Укрощая океан

      Взгляд скользит по всем светлым головам пляжа и застывает на одной единственной. Светлой, мокрой, принадлежащей Бён Бэкхёну.       — Ты знал, что он здесь? — вопрос, ответ на который уже дан.       Чанёль не знает, какое чувство доминирует в его груди. Взрывной коктейль из волнения, раздражения, боли, ревности и капли наивной радости. Глаза загораются странным блеском. хотя разум и не даёт чувствам взять верх, самообладание держится на добром слове. Альфа, с резко возникшей грустью, смотрит на своего бывшего супруга. Счастливого, в данный момент времени.       Омега стоит рядом с высоким молодым человеком на лайн-апе. Дыхание сбилось, сердце ускорило ход, дрожь волной прошлась по телу. Два месяца назад прекрасная светлая макушка была тёмной, а её владелец счастливым омегой. Так считал Чанёль.       Вид улыбающегося Бэкхёна, который щурится на солнце, резал сердце без ножа. Прошло слишком мало времени после расставания.

***

Ранее

      Неоправданная беспочвенная ревность. Ссора. Уход из дома. Переживания. Перемирие. Уступки. Условия. Неожиданная командировка. Ревность. Пощёчина. Новый ассистент. Ссора. Сон на диване. Болящая спина. Перемирие. Поцелуй на прощание. Бэкхён улетает на неделю.       Чанёль сходит с ума, накручивая себя, придумывая миллионы мерзких ситуаций измен. Он уверен в себе, но не доверяет Бэкхёну. Хочет, но из-за работы мужа не может. Состоятельные альфы, которые постоянно крутятся вокруг красивого и обаятельного омеги, действуют на нервы Чанёля и доставляют уйму неприятностей Бэкхёну.       Порой доходит до смешного, но Бэкхён всегда улыбается на обвинения в неверности и уверяет, что причин для ревности нет. Так и есть. Он любит своего супруга безумно, прощает все подозрения и оскорбления, спит на диване во время ссор, принимает любой удар судьбы с гордо поднятой головой и улыбкой. Нездоровая ревность альфы выжимает все соки, но Бэкхён принимает и её. Да, бывают времена, когда хочется взять и ответить в грубом тоне, припомнить Чанёлю флирт с омегами на работе, но Бэкхён молчит. В их совместной жизни так много «но».       Они вместе со старшей школы. Знают друг друга, как облупленные. Бэкхён стопроцентно уверен в ненависти Чанёля к открытым водоёмам. Пруд, озеро, река, море, океан — это всё является объектами ненависти Чанёля. Сам мужчина редко кому говорит об этом, но Бэкхён знает. Да и как не знать за восемь лет знакомства, из которых три — совместное проживание? Бэкхён также знает какие запонки у Чанёля любимые, какие цвета не следует предлагать при выборе свитера, какой кофе покупать в дороге, какие фильмы не стоит включать и когда день рождения у младшей сестры. Много информации и интересных фактов об одном человеке умещается в умной голове Бэкхёна.       Бэкхён. Это имя выбито у Чанёля на сердце. Бэкхён — это самая большая заноза в заднице и самая яркая звезда во вселенной. Уверенный, собранный, до коликов в животе милый, невероятно красивый, пропитанный изяществом и эстетикой. Появляясь на показах, камеры каждого канала устремляют объективы на прекрасного омегу. Показ в Мадриде? Чанёль берёт перерыв на съёмочной площадке в Сеуле и смотрит прямую трансляцию с другого конца света, чтобы просто узнать, что любимый в порядке и чувствует себя хорошо. Командировка в США? Чанёль, задержав дыхание, следит из Кореи за рейсом. Бояться потерять нечто ценное и любимое — нормально. Бояться одиночества — естественно.       