Укрощая океан

      Мягкий песок затягивал ступни отчаянно убегающего Бэкхёна. Но даже столь мешающее препятствие не помешало скрыться с пляжа за считанные секунды. Обескураженный Сехун принялся сыпать вопросами, оставшемуся на растерзание Чондэ. Ким хотел было объяснить происходящее или выдумать очередную легенду, но решил махнуть рукой, бросив «Он напишет тебе позже», и устремился вслед за другом.       Внезапность встречи сильно отразилась на состоянии Бэкхёна, в этом Чондэ не сомневался ни на секунду. Сам дурак. Чондэ дурак. Как можно было так оплошаться, допустить подобное? Бэкхён на пороге очередного срыва, а отпуск, кажется, испорчен.       Помимо этой парочки и непонимающего, что происходит, Сехуна, данная встреча отразилась звонкой пощёчиной на щеке Пак Чанёля. Стоило только имени бывшего мужа вылететь из уст Пака, как До незамедлительно отреагировал и залепил звонкую пощёчину. Чем и привлёк внимание к себе.       — Ты что творишь? — вырвалось у Чанёля, который секундой ранее собирался бежать за бывшим мужем.       — Это я должен у тебя спрашивать, идиот! — Кенсу редко проявляет свои эмоции так ярко, как в эту минуту. Чанёль смотрел на разгневанное лицо омеги и не понимал, почему тот так реагирует на его поступок. Нет, понимает, но не хочет признавать свою ошибку.       — И куда ты собрался? За ним? Ммм? Так беги! Но тогда зачем все эти драмы? Я тебя никак понять не могу! Достал, скотина! Я твою жопу, который год прикрываю, а ты никак не повзрослеешь! Возьми себя в руки и отпусти Бэкхёна! И себе и ему жизнь портишь! Хватит держаться за прошлое. Вы больше не вместе. Он может спать с кем захочет. И ты можешь трахать всех подряд и не реветь потом в подушку о содеянном. — Кенсу жмурится и сжимает в руках шляпу Чанёля. — Знаешь, ты сам во всём виноват. Да, ты жертва, но не дави ты так на Бэкхёна, он бы и не искал тепла в другом месте. Я много раз говорил тебе о том, что он крут и справляется с твоим мерзостным характером, но оказался не прав. В одном. Он крут, но не справился с тобой. Блять, заебали меня. Пойду выпью. И не подходи ко мне, пока всё не обдумаешь. До завтра.       Кенсу бросил шляпу Чанёля на землю и показательно плюнул рядом с ней. У всех когда-нибудь сдают нервы. Невозможно вечно держать всё в себе. Кто-то делится накопившимся с друзьями, кто-то с дневником, а кто-то срывается на первого попавшегося человека в один прекрасный день. Кенсу, как раз, относится к последним. Преодолев небольшое расстояние до асфальтированной дороги, Кенсу скрылся за невысоким зданием, оставив Чанёля в одиночестве.       Смешанные чувства разрывали изнутри. Глаза уже давно не щипало от влаги. Желание запрокинуть голову к чертовски голубому небу и прокричаться, завыть волком от боли било набатом в голове. Чанёль сломлено присел на песок и с тяжестью в сердце поднял взгляд на океан.       Ненависть к большой воде воспитывалась в нём с раннего детства. Отец, капитан грузового судна, постоянно отсутствовал дома из-за долгих командировок. Мать работала учительницей корейского языка и литературы в школе Чанёля. Мама сильно любила отца. Чанёль знал, видел это. Но ревность со стороны мужчины всегда присутствовала.       От своих мыслей Чанёля отвлекло неловкое покашливание рядом. Пак посмотрел в ту сторону, откуда донёсся звук. В метре от альфы стоял тот самый молодой человек, что несколькими минутами ранее флиртовал с его мужем. Бывшим мужем.       — Привет, это же вы с своим омегой заходили к нам в бар? — Сехун хотел выразиться «завалились», но решил, что во время первой беседы следует произвести впечатление приятного человека.       — Привет, — на автомате Чанёль отвечает на английском, потеряв из внимания корейскую речь. Потом извиняется и здоровается на родном.       Смерив оценивающим взглядом юнца напротив, Пак утвердительно кивает самому себе. Прекрасное тело, а ведь так молод. Пак в его возрасте был лопоухим дрыщом. По крайней мере, так считает он сам. Его и сейчас не устраивает своя физическая форма, но с этим пришлось смириться.       — Выпили вы, конечно, знатно, пришлось вам потом такси вызывать. Без проблем добрались?       — Я не помню ни черта. Буду рад, если ты восстановишь вчерашний вечер. Хотя бы его часть. — Решает воспользоваться выпавшей возможностью. — Мы разве знакомы? И я не особо люблю формальное общение, поэтому можно на ты. Я не такой уж и старый.       — Ну… Относительно знакомы. Вы… Ты со своим омегой вчера наткнулись на бар, в котором я праздновал день рождения. И… Прости, я сразу перешёл на ты. Можно же? Да, ты разрешил, но мало ли.       — Да, можешь не волноваться на этот счёт, — кивает Пак и поднимается с песка.       — Я недавно тебя заметил и решил подойти. Ох, эм… Меня зовут Сехун. О Сехун, — бета протягивает руку Чанёлю. — Нужно было представиться раньше.       — Ничего криминального, — улыбается альфа слегка наигранно. Актёр просыпается в самый подходящий момент. — Пак Чанёль, можно просто Чан, — и принимает рукопожатие.       — Приятно познакомиться, Чанёль. Не хотите пообедать? Я плачу.       — С радостью.

