Трудное решение

      Когда директору удалось, наконец, добраться до Хогсмида, занималось раннее утро. Обещанный накануне шторм разыгрался на море около трех часов пополуночи, захватив при этом значительную часть суши, так что угодивший под сырой снегопад волшебник возвращался в Хогвартс промокшим до нитки и изрядно уставшим после всего пережитого. Тем не менее ни о каком отдыхе не могло пока идти и речи. Наоборот, следовало как можно скорее заглянуть в воспоминания Похлебы через Омут памяти. Слова домовухи о том, что Реддл выкрал у Хепзибы некие медальон и чашу, могли оказаться первой по-настоящему стоящей зацепкой на пути к безрезультатному до сей поры поиску крестражей. Поэтому, когда на пороге его кабинета внезапно возник Люпин, Дамблдор ему явно не обрадовался.       — Римус? — с оттенком неудовольствия в голосе поприветствовал того волшебник. — Полагаю, Вас привело сюда нечто очень важное, раз уж Вы решили заглянуть ко мне прямо с утра.       — Прошу простить мне эту бестактность, директор. Но я боялся, что потом не застану Вас, если Вы опять вдруг решите покинуть школу без предупреждения. Я ждал Вашего появления последние две недели и просто не хотел рисковать.       — Если Вы снова хотите обсуждать наши планы по внедрению в группу Сивого, — начал было Дамблдор, сердито насупив брови, но Люпин остановил его.       — Совсем нет. Дело касается Снейпа… и его отношений с Гермионой Грейнджер.       Директор с нескрываемым изумлением посмотрел на собеседника.       — Простите меня, но мне кажется, я не вполне Вас понимаю. Вы хотите сказать, что между профессором Снейпом и одной из наших учениц…       — Все именно так и есть, Дамблдор. Между ними что-то происходит, и я утверждаю: мне это не приснилось! Это факт. И с этим немедленно надо что-то делать.       — Римус, Вы ведь отдаете себе отчет, насколько серьезно выдвигаемое Вами обвинение? — сурово заметил директор. — Вы только что обвинили одного из профессоров в грубом нарушении субординации, а точнее в неподобающем поведении в отношении своего же ученика. Смею надеяться, не голословно. Так какие у Вас есть доказательства? Вы можете подтвердить, что видели Северуса и мисс Грейнджер вместе?       — Нет, — торопливо ответил Римус, понимая, как глупо сейчас выглядит, — признаю, я не видел их собственными глазами, однако у меня есть артефакт, вполне могущий восполнить этот недостаток… — И он положил на директорский стол раскрытую карту Мародеров.       — Потрясающе, — резюмировал волшебник через несколько минут, с любопытством рассматривая две точки, помеченные именами Р. Люпин и А. Дамблдор, на схематичном рисунке директорского кабинета, — никогда не устану восхищаться мастерством наших учеников и их находчивостью. Вы сами ее придумали?       — Н-нет, — пробормотал Люпин и почему-то зарделся. — Мы работали над картой все вместе, и каждый внес в ее создание свой вклад. Джеймсу пришло на ум нанести план Хогвартса на пергамент, и потом они с Сириусом заколдовали ее, чтобы она показывала все имеющиеся комнаты, залы, лестницы и коридоры. Затем Хвост… я хотел сказать, Питер предложил включить в нее прилегающие школьные территории и придумал нанести на карту всех тамошних обитателей. А после этого мы уже все вместе ломали голову над тем, как это будет лучше всего реализовать.       — Стало быть, Вы узнали о Северусе и мисс Грейнджер благодаря этой карте?       — Да… я следил за ними. Но это вышло случайно, уверяю! — поспешил оправдаться Римус. — Так что же Вы намерены предпринять?       