Трудное решение

      Плотная невысокая фигура, с ног до головы укутанная в темный плащ, появилась в переулке Тэтсуэрта уже под вечер, когда на улицы маленькой оксфордской деревеньки опускались густые сумерки. Незнакомец потоптался в нерешительности на месте, прижимая к груди какой-то пакет, и тут же скорыми, мелкими шажками двинулся по направлению к уютному одноэтажному домику, весело перемигивающемуся декоративными огоньками.       — Люблю маглов, у которых круглый год в душе живет Рождество, — со странной тоской в голосе пробормотал незнакомец и, пройдя мимо, неловко перевалил через низенький заборчик в дальнем углу лужайки, на ходу скомандовав. — Акцио, ключ.       В ту же секунду из треснувшего горшка с давно пожухлыми бегониями живо выскочила связка ключей и, побрякивая, устремилась на другой конец давно нестриженного газона, мягко опустившись на ожидающую ее пухлую ладонь. Стараясь все время держаться в тени, незнакомец поспешно обошел дом, воровато оглянулся и одной рукой начал неловко подбирать подходящий под скважину замка ключ.       — Мерлин, ну совсем ничего не видно, — снова забормотал человек, опуская на землю сверток и вновь принимаясь за дело уже обеими руками.       — Привет, сосед! — раздался со спины хорошо поставленный голос. Человек в плаще чуть присел от неожиданности и медленно, как бы с неохотой, повернулся. — Привет, говорю, Макгинли! Не знал, что ты уже вернулся из командировки, а то бы пригласил тебя на матч против Уотфорда. Все наши собирались. Ты когда приехал?       Невысокий силуэт, скрываемый глубокой тенью портика, пробубнил в ответ что-то нечленораздельное и сделал неопределенный жест рукой, который, по-видимому, должен был означать «только что».       — Понятно. А я, как видишь, приглядываю за домом, пока тебя нет. В новостях вчера вечером опять сообщение про Блэка передавали. Ну, про того, что из Белмарша сбежал пару лет назад. И ведь до сих пор не поймали. — Владелец поставленного голоса коротко вздохнул и, не дожидаясь реакции, продолжил. — Мэри из окна увидела, что тут кто-то ходит на заднем дворе, вот я и пришел проверить. А это ты — стало быть, все нормально. Ладно, я тогда пойду, а ты заглядывай как-нибудь, не все же взаперти одному сидеть. Мэри тоже будет рада.       Силуэт на крыльце снова махнул рукой и согласно закивал.       — Тогда до скорого, — попрощался тот и пошагал к увешанному разноцветными огоньками домику, про себя хохотнув, — вот чудак-человек, совсем без людей одичал. Жениться ему надо.       Мужчина в плаще молча проводил его взглядом и с облегчением выдохнул, едва тот скрылся из вида.       — И что мне мешало воспользоваться дезиллюминационными чарами? — посетовал незнакомец, поднимая с пола бумажный сверток. — Вечно я про них забываю, — и повернул в замке ключ. — Арресто моментум.       Сигнализация не сработала. Незнакомец приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы внутрь прихожей можно было протиснуть приличного размера живот, и едва ступил в дом, как тут же ее захлопнул. Поспешно скинув с себя плащ, он прошел в гостиную, бережно положил сверток на обеденный стол, затем выудил из кармана небольшой продолговатый предмет и, поведя им рукой, четко скомандовал:       — Протего тоталум! Рефлексио циркуитус! Каве инимикум! — В воздухе пронеслось несколько молний и взорвался сноп бледных искр. — Вот, так-то лучше.       Из груди толстяка вырвался облегченный вздох, он вернулся к столу, вскрыл пакет и аккуратно выложил на тарелки содержимое:       — Так, что здесь у нас? Канареечные помадки — сюда… Шоколадные котелки и кофейные эклеры — сюда… Тыквенное печенье — вот сюда… А вот засахаренные ананасы придвинем поближе… Так… А тут у нас бутылочка отличного просекко, лосось, икра и несколько сыров с пикантным инжировым джемом… А где, — толстяк снова перебрал покупки, но искомого так, по-видимому, и не нашел, — вот те раз, паштет забыл! Ну, да ладно. Сейчас добавим немного музыки, огонь в камине — и чем не праздник?       