***

      Путь до ближайшего кафе был пройден за короткое время. Пак с удивлением наблюдал за тем, как Сехун ловко ориентируется на местности и с уверенностью ведёт их в одно ему известное место.       — Мы пришли, — говорит Сехун, открывая стеклянную дверь в невысокое здание с вывеской «Peace café». — Не знаю, какую кухню ты предпочитаешь, но сегодня будем есть исключительно гавайские блюда.       — Ничего против не имею, как раз хотел поближе познакомиться с культурой острова, — отзывается Пак и проходит в уютное заведение.       — Ты бывал только на Оаху? — интересуется Сехун, и кивает женщине за кассой.       — Пока что да, но в планах посетить ещё несколько. Говорят, на других островках райской земли есть что-то интересное.       — Мой мальчик! — кричит пожилая омега. — Соизволил навестить старуху перед смертью.       Женщине на вид сорок лет, у неё аккуратная стрижка под каре, тёмные волосы, приятная внешность. На левой щеке небольшая родинка, что очень мило смотрится.       — Мам, тебе всего пятьдесят, какая смерть? — вздыхает Сехун и улыбается. — Можно нам из нашего, — делая акцент на слово, — меню что-нибудь. На обед.       — «Нашего»? — переспрашивает Чанёль.       — У нас веганское кафе, но мама составила меню для местных, в которое включены мясные блюда, — отвечает Сехун. — Мам, это Пак Чанёль. Мой новый знакомый. Нам две порции саймина и локо-моко.       — Приятно познакомиться, Чанёль. Меня зовут О Хёнджин, но можно просто миссис Джи, — улыбается женщина. — У вас нет аллергии на какие-либо продукты?       — Нет, вроде, — отвечает Пак, немного задумываясь. — В детстве я не переносил лактозу, но сейчас всё нормально.       — Прекрасно! Тогда прошу вас занять то вип-место у стены, чтобы не смущать запахом мясных блюд моих клиентов, — женщина кивнула сыну и скрылась на кухне, чтобы передать заказ повару.       Сехун и Чанёль устроились за маленьким квадратным столиком у стены, на которой висело меню заведения. Помещение было небольшим. В самой середине стоял огромный деревянный стол, вдоль которого поочерёдно стояли лавочки и несколько стульев. Касса была оформлена деревом, как и пол. Вдоль двух стен стояли маленькие квадратные и круглые столики на две персоны. Чёрная люстра из металла, чудесно вписывалась в домашнюю обстановку кафе. На противоположной от столика парней стене висели две большие картины, выполненные в зелёном цвете. Кафе было уставлено различными яркими растениями разных видов, что приятно радовало взгляд. Бэкхёну бы понравилось.       — Так ты живёшь на Гавайях, — начинает разговор Чанёль, удобно усевшись на плетёный стул.       — Да, мы с семьёй переехали сюда, когда я закончил среднюю школу, — отвечает Сехун и переводит взгляд на семейное фото, что расположено на комоде за спиной Чанёля. — Сложно было первое время. Мой английский ужасно хромал, а гавайский акцент до сих пор режет уши после просмотра Шерлока в оригинале. Бенедикт Камбербэтч, со своим британским, вселил мне надежду на чистый английский, но реальность такова, что чем хуже ты говоришь, тем лучше вписываешься в окружающую обстановку.       — Кажется я понимаю о чём ты, — кивает и улыбается Пак, вспоминая свой первый опыт общения на острове. — Но ты уже привык, наверное.       — За семь лет и не к такому привыкнуть можно, — усмехается Сехун и вспоминает кое о чём. — Кстати, ты просил рассказать меня о вчерашнем вечере, но взамен я тоже задам тебе пару вопросов, если не против.       — Обожаю информационный обмен посредством вопросов. Всегда любопытно узнать, что хотят услышать люди, — Пак потирает руки и устраивает локти на столе, идя против всех правил этикета.       — Я не знаю всех подробностей, но с уверенностью могу сказать, что порог бара дедушки Барри ты переступил в крайне пьяном состоянии. Кстати, тебе нужно меньше пить, а то это плохо скажется на твоей омеге.       — Секундочку, — перебивает Пак. — В прошлый раз я упустил это, но сейчас нет. Что ты имеешь в виду под «моей омегой»?       — Того парня, с которым я видел тебя при каждой встрече, — не задумываясь, говорит Сехун.       — Ты о Кенсу, понятно, — кивает Чанёль и расстроено ухмыляется. — Мы правда выглядим как пара?       — А… Это не так? — смеет предположить Сехун.       — Да, это не так. Мы друзья. Прости, что ввёл в заблуждение.       — Да ладно, с кем не бывает. Но он очень красивый. В современном мире всё строится на привлекательности. Если два красивых человека проводят время вместе, то очевидно, что они пара. Фу, стереотипы. Прости, что подумал так, как думают все.       — Не нужно извиняться за свои мысли.       — Спасибо, — благодарит за поддержку и возвращается к теме разговора. — Итак, ты переступил порог бара, уселся за стойку и прилёг. Барри хотел тебя выгнать, так как побоялся за репутацию бара, но я думаю, что всё дело в деньгах. Он до ужаса жадный и наливать за счёт заведения согласиться только через свой труп.       — Но он меня не выгнал, — догадывается Пак.       — Я попросил налить и вписать в счёт за весь праздник.       — Минуту назад говорил, что нужно меньше пить, а сейчас сознаёшься в том, что подливал мне? Интересненько.        — Считай, ты выпил в честь моего полного совершеннолетия. Простительно.       — Так тебе 21 год? Я думал ты младше, — удивляется Чанёль. — Мне вот четверть века плюс один, и это звучит страшно.       — Не страшнее, чем полвека плюс два, — с дружелюбным смешком отвечает миссис О, что принесла первое блюдо. — Приятно аппетита, мальчики.       — Спасибо, миссис Джи, — благодарит Пак и принимает тарелку.       — Спасибо, мам, — обнимает женщину, сидя на стуле. — Второе можно и чуток позже, а ещё принесёшь хлеб?       — Сейчас принесу, а вы пока приступайте, — кивает женщина на суп.       — Что это? — спрашивает Пак, смотря на содержимое тарелки.       — Это саймин. Я думал, в корее такое делают, — прерывается на секунду, чтобы забрать принесённый мамой хлеб, а потом продолжает. — Тут бульон даси, он, кстати, японский. Также, яичная лапша, яйцо, как ты сам видишь, камабоко и нори.       — Кама?.. — переспрашивает Чанёль, но берёт в руки палочки.       — Камабоко. Короче говоря, крабовые палочки. Это мой любимый суп, попробуй.        От супа исходил приятный запах, лапша так и просилась в голодный желудок, поэтому Чанёль приступил к трапезе.       — Ммм, — мычит Пак, — и вправду вкуснятина!       — Да-да, всё гениальное — просто.        Парни приступили к еде, наслаждаясь уютной атмосферой и продолжающейся беседой. По ходу разговора Чанёль узнал о том, что вчера Сехун вызвал такси для Пака, заплатил наглому таксисту целых семь баксов и любезно помог усадить в машину. Кенсу вчера был не таким уж и пьяным. Наверняка алкоголь выветрился во время ночной прогулки по пляжу, но Кенсу не подал вида. Засранец. Именно по этой причине вчера сам добирался до отеля после общего застолья.       — Да уж… Так значит, вчера я был невменяем? Хм… — вспоминая девушку в своей постели, задумывается Пак. — Спасибо. Ты мне немного помог восстановить вечер.       — Обращайся.       — Надеюсь, что больше не придётся, — мысленно ставит себе галочку больше не пить с Кенсу. — Ты, вроде, хотел меня о чём-то спросить. Валяй, — непринуждённо отвечает Пак, отодвигая пустую тарелку в сторону и отламывая кусочек хлеба.        — Да, это по поводу Бэкхёна.       Чанёль давится хлебом. И непонятно по какой причине: из-за необычного вкуса хлеба или из-за темы разговора.       — Прости, не предупредил, — Чанёль радуется, что Сехун выбирает причину номер один. — Он банановый. У нас нет ржаного хлеба, точнее, он очень редкий. А этот делают из яблочных бананов.       — Поэтому он такой остро-сладкий?       — Да. — Кивает О. — Не нравится?       — Да нет, он вкусный, просто непривычно, — спешит заверить Пак и откусывает ещё.       — Это хорошо, — улыбается О. — Ну так вот. Я слышал, как ты позвал Бэкхёна по имени. Сегодня на пляже. Вы знакомы?

