавайях, — подмечает Пак, подходя к окну. Солнце давно взошло.       — Это ничего не значит. Твой первый раз на Гавайях, вероятно, был проведён в постели. Что ты мог узнать о жизни людей?       — Понял — принял. Ты как всегда прав.       — Жалко, что ты поздно это осознаёшь, — голос Кенсу оставался по-прежнему жизнерадостным, но эти слова прозвучали грустно.       — Оставим, — прервал Чанёль, начинавшийся философский разговор. — Я пойду собираться, жду тебя не раньше, чем через полчаса.       — Отключаюсь,— сказал Кенсу и прервал связь.       Чанёль вновь остался один. В мыслях зарождались интересные идеи о том, как можно провести день, но тяжёлая голова, болящее тело и щетина не способствовали дальнейшему развитию этих самых идей. Из душа доносился звук льющейся воды — девушка ещё была в номере. Одежду мужчина собрал, покрывалом постель накрыл, уборщицу вызвал, нашёл сменные лёгкие брюки и голубую рубашку. Приготовления завершены.       Усевшись на большой диван, альфа открыл инстаграм. Лента пестрила фотографиями и видео со вчерашнего вечера. Танцы, выпивка, смех, соблазнительные улыбки, разомлевший Кенсу, злой хозяин одной из яхт, агрессивный бармен — воспоминания нахлынули, как цунами.       Все друзья, знакомые и коллеги Пака считают, что он ушёл в отрыв, как только получил свободу. На деле же всё куда сложнее. Сердце болит также сильно, прикосновения незнакомцев дарят временное забытье, чувство нужности и любви. Но это самообман. Крайне необходимый в тяжёлый период.       Как так получилось, что двое любящих людей, имеющих много общего, расстались? Потеряли связь. Разорвали все связывающие нити. Стёрли друг друга из своих жизней.       На этот вопрос Пак Чанёль ответит одним словом.       Измена.

***

      Бён Бэкхён шёл по пляжу, разглядывая местных сёрферов, и смотрел на океан. Волны, одна за другой, возникали на горизонте, но стремились к своему концу и неизбежно разбивались о берег. Детей на этом пляже было крайне мало, а если и были, то они стопроцентно стояли на досках. Омега с любопытством и неким восхищением наблюдал за крохами, ловящими зелёные волны. В этих малышах он видел себя в детстве.       Причина, по которой Бэкхён пришёл на пляж, уже стояла на месте ожидания волны — лайн-апе. Сехун был в прекрасной форме после вчерашней ночи, он выпил всего литр пива, вернулся домой в три ночи и выспался. Улыбка на его лице заставляла Бэкхёна улыбаться в ответ. Невозможно сопротивляться такому парню, как О Сехун.       — Этот парень очень обаятелен, — подмечает идущий рядом Чондэ. Его соломенная шляпа, неуклюже сидящая на голове, так и норовила упасть. Омега продолжал с искренним восторгом снимать местных сёрферов и их занятные трюки на досках.       — Не то слово, — Бэкхён не собирается отрицать столь очевидный факт.       — Ещё вчера ты говорил, что в планах нет курортных романов, а уже сегодня мутишь с этим бетой! — подтрунивает Чондэ, пытаясь раскачать друга на более живой разговор. Выходит весьма скверно.       — У меня и сегодня в планах нет курортных романов. Сехун — приятное знакомство. Не более. — На этих словах Бэкхён осматривает свой гидрокостюм и поднимает с земли шортборд. Небольшая доска, на которой сегодня Бэкхён вернётся к морю.       — Да кому ты это говоришь, Бэк! — разница в возрасте между друзьями сильно мешает общению. Чондэ молодой и незрелый, ветреный и многого не понимает. Бэкхён не винит его в этом, но сдерживает себя порой с трудом, чтобы не высказать своего мнения.       — Лиш хлипкий, — показывает Чондэ на трос, к которому привязывается нога сёрфера к доске.       — Сойдёт, — улыбается Бэкхён на проявление заботы. Всегда приятно знать, что кто-то о тебе волнуется.       — Я буду тебя снимать! — с некоторой угрозой произнёс Чондэ. Его глаза улыбались, а на солнце сияли ярче обычного. Волшебный взгляд омеги покоряет каждого, кто засмотрится в них на лишнюю секунду. А Бэкхён и засмотрелся несколько лет назад. Привязался. А теперь страдает.       — Снимай каждое движение, — взволнованно сказал Бэкхён, не спеша направляясь к воде.       Чондэ улыбнулся, заметив измену в настроении друга и с радостью навёл на него камеру. Гордость и нетерпение в походке Бэкхёна раскрывали в нём взрослого ребёнка. Ребёнок Бэкхёна оказался сейчас в том моменте, когда долгожданная встреча или мечта сбывается, жизнь становится лучше, появляется смысл существования. Он хотел пищать от восторга, но сдерживался серьёзной взрослой походкой. Всё внутри Бэкхёна трепетало в предвкушении.       Ким Чондэ многое видел в своей жизни. Трудно перечислить все безбашенные выходки, глупые ситуации и обстоятельства, которым он подвергался ради съёмок интересного видео. Все зрители канала Чондэ любят его жизнерадостность и энергичность, тупые шутки и весёлые истории. Но за всю историю съёмок омега ни разу не ржал так громко, как сейчас. Это не было похоже на смех, а скорее на вой подбитой гиены или истерику.       — Легендарно! — слышится сквозь смех. Камера в руках трясется, но Чондэ плевать.       Бэкхён споткнулся, зайдя в воду, и его накрыло волной. Спустя несколько секунд рядом оказался Сехун и помог подняться на ноги.       За всей этой чудесной картиной наблюдал Ким Чондэ. Он надеялся увидеть злого или обиженного друга, но, поднявшись, Бэкхён смеялся. Он смеялся звонко, как не смеялся никогда до этого. Живой и беззаботный смех, без натянутости и искусственности. Чондэ, может, немного глуповат, но перемены в Бэкхёне не заметит только слепой.