Чанёль и Бэкхён познакомились в старшей школе. Пак был одним из самых умных учеников школы, но нельзя сказать, что популярным. Омеги липли к нему, но в умеренном количестве. Альфа был лопоухим и носил очки, что являлось огромным минусом в глазах смазливеньких омег.       Впервые Чанёль увидел Бэкхёна весной в столовой. Омега сидел один за столиком у окна и тщательно вытирал зелёное яблоко влажной салфеткой. В небольшом контейнере на столе лежали нарезанная морковка и грецкие орехи. Открытая банка бананового молока стояла на самом краю, что заметил Чанёль, но о чём не знал её хозяин. Неосторожное движение локтём и синие школьные брюки омеги пропитались сладкой жидкостью. Пак ежесекундно оказался рядом и принялся извиняться.       — За что ты извиняешься? — в растерянности Бэкхён не заметил протянутой руки с сухими салфетками.       — Я видел, что должно произойти, но не предотвратил, — запинаясь проговорил Чанёль и с неловкой улыбкой вручил омеге салфетки.       — Неважно, что уже случилось, — принимая помощь, сказал омега. Он встал из-за стола и начал вытирать брюки. — Главное, что сейчас ты тут.       — Чанёль, — альфа протягивает руку.       — Бэкхён, — омега слегка краснеет, но руку протягивает.       — Ещё раз…       — Если ты ещё раз извинишься, то я выйду за тебя замуж, — подмигнул Бэкхён и лукаво улыбнулся. — Расслабься, шучу.       Их первая встреча спровоцировала череду последующих событий. До конца старшей школы они были друзьями. Проводили вместе вечера: посещали караоке, устраивали ночёвки, вместе готовились к урокам. Один раз летали по обмену в Америку, где Чанёль узнал о любви Бэкхёна к сёрфингу. Все говорили, что дружба между ними — фарс чистой воды. И Бэкхён, и Чанёль это прекрасно понимали, но оттягивали момент. Они строили отношения на дружбе и юморе, но в какой-то момент всё пошло под откос.       Бэкхёну двадцать один и его замечает дизайнер из Милана, приехавший с лекцией в университет.       Бэкхёну двадцать два и он стажёр креативного дизайнера Версаче в Сеуле.       Бэкхёну двадцать три и он становится более привлекательным для окружающих. Омега добивается огромных успехов в карьере, его хотят видеть на подиуме, а он, в свою очередь, готовит моделей к выходу на долгожданный показ. Предпочитает оставаться в тени. Потому что так хочет Чанёль.       — В Париж? Мы правда летим в Париж?       Чанёлю двадцать четыре и он преуспевает на корейском телевидение. Он не готов лететь в другую страну, бросив все проекты и планы. Но Бэкхён, тот самый Бэкхён. Его Бэкхён. Настаивает.       — От этого зависит мой дальнейший путь! Я хочу, чтобы ты был рядом, — возбуждённо говорит омега, — со мной.       Чанёль смотрит в любимые глаза, притягивает тёплое тело к себе, крепко обнимая, вдыхает волшебный персиковый аромат и соглашается. Они летят в Париж.       Город влюблённых. Город узких улочек. Город сказочной музыки и незабываемых воспоминаний. Город, пропитанный атмосферой уюта и любви, подталкивающий совершать невозможное.       — Я тебя люблю, — впервые прошептал Чанёль.       А Бэкхён задержал дыхание. Его сердце билось быстрее любого механизма, в глазах всё начало плыть. Пальцы дрожали, губы пересохли, но из глубин души вырвалось истерзанное: «Я тоже».       Они так долго были вместе, но не решались переступить черту дружбы.       Их свёл Париж. Париж и разлучил.       Спустя полгода Чанёль делает предложение. Бэкхён соглашается без раздумий полностью отдаваясь своим чувствам и инстинктам. С Чанёлем он чувствует себя защищённым.       