***

      Ким Чондэ нервно ходил взад-вперёд перед дверью в комнату Бэкхёна. Поначалу из-за неё слышался шёпот, тихий плач, а потом всё резко затихло. Ким не решался постучаться, боялся, что сделает только хуже. Он нечасто видел Бэкхёна в таком состоянии. Бэкхён, в целом, редко делился своими переживаниями. О разводе Чондэ узнал от До Кенсу спустя почти две недели. Это его поразило до глубины души — друг не поделился главной трагедией своей жизни, пытаясь нести этот тяжкий груз в одиночестве. Если Чанёль мог поделиться с кем угодно, то Бэкхён напротив — не распространялся о своих мыслях и чувствах кому попало. Единственное, о чём знал Чондэ, так это о визитах к психотерапевту. Он знал, что у Бэкхёна проблемы, знал, что ему требовалась и требуется помощь специалиста.       Тяжело вздохнув, Чондэ решается постучаться. Два стука костяшками пальцев по двери. Молчание. Ещё один стук и слышится тихое «войди».       Незамедлительно открыв дверь в комнату, пока Бэкхён не передумал, Чондэ замирает в растерянности. Сейчас Бэкхён крайне непредсказуем. Омега сидит на полу около кровати в позе лотоса, вокруг валяются обменянные в банке стодолларовые купюры. В левой руке он держит записную книжку, а в правой чёрную ручку.       — Ты снова пишешь? — Чондэ решил не напоминать Бэкхёну о том, что послужило причиной этого корявого почерка и разбросанных денег.       — Чен, ему нужны мои деньги, да? — совершенно серьёзно спрашивает Бэкхён. Его глаза до сих пор горят, но голос уже восстановился и не хрипит от рыданий. — Он забрал у меня всё. Квартиру, моё сердце и нашу собаку. Почему Тобена оставили с ним? Почему весь мир строится вокруг альф, а омегам остаются лишь гроши? Чёрт возьми, они даже не взяли во внимание моё состояние!       — Бэкхён, — голос спокойный и отличается от обычного весёлого тона Чондэ. Парень медленно подходит к Бэкхёну и садится рядом. — Ты сам попросил оформить развод без лишнего шума. В мире шоу-бизнеса до сих пор не знают о том, что вы теперь не пара. Тебе оставили все твои сбережения, загородный дом и чудесных рыбок. Выдохни несколько раз.       Бэкхён хмурится на слова друга, но молчит. Истерический запал сошёл на нет, стоило напомнить о его месте в этом мире. О доме. О штампе в паспорте. О пустой постели. Бэкхёну хотелось исчезнуть с планеты, из памяти людей, превратиться в одну единственную точку. Он сломлен и устал. Готов склонить колени перед могуществом жестокой судьбы.       — Ненавижу себя, этот мир, эти чёртовы показы и командировки, ненавижу солнце и мягкую постель, ненавижу романтичные фильмы и песни о любви, ненавижу… — «Люблю Пак Чанёля».       — Причина в тебе, Бэкхён, — Чондэ нежно прижимает к себе Бэкхёна и крепко обнимает. — В твоих мыслях. Тебе нужно научиться контролировать себя, бро, ты и сам это знаешь. Так не хочу оставлять тебя одного на растерзание самому себе, но иначе ты не сможешь высказать свои эмоции этому… Везучему клочку бумаги. Но сейчас тебе следует отдохнуть. Хорошо?       — Хорошо, — кивает Бэкхён и откидывает голову на плечо Чондэ.       — Вот и умничка, — улыбается Чондэ своей особенной ласковой улыбкой, используемой исключительно для Бэкхёна. Слегка приподнятые уголки губ и тепло в глазах — искренний Чондэ, домашний и хрупкий.

