Сгоревшая звезда

Монику искали в течение трех дней. Стивен сразу и не смог вспомнить, где он с ней познакомился, а точнее сказать — подцепил. Зато теперь всё чаще и чаще он вспоминал её большие серые глаза. И их первую близость тоже. Только теперь в его глазах это являлось изнасилованием. Пусть она не сопротивлялась, но ведь подчинялась ему от безысходности. В одном из дешевых баров им с Тони наконец повезло. Монику здесь знали, но на вопрос о месте проживания девушки пожали плечами. Уговоры Стивена не подействовали, но бармен заметно нервничал: — Где девушка? — тихо спросил Тони. — Не знаю. — Не темни. Или у вас подпольный бордель? Вызовем полицию? — Не надо. Не положено рассказывать. С ней всё в порядке. Уходите. — Значит, полицию? — Нет. Моника оказалась в полуподвальном помещении. Ей некуда было идти, работать она не смогла бы ещё месяц, и бармен сделал всё, что мог. Поставил маленькую раскладушку и носил девушке еду. Стив с ужасом смотрел на случайную знакомую. На правой стороне лица уже чернел огромный кровоподтёк, угол рта так и кровил. На тонких руках виднелись синяки, оставленные грубыми пальцами. Правая нога Моники была растянута, и девушка не могла на неё наступить, соответственно и работать официанткой она не могла. Деньги, оставшиеся от сожительства со Стивом, она потратила на лекарства и плохо подогнанный бандаж на ногу; на визит к врачу денег не было. Стив задохнулся от ужаса, когда увидел всё это. Он подошёл к раскладушке и тихо спросил девушку: — Это всё я? — девушка сжалась вместо ответа, и Роджерс покачал головой, а затем тихо попросил: — Тони, прошу, помоги нам с врачом и документами. — Хорошо. — Моника, пойдём домой. Девушка потрясла головой и зверьком уставилась на Стива. Тот, понимая, что к словам она не прислушается, а помочь надо, твёрдо, но осторожно поднял её на руки и понёс к машине. Он почувствовал, что у Моники жар, что было немудрено. Несмотря на весну, ночи были холодными, а она довольно долго находилась на улице босиком, и это при температуре воздуха девять градусов. Вот и сейчас, вместо того чтобы сопротивляться и звать на помощь, она впала в сонное оцепенение и молчала до самой квартиры, лишь изредка косилась на Старка. Его она боялась почему-то сильнее Стива, и от вида того, что случилось с ней, он все сильнее впадал в ярость по отношению к себе, и ударить теперь хотелось себя самого, разбивая костяшки в кровь, но это ничему не помогло бы. Можно было исправить многое, но сам факт того, что он так обошёлся с ней, да и со многими другими… что ж, она имела право ненавидеть его. Стив вздохнул и смирился с этим, опуская голову. Он бы сильно удивился, узнав, что она вовсе не испытывает ни злости, ни ненависти к нему. Одно удивление перед тем, что он вернулся и хочет забрать куда-то, будто от ее тела будет сейчас какая-то польза. Впрочем, весь предыдущий опыт говорил несчастной девушке, что мужчине, который отыскал ее и тащит куда-то, невзирая на слабый протест, лучше не сопротивляться. Потому она замерла и затихла, изредка постанывая, когда задевали больную ногу. Тони пугал ее сильнее Стива, потому что он был пропитан аурой богатства, уверенности и превосходства, он был совсем не то, что знакомый ей прожигатель жизни Стив, и она в ужасе думала, зачем вообще могла понадобиться этому господину, и воображение не подкидывало ей ни одного утешительного варианта. А Капитан гадал, что же такого было в её жизни, если она так покорно соглашается со всем, что с ней творят. Оказавшись в квартире, Тони смотрел на Стива и Монику, словно взвешивая все «за» и «против», а потом сказал: — Я за врачом. Думаю, вам надо поговорить без меня. Стив кивнул. Тони ушёл, а капитан перенес девушку в спальню, чтобы разместить с максимальным комфортом. Пока