Трудное решение

      Они начали встречаться, потихоньку от всех, практически ежедневно. Мантия-невидимка пришлась как нельзя кстати, поскольку самому Снейпу она была не нужна, а вот Гермиону могла уберечь от многих неприятностей и, в первую очередь, от непрошеных свидетелей их двусмысленных отношений. В рабочий кабинет волшебница старалась не заглядывать: слишком высока была вероятность, что к Северусу рано или поздно наведается кто-нибудь из профессоров. И если подозрения школьников можно было легко отвести при помощи банальной лжи, то педагоги, как правило, не отличались подобной легковерностью. Так что оба предпочитали видеться в покоях зельевара или же вовсе вне стен замка, хоть последнее случалось и крайне редко.       Снейп с удивлением обнаружил, что в повседневной жизни Гермиона была совсем не такой, как он предполагал. Она оказалась не слишком-то разговорчивой, а если что-то и говорила, то замечания ее были к месту и по делу. Последняя черта, вообще редко встречающаяся в людях, особенно пришлась ему по душе. Она любила приходить к нему в личный кабинет под покровом темноты и мантии-невидимки, тихо усаживалась в кресле перед камином и под трескучие звуки объятых пламенем поленьев читала какую-нибудь книгу из его обширной библиотеки, пока он занимался своей работой. Порой они проводили в абсолютной тишине целый вечер, и Снейп быстро осознал, что компания девушки нисколько не тяготит его, напротив, ему было спокойно в ее присутствии.       Кроме того, поначалу он опасался ее нередко излишнего любопытства, позаимствованного ею, без сомнений, у Поттера, и потому старался избегать некоторых щекотливых тем, особенно если это касалось вопросов деятельности Ордена. Но видя, что та не настаивает и уважает право Северуса на личные тайны, вполне успокоился на этом и даже не скрывал от нее свою корреспонденцию. С тех пор, как Дамблдор забрал с собой лаписарк, зельевар того больше не видел, и теперь от директора, покинувшего школу в неизвестном направлении, изредка прилетали с краткими посланиями разномастные совы, что говорило в пользу теории о неких проводимых им таинственных изысканиях. Снейп не всегда успевал прочитать полученное сообщение до того, как в его покоях объявлялась Гермиона, но он точно знал, что девушка не только не заглядывала в его почту, но и ни разу не приближалась к рабочему столу. И весьма ценил это.       Была у Гермионы и еще одна черта, которая глубоко тронула его душу, давно свыкшуюся с одиночеством. Девушка постоянно зябла и часто жаловалась на холод, царивший у него в комнатах, поэтому каждый раз перед ее приходом Снейп растапливал небольшой камин и специально для нее приносил из спальни толстое вязаное одеяло. В очередной раз укладывая его на подлокотнике любимого гермиониного кресла, он вдруг поймал себя на мысли, что все это происходило с ним впервые: он ждал кого-то и был убежден, что этот человек обязательно придет, знал, что о нем кто-то беспокоится и старается ему угодить, и что, наконец, сам Северус проявляет сейчас не что иное, как ответную заботу. И от этого в его душе впервые за долгие годы что-то дрогнуло.       В тот день волшебница пришла не с пустыми руками. Ловким движением она извлекла из-под мантии небольшую корзинку, и в мгновение ока на столе перед ними оказались нехитрая снедь, специи и бутылка рома.       — Что это? — усмехаясь, подивился Северус, с любопытством разглядывая еду. — Кажется, мы не так давно ужинали.       — Верно, — тут же согласилась Гермиона. — Но дело не в этом. Просто мне хотелось быть при этом рядом с тобой.       Под озадаченный вгляд Северуса она достала с полки крохотный котелок и, всыпав в него поочередно чай, ароматные специи и сахар, аккуратно влила воду и алкоголь, после чего поставила смесь на слабый огонь подогреваться.       — Это грог. Мой отец научился готовить его, когда по молодости служил в военно-морском флоте Ее Величества. А потом научил меня.       — А я всегда думал, что чай сначала нужно заварить и уже потом добавлять его к рому, — совершенно серьезным тоном заметил ей Северус.       — Ты прав, — усмехнулась Гермиона, — но ведь это не обычный грог, а волшебный, — и принялась помешивать в котле совершенно заурядной деревянной ложкой.       — Были бы мы на уроке, я бы мигом поставил этому зелью Отвратительно за столь пренебрежительное отношение к технологическому процессу.       Та в ответ задорно рассмеялась.       — Но мы же здесь! И вообще, сначала попробуй, а уже потом начинай ворчать. Вот, садись рядом.       Выхватив палочку, она тут же подманила двухместный диванчик поближе к огню, осторожно поставила подле Северуса и кивком головы пригласила его присесть, что тот и сделал. Волшебница подала ему горячий бокал с янтарной жидкостью и, совершенно довольная собой, нацепила на ободок свежую лимонную дольку.       — Ты ведь знаешь, что это не бокал для ирландского кофе? — поинтересовался он, скрывая за показной насмешливостью свои настоящие чувства.       — Ну и зануда же ты, Северус. Чтоб ты знал, это единственное, что я действительно хорошо умею готовить. Так что хватит зубоскалить и просто скажи, нравится тебе или нет.       Снейп пристально вгляделся в нее. От близости к огню лицо Гермионы раскраснелось, волосы в причудливом беспорядке рассыпались по плечам, глаза пленительно светились. Она была именно такая, какой он привык видеть ее на своих уроках в последние минуты перед сдачей задания — разгоряченная, сосредоточенная и чуточку взволнованная. Губы сами собой растянулись в улыбке.       — Очень нравится, — тихо пробормотал Северус.       — Да ты даже не попробовал, — всплеснула руками Гермиона и вдруг соскочила с дивана, убегая в другой угол комнаты, — подожди, у меня где-то было имбирное печенье, я его очень люблю.       В ожидании Гермионы Снейп остался сидеть у огня, от нечего делать перекатывая в руке запотевший бокал и задумчиво глядя на его содержимое. «А ведь она приготовила его специально для меня, своими руками». Взгляд черных глаз упал на закуски, покрывавшие всю поверхность маленького стола, и мужчина печально улыбнулся. «Она тоже заботится обо мне, каждый раз принося с собой новую частичку тепла и уюта». В груди у него вдруг болезненно сжалось сердце.       — Что с тобой? — Гермиона уже успела вернуться к Северусу и теперь внимательно рассматривала выражение его лица. В ее руках он увидел блюдце, щедро наполненное тонким ароматным печевом.       Снейп вдруг потянулся к ней и обнял.       — Все никак не можешь привыкнуть? — нахмурившись и одновременно улыбаясь, спросила Гермиона.       Тот усмехнулся.       — Ты права, не могу… Останешься сегодня со мной?       — И хотела бы, но не выйдет, — она глубоко вздохнула и с сожалением покачала головой. — Я уже обещала кое-кому помочь.       — В такой час? — Снейп машинально бросил взгляд на высокие напольные часы. Они показывали почти десять вечера. — Тогда зачем все это — корзина с едой и…       — Чтобы порадовать тебя. Или это просто мой способ извиниться… ну, за то, что так скоро приходится уходить. Компенсация, понимаешь?       — Что ж, в таком случае извинения приняты.       Он проводил Гермиону к выходу из гостиной и, поцеловав на прощанье, приоткрыл для нее дверь. Волшебница взвизгнула. Через порог, прямо под их ногами, что-то проскочило и, быстро шмыгнув через комнату, нырнуло за кресло рядом с камином. Снейп вопросительно посмотрел на девушку, но та лишь мотнула головой, пожимая плечами. Оба настороженно приблизились, для уверенности вынув палочки и держа их наготове. Затем Снейп резко отпихнул широкое кресло в сторону и к своему великому удивлению обнаружил перед собой огромного плоскомордого кота, преспокойно их поджидавшего, сидя верхом на низкой плюшевой банкетке.       — Живоглот?! — озадаченно выпалила Гермиона. — А ты что тут делаешь? Я, между прочим, тебя с собой не приглашала.       Странный рыжий котяра, размерами больше похожий на саквояж, только без ручки, внимательно смотрел ей в глаза, перебирая нелепыми кривыми лапками и попеременно втягивая внутрь и выпуская наружу острые, короткие коготки. Ничуть не смущаясь новой обстановкой, он сидел перед оцепеневшими в удивлении волшебниками, медленно покачивая хвостом, жестким и мохнатым, словно щетка, затем перевел свои умные, желтые глаза на Снейпа и уставился длинным испытующим взглядом уже на него.       — Все в порядке, Глотик, — нервическим голосом заверила его Гермиона, криво улыбаясь одним уголком рта. — И давно ты за мной следишь?       Кот поднялся, подошел к ней и ласково потерся о ноги, не выпуская Снейпа из поля зрения. Он уже давно почувствовал на одежде и волосах хозяйки чужой, смутно знакомый запах. Запах, неуловимо присутствовавший в замке с самого первого появления кота в Хогвартсе два года назад, однако теперь сконцентрировавшийся, став чрезвычайно четким и ярким. У Живоглота он вызывал чувство легкого беспокойства, потому что принадлежал человеку отличному от остальных знакомых Гр-мяу-ны, а именно взрослому мужчине, сильному, сдержанному и… опасному. Раздумывая над тем, что именно напоминал ему этот аромат, кот почему-то вспомнил человекопса С-р-уса, которому, впрочем, сильно симпатизировал. Странный волшебник, большую часть времени предпочитавший естественному человеческому облику образ собаки, тоже был решительным существом, а при необходимости мог стать и серьезным врагом. Но коту нужно было убедиться, что этот новый в жизни хозяйки человек безопасен для нее и скорее станет на ее защиту, нежели будет ей угрожать. Из прошлого опыта он знал, что слишком сильно доверять людям бывает чревато.       Живоглот коротко мяукнул и снова сел, уже между ними, изредка переводя свой выразительный взгляд с одного волшебника на другого. В комнате повисла тишина. Снейп недоверчиво приподнял бровь, наблюдая эту странную картину, затем протянул руку с зажатой в ней палочкой и сделал пару движений, пытаясь определить, что за существо сидело перед ним, но тот резко встал, выгнув спину, и предупредительно зашипел.       — Не надо, Сев, он этого не любит.       — Тебе ведь известно, что это не вполне кот?       — Да, — просто ответила волшебница, задумчиво разглядывая своего питомца, — частично кот и частично жмыр. По крайней мере, я так думаю.       — Частично? — переспросил Северус.       — Судя по внешности — на четверть.       Мужчина почесал подбородок, что-то про себя прикидывая.       — Твой кот пришел сюда не случайно, — безэмоциональным тоном заметил вдруг Снейп. — Видимо, решил проверить, можно ли мне доверить твою прелестную головку.       Гермиона улыбнулась, но от нее не ускользнуло, что из голоса Северуса вдруг исчезла прежняя теплота.       — Живоглот очень умный. Два года назад именно он вычислил в крысе Питера Петигрю, а также помогал Си…       Снейп бросил на Гермиону не менее выразительный, чем у кота, взгляд. В разговоре она впервые перешла на эту тему, которую прежде оба взаимно обходили стороной.       — В общем, он хорошо понимает людей, их внутренние движения. Во всяком случае, лучше меня.       — Понятно.       Снейп пристально посмотрел на Живоглота и застыл, несколько раз прикрыл глаза, нарочито медленно и спокойно, затем коротко зевнул и, наконец, совсем закрыл их. Кот некоторое время продолжал глядеть в его расслабленное лицо, затем лизнул свою лапу, потом другую, как-то сразу успокаиваясь, после чего без страха поковылял к волшебнику, потешно виляя задом. Внимательно обнюхав Северуса и в какой-то момент тоже замерев на месте, кот приоткрыл пасть, хорошенько запоминая запах, а затем принялся с увлечением тереться о черные брюки. Мужчина не двигался. Наконец, Живоглоту это надоело, и он как ни в чем не бывало направился к выходу.       — А ты умеешь обращаться с животными, — восхитилась Гермиона, прерывая затянувшуюся тишину. Снейп усмехнулся.       — Все-таки от кота эта тварь взяла ничуть не меньше, чем от жмыра.       Он молча приблизился, слегка приоткрыл тяжелую дверь, и тот сразу шмыгнул в коридор.       — А вот это в нем, пожалуй, от жмыра, — меланхолично заметил Снейп и, уже обращаясь к Гермионе, тепло добавил. — До завтра.       