Трудное решение

      Проснулась она поздним утром, когда все остальные гриффиндорцы уже давно встали и отправились завтракать в Большой зал. Задремав в неудобной позе, Гермиона с неудовольствием обнаружила, что за время короткого сна шея с плечом сильно онемели, и, желая потянуть их, она медленно перевернулась на спину. Все ее тело тут же пронзила острая боль. Поясницу ломило, в коленях поселилось непрекращающееся ни на секунду жжение, а пальцы, когда она попыталась их сжать, свело судорогой. Гермиона с трудом приподнялась на кровати и уставилась на покрытую нарывающими мозолями кожу. «Вот ужас! Нужно срочно идти к мадам Помфри за мазью от нарывов и противовоспалительным. О-ох… Сколько же я проспала? Чувствую себя словно южно-африканский зомби — голова просто раскалывается». Она выглянула из-под задернутого балдахина, но в спальне для девочек обнаружились только ровно застеленные кровати. Никто даже не потрудился ее разбудить. Да оно и понятно. Как известно, среди женской половины Гриффиндора подруг у юной мисс Грейнджер не было. Единственным человеком, кто был ей искренне симпатичен, стала Джинни Уизли, да и то недавно. А что касается друзей, то Гермионе вполне хватало и Гарри с Роном.       Она скользнула взглядом вдоль пустых кроватей на противоположную стену и пригляделась. Каминные часы с надписями вместо цифр остановились на отметке «Начало занятий». Первый урок по нумерологии Гермиона, естественно, проспала. «Только не это! — простонала она и обреченно упала на подушки. — Теперь придется объясняться с мадам Вектор, а потом еще за котел отсиживать». На память внезапно пришли ошеломляющие в своей яркости воспоминания, и дыхание у нее перехватило. Она надолго закрыла ладонями багровое от стыда лицо, вспоминая события прошлой ночи, но когда, наконец, отняла их, на ее чуть опухших губах витала неизъяснимая улыбка. «Сегодня же вечером я снова увижу его», — с замиранием в груди подумала она и стрелой выскочила из кровати.       Не прошло и получаса, а Гермиона уже спешила к мадам Помфри в Больничное крыло. Едва завидев руки бедной ученицы и чуть не выронив при этом палочку, школьная медсестра гневно воскликнула:       — Хогвартс — школа для магов, а не маглов! Здесь учат волшебству, а не ручной уборке помещений на профессиональной основе! Если же у Аргуса Филча появились на этот счет какие-то сомнения, то я быстренько освежу ему память. Немедленно пойду к директору и выскажу все, что думаю об этом… этом… завхозе!       — Не стоит, мадам Помфри, это не мистер Филч, — остановила ее Гермиона, — я отрабатывала наказание у профессора Снейпа, — и на последних словах отчего-то густо зарделась. — Вчера на уроке зельеварения я случайно взорвала котел, и мне было велено отмывать классную комнату вручную. — Она вдруг потупилась, словно была виновата не в том, что учинила разгром, а в том, что убиралась, не прибегая к магии.       — Оно и видно! — с возмущением отозвалась медсестра, и ее доброе, располагающее к себе лицо посуровело пуще прежнего. — Но разве можно так издеваться над студентами?! Все же я поговорю вечером с Альбусом. Такими темпами мы и к розгам, чего доброго, вернемся.       Продолжая сердито бубнить и недовольно поджимать губы, она быстро залатала кожу на руках Гермионы, а потом натерла ее колени и спину жгучей согревающей мазью.       — Так-то лучше, но до завтрашнего дня Вам, пожалуй, не удастся удержать в руках пера.       — Ничего страшного, — заверила ее Гермиона, быстро набрасывая на свитер черную мантию, — я его заколдую.       Медсестра в легком изумлении приподняла правую бровь, однако вместо того, чтобы вслух подивиться на столь продвинутую нынче молодежь, просто сказала:       — В таком случае можете идти в класс, мисс, но впредь постарайтесь не взрывать котлы.       Гермиона поблагодарила ее и бегом помчалась на следующий урок.       — Где ты пропадаешь, Гермиона?! Гарри еще утром сказал… — Рон осекся, заметив ее руки, с обеих сторон обильно смазанные тягучей, едва подсыхающей пастой. — Что с тобой? И почему ты дымишься?       От волшебницы, и правда, исходил бурый пар, отчего возникало ощущение, что грива ее каштановых волос слабо коптила. А поскольку их разговор проходил во время обеда, вскоре на странное явление начали обращать внимание и другие ученики.       — Эй, Грейнджер, тебя кто-то поджарил? — дошел до них высокий, язвительный голосок со стороны Слизерина. — Жаль, меня не было рядом, я бы на это посмотрел.       — Заткнись, Малфой! — невозмутимо осадила его Гермиона. — Иначе знакомство с моим кулаком для тебя продолжится.       За Гриффиндорским столом, где с любопытством следили за их перепалкой, все разом захохотали.       — Это, — она приподняла руки, — мазь от нарывов, а это, — указывая на курящийся дымок над головой, — побочный эффект бодроперцового зелья. Его не только пьют при простуде, но и втирают в кожу. После вчерашней приборки в подземельях я утром даже разогнуться не могла, вот и пришлось заглянуть в Больничное крыло вместо уроков.       — Понятно, — протянул Рон, присматриваясь. — Видать, здорово тебя Снейп вчера потрепал.       — Да уж, — промямлила та и отвела взгляд.       — Гермиона, сколько тебе еще у него отсиживать? — присоединился к разговору Гарри, при этом тон его голоса показался ей несколько взволнованным.       — Всю эту неделю, — с деланным неудовольствием ответила ему волшебница, хотя на самом деле одна только мысль о том, что она проведет наедине с профессором следующие шесть дней, заставляла ее испытывать глубочайшее смятение. — Вчерашний день он не засчитал.       — Как это некстати, — Гарри хмуро покусал нижнюю губу, а затем прошептал ей почти на самое ухо, — у нас не было возможности сказать тебе за завтраком, поэтому ты еще не знаешь. Сегодня я планирую провести первое занятие по Защите.       — Ты нашел подходящее помещение? — удивилась Гермиона.       — Не я — Добби. Из-за плохой погоды Анджелина объявила, что вечерняя тренировка отменяется, поэтому собираемся после ужина, в восемь, на восьмом этаже, напротив гобелена с Варнавой Вздрюченным, которого лупят тролли. Анджелина передаст Кэти и Алисии, а ты передай Джинни.       — Я-то передам, — пообещала Гермиона, — но ты же знаешь, Гарри, затеи Добби не всегда бывают безопасны. Помнишь, как он сломал тебе руку бладжером, а потом она осталась без костей?       — Кости мне вынул не он, а Локонс. И потом, это не просто выдумки, — живо возразил Гарри, — Дамблдор тоже знает об этой комнате.       — Тогда я не против, — бросила она и тут же спохватилась, — только в этот раз я не смогу пойти с вами. Мне нужно…       — К Снейпу, мы знаем, — уныло протянул Гарри, опередив ее. Но неожиданно его глаза заблестели. — А, может, попросить Макгонагалл заступиться за тебя? У деканов есть такое право. Или пойти, например, к Люпину? Один раз он тебя уже выручил.       — Гарри, ты с ума сошел? Как будто ты не знаешь, что́ скажет Макгонагалл, когда услышит, что нам от нее надо!       — Рон прав. Да и в случае с Люпином дело обстоит совершенно иначе. Он вовсе не просил Снейпа освободить меня от наложенного им взыскания, а лишь предложил помочь, засчитав эту работу за отбывание наказания. Я согласилась варить для него Волчье противоядие, поэтому нам и удалось объявить о создании клуба вовремя, как планировалось — Люпин просто отпустил меня в тот вечер. — Мальчики в немом изумлении вытаращились на нее. — И хватит на меня так глазеть! Кстати, хорошо, что вы напомнили мне про зелье — после уроков надо будет заскочить к Люпину и проверить его готовность.       — А как же Снейп?       — А к нему — сразу после.       — Да нет, я спрашиваю, почему вдруг противоядие для Люпина готовишь ты, — резонно спросил ее Гарри, — а не Снейп, как это было раньше. Я точно знаю, что на третьем курсе это входило в круг его́ обязанностей.       — Я тоже задала ему этот вопрос. Оказывается, после того, что произошло в Визжащей хижине, профессор даже не желает находиться с Люпином в одной комнате. Римус сам мне это сказал, и в тот же день я видела тому подтверждение.       — Римус, — передразнил Рон, со значением скривившись, — это оттого, что Люпин превратился в оборотня, что ли?       — Представь себе, да! И поэтому тоже!       Тот философски пожал плечами:       — Подумаешь, невидаль.       — Ну, и что ты собираешься делать, Гермиона?       — Очевидно, буду отсиживать в подземельях. А вы идите. Не хочу, чтобы члены клуба потеряли из-за меня целую неделю. Это важнее.       — Хорошо, но если ты освободишься раньше, немедленно приходи к нам на восьмой этаж.       — Ладно, Гарри. Только… даже не знаю, получится ли.       — Просто ничего не взрывай, Гермиона, — весело хохотнул Рон, набивая рот жареной картошкой, — авось и освободишься к концу собрания.       — Погодите-ка, — Гарри вновь неожиданно встрепенулся, очевидно, что-то лихорадочно припоминая, — Гермиона, где вы с Люпином варите противоядие?       — В его личных покоях на седьмом этаже, — ответила волшебница, пожимая плечами, — рядом с потайной лестницей…       — …которая ведет наверх и скрывается за соседним с Варнавой гобеленом! Вот именно! Раз уж ты все равно собралась в гости к Люпину, то по дороге можешь ненадолго заглянуть и в Выручай-комнату — так мне назвал ее Добби. Это место действительно особенное: иногда оно есть, а иногда его нет, но когда комната появляется, внутри можно найти все, что волшебнику нужно.       — Ну, может быть, — промямлила Гермиона, напрасно борясь с собственным любопытством, — разве что на одну минуточку…       Между тем у входа в Большой зал возникло необычное оживление. Ученики поспешно расступались по сторонам, с жадным интересом провожая кого-то взглядом, при этом активно шептались и жестикулировали. Малфой и прочие слизеринцы тоже заметили произошедшую перемену и неожиданно захихикали, косясь на троих друзей. Гермиона подняла голову, пытаясь выяснить, что же такое происходит, но тут же вжалась в спинку стула и задушенно пискнула. К Гриффиндорскому столу под ало-золотистыми гербами мчалась на всех парах грозная профессор Макгонагалл. Не дойдя до цели пяти шагов, деканша нетерпеливо остановилась и с возмущением выдохнула:       — Мисс! Грейнджер! Вас что, опять оставили после уроков?!       Весь остаток дня Снейп старался привести свои чувства и мысли в порядок. Но без особого успеха. Что именно он чувствовал, Снейп понять решительно не мог. Мысли его ежеминутно перескакивали с одного на другое, так что он не замечал, в какой именно момент цепь его рассуждений в очередной раз обрывалась, а их место занимали хаотические воспоминания. «Оставить лаписарк в кабинете, выйти под надуманным предлогом — и дело с концом. Положу шкатулку посредине, как поступила она сама… тогда, с веткой акации. Увидит и обязательно тоже не устоит. Она всегда была любопытной. Даже занятной». Подобные каламбуры то и дело возникали у него в голове, заставляя рассудительного профессора морщиться и раздражаться. Он и сам не заметил, как уже начинал восхищаться ею. «А как блестяще она решила мою логическую загадку на первом году обучения! Не будь ее, Поттеру ни за что бы не удалось пробраться в зал с Зеркалом Желаний. Да и про василиска сообразила именно она. И при этом чуть не погибла… А потом догадалась про оборотня и никому, разумеется, о том не сказала. И тут же встала на защиту этого паршивого пса. — Тень злобы пробежала по его лицу. — За двадцать лет ничего, в сущности, не изменилось: все, как и прежде, без ума от золотой троицы — Блэка, Люпина и Поттера. Что бы те ни творили. Так и выходит, что оборотня облачают в профессорскую мантию, а преступнику позволяют с комфортом просиживать штаны в родовом особняке, пока другие рискуют шеей».       Снейп злился. Он знал, что все обстоит не совсем так, что Люпину предстояло вскоре расстаться с сытым житьем в замке и перебраться в Древние леса к Фенриру Сивому для сбора информации в интересах Ордена и дабы убедить других волколаков не вставать на сторону Темного Лорда, когда от Него им поступит такое предложение. А оно непременно поступит. Да и Блэк сидел на площади Гриммо не по своей воле, отчего был ужасно зол на Дамблдора и нередко с ним из-за этого препирался. «Ну, хоть какое-то удовлетворение. Как бы то ни было, она очень умна, и было бы чрезвычайно интересно узнать, какая она на самом деле… — Его вновь неприятно поразили подобные размышления. — Зачем? Зачем это безумие, зачем мне эта девчонка? Следует все закончить, пока ничего не началось! Тогда для чего я дал ей вчера мантию? Чтобы она смогла незаметно выйти от меня? — Снейпа передернуло. Он впервые глубоко осознал, что в его руках