они искали Монику, Тони вызвал клининговую компанию. В квартире царил идеальный порядок и чистота. Табаком не пахло; занавески, которые ничем было нельзя уже спасти, заменили на новые; пятна с ковра, дивана и кафеля были очищены до блеска. Глядя в серые, мутные от нарастающего жара глаза Моники, капитан забеспокоился. Разговор пришлось отложить до лучших времён. Девушке нужны были антибиотики, а выписать их мог только врач. У него же из «лекарств» были только антипохмельные средства. Глядя на сидевшую на краешке кровати девушку, Стивен думал, что ее надо накормить. Моника поёжилась от взгляда синих глаз и робко положила ладонь на мускулистую грудь капитана, другой рукой расстегнула ширинку его джинс. Стив опешил, а потом ему стало мерзко от себя, он твёрдо отстранил руку Моники: — Что ты, нет, не надо, — забормотал он от стыда, убирая ее. Он мог бы сказать сейчас многое: что вытащил ее из подвала вовсе не за тем, что искренне сожалеет, больше — ненавидит себя за грубость, даже сам не верит, что мог сотворить с ней такое, но Моника вряд ли поняла бы его из-за болезни, жара и тяжёлого состояния, в котором была. А если и поняла бы, то вряд ли поверила. И у нее были основания. Кто он был для нее? Просто насильник, если разобраться. Даже не временный, а постоянный. К которому она привыкла. Поведение его наверняка казалось ей странным и подозрительным; правильно, разве может помочь такой бескорыстно? Вот она и пыталась расплатиться так, как умела, а Стиву было ещё стыднее от этого. — Да, я поняла, сейчас уйду, — севшим голосом ответила она, всё ещё опасаясь вспышки гнева. — Нет, никуда уходить не надо, — Стивен сел напротив нее на корточки. — Ведь не куда идти. Я просто так… Тебе… Тебе нужен отдых и помощь врача… С этими словами он стянул с девушки грязную толстовку, попутно делая заметку, что ей нужна нормальная одежда и душ. — Хочешь так? — она откинулась на постель, сама расстегнула лифчик и снова охотно притянула бывшего капитана к себе — движения, неловкие и угодливые, смутили Стива ещё больше. — Нет, нет, поверь, я не за этим… Просто хочу помочь переодеться и вымыться. Проводить тебя в душ? Но сил на это у Моники просто не было, она покачала головой; по тому, как она морщилась при любом движении, можно было догадаться, что они причиняют ей одну только боль, и лучшее, что можно было предпринять сейчас — не дотрагиваться вообще, не ранить ещё больше, а дожидаться доктора. Стив помог ей лечь и укрыл пледом. — Хорошо. Отдохни пока. Я поесть сготовлю. Бульон будешь? Но девушка, казалось, ушла в себя и не ответила. Почти сразу она задремала, согревшись. Старк вернулся через три часа, Моника спала, периодически вздрагивала во сне и что-то бормотала на французском. — Стив, мне надо с ней серьёзно поговорить, можешь её разбудить? Этого не потребовалось. Услышав возню, девушка открыла глаза и настороженно следила за севшим у кровати мужчиной. — Моника, ты ведь не американка, — тихо заговорил Старк. — Нет, — прошептала девушка. — Откуда ты? — ЮАР. — Понятно. Ты нелегал? — по отсутствию ответа Тони понял, что попал в цель. — Слушай, я могу помочь. У тебя остался паспорт? Девушка отвернулась, пытаясь проанализировать ситуацию, что из-за путающегося сознания было сложно. — Да, — вместо нее ответил Стив, протягивая растрёпанную книжицу. — В её вещах нашёл. — Хорошо, — Тони достал из бриф-кейса контракт, вписал туда данные и протянул девушке. — Это временный контракт на работу. По нему ты три месяца назад прибыла в США и работаешь у меня в компании техническим секретарём. Нужна только твоя подпись. С этими документами я могу оформить тебе вид на жительство на три года. Потом помогу с гражданством. Ты согласна? Моника протянула руку, взяла контракт и, превозмогая