Он причмокнул в приятном предвкушении и, весело хлопнув в ладоши, произнес:       — Инсендио.       В камине напротив ярко загорелся огонь, и его пламя тотчас высветило стоящую в углу высокую фигуру. Реакция толстяка была мгновенной:       — Инкарцеро!       Незванный гость одним взмахом руки отвел заклятие, не проронив при этом ни звука.       — Так-то ты встречаешь гостей, Гораций?       Тот схватился за сердце, в непритворном испуге закатив большие, чуть выпуклые глаза.       — Благие отцы-основатели, Дамблдор! Этак и жизни лишиться можно. Как ты тут оказался? Я же наложил защитное заклинание!       — Вообще-то, когда ты его накладывал, я уже был внутри. Прости, что напугал тебя, мой друг, но я оставил в двери записку.       — Какую еще записку, — недовольно бросил толстяк и быстрым шагом вернулся в прихожую. — Действительно, записка, — промычал Гораций, разворачивая перед собой кусочек пергамента и вчитываясь в мелко исписанные зелеными чернилами ровные строчки.       — От канареечной помадки я бы и сам не отказался, — между прочим заметил Дамблдор, поскольку предложения присесть со стороны Слизнорта так и не последовало. — Кстати, ты, кажется, забыл оснастить дом маглоотталкивающими чарами. Из окна гостиной я видел приближение твоего временного соседа и на всякий случай наложил на него Конфундус — он, по всей видимости, принял тебя за какого-то простеца. И все же на будущее, Гораций, я бы не советовал тебе пренебрегать элементарными мерами защиты. Не хотелось бы наблюдать, как их полицейские пытаются скрутить тебя на паласе в прихожей.       — Ничего я не забыл, — проворчал тот, игнорируя намек Дамблдора позволить ему отведать лакомство. — Спасибо, конечно, что выручил, только все равно уже завтра я отсюда съезжаю. Предпочитаю не задерживаться на одном месте больше одной-двух недель, сам понимаешь. Это я так, — закончил он вдруг на минорной ноте, — решил остаться еще на денек, чтобы отпраздновать.       — Да уж… Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы отыскать тебя.       — Зачем это? — насторожился Гораций.       — Поздравить с годовщиной, конечно. И перекинуться парой слов.       — Ну, да… Разумеется, — вяло протянул тот, лицо его помрачнело. — Послушай, Дамблдор, если ты снова собираешься расспрашивать меня…       — Вовсе нет. Больше никаких вопросов о Томе и временах его обучения в Хогвартсе. Если, конечно, ты сам не надумал поговорить со мной об этом, Гораций.       — Перестань, Дамблдор, я тебя умоляю. Говори, зачем пришел и… Словом, что ты хотел?       Дамблдор подошел к столу и, приподняв брови, выразительно посмотрел на невысокого собеседника. Тот хмыкнул, придвинул ему стул и налил в два бокала, которые тут же соорудил из воздуха, сладко пахнущее вино из запотевшей бутылки.       — Присаживайся и угощайся, Альбус. Подожди, я достану для тебя еще один прибор. Хоть отмечу… не в одиночестве.       Они выпили, и понемногу Слизнорт настроился на более добродушный лад.       — То ли дело было раньше! Ходи, как свободный человек, куда тебе вздумается, учи студентов в Хогвартсе. Тут тебе и покой, и комфорт, и уважение, и бывшие ученики не забудут поздравить… потому что знают, где ты живешь, — по голосу толстяка было очевидно, что это его весьма огорчало. — А помнишь, как весело было, когда мы закатывали наши пирушки в Хогсмиде после окончания школы? Куда теперь все это ушло? — продолжал размышлять вслух бывший профессор, неспешно отпивая игристую жидкость из бокала.       — Все можно вернуть, Гораций, — как бы между прочим заметил Дамблдор, — вернись в школу, я буду только рад, если ты возобновишь преподавание.       — Что ты такое говоришь?! — старик так и вскочил со стула в приступе искреннего негодования. — Ты прекрасно знаешь, что это будет значить для меня, Дамблдор. Смертный приговор! Нет, не надо! Не спрашивай меня — я не буду ничего объяснять. Но тебе не хуже меня известно, на что способны эти люди. А я не хочу… рисковать на старости лет.       