девушка перестала быть девушкой и превратилась в юную женщину. — Это просто чудовищно. Как вообще это произошло? Как могло произойти!» Грудь его вздымалась все сильнее, он негодовал сам на себя, будучи не в силах привести сознание в привычное состояние покоя. «Неоспоримыми остаются лишь долг и ответственность. А кроме того, я дал слово, я должен — Дамблдору. Все остальное ни к чему — лишние, безумные порывы, отвлекающие от дела. Лучше вообще ничего не чувствовать, оставаясь в блаженном безразличии… И делать свое дело, как кукла. — Он с силой ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Пора заканчивать этот фарс. Просто сотру все, что произошло, из ее памяти, вместе с ее идеей о послании и этой глупой веткой впридачу, став снова свободным, как это было прежде».       Снейп с яростью покрутил сухую акацию в руке и бросил ветку обратно в ящик.       Уже после уроков, которые прошли для него в каком-то полусне, он поднялся наверх поужинать, но в Большом зале ее не оказалось. Снейпу было неприятно признаваться себе в том, что весь этот день он ждал их новой встречи, причем ждал с каким-то затаенным страхом, все время искал ее глазами, словно желал только одного и одновременно избегал этого. Однако девушку он так и не увидел даже мельком. Весь ужин профессор просидел в раздумьях, практически ничего не ел и очень вяло реагировал на настойчивые расспросы Флитвика о том, что тот думает про новую статью Гонория Лапоти «Практическое использование заклятого огня. Личные опыты», намедни опубликованную в журнале «Проблемы чароведения сегодня». Нечаянная мысль, о том что Флитвик интересуется его мнением лишь потому, что тот лучше всех разбирается в Темной магии и сам когда-то принадлежал к Пожирателям смерти, особенно сильно поразила зельевара, поэтому на предложенные вопросы он отвечал односложно и, уж конечно, неоригинально. Разумеется, профессора Заклинаний не стоило винить, определенная доля смысла в таком подходе, несомненно, была, но Снейпу все равно стало неприятно. Впрочем, как и всегда.       В восемь вечера он снова сидел за рабочим столом в классе зельеварения и напряженно всматривался в ученический пергамент, который перечитывал уже, кажется, в третий раз. Черные глаза ежеминутно бегали туда и сюда, от прыгающих по бумаге чернильных строчек к напольным часам, от часов к двери, от двери к пергаменту и обратно. Он с силой выдохнул: «Какой же я болван!» Лаписарк уже давно дожидался Гермионы на столе в скрытом портьерой кабинете, прямо за спиной профессора. Он специально убрал с него все отвлекающие внимание приборы — артефакты, весы, реторты, книги и пузырьки с ингредиентами, так чтобы план сработал наверняка. Однако волшебница опаздывала.       Сразу после ужина у всех студентов Хогвартса ещё оставался в запасе час свободного времени, когда они имели полное право беспрепятственно перемещаться по всему замку и выходить во двор, проводить тренировки на поле для квиддича и просто прогуливаться по территории школы. Именно этой возможностью часто пользовались Гарри, Рон и Гермиона, для того чтобы наведаться к Хагриду, поскольку дорога до хижины была не близкой. Однако уже с девяти часов вечера в Хогвартсе действовал строгий запрет на нахождение учеников вне стен своих гостиных. Пойманных с поличным ценителей неурочных прогулок примерно наказывали, путем отнятия очков или вызова к декану факультета, поэтому по вечерам в коридорах можно было встретить лишь завхоза, профессоров да разве что Пивза. Единственное исключение делалось для учеников, отбывающих дисциплинарные наказания. В этом случае студент, по общепринятой в школе практике, являлся к своему декану или наложившему взыскание педагогу сразу после ужина и поступал в полное его распоряжение вплоть до удовлетворительного выполнения порученной работы. Ученик мог освободится как через час, так и глубоко заполночь, но негласную обязанность быть на месте сразу после еды знали все. Между тем стрелка на часах уже давно перевалила за восемь, а Гермиона еще не появилась.       Когда в дверь классной комнаты неожиданно постучали, он вздрогнул, по телу мгновенно пробежал неприятный холодок.       — Войдите, — звучным голосом отозвался Снейп и уже много тише добавил, — кто бы то ни был. — Он почему-то решил, что это не она. — Но если опять какой-нибудь бездельник…       Дверь отворилась, и на пороге застыли трое явно перепуганных чем-то слизеринцев.       — Что Вам нужно? — коротко и сухо бросил им декан, опасно сощурившись. Он уже понял: случилось что-то дурное.       — П-простите, профессор, что в такой час, сэр… — выступивший вперед Забини вдруг побледнел и не своим голосом выдавил, — Вы срочно нужны в гостиной… Берк ударил Макрайта заклятьем из «Культов» фон Юнцта, и тот не приходит в сознание…       Он еще не договорил, а Снейп уже схватил со стола палочку, рванулся из кресла и, на ходу закатывая рукава, прошипел прямо в лицо Забини:       — Какой формулой?! Книгу!       Посреди окрашенной в зеленоватые тона гостиной Слизерина столпилось около дюжины учеников, плотно обступивших тело худенького темноволосого мальчика. С затаенным в глазах страхом они молча наблюдали, как распластанный на ковре подросток дергается в непрестанных корчах, хрипя и пуская изо рта розовую от кровавых пузырей слюну. В комнате при этом стояла какая-то зловещая, пробирающая до костей тишина. Никто не пытался ему помочь, все только смотрели, с оттенком брезгливости кривя губы и держась от него на почтительном расстоянии. Все подняли головы, только когда в гостиную решительным шагом вошел их декан. Среди собравшихся тот сразу заметил Малфоя, но он стоял за спинами остальных, видимо, не имея к эпизоду никакого отношения.       — Разойдитесь! Забини, Вы видели, что произошло? Он успел завершить формулу? И где Берк? Я Вас спрашиваю!       — О-он убежал в спальню, как только сообразил, что не сможет снять с Макрайта заклятие самостоятельно. Вечером они поссорились. Берк заявил, что чистокровные маги безусловно стоят выше не только маглорожденных волшебников, но и полукровок, поэтому последние должны занимать в обществе подобающее им подчиненное положение. Он обозвал Макрайта квартероном-недополукровкой и заявил, что тот должен быть по-настоящему благодарен, ведь ему позволено учиться вместе с детьми из списка Неприкосновенных, хотя настоящее его место — на Гриффиндоре, как и всем прочим магловским отродьям. Тот пришел в дикую ярость и ударил Берка по лицу… Тогда Берк ненадолго вышел, а когда вернулся, у него в руках была эта книга. Он… он начал читать из нее еще с порога, но мы не поняли при этом ни слова! Макрайт вдруг упал, стал кричать, потом из его рта пошла пена, он ни на что не реагировал, и мы побежали за Вами. Больше я ничего не знаю, сэр, клянусь!       — Где она?       Кто-то подал ему заложенный палочкой массивный трактат в толстом переплете.       — Кажется, он ударил Макрайта вот этим, сэр.       Снейп быстро пробежал глазами страницу и соответствующее заклинание.       — Проклятье!       Он присел к охваченному конвульсиями мальчику, расстегнул на нем мантию и чарами разрезал одежду. Вся кожа на его груди была густо опутана тонкими, черными линиями, которые неуклонно разрастались, спускаясь вниз по впалому животу и поднимаясь к шее. На распахнутых глазах лежала пелена.       — Смотрите! Оно появилось у него и на лице тоже, эта чернота.       — Замолчите, Монтегю, и не мешайте мне!       Он приподнял голову мальчика, сосредотачиваясь, закрыл глаза и принялся производить рукой странные пассы над его телом, охваченном спазмами, при этом что-то беспрестанно бормоча и периодически касаясь палочкой солнечного сплетения. Макрайт тотчас перестал дергаться, но чернота росла, а его черты оставались такими же безжизненными, как и раньше. На висках Снейпа выступил пот, лицо явственно побледнело от чрезвычайного психического напряжения, он с усилием сжимал зубы.       — Вы все, достаньте палочки и направьте их на Макрайта. Шевелитесь! Никаких движений рукой, только заклинание — Тергео птомаина. На счет раз, все вместе, ну! Раз!       Больше десятка палочек одновременно нацелилось на грудь лежавшего без движения подростка. Чернильные нити, уже полностью покрывшие собой его торс, стали медленно отступать, оставляя после себя бледные, неестественные, как после застарелых шрамов, полосы.       — Держите заклинание под контролем. Сейчас я попытаюсь разбить действие