головную боль и сонливость, начала читать. Через час она поставила подпись. — Тони, это всё хорошо, но когда же будет врач? — Через три часа. Мне нужно сделать для неё страховку. Доктор, немолодой мужчина, с подозрением посмотрел на ставшие уже чёрными синяки на лице и тонких запястьях девушки: — Что у вас произошло? — Я напился, побил и выгнал из дома девушку. Ей нужна помощь, — понуро сказал Стив. — Оставьте нас. Я осмотрю её. Едва дверь за ними закрылась, девушка мёртвой хваткой вцепилась в руки врача. — Умоляю, заберите меня отсюда, — в глазах стояли слёзы. — Хорошо. Давайте, я сперва осмотрю вас, и там решим, что делать. Он осторожно прослушал ей лёгкие, осмотрел ушибы и ссадину на губе, а потом тихо попросил: — Откройте рот, — он открыл свой чемоданчик. Моника почувствовала приступ паники. — Нет! — она начала отползать по кровати к стене. — Не трогай меня! — Я помогу. Мы обратимся в полицию. Вас смогут защитить. — Нет! — девушка перешла на ультразвук, и в комнату вбежали Стив и Тони. — Доктор, в чём дело? — Я вызываю полицию, — сердито сказал врач. — Доктор, — Тони кивком показал в сторону, но тот не двинулся с места, — она не в себе. — Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ, — чётко разделяя слова, повторил доктор. — У меня нет гражданства, — в ужасе зашептала девушка, — меня отправят назад. — Я этого не слышал, — тихо ответил врач, — это они с тобой сделали? — Нет, — в ужасе прошептала Моника, закрывая лицо руками. — Мы нашли ее в таком состоянии, — твердо сказал Тони. — Сделаю вид, что поверил. Ходить буду каждый день и, не дай-то Бог, обнаружу хоть один лишний след. Я всех предупредил. — Спасибо, — развёл руками Стив. Стив и Тони покинули комнату. Доктор вышел через полчаса. — Ничего ужасного, но уколы придётся поделать. Ногу я зафиксировал, как положено. Ей нужен покой, постельный режим и обильное тёплое питьё. Справитесь? Стив кивнул. Доктор ушёл, а Тони переглянулся со Стивом. Капитан внимательно изучил оставленный им список лекарств и тихо сказал: — Я тогда в аптеку, и за продуктами. Последишь, чтобы она не сбежала? Стивен волновался, и он весьма удивил продавца магазина тем, что купил еды, а не выпивки. Потом заехал в ближайший Волмарт и навскидку купил две пары джинс, четыре футболки, носки, бельё и домашние тапки. Сон не приносил ей облегчения. Она попала в лапы кошмаров и снились девушке погромы на улицах, расистские призывы, камни, летящие в их автомобиль. Снилась экстренная эвакуация и борт в никуда. Она не успела получить полного образования, да и кому тут нужен историк со специализацией по африканским странам? Иногда она просыпалась, силясь понять, насколько опасен второй мужчина, но того рядом не было. Моника снова проваливалась в сон. — Как она? — первое, что спросил Стивен когда вернулся. Против опасений Старка, он не напился, да и спиртного не купил, зато принёс вещи, лекарства, нормальную еду и большой пакет различных гелей, шампуней, ухитрился взять даже соль для ванны. — Спит, — тихо ответил Тони. — Я лекарства принёс. Может, её не будить? — А как ты ей укол делать собрался? Испугается же. — Тоже верно. Она почувствовала, как под тяжестью чужого тела прогнулась кровать. Стив осторожно откинул прядь светлых волос с лица и некстати подумал, что такую девушку хорошо будить поцелуем. Он слегка откашлялся, но ничего не успел сказать, как Моника очнулась. На него смотрели серые глаза. Страха в них больше не было. Всё же она помнила, что мужчина был нелюдим и груб, и привыкла к этому. Выгонял её из своей кровати почти всегда. Она спала на диванчике в общей комнате, вот и сейчас она решила, что он отправит её туда. Села, поморщившись от боли в руке, но он удивил её. — Тебе нужно сделать укол. Ты можешь перевернуться на