Живоглот приходил к ним еще несколько раз, впрочем, появлялся он редко, и после немногих посещений, поняв, что хозяйке решительно ничего не угрожает, оставил их насовсем. Тем не менее, оба волшебника сделались осмотрительнее. Если странное поведение Гермионы заметил кот, то рано или поздно нечто подобное могли заметить и окружающие люди. Больше всего Северус беспокоился, что Гермионе будет сложно продолжать играть привычную роль ученицы в его присутствии, поэтому он взял на себя смелость напомнить ей о необходимых в связи с этим предосторожностях, но и эта его тревога оказалась напрасной. Девушка прекрасно владела собой и вообще во время занятий предпочитала абстрагироваться от всего, что не имело прямого отношения к учебе. На уроках зельеварения Снейп оставался для нее только учителем, а она — рядовой ученицей.       — Ты ведь знаешь, что мне придется и дальше изображать из себя зловредного зельевара? — предупредил он ее с самого начала.       — Ты имеешь в виду, что тебе придется и дальше донимать незаслуженными придирками всех учеников?       — И тебя в том числе.       — Знаю. Но теперь-то я точно уверена, что все это неправда, — хитро усмехнулась Гермиона, обнимая его за талию.       — Вообще-то я ни при каких обстоятельствах не стану никому ничего спускать. И особенно Вам, юная барышня.       Снейп нарочито галантным жестом подхватил ее ладонь и легко коснулся губами белых пальчиков.       — Так вот в чем дело! — вторя его притворству, весело возмутилась Гермиона. — Все-таки тебе просто нравится докучать нам! И я тут не исключение.       — Ну, положим, это не совсем так.       — Да ну?! Тогда скажи мне, зачем ты все это время так мучил меня? Да хотя бы в тот день, когда зелье невидимости залило весь класс. Я никогда не видела столь бурно выражаемого тобой жестокого злорадства, — сказав это, Гермиона на мгновение сердито прищурила глаза, однако при этом лукаво улыбаясь. — А потом ты еще в течение почти шести часов заставлял меня драить эту несчастную комнату!       — Разве это не стоило того? — Снейп пожал плечами, но тут же усмехнулся, глядя на ее краснеющее от возмущения лицо. — К тому же, я хороший, ответственный преподаватель. — Та болезненно поморщилась. — Ну, ладно. На самом деле я искал причину, чтобы оставить тебя после занятий. А если тебе вдруг интересно, почему я сам не назначал наказания в первую неделю, то это лишь по вине моего почти постоянного отсутствия в замке. Но мне безумно нравилось злить и выбивать тебя из колеи, потому что это придавало мне уверенности. Я ведь почти сразу понял, кто оставил мне знак на столе.       С надменной улыбкой он изобразил, как вдыхает аромат цветов. Гермиона опять покраснела, правда, уже от смущения, и нехотя выдавила:       — Ты ловко меня подловил тогда, с акацией.       Снейп серьезно посмотрел ей в глаза.       — Я должен был убедиться. И мне удалось найти подтверждение своим догадкам, не прибегая к излишним ухищрениям, глупым домыслам и расспросам. Ты же понимаешь, что тебя выдал вовсе не ответ на довольно банальный вопрос из курса по ЖАБА, а неадекватная реакция на очевидную провокацию.       — Да, я знаю, — Гермиона против воли усмехнулась, хотя от фразы «банальный вопрос из курса по ЖАБА» ей стало слегка обидно.       — Только мне это почти ничего не дало, — задумчиво и как бы между прочим заметил Снейп. Она в недоумении посмотрела на него.       — С самого начала я подозревал именно тебя, но жизнь научила меня остерегаться поспешных решений и необдуманных поступков, — при этих словах лицо Снейпа на миг потемнело, он провел пятерней по волосам, словно отгоняя навязчивое видение, а затем продолжил, — потому что очень часто они бывают непоправимыми. Я должен был убедиться полностью, а потому для начала понять, кто и зачем мог принести цветы в закрытый кабинет. Версию о чужеродном вторжении я почти сразу отбросил: это было слишком маловероятно, да и бессмысленно. Разве моим врагам пришло бы на ум оставить вместо угрозы о скорой расправе или магического артефакта, с наложенным на него смертоносным заклятием, какой-то невинный цветок? Я так не думаю. И вряд ли это был