Sirius Eyes — You

      Нахмурившись, Чондэ принял задумчивый вид. Его редко можно застать в подобном состоянии, но сегодня особый случай.       «Беседы Бэкхёна с психотерапевтом пошли на пользу или же?..» — пронеслось в голове у омеги. Он знает, что Бэкхён однолюб, не поддаётся на обычные подкаты, ему сложно привыкнуть к новым людям. Но то, что сейчас происходит, совершенно противоречит обычному поведению друга.       Позади послышался знакомый голос и донёсся запах. Омега отвлёкся от своих мыслей и растерянно заозирался по сторонам. В пяти метрах от него размеренным шагом прогуливался До Кенсу.       Чондэ увидел его краем глаза, но, чтобы не вызвать подозрений, отвернулся обратно к океану и присел на песок. Бэкхён стоял по пояс в воде и беседовал с Сехуном. Чондэ знал, что это самая обычная беседа, но незнакомые люди увидели бы в этом флирт. Приложив все усилия, омега напряг слух и прислушался к говорящему голосу.       — Я не хочу заходить в воду, — обрывисто произнёс один из мужчин. Чондэ не смог понять, кто это сказал.       — Никто тебя не заставляет. Просто полюбуйся океаном и пофлиртуй с кем-нибудь ради разминки, — произнёс Кенсу с некой иронией.       — Нет, я хочу уйти отсюда, — вновь заговорил мужчина. Его монотонный, спокойный голос заставил Чондэ напрячься.       — Чан, не ломай комедию. То хочу, это не хочу. Взрослый альфа, а ведёшь себя, как беременная омега!       — Ч-чан? — эхом повторил Чондэ и замер.       На секунду мир замер, звуки затихли. Но как только всё вернулось в норму, Чондэ в панике забегал глазами. Нельзя допустить катастрофу. Это его обязанность.       — Прямо как в мыльной опере, — шипит Ким и медленно поднимается на ноги. Нужно предупредить Бэкхёна. Нет. Отвлечь и увести. Но как? Он собрался посёрфить спустя так много лет!       — Посмотри какая девушка, — слышится голос Кенсу. — Похожа на ту, с которой ты провёл ночь?       — Так это всё же ты её вызвал, — усмехается Чанёль и смотрит в указанном направлении. Кое-что встало на свои места.       Альфа останавливается около установленного на песке зонта и закрывает глаза. Влажный ветер обдувает лицо, солнце печёт голову, шум волн касается слуха, где-то рядом смеются дети. Минутная заминка сыграла свою роль в настроении Чанёля, поэтому мужчина расслабился и открыл глаза.       Каждый квадратный метр напоминал об одном конкретном человеке. Мысли о нём заставляют возвращаться к нестерпимой боли. К осознанию своей глупости. К непониманию чужих поступков.       — Мне везде мерещится Бэкхён, — с натянутой улыбкой повторил свою мысль вслух Чанёль.       «Тебе не мерещится, он правда стоит там и кокетничает с каким-то отбросом. А ты стоишь тут и не хочешь даже смотреть на других омег. Некрасиво получается, да?» — хотел было произнести Кенсу, но воздержался. Это было бы грубо и привело бы к непоправимым последствиям.       — Знаешь, я мог говорить с десятками людей за целый день, но нет ни одного человека, кто мог бы заставить улыбнуться меня за минуту, как делал это он, — смотря на закрывающуюся волну, прошептал Чанёль. — Я могу не говорить, но я чувствую. Да, я не плачу, но мне больно. Чертовски больно.       Кенсу молчит. Сказать толком нечего.       — Если бы я мог изменить прошлое, то никогда бы не говорил тех слов.       — Ты жалеешь о совершённом?       — Возможно. Я не знаю. Это ломает меня. — Сказав эти слова, Чанёль вздрогнул. Со стороны океана донёсся знакомый возмущённый голос. Сердце замерло в надежде на ошибку.       Взгляд устремился к находящимся у воды людям. С волнением бегая взглядом от одного человека к другому, Чанёль искал каштановую макушку.       — Если ты его ищешь, — привлёк к себе внимание Кенсу. Его глаза красноречиво говорили о том, что искать не стоит. — Он перекрасился. В пепельный.