Они вместе летят в Португалию, где Бэкхён участвует в ежегодном соревновании по сёрфингу. Чанёль переступает через свою ненависть к воде и приходит посмотреть. Он знает, что для его жениха сёрфинг — воздух. А воздух для Чанёля — Бэкхён.       Первая победа. Вторая. Любительские соревнования. Третье место. Первое место. Череда успешных выходов в океан. Несчастный случай.       — Чанёль, не неси чушь! Это единственный раз, я больше не допущу ошибок! — кричал Бэкхён в слезах. Он лежал на больничной койке с перевязанной головой. Всё обошлось хорошо. Волна пощадила омегу.       — Нет, — резко отвечал Чанёль, не терпящим возражений тоном.       Для Бёна это был конец. Он знал, что не пойдет против воли Чанёля. Но он не понимал, почему должен отказаться от того, что любит всем сердцем.       Это был первый звоночек. Ещё до свадьбы.       Долгожданный день был назначен на конец июля. Всё прошло скромно, но со вкусом. Медовый месяц на Гавайях — самое счастливое время для молодоженов. Но после возвращения с райского острова в рутину всё пошло под откос.       — То шоу классное, но вот омеги, — Бэкхён скорчил рожицу, — брр.       — Ревнуешь? — смеётся Чанёль и передразнивает. — А вот тот блондинчик ничего такой.       У Бэкхёна появляется Чондэ. Они знакомятся в Старбаксе. Ким без скромности просит интервью, а Бэкхён соглашается. Вскоре они не разлучаются больше, чем на неделю. Иногда один друг может перевернуть всю вашу жизнь.       — Командировка? — спрашивает Чанёль, отрываясь от прочтения сценария.       — Всего на пару дней, я буду звонить каждый вечер, — уверят Бэкхён и звонит пять раз в день.       Так проходят два года. Командировки одна за другой, новые люди, новые запахи, а Чанёль остаётся один в постели всё чаще. Вторая половина кровати пустует девять месяцев в году.       — Новый ассистент? — презрение в голосе альфы. — Это уже пятый за месяц.       — Они мерзкие и ленивые, — забавно надувает щёки взрослый Бэкхён. Только дома он позволяет себе расслабляться.       — Сегодня спишь на диване, — бросает альфа и покидает комнату.       Ревность. Такое мерзкое чувство. Мучительная, давящая, унизительная. Хочется вырвать язык и сердце. Нет ничего чудовищнее того, что мы можем внушить себе сами.       У Чанёля появляется Кенсу. Нет, они не любовники, хорошие друзья. Бэкхён привязывается к этому чудесному и дружелюбному омеге тоже. Он не ревнует мужа, так как уверен в нём и в себе. Уверен во взаимной любви.       Кенсу проводит с Чанёлем свободное время, пока Бэкхёна нет дома. Он становится свидетелем бессонных ночей альфы, разбитой посуды, слёз и одиноких криков в пустоту. Пытается помочь, уверить в том, что все подозрения глупые и необоснованные.       — Он же изменяет мне, — обречённо произносит Чанёль.       — Честно? Ты ужасно бесишь с этими загонами, — выдыхает Кенсу. — Как по мне, то Бэкхён безумно тебя любит и имеет вселенское терпение к твоим выходкам. Будь я на его месте, то давно бы тебя бросил.       — Его новый ассистент уже давно не новый. Раньше он менял их каждую неделю, а этот… Уже полтора месяца как работает.       — Значит хорошо работает!       — Бэк задерживается на работе допоздна и уезжает рано утром. Вчера он отменил ужин в ресторане из-за «поездки к врачу». У нас годовщина! Третий год вместе, — задержав дыхание, Чанёль прикрыл дрожащие глаза. — А он забыл.       Голос альфы надрывался. Ещё слово и слёзы хлынули бы из глаз. В последнее время он совсем перестал себя контролировать.       — Может что-то серьезное, а ты тут нюни распустил! Позвони и спроси, когда он вернётся, — Кенсу передал подавленному альфе телефон.       — Должен с минуты на минуту. Обещал вернуться пораньше, — тихо шепчет мужчина.       — Возьми отпуск. Слетайте в Париж. Отдохнёте наконец-то, проведете друг с другом время, — как бы невзначай предлагает Кенсу и незаметно покидает квартиру.       В тот вечер происходит то, чего боялся Чанёль больше всего на свете. Бэкхён заходит в квартиру и сияет, он расспрашивает о работе и планах, но Чанёль улавливает изменения в запахе.       Спустя полторы недели они летят во Францию. Забывают обо всех трудностях и влюбляются друг в друга вновь. Волшебные дни, отражающие всю потерянную в рутине любовь и усталость последних дней. От Бэкхёна пахнет только персиками и терпким запахом кофе. Без примеси.        Но любой сказке приходит конец. Возвращение в Сеул к работе. Новая порция ссор и ревнивых сцен. Бэкхён спит на диване. От него опять пахнет кем-то.       — Су, ты должен помочь мне его раскрыть. Я больше не могу терзать себя догадками, — взрослый альфа хнычет и рвёт на себе волосы.       — Если я помогу тебе доказать его невиновность, то ты прекратишь и больше не будешь поднимать тему измен, — устало говорит Кенсу, подходя к окну в квартире друга. Почти стемнело.       — Хорошо, — без раздумий соглашается.       — Это может стоить тебе дорого, — обдумывая детали, омега чешет затылок и хмурит лоб. — Я придумал очень… Жестокий план.       — Я нуждаюсь в этом, с ума схожу, готов на стену лезть от ревности! Я говорю ему об этом, но ему будто плевать! Ничего не меняется!       — Тогда нам нужно кое-что сделать перед этим ужасным действием. — Кенсу хмыкает, смотря на подъезжающую к дому машину. — У нас есть пара минут. — Омега берёт в руки телефон и открывает камеру. — Чанёль, это может разрушить ваши отношения. Уверен, что здоровый сон стоит того?       — Я ни в чём не уверен, но, — альфа запнулся, — давай.       Необдуманный до конца поступок стал решающим во всей истории. До Кенсу размышлял над тем, как помочь другу разобраться в себе и убедить в верности мужа, но он не учёл одного — скелетов Бэкхёна.       — Я дома! — кричит из прихожей вернувшийся домой Бэкхён. Он держит в руках подарочный пакет и несколько папок с бумагами. На лице сияет улыбка, глаза искрятся в нетерпении поделиться новостями.       Быстро разувшись, омега проскальзывает на кухню, где застаёт серьёзного Чанёля и смутившегося Кенсу.       — Хорошо, что вы здесь. У меня есть очень… Важная новость, — Бэкхён говорит волнуясь, будто бы неуверенный в том, стоит ли говорить или нет?       — У меня тоже есть кое-что важное, — сухо кашляет Чанёль. Он отводит взгляд в сторону и закрывает глаза.       — Давай тогда ты начнёшь. Моя новость может и подождать, — Бэкхён хотел улыбнуться, но увидев взгляд мужа и отметив поведение Кенсу, снял с себя счастливую маску и повернулся к кофеварке.       — Я понимаю, что мы уже давно вместе, Бэкхён, — альфа поднял голову и посмотрел на спину Бэкхёна со всей возможной серьёзностью. Собрал себя по частям и произнёс последние слова с треском в груди. — Но я и Кенсу… Мы вместе.       Бэкхён слушал внимательно. Мы вместе. Где-то внутри пошла толстая трещина.       — У меня тоже есть кое-кто, — не задумываясь произносит омега безразличным тоном, а потом поворачивается к парочке лицом, облокачиваясь на кухонный шкаф, и улыбается. — Я рад, что ты сказал об этом первым.       Чанёль теряет себя в пространстве, не понимая до конца, что происходит. Кенсу, сидя рядом, разочарованно прыскает и горько усмехается. Не такого исхода они ожидали.

***

      Солнце медленно уходит в закат, волны неминуемо разбиваются о берег. Чанёля трясёт от холода и переполняющих чувств. Сердце готово разорваться на миллионы кусочков от нахлынувших воспоминаний. Он постоянно обвинял Бэкхёна в неверности, пытался уличить в измене, срывался после тяжёлого дня, но омега никогда не упрекал его в этом. Никогда не просил остановиться.       — Если хочешь, то мы можем уйти, — предлагает Кенсу и собирается менять направление прогулки.       — Это Чондэ там? Они отдыхают вдвоём? Что за парень рядом с Бэкхёном? — начал было Чанёль, делая несколько шагов вперёд.       — Нет, Чанёль. Мы должны уйти. Да, это Чондэ. Нет, я не знаю, отдыхают ли они вместе. И нет, я не знаю, что за смазливая рожа крутиться вокруг этого омеги. Доволен? Теперь мы можем идти?       Альфа молчал. Он чувствовал, что друг что-то недоговаривает. Но вот что именно? Понять так и не может.       — Это с ним он мне изменял? Или это курортный роман?       — Перестань думать об этом, — выдыхает Кенсу и смотрит на Чанёля снизу вверх. — Эта твоя панама меня бесит, сними её.       Кенсу потянулся рукой к головному убору, чтобы избавиться от него, но Чанёль сопротивлялся. Омеге удалось отвлечь мужчину на несколько секунд и это сыграло решающую роль.       — Тут серьёзные волны, будь осторожнее. Накроет и подумать не успеешь, — наставляет Бэкхёна молодой бета.       — Полундра! Бэкхён! Я, кажется, забыл выключить утюг! — заверещал Чондэ, забегая в воду. Его глаза расширились до размера мячика для пинг-понга.       — Чен, мы только пришли, вернись один, — не поднимая взгляд на друга, Бэкхён смотрел на мокрую доску. Возвращаться домой сразу же после выхода? Да кто так делает вообще?       — Я не знаю, как туда добираться, а ты же знаешь мою тягу к приключениям! Ты же не хочешь выручать мою задницу из неприятностей? Чего скорчился? И я не хочу!       Бэкхён тяжело выдохнул, успокаивая нервы. Иногда Чондэ умел вывести из себя на ровном месте.       — Хорошо, пойдём, если тебе станет легче, — Бэкхён расстроился, но не подал виду. Взяв шортборд в руки, он хотел попрощаться с Сехуном, но донёсся знакомый голос.       — Нет-нет, — Бэкхён зажмурился, закрывая глаза.       — Что-то случилось? — запереживал Сехун и посмотрел на занервничавшего Чондэ.       — Всё хорошо, с ним бывает. Переволновался за дорогое жилье! — попытался выкрутиться омега. Неловкая улыбка и дурацкий наигранный смех ещё более усугубили обстановку.       Бэкхён, надеявшийся на лучшее, поднял взгляд и посмотрел за спину Чондэ. В десятке метров впереди стоял Чанёль и держал в воздухе руку Кенсу.       — Твою мать, Су, обещал же! — тихо шипит Чондэ, смотря на побледневшего Бэкхёна.       — С ним точно всё хорошо? Сегодня солнце сильно пекло, он не перегрелся? — вновь возникает Сехун, но его никто не слышит.       Бэкхён смотрит на надувшегося омегу и на улыбку Чанёля. Недавно залатанное ситцевыми нитками сердце пошло по швам. Непонимание того, почему люди так жестоки, давило со всей возможной силой. Почему некоторым доставляет удовольствие причинять боль другим? Как же так получается, что люди крошатся под гнётом безжалостных обстоятельств и зверских, ломающих изнутри, чувств?       Секунда. Две. Бэкхён не отводит взгляд, мучает себя, мысленно переламывает кости. Пальцы онемели. Его бы стошнило от волнения, но испуганный взгляд Чанёля предотвратил это.       — Бэкхён! — раздалось громко в голове омеги и волной прошлось по телу, оставив после бездушный отпечаток на сердце.

***

      Незамедлительно вернувшись в виллу, Бэкхён сбежал от Чондэ и закрылся в комнате. Висевшее на стене зеркало впитало в себя новую историю. Историю разбитого на тысячи миллионов осколков сердца. Разорванного на лоскутки, как мясо львами.       В руках, как кстати, оказался телефон. Пальцы быстро забегали по экрану в поиске нужного номера. Бэкхён нажал на вызов и остановился в метре от зеркала.       Гудок.       Второй.       Третий.