живот? — Моника вздрогнула и Стив, заметив это, предложил. — Можно ещё в плечо, но будет больнее. Она задумалась, а потом подняла вверх рукав засаленной футболки. Стивен протёр плечо влажной салфеткой и аккуратно сделал укол. Девушка кивнула и попыталась встать. — Нет, что ты, — запротестовал Стив, — врач сказал, что тебе лежать нужно. Только подожди пару минут. Она скривилась, когда антисептический спрей попал на угол разбитой губы, зашипела, когда капитан как можно осторожнее обрабатывал синяки на её лице, и не смогла скрыть удивления, когда Стив натянул на неё новые тёплые носки, принёс ещё своё одеяло и укрыл её получше. Если она и собиралась возразить, то не смогла бы. Слабость доконала её и она снова провалилась в сон. В следующий раз она проснулась глубокой ночью. Старк покинул квартиру, сказав, что завтра ещё заедет и оставив Стивену немного наличности. Хотя Тони глодало предчувствие, что Стивен может и напиться, но сегодня днём он видел прежнего капитана, да и лживости алкоголиков он не приобрёл, так что Тони счёл возможным оставить его наедине с Моникой. Стив старался быть заботливым; он не спал, да чувство вины и не давало ему спать. Это была бодрость, и неприятная бодрость: он прокручивал в голове воспоминания, выдумывал варианты развития событий и от этого только ещё сильнее. Посреди ночи она очнулась снова, и капитан вскочил тоже. Девушка закашлялась, в горло будто бы углей насыпали. Она попыталась прокашляться, но ничего не получалось. Першение всё усиливалось и ей казалось, что кашель настолько силён, что у неё не выдержит мочевой пузырь, который так не вовремя напомнил о своём желании облегчиться. Из-за этого она не слышала, как скрипнула дверь и мелко задрожала, когда ей на плечо опустилась ладонь: — Попей, пожалуйста, должно стать легче. Руки мелко дрожали от нервного напряжения, поэтому капитану пришлось одной рукой придерживать стакан с тёплым чаем, а другой он приобнял её за плечи и позволил опираться на свою грудь. — Спасибо, — отдышавшись сказала Моника и попыталась сползти с кровати. — Ты куда? — Надо, — она пошатываясь ловила равновесие на одной ноге. — Обопрись на меня, — капитан перехватил её руку и закинул себе на плечо и они медленно двинулись в ванную. Моника потом долго ещё не выходила. Она, вцепившись руками в раковину, долго рассматривала себя в зеркале и тихо плакала. От некогда беззаботной девчонки не осталось и следа. Затравленными глазами на неё смотрела замарашка, не знавшая, что её ждёт впереди. Всхлипнув, она опустилась на пол, вся безнадёжность ситуации навалилась на хрупкие плечи. Никто её не жалел в жизни, а сама о себе она позаботиться не могла. От этого хотелось выть. В дверь настойчиво постучали. Моника вздрогнула, но не нашла сил ответить. — Моника, всё хорошо? — в голосе не было раздражения, только беспокойство. — Д-да, — едва выдавила она из себя, но Стивен, очевидно, не поверил. — Я вхожу. Увидев её на полу, капитан не на шутку встревожился. Присел рядом с ней и тихо спросил: — Так больно? У меня есть немного лекарства. Принести? Девушка только горестно покачала головой в ответ, а потом набравшись храбрости спросила: — Зачем ты меня изуродовал? — она коснулась синяков и сжалась, опасаясь вспышки гнева Стивена. — Я был пьян. Это не извиняет меня. Синяки сойдут, да и шрама в уголке губ не останется. Прости меня. Моника не знала что ответить, но она так устала, что зевнула, положила голову на колени и начала задрёмывать. — Нет, нет. Так не пойдёт, нужно вернуться в кровать, — капитан стал поднимать её на ноги. — Не надо меня в кровать. Я грязная. Мне запах не нравится. Лучше на диване. Так привычнее. — Нет, лучше в кровати. А на счёт грязи — давай, я позвоню доктору. Если он разрешит ванну, то я помогу тебе.