Дамблдор молчал не меньше минуты, то и дело поглаживая серебристую бороду и, очевидно, взвешивая в уме аргументы за и против. Затем он серьезно посмотрел на Люпина и сказал:       — Не поймите меня неправильно, Римус, у меня нет никаких причин не доверять Вам. Но я не могу обвинять преподавателя, основываясь, строго говоря, на информации, полученной в столь странной и предосудительной манере. К тому же, речь идет не о каком-то рядовом человеке, а о Северусе, поэтому нам всеми силами нужно избежать в таком деле огласки и скандала. Еще раз повторюсь, я верю Вам. Но по большому счету на руках у нас нет ни одного стоящего доказательства. Посему, пока Северус сам не признает факт связи, я буду считать его невиновным, а все виденное Вами — случайностью. У меня нет времени следить за преподавателями, да и желания, если честно, тоже — сегодня же вечером я должен снова покинуть Хогвартс. Поэтому я Вам искренне советую оставить это дело и впредь не злоупотреблять собственным изобретением: наверняка всему, что Вы видели, есть вполне разумное объяснение. А мне нужно как можно скорее возвращаться к своим делам.       Люпин без спроса вошел в кабинет зельевара, лишь для приличия постучав при этом в дверь.       — Что-то я не припомню, чтобы говорил «войдите».       — Прости, Северус, но, зная тебя, ты бы просто отделался от меня под первым попавшимся предлогом, а волнующий меня разговор не терпит дальнейших отлагательств.       — Вот даже как, — откидываясь на спинку кресла, с иронией произнес Снейп, однако его черные глаза-тоннели с подозрением сузились. — Ну, что ж… я слушаю.       — Северус, скажи мне… У вас с Гермионой что-то происходит?       Правая бровь зельевара медленно поползла вверх, а левый уголок рта скользнул в сторону, что у мужчины служило верным признаком презрительного ехидства.       — Позволь полюбопытствовать, с чего же ты так решил?       — Ты уже несколько недель беспричинно оставляешь ее отсиживать после уроков. Не кого-нибудь, а Гермиону, лучшую ученицу Хогвартса. Когда это случилось в первый раз, ни у кого не возникло вопросов, в конце концов, она ударила твоего ученика. Но теперь она просто не вылезает из твоих подземелий! Был бы на ее месте кто другой, тот же Гарри, например, я вполне бы мог списать все это на присущую тебе к Поттерам ненависть, но это уже ни в какие ворота не лезет.       Люпин прервался и, закусив губу, посмотрел на зельевара, однако тот решил дождаться продолжения, ни на секунду не изменившись в лице.       — Скажи мне, Северус, зачем она почти каждый вечер ходит к тебе в подземелья?       — Следишь за ней? — с сухим смешком в голосе вопросом на вопрос ответил мужчина.       — Мне пришлось это сделать! — как бы оправдываясь, замотал головой Римус. — Когда я заходил к тебе незадолго до полнолуния — ты ведь помнишь? — она тоже была у тебя, я это точно знаю. А затем вы оба исчезли из замка, буквально растворившись в воздухе. Оба, Северус! И это не могло быть банальным совпадением. Только это еще не все. После того случая я решил проследить за ситуацией внимательней и внезапно обнаружил, что чуть ли не каждую ночь она возвращается в башню одна и глубоко за полночь, не встречая при этом никаких препятствий, хотя в школьных коридорах ей частенько попадается Филч. Очень походит на использование мантии-невидимки, только вот зачем она ученице, отбывающей наказание? Как ты можешь такое объяснить?       Слушая его, Снейп еще сильнее прищурился. Ему стало чрезвычайно любопытно, откуда у Люпина взялась эта потрясающая, почти необъяснимая осведомленность, но на ум решительно ничего не приходило, и он остался верен себе, продолжая упорно безмолвствовать.       — Объяснись, Северус, — закончил, наконец, Римус свою тираду, и Снейп, выдержав паузу, заговорил.       — С чего бы мне с тобой объясняться, Люпин? Раз ты все это время столь усердно следил за юной мисс, мог бы поднапрячься и разузнать подробнее, куда именно и зачем она отлучается после уроков. Может, Грейнджер ходит сюда, потому что любит взрывать котлы на моих уроках. А, может, потому что Поттер постоянно видит в сновидениях Темного Лорда, и Дамблдор велел преподавать ему окклюменцию, а Грейнджер просто пересказывает мне его кошмары. А, может быть, она уговорила меня преподать ей самой парочку заклятий… скажем так, на будущее. Защиту от Авады, например.       Люпин поморщился и, в нетерпении тряхнув головой, громко возразил:       — Что за чушь, Северус? Какая еще защита от Авада Кедавра! Ты, правда, думаешь, что я куплюсь на это и поверю в столь нелепые оправдания?       — Уж перед кем-кем, а перед тобой я оправдываться не собираюсь, — холодно парировал Снейп. — И мне нет никакого дела, веришь ты мне или нет.       — Дело не в том, во что я верю, Северус! — прошипел Люпин, и его глаза загорелись. — А в том, что между тобой и этой девочкой что-то происходит…       На минуту в комнате воцарилась тишина. На сей раз пришла очередь Люпину выжидать, пока другой о чем-то раздумывал.       — Тебе известно, — нарочито спокойным тоном и чуть растягивая слова, вдруг заговорил Северус, — что в культуре некоторых народов «люпин» — есть символ разгоряченного воображения? Ты, и впрямь, придумал милую небылицу, Римус.       Однако в его устах похожая на пренебрежительную шутку фраза в один миг приобрела для собеседника форму скрытой, но вполне ощутимой угрозы.       — Перестань, Северус! — воскликнул задетый волшебник. — Тебе прекрасно известно, что мое имя происходит от «люпос», что значит волк!       — Странно, что именно ты теперь заговорил об этом…       Тот скривился.       — Я знаю, между вами что-то происходит. Стоит мне увидеть вас рядом, как я буквально осязаю это безумное напряжение. Ню-хом чу-ю! — низким голосом протянул Люпин и тяжело уставился на него, чуть опустив голову и вытянувшись вперед, как собака. — Что происходит, Северус? — натужно просипел он в который раз, ощущая нахлынувший жар во всем теле при воспоминании о слившихся воедино двух точках на карте Мародеров.       Однако ответа не последовало.       Люпин занервничал. У него на руках, по словам Дамблдора, не было прямых доказательств, однако признаваться в том, что он следил за обоими, используя артефакт, и буквально видел их вместе, причем не раз и не два, он тоже не собирался.       Намучив его вдоволь, Северус, наконец, заговорил:       — А я тебя снова спрашиваю, с чего ты это решил? Может, у тебя есть доказательства, и ты можешь их предоставить? До сих пор я слышал только голословные обвинения, ну, и еще ты мне признался, что по ночам регулярно следишь за собственной ученицей. Сам должен понимать — не ахти какие сильные аргументы.       — Хватит прикидываться, Северус! Ты хочешь, чтобы я сказал это вслух? Хорошо! Гермиона не просто ходит отсиживать к тебе после уроков, она проводит все свое свободное время непосредственно у тебя: в твоих — личных — покоях! Куда вход всем ученикам строжайше запрещен! И тебе это прекрасно известно.       Повисло напряженное молчание.       — Что происходит, Северус? — уже устало повторил Римус. Он был морально опустошен.       — Это не твое дело, — как бы невзначай заметил мужчина. Отпираться дальше он посчитал бессмысленным.       Тот буквально онемел. Несмотря на то, что своей целью Люпин поставил признание Северусом очевидных фактов, в глубине души он сам не желал верить в них, поэтому последние слова зельевара привели его в замешательство, и он замотал головой, пытаясь отогнать от себя открывшуюся истину.       — Так это правда, — после короткой паузы выдавил из себя Римус.       — Я еще раз говорю, — четко отделяя слова, вполголоса повторил Снейп, — что это не твое…       — Еще как мое! — встрепенулся Люпин, и на этот раз его праведному возмущению не было предела. — Как ты мог? Она же ученица. О чем ты вообще думал?.. Теперь я просто обязан рассказать обо всем Дамблдору!       — Только посмей, оборотень! — выплюнул Снейп уже прямую угрозу и потянулся к карману мантии.       Тот помолчал, нарочито не глядя в его сторону.       — Хорошо, Северус. Твое право — навредить мне. Ты даже можешь рассказать всем, что я оборотень. Как-то раз ты уже пытался это сделать. Пусть. Да расскажи ты хоть всей Англии об этом… я не буду молчать. Она еще подросток, Северус, и только ты в ответе за все, что теперь происходит между вами.       — Жаль тебя разочаровывать Люпин, но она уже давно не маленькая, — ощетинился Снейп, вскакивая из кресла. — Вспомни, через что ей пришлось пройти за последние пять лет. Да она уже давно многих мракоборцев за пояс заткнула!       — Может быть, в этом ты и прав. Но она же еще совсем ребенок. И я поверить не могу, что твоя совесть молчит даже теперь.       — Что ты хочешь этим сказать?.. — щуря на него черные глаза, прошипел Снейп.       — Один раз ты уже ошибся, Северус, много лет назад. Сделал девушке, которая была тебе небезразлична, больно. И если ты теперь ошибешься вновь, ты можешь разрушить чью-то только начавшуюся жизнь. А я не могу этого допустить, — очень мягко, с подобием извиняющейся улыбки, проговорил Римус.       Снейп похолодел, на бледных скулах заиграли желваки. Он еще ранее предвидел, что так или иначе в разговоре всплывет и этот аргумент. Но от нахлынувших на него воспоминаний, как от болевого удара, внутри у Снейпа все скрючилось.       — Ты не посмеешь. Это касается только нас двоих, — прожигая его взглядом, полным ненависти, процедил Снейп, так что Люпин его с трудом понял.       — Прости, Северус, но уже слишком поздно. Боюсь, что я уже имел неосторожность обмолвиться об этом. Дамблдор прибыл в Хогвартс рано утром и теперь ждет нас обоих у себя.       Через полчаса оба волшебника уже находились в кабинете директора за закрытыми дверями, так что если бы на него не было наложено заклятие Оглохни, любой случайный человек мог бы стать свидетелем довольно оживленного и весьма неприятного разговора.       — Северус, подумайте сами! Ваши отношения невозможны! Как Вы себе их представляете? Вы же не можете выйти к людям и во всеуслышание объявить о своих чувствах: девочка еще несовершеннолетняя.       — Ей уже есть шестнадцать. Осталось совсем немного.       — Пусть так. Но разве это что-то действительно меняет? Она еще два года будет учиться после этого в школе. Как Вы собираетесь все это время скрывать ваши отношения?       — Пока нам это удавалось.       — Римусу удалось уличить Вас!       — Ничего подобного. Люпин ничего не знал наверняка. Это была лишь догадка, не более.       — Однако весьма верная.       По Снейпу пробежала волна злости. Презрение и глубочайшее отвращение к оборотню на этот раз дополнила черная ненависть.       — Вы забываете еще кое-что, Северус. Она, в конце концов, ученица, а Вы — ни много, ни мало ее преподаватель. Такая ситуация является в высшей степени предосудительной. А если все всплывет наружу? Вы же знаете, что Люциус Малфой отчаянно ищет причину, по которой сможет, наконец, добиться моей отставки. Он хоть и является Вашим другом, а не упустит возможности использовать данное щекотливое обстоятельство, чтобы поставить вопрос о моем смещении в Министерстве. А нам сейчас это совершенно невыгодно. Северус, я, правда, не могу понять, что у вас двоих общего. Вы — взрослый мужчина с грузом не самого простого прошлого на плечах, и только от Вас зависит исход известного нам обоим чрезвычайно важного дела, а она — всего лишь ребенок, и, скорее всего, для нее это просто увлечение, но стоит ей выйти за стены школы, как она…       — Забудет меня? — почти угрожающе спросил Снейп, сверля взглядом морщинистое лицо директора.       — Просто подумайте, как Вы собираетесь продолжать эти отношения, и куда они могут зайти.       — Уже зашли, — прикусив губы, глухо пробормотал тот.       Дамблдор недоуменно посмотрел на него, и вдруг его лицо озарила ужасная догадка.       — Северус… Не может быть! Как Вы могли? Она же еще только девочка…       — Я люблю эту девочку, Дамблдор!       — Любите? — опешил директор, на озабоченном лице изобразилось недоверие. — Так же, как любили Лили?       Снейпа передернуло. На этот раз Дамблдор затронул больную тему, и его понесло.       — Да как Вам вообще пришло в голову сравнивать их? Хотя, быть может, я и догадываюсь… Я помню Лили с самого детства, Дамблдор. До школы мы были всегда вместе, всегда вдвоем, всегда рядом. Мы знали все друг о друге. Только Лили никогда не принадлежала мне. Я был ей лишь другом, который быстро остался в стороне. Шляпа решила по-своему, и вот, я в Слизерине, а она — в ненавистном Гриффиндоре! Какие-то пять минут, и все вдруг закончилось. Несколько лет, что я пытался поддерживать эту слабеющую год от года связь, были мукой для меня! Мукой было видеть, как она все больше отдалялась! Как непреодолимой стеной росло между нами непонимание! И кем же я был все это время на самом деле? Просто мальчишкой, не знавшим, что делать со своей любовью, и безумно страдавшим от этой безысходности. Я все думал, что стало бы, если бы Шляпа отправила нас на один факультет… Но это всего лишь безумные мечты, которым никогда не суждено было сбыться! А что теперь? Посмотрите, какая ирония! Мне опять попалась гриффиндорка, высокомерная отличница, которая якшается с двумя пройдохами и без конца попадает в передряги, потому что вечно лезет спасать этот проклятый мир. У нее тоже есть на все готовый ответ, и всегда припасено «собственное» мнение. А самое смешное в этой истории, если б не это же было и самым грустным, это то, что она тоже грязнокровка. Лили никогда не могла мне простить, что я назвал ее в пылу обиды этим именем, хотя оно было чистой правдой. Из-за него она окончательно отвергла меня… Это было двадцать лет назад. Единственный человек, который не был мне безразличен, отвернулся от меня, и я остался один. Но не теперь, не с ней! Если я назову ее грязнокровкой, она лишь усмехнется в ответ и скажет: «Разве это что-нибудь меняет?» И ей наплевать на мое прошлое, на то, что я был Пожирателем смерти. Потому что она чувствует то же, что и я! И потому мой ответ будет «да»! Она изменила мою старую жизнь, изменила меня самого, если хотите.       — Изменила, Вы говорите? — сухо возразил директор. — Северус, всего месяц или два назад Вы даже толком понятия не имели, что эта девочка существует!       — С чего Вы это взяли, директор, — с холодной многозначительностью парировал Снейп.       Дамблдор приоткрыл было рот, чтобы ответить, но тут в его глазах снова блеснуло понимание.       — Ах, да. Коркустос…       При этих словах Люпин тихо вздохнул, безотчетно обхватив себя руками, а Снейп уставился на Дамблдора: сидя в кресле, тот глубоко задумался.       — Если все так, Северус, то я предлагаю подумать Вам вот о чем, — директор с тоской и сожалением посмотрел на Снейпа. — Вы можете с уверенностью сказать, что девочка всерьез отвечает на Ваши чувства? Может быть, она говорила, что любит Вас?       — Да. И… нет, — процедил Снейп в ответ.       — Тогда откуда Вам знать, что в этот самый момент Вы не совершаете, возможно, одну из самых больших ошибок в своей жизни, даже не подозревая об этом?       — К чему Вы клоните, Дамблдор? — спросил его тот с опаской.       — Есть только один способ проверить чувства мисс Грейнджер. — Снейп вопросительно приподнял бровь. — И для этого я прошу Вас с ней расстаться. — Лицо профессора тут же исказила гримаса боли и отчаяния. — Лишь на время, Северус. Я хочу, чтобы ваши отношения ушли в прошлое лишь на время. Если девочка не изменит своего намерения по отношению к Вам, и ее чувства не исчезнут, тогда Вы будете вправе вернуться к ней. Но прежде мы должны закончить начатое нами дело! Это вопрос принципиальной важности. Я хочу… Нет, я настаиваю, чтобы Вы дождались ее совершеннолетия, а мы закончили наше с Вами дело! И еще, если Вы согласитесь, Вы должны пообещать мне расстаться с юной мисс, не раскрывая ей деталей этого разговора. Отпустите ее, девочка должна жить дальше без Вас. Обещайте, что дадите ей полную свободу и не поддадитесь ни на какие слезы и уговоры. Если же по прошествии полугода, когда она станет совершеннолетней, мисс Грейнджер все еще будет предана Вам… Я мешать не стану, и на последних курсах ее учебы вы сможете быть вместе. Тайно.       — Но зачем все разрушать?! — Снейпа почти трясло. — Разве нельзя просто подождать?       — Это мое условие. Никто не должен даже вскользь подумать, что между вами что-то происходит. Люпин, — Дамблдор опередил Снейпа жестом, заставляя того замолчать, — догадался, а значит, могут догадаться и другие. Повторяю, это мое условие.       — Но после… Вы же сами боитесь, что у учеников и преподавателей могут возникнуть подозрения…       — Мы с Вами оба прекрасно осведомлены о способностях юной мисс Грейнджер. Я не думаю, что для нее составит большую трудность сдать ЖАБА с отличием в ходе самостоятельных занятий.       — Вы хотите, чтобы на последних курсах она ушла из школы?!       — Я этого не говорил… В любом случае, до этого момента нужно еще дожить, Северус. Так Вы согласны?       — После семнадцатилетия я смогу ей открыться, и, если она захочет, мы будем вместе как раньше?       — Все так.       — Но я не должен буду говорить ей о нашем договоре…       — Это главное условие.       — Это жестоко, директор!       — Вы сами виноваты, Северус. Мне кажется, я и так дал Вам больше свободы, чем следовало бы.       — Ну, хорошо, — с сомнением проговорил Снейп. — Я согласен.       — Вы даете слово?       — Я согласен, Дамблдор, — с нажимом повторил свой ответ зельевар.       — Очень хорошо, — вполне удовлетворенно подытожил директор. — Только я прошу Вас, Северус, сделайте так, чтобы мисс Грейнджер узнала неприятную новость вне стен замка. Я бы не хотел привлекать к этому внимание других учеников.       Снейп скрежетнул зубами и вышел вон, не сказав на это ни слова.       Тем же вечером он поднялся на вершину холма к одинокому дереву, под сенью которого его поджидала Гера. «Моя Гера, — подумалось ему, — еще на десять минут».       Он подошел к ней вплотную, и тут она сумела, наконец, разглядеть ветку гиацинта, зажатую в левой руке: пурпурные цветки зловеще темнели на фоне его бледных пальцев. Гермиона охнула.       — Что это у тебя? — дрожащим от страха голоском спросила она Снейпа.       — Это тебе. — Он протянул пышный цветок Гермионе.       — И о чем же ты сожалеешь?!       Мужчина сжал губы.       — О том, что вечер так быстро кончается, — он не соврал. Снейп искренне сожалел, что это был их последний вечер вместе.       — Что ты хочешь этим сказать? — Гермиона, задыхаясь, хватала ртом воздух, но она уже знала, каким будет ответ.       — Гера, ты сама сказала мне у камина, что когда-нибудь это закончится.       Волшебница пошатнулась, земля под ней стала медленно раскачиваться, и Снейп слегка поддержал ее, взяв под локоть.       — Я хотел, чтобы ты восприняла это спокойно.       — Но… я думала….       — Что. Ты. Думала? — раздельно произнес он неожиданно холодным, резко контрастировавшим с прежней мягкостью, голосом. — Что мы сможем всегда быть вместе? Как, интересно, ты это себе представляешь? Что мы и дальше…       — Это Римус тебя заставил?! — Гермиона оборвала его на полуслове, не дав договорить.       — Люпин здесь ни при чем, — с острым чувством глубочайшей досады сухо отрезал мужчина.       — Тогда кто?! Д-дамблдор? — со страхом предположила девушка, и при этом имени лицо ее вмиг посерело.       — Никто.       — Я не верю тебе! Тут должен быть кто-то… или что-то… что заставило тебя.       В глубине своего сердца Снейп содрогнулся от этих слов. Но он упрямо продолжал начатое.       — Нет, Гера, — снова мягким голосом возразил мужчина и покачал головой. — Просто настало время подвести итог, и я хочу поставить точку в прекрасный для нас обоих момент этой истории.       — Да что ты несешь? — Гермиона из последних сил пыталась контролировать свой голос, но он срывался, она почти кричала посреди одинокого темного холма.       — Все кончено, — железным тоном произнес Снейп. — Я закончил. Больше мы не будем встречаться. Впредь я не хочу, чтобы ты приходила ко мне. Мы будем видеться только на уроках зельеварения и только в качестве преподавателя и ученицы. Оставь то, что было, в прошлом и иди вперед, без меня.       — Северус… — Гермиона вновь покачнулась, но на этот раз он не пришел ей на помощь. — Северус, не поступай так. Прошу тебя! Не делай этого, не делай этого со мной, — она тихо всхлипнула.       — Перестань. Все заканчивается. Ты была права.       Снейп отвернулся и неспешной походкой направился к замку, бесшумно спускаясь по склону холма. У Гермионы подкосились ноги, она упала на колени в залитый лунным светом снег, и ее длинные волосы волнами разметались по его поверхности. Наконец она зарыдала. Одинокая ветка пурпурных цветов упала рядом с ней.       Снейп несся к замку в каком-то безумном бреду, не разбирая перед собой дороги. Уверившись, что она уже не могла видеть его с холма, он на ходу рывком расстегнул душивший его воротник, затем достал пустую склянку и принялся что-то шептать, одновременно направив палочку себе на голову. На ее конце тут же засветилось белое полупрозрачное вещество, которое он опустил в приготовленную емкость и тут же спрятал в складках мантии, взлетавшей и раздувавшейся за ним, словно парус. Пролет за пролетом он бежал вниз по лестничным маршам, оставляя позади длинные пустые коридоры, минуя тускло освещенные залы и спускаясь все глубже в подземелья замка. Не помня себя от горя и злости он, в конце концов, достиг желаемой цели, рванул на себя дверь и оказался в старой алхимической кладовой, до предела заставленной зельями. Пробежавшись глазами по полкам, Снейп с яростью схватил запыленный пузырек с какой-то жидкостью и, выдернув пробку, одним залпом выпил его до дна.       В это же самое мгновение где-то далеко наверху, в кабинете директора, Альбус Дамблдор, обращаясь к маленькому, круглому человечку в большой картинной раме под потолком, произнес:       — Кажется, Северус только что расстался с мисс Грейнджер.       — Ах, бедняжки! — жалобно пропищал человечек ему в ответ и всплеснул руками.