ученик, юноша… — Гермиона, не веря своим ушам, вскинула брови. — Не удивляйся, от Дамблдора я научился принимать в расчет любые, даже самые неправдоподобные предположения. Так вот, вряд ли это был кто-то из учеников. Хотя вариант с проигранным кем-то пари я тоже рассматривал. Но обычно мальчишки пытаются залезть ко мне в кабинет, чтобы что-то стащить, а не оставить. И я рискну предположить, — тут он выдержал паузу, — что тебе об этом тоже кое-что известно. — Гермиона тотчас попыталась придать себе невинное выражение, но вышло до того глупо, что она рассмеялась. — Значит, и это мое подозрение верно. Стоит отнять у Гриффиндора пятьдесят очков.       — Что?! Ни в коем случае! Это же произошло на втором курсе. И притом для дела!       Снейп пожал плечами.       — У таких преступлений нет срока давности. — Он недолго раздумывал, затем не спеша продолжил. — Стало быть, это была девушка — ученица, решил я. Но она могла действовать не одна, мог быть сообщник. Такой вариант не стоило отметать, и чуть позже я еще вернусь к этому. — Он скрестил руки на груди и рассеянно уставился в потолок, словно все еще прикидывал новые варианты решения давно разгаданной им загадки. — Я спросил себя, откуда у школьницы в самом конце осени могла взяться ветка свежераспустившихся цветов? Ясное дело, это было сделано с использованием магии. Но вот вопрос: кто в школе способен совершить подобное волшебство, сварить требуемое питательное зелье и произнести верную формулу? Добыть семена — дело нехитрое, достаточно обратиться к профессору Стебль, а уж Помона никогда не откажет поделиться такой безделицей, как семена какого-то цветочного дерева, более того, даже не магического.       Все это время неотрывно следившая за каждым его словом Гермиона еще шире распахнула глаза, и в ее голове молнией промелькнула запоздалая мысль: «Да он же все знает. Вообще все, от начала и до конца!»       — Но лишь немногим ученикам известно, как при помощи магии в короткий срок можно вырастить взрослое растение из сухого семени, а уж скольким из них это действительно удастся, можно пересчитать по пальцам одной руки. — Снейп машинально посмотрел на свои ладони. — И теперь, самое главное: среди этих немногих — лишь одна ученица. — Он умолк. Гермиона тоже молчала, восхищенно глядя на Северуса. — Тем не менее, поскольку теорию по травам с некоторыми поправками я одновременно читал на трех разных курсах, я решил испытать и других учеников. Как это говорят? В целях «чистоты эксперимента». В нескольких классах провел одно и то же показательное выступление на тему Царской мурены. Надеюсь, ты его оценила. — Гермиона утвердительно кивнула. — После короткой серии неудачных попыток я, наконец, испробовал данный метод на твоем курсе. И надо же, в одном-единственном человеке я все-таки углядел соответствующую реакцию, вполне укладывающуюся в мои параметры для поиска — твою. Немногим позже эту догадку подтвердила профессор Стебль. Так я нашел исполнителя. Оставалось лишь понять, от себя ты действовала, или у тебя был «заказчик», и ты кому-то помогала.       На лице Гермионы в который раз отобразилось удивление.       — Я не исключал и такой возможности. Хотя ты дружишь только с Поттером и Уизли, не будем теперь вдаваться в подробности почему, твоя неуемная жажда помогать всем подряд могла бы объяснить мне, откуда в конце концов взялось то растение на столе.       Волшебница стала уже пунцовой, ей было несколько досадно, но Снейп сделал вид, что ничего не заметил.       — Только узнать этого наверняка я никак не мог, — наконец, подытожил он. — Чтобы сделать окончательные выводы, мне нужны были время и известные обстоятельства. Все же я верил: это была ты. Это могла быть только ты. И потом, я хотел, чтобы это была ты… Затем после урока между нами случилось то, что случилось, и я уже не сомневался. Только мне этого было мало. — Снейп закусил нижнюю губу, но через мгновение Гермиона увидела, как он мягко улыбается. — Знаешь, когда ты произнесла заклятие для Исчезательного зелья, я безумно гордился тобой, было даже трудно сдерживаться, поэтому пришлось провести почти весь урок, отвернувшись от класса. Я едва сумел процедить задание, сохраняя при этом серьезный вид. — Он усмехнулся, вспоминая. — Но я даже мечтать не мог, чтобы ты так напортачила с зельем Долгопупса! Я уже говорил, что даже он был бы не в силах добиться такого разрушения!       — Ну, как ты можешь так говорить?! Я была готова сквозь землю провалиться! — притворно негодовала Гермиона, ловя каждое его слово.       — Куда уж глубже подземелья? — с ехидцей заметил тот. — Гера, пойми, видеть тебя перед собой, наедине, в течение многих часов… Прости, но я не мог этого упустить.       Та скорчила недовольную гримасу и нехотя заулыбалась, почти теряясь в его обычно темных, а теперь лучащихся мягким блеском, глазах. Видимо, как раз по причине его хорошего настроения она и задала ему вопрос, так долго сжигавший ее любопытство и одновременно безумно ее пугавший:       — И о чем же ты подумал, когда догадался, что в цветах нет никакой опасности, что это всего лишь послание?       Неожиданно Снейп посерьезнел. Гермиона увидела, как на бледное лицо вновь возвращается обычная непроницаемая маска, выражение глаз стало холодным, и весь Снейп как будто отстранился от нее. Она ощутила, что нечто большое и тяжелое в ее груди шевельнулось, дернулось и резко натянулось, причинив ей при этом боль. Снейп, долго медливший с ответом, тихо заговорил:       — Я испугался… Я был в растерянности от того, что это могло значить. Сотни мыслей, одна безумнее другой, разом пронеслись у меня в голове, оставив после себя лишь замешательство. Я не знал, что думать. Не знал, как быть.       — Но почему? — прошептала Гермиона.       — Потому что мне удалось «прочитать» твое послание…       Тяжелый груз внутри Гермионы рванулся вниз, удерживавшая его тонкая нить не выдержала, и он тут же сорвался в пропасть. Тело инстинктивно сжалось. Гермионе до боли захотелось отвернуться, но усилием воли она сдержала себя и лишь уставилась ничего не видящими глазами в пустоту прямо перед собой. Она ждала от него любого ответа, любого, но не того, что он дал. Приоткрытые губы Гермионы слегка подрагивали, и она еще сильнее почувствовала в себе предательское желание расплакаться.       — Гера, — вдруг мягко позвал ее Снейп, только теперь вырвавшийся из своих невеселых мыслей и увидевший, что с девушкой что-то происходит, — ты останешься сегодня со мной?       — Я думала, — пряча глаза, на выдохе ответила Гермиона, — ты уже не спросишь…       — Я прошу.       Гермиона протянула к нему полуобнаженную руку. Снейп поднялся с дивана, мановением палочки сотворил похожее на шкуру арктического зверя большое пушистое покрывало и опустился рядом с ней на теплый, устланный коврами пол.       Наступила ночь. Гермиона и Снейп мирно лежали под небрежно наброшенным поверх тел одеялом, любуясь огненными сполохами. Их близость залечила нечаянно нанесенную им Гермионе рану и рассеяла его сомнения, как никакое другое средство было сделать не в силах. Сейчас они просто смотрели на лижущий дрова огонь в камине, тесно прижимаясь друг к другу и ни о чем не думая. Гермиона оплела шею Снейпа руками, ее голова склонилась к нему на плечо, так что каштановые волосы раскинулись по бледной груди, и сам собой в мыслях Снейпа возник образ спелых яблок, рассыпанных на снегу. Он мягко водил пальцами левой руки по ее бархатистой спине и тонкому плечику, а правой поглаживал кокетливо выглядывающее из-под складок одеяла бедро.       — Сев?.. — позвала она.       — Да…       Гермиона с минуту поколебалась.       — Сев… Когда-нибудь это кончится… Ты закончишь…       Снейп не ответил, и она снова заговорила.       — Прошу тебя, когда это случится… сделай так, чтобы мне… не было слишком больно.       Он крепче сжал ее в объятиях и жестом велел замолчать. Но она не послушалась.       — Подожди, Сев… Если ты можешь… сделай так, чтобы это не кончалось…       Он осторожно обхватил ее голову правой рукой, притянул ближе к своему лицу и поцеловал Гермиону в основание разгоряченного лба.       — Я постараюсь.