Он снова сел и не то вздохнул, не то всхлипнул. Дамблдор промолчал.       — Скажи мне, Альбус, это правда… все то, что Северус сообщил мне этим летом? Он… Он в самом деле вернулся?       — Боюсь, что так, Гораций. Волан-де-Морт возродился в конце июня этого года, и у меня есть тому непосредственный свидетель. Даже два.       При этих словах Слизнорт как-то уж совсем обреченно повесил голову.       — К тебе уже приходили… с предложением присоединиться к нему? — мягко спросил Дамблдор. Слизнорт нервически дернулся.       — Ко мне приходил… кто-то. Не знаю кто! Я успел покинуть дом раньше, чем они заявились… О-ох. Неспокойные настали нынче времена, Альбус. То одно, то другое… Ты, верно, слышал, что тот магл говорил про Сириуса Блэка? Его опять показывали по их новостям. И потом все эти ужасные случаи в Министерстве… Двадцать лет назад начиналось все точно так же.       — Сириус не имеет к этому никакого отношения, Гораций, — веско прервал Дамблдор и серьезно посмотрел ему в глаза. — За это я ручаюсь.       — Ручаешься? — Слизнорт в удивлении уставился на него, поспешно отставляя бокал в сторону. — Подожди, ты что-то знаешь?       — Я знаю только то, что Сириус Блэк до сих пор является членом Ордена Феникса.       — Блэк в Ордене? — встрепенулся Слизнорт. — Так значит тогда в Годриковой впадине он не… Вот те раз. А как же те нападения? Одного из пострадавших, я слышал, в очень плохом состоянии доставили в больницу св. Мунго.       — Так и есть. Пожиратели смерти снова взялись за старое.       Слизнорт скривился от отвращения и страха, наконец, не выдержал и прошелся взад-вперед по комнате.       — Видишь, почему я начал скрываться? А если они придут за мной?! Мне что, так и сидеть безвылазно в Хогвартсе, если я соглашусь вернуться?       — Тебе больше по вкусу такая свобода, Гораций? — Дамблдор многозначительным взглядом окинул магловскую гостиную.       — Конечно же нет! — возразил Слизнорт и насупился, но его губы предательски дрогнули. Он снова сел. — Живу, как грифон, без своего гнезда. С нормальными волшебниками не помню, когда в последний раз разговаривал, прячусь ото всех, перебиваюсь, чем придется… Ума не приложу, как ты меня отыскал!       — Ну, положим, с этим «перебиваюсь» ты немного переборщил, — его собеседник слегка улыбнулся, и голубые глаза ярко сверкнули из-под очков-половинок. Последнее замечание он решил проигнорировать.       — Да какое там, — махнул рукой Слизнорт, — остатки былой роскоши.       — Ну, по части кулинарных изысков хогвартские эльфы все еще на высоте. Да и магазинчик сладостей в Хогсмиде всегда рад своим старым знакомым.       — А где, ты думаешь, я прикупил эти помадки, Дамблдор? Амброзиус, конечно, не узнал меня — я был под оборотным зельем, — тут Слизнорт совсем погрустнел. — Это и есть самое обидное. Еще недавно он каждый год присылал мне корзину глазированных фруктов на день рождения и шоколад на Рождество, а теперь я вынужден покупать у него мои любимые ананасы и ждать обслуживания в общей очереди!       Кажется, именно это обстоятельство разволновало бывшего преподавателя больше всего остального. Но он вдруг спохватился и сердито заговорил:       — И даже не думай снова уговаривать меня, Альбус! Я не вернусь, слышишь?       — Гораций, в школе тебе ничего не грозит.       — Да неужели! Разве не во время финального турнира Трех волшебников из-под носа у тебя и всего Министерства пропало двое подростков, один из которых погиб? А еще раньше ты согласился, чтобы на территорию школы были допущены стражи Азкабана — вот уж неслыханно! От моих друзей мне кое-что известно о том, как однажды целая группа дементоров наведалась на игровое поле в самый разгар матча. И эти слухи про Тайную комнату, нападения на грязнокровок… Да тебя чуть было не вытурили из директорского кабинета! И теперь, не ровен час, кончится тем же. Я читаю газеты, Альбус, и знаю, что произошло в Визенгамоте!       — Что правда, то правда, — вздохнув, печально улыбнулся Дамблдор.       — И как же ты собрался обеспечивать мою безопасность?       Вопрос был явно риторический.       — Ну, что ж, Гораций, вижу, переубедить тебя мне не удастся, — с подозрительной легкостью признал свое поражение бородатый волшебник и, мягко выудив из кармана мантии какой-то предмет, дружески заключил, — тогда позволь мне хотя бы поздравить тебя и сделать на прощание небольшой подарок.       — Подарок?       Слизнорт осторожно взял в руки маленькую деревянную шкатулку и в удивлении посмотрел на Дамблдора. Тот опять слегка улыбнулся.       — Хм. Хм. Интересно. Аваа… Ого!       Шкатулка открылась, явив Слизнорту свое таинственное содержимое.       — Что это, Дамблдор? Какая-то вариация Проявителя врагов? Впервые такое вижу. Аннан, аннан… Что-то знакомое… Хм. Нет, кажется, не припомню. Ну, хорошо, посмотрим. Аннан муистин…       Вернувшись к полуночи в директорский кабинет и скидывая на ходу дорожную мантию, Дамблдор немедля приблизился к Омуту памяти. Феникс при его появлении что-то сонно проклекотал, чуть встопорщил огненно-золотые крылья и как ни в чем не бывало продолжил спать, умостив голову под красивое крыло. Дамблдор проигнорировал приветствие старого друга, но явное нетерпение волшебника не смогло ускользнуть от пристального внимания предыдущих директоров Хогвартса, и они по привычке вполголоса зашептались. Вынув из кармана лаписарк, Дамблдор снова извлек камень с чужими воспоминаниями и, зажав его в руке, склонился над Омутом памяти. По прошествии получаса он уже сидел в своем кресле и беседовал сам с собой, задумчиво сведя на переносице кустистые сизые брови да время от времени постукивая себя по носу волшебной палочкой.       — Все-таки Том истинный сын Слизерина… Как там говорил Северус? Лесть и хитроумие? Стало быть, он метил на место Галатеи Вилкост уже тогда, еще на шестом курсе. Однако, какие амбиции для юноши его возраста. Если только… он не замыслил воплотить свой план уже тогда. Отсюда и вопрос, заданный Горацию… Но что могло понадобиться ему в Хогвартсе, где он и так провел все сознательные годы своей жизни? Не верится, что все дело в его сентиментальной привязанности к школе — не таков был Том. Тут скрыто что-то другое… И еще это странное кольцо на его руке. Никогда прежде его не видел. Очередной охотничий трофей? Было бы неплохо рассмотреть его поближе. Но вещица определенно не простая… — старый волшебник тяжело выдохнул. — Гораций, Гораций! Стоило ли так неуклюже латать воспоминания, если подделка оказалась в итоге столь очевидной? И тем не менее ты дал мне гораздо больше, чем мог предполагать. И опасаешься ты не зря… Только интересно, от кого ты их прятал, от меня или…       В Омуте памяти, что он перенес на рабочий стол, неспешным круговоротом вращались белесые нити мыслей. Дамблдор посидел немного в молчании, затем поднял к виску палочку, и на ее кончике повисла новая полупрозрачная нить, которую он легко стряхнул над чашей. В слабом облачке, на мгновение выступившем над поверхностью водоворота, вдруг проявилось лицо Слизнорта, и послышался голос самого Дамблдора: «Забудь о том, что мы виделись сегодня. Дормио». Затем он наколдовал пару стеклянных пузырьков, подцепил украденное воспоминание и прошептал:       — Мемория экземплум.       Нить тотчас распалась надвое, и директор запечатал каждую из них в отдельный флакончик.       — Ну, что ж. Настало время вернуть Горацию то, что принадлежит ему по праву… Однако мне все равно жизненно необходимо получить настоящее воспоминание. Видимо, без мальчика тут снова не обойтись… Весь вопрос в том, на сколько частей? Это самое важное. А еще мое чутье подсказывает, что стоило бы снова навестить деревушку Литтл Хэнглтон. Сдается мне, я что-то упустил…