Because of You — Kelly Clarkson

      — Здравствуйте, господин Бён, чем-то могу быть полезным? — прозвучал дружелюбный, тёплый голос из динамика.       — Мистер Чжан, я… — Бэкхён посмотрел в зеркало и увидел в глазах страх. — Хотел кое-что сказать.       —Вы же на Гавайях, я прав? Совершать звонки на такие расстояния очень глупо. Мы можем перейти в любой мессенджер, — звучит точно такой же спокойный голос.       — Нет-нет, спасибо. Я должен был поговорить с вами завтра, но у меня не получится, — спешит сказать омега и тихо всхлипывает.       — Вы продолжаете вести записи?       — Да-да, конечно, — кивает Бэкхён, прекрасно зная, что его никто не видит.       — Тогда я жду ваш дневник и надеюсь на разговор через неделю. Если что-то случится, то обязательно напишите мне.       Бэкхён согласно угукает в трубку завершает вызов. Второй день в отпуске, а эмоций настолько много, что изнутри распирает от нехватки места.       Омеге хватает несколько секунд, чтобы достать потёртую записную книжку и открыть последнюю запись.       «В первый день на Гавайях я познакомился с чудесным бетой. Да, я понимаю, чего он хочет от меня, но это так необычно. Скучаю по тем временам, когда я мог беззаботно себя вести и улыбаться».       Рядом начали появляться новые предложения.       «Я был вынужден улыбаться каждый день. Не мог плакать, ведь по-твоему слёзы — это проявление слабости. Но ты думаешь, я не слышал, как ты сам плакал ночами? Это добивало меня сильнее всего после наших ссор. Я так тебя люблю, но ты не понимал, что не нужно давить на меня. Ты замечал только свою боль, а мою не видел в упор. Для тебя ничего не стоят мои слова? Из-за тебя я сейчас кусаю губы и глотаю слёзы ночами, из-за тебя я боюсь впустить кого-то ещё в свою жизнь. Из-за тебя, мне стыдно за свою пустую жизнь. Я пытаюсь начать её с самого начала, впустить свет, но ты возвращаешься, как цунами, и смываешь всё на своём пути. Ты не щадишь меня. Моё сердце разбилось и уже никогда не будет целым. Я бы хотел проклясть тебя и этого гнусного омегу, но не могу. Будь счастлив. Пусть мои слёзы спасут твой сон».       Дневник полетел в стену и, раскрывшись, упал на пол. По комнате прошёлся тяжёлый всхлип.       — Я такой эгоистичный, мерзкий, но ты не лучше меня Чанёль, — закусив ладонь, прошептал Бэкхён. Дыхание спёрло от переизбытка чувств. Он не был готов к такому удару.       Бэкхён рыдал навзрыд, выплёскивая все накопившиеся эмоции за последний месяц. Его раздирало на части, трясло, голова шла кругом. Он сломан, но соберёт себя. Вновь.       Соберёт по частям, как в тот роковой день.       «Я благодарен доктору Исину за поддержку. Сегодня расскажу Чанёлю о малыше. Так страшно. Господи, надеюсь всё пройдёт хорошо. Никогда не думал, что смогу решиться на это. Хотел признаться ещё тогда, В Париже, но не смог. Чанёль рассказал о важном проекте и я не мог допустить того, чтобы он отказался. Я ведь знаю этого заботливого зануду. Как узнает, что ношу под сердцем его ребёнка, так сразу в няньки запишется. Он не может бросить работу из-за меня, для него это важно. Но сегодня… Я должен. Он так бесится от ревности и не понимает откуда запах. Он же знает, что я нанимаю только бет, а тут такое. Как же он удивиться-то! А ещё я присмотрел новую квартиру. Понимаю, что этим нужно заниматься вместе, но так не терпелось. Ёль в последнее время стал очень нервным, надеюсь это его немного отвлечёт. Я так переживаю. Ещё несколько минут и всё изменится. Ну что же? Пальцы трясутся, почерк корявый. Пойду я. Следующая запись уже не будет нужна. Теперь всё точно будет хорошо. Спасибо за эти полгода, Доктор Чжан».