***

EXO DO — That's okay (Instrumental)

      До Кенсу почти два часа проторчал в каком-то непонятном баре, общаясь с довольно приятными гавайцами, среди которых нашлось много желающих поделиться интересными историями из жизни. Омега жадно проглатывал каждый новый увлекательный эпизод из жизни чужих людей, делая пометки у себя в голове. Новые знакомые рассказывали о жизни на острове, о материальных проблемах, о надоевших наглых туристах, о случаях по-пьяни, о стряпне своих жён, о бедном детстве и много других подробностей. Истории разные, но проблемы одни и те же. Кенсу не понаслышке знает о том, что большинство людей ежедневно сталкиваются со стандартными проблемами: подгоревший омлет, сломанный чайник, закончившийся рулон туалетной бумаги, дырявый носок, потерявшиеся ключи, ужасные пробки, начальник монстр, несправедливость властей, безразличие общества, одиночество. Всё это нам известно. Но это не мешает Кенсу слушать эту будничную информацию из уст разных людей — подача тоже имеет своё место. Кенсу заводит общение с людьми не с целью узнать об их проблемах и выслушать очередную историю, он ищет новые личности, характеры, цели и мотивы. Для него важен весь человек целиком, а не его один день из жизни.       Смерив взглядом привлекательную женщину лет тридцати, Кенсу отпивает из бокала белое вино. Эта робкая, на первый взгляд, женщина, довела своего мужа до самоубийства, а теперь спокойно пьёт алкогольные напитки и улыбается всем подряд. Она сломана и не видит никакого смысла в своём существовании, но продолжает цепляться за своё прошлое, тем самым копая могилу в новом дне. Ужасная трагедия. Конец очевиден.       Кенсу в ожидании смотрит на часы, надеясь, что приглашённый выпить гость прибудет с минуты на минуту. Его ожидания оправдываются, стоит завидеть встревоженное лицо знакомого омеги под радостной маской.       — Рад тебя видеть, — с безразличным тоном говорит Кенсу, показывая рукой на свободный стул рядом с собой.       — Не могу сказать того же, но всё же спасибо за приглашение. Бэкхён в шоке и не вылезает из комнаты, поэтому я тут. Хочешь напиться? — кивает на бокал в руках омеги.       — Было бы неплохо, на самом деле, — выдыхает Кенсу и пригубляет остатки белого. — Повторите пожалуйста, — обращаясь к бармену.       Чондэ уселся рядом и заказал себе безалкогольный коктейль — сегодня нельзя напиваться вусмерть. Он быстрым взглядом окинул омегу перед собой и отвёл взгляд. Кенсу прекрасен, как и всегда. В идеальной форме, статный, знающий себе цену при любых обстоятельствах.       — По идее, я не должен сидеть здесь и разговаривать с тобой, — начинает Чондэ после минуты молчания. — Но я не мог отказаться. Ненавижу тему, которую ты хочешь поднять, но она…       Ким опускает голову и заключает пальцы в замок.       — Важная. Для всех нас, — безошибочно заканчивает Кенсу.       — Да, так и есть, — грустно улыбается. — Сколько мы уже не сидели так? Месяца полтора точно.       — Не знаю обижаться на тебя за это или нет, — хмыкает До и ловит на себе дружелюбный взгляд омеги. — Почему мы перестали общаться из-за этих двоих? Глупо.       — У меня свои причины, — отвечает Чондэ, но резко поправляется, — но это не из-за твоих отношений с Чанёлем.       — Бэкхён не похож на человека, который будет настраивать людей против кого-то, — прикусывает губу и делает глоток вина. — В чём дело?       — У него… Проблемы. Я не могу поддерживать отношения с вами обоими, как бы это не было больно для меня, — смотрит на свой коктейль и качает головой в такт знакомой песне.       — Чондэ, — Кенсу внимательно смотрит на молодого парня перед собой и не видит в нём ничего от той весёлости и игривости на видео. — У меня есть кое-что для тебя.       Слова возымели успех. Чондэ заинтересовано приподнял брови, и кивнул на флешку в руках Кенсу.       — Мне это больше не требуется, посмотри на досуге и мы вместе решим, что нам с этим делать.       Взяв носитель в руки, омега с любопытством покрутил флешку в руках, посмотрел на белый колпачок и уставился на Кенсу.       — Что на ней?       — Океан боли, через который пришлось пройти.       И в ту секунду, когда До Кенсу произнёс эти слова, в его голове вспыхнула новая история. Новый сюжет для трагедии. То, что должно было появиться на экранах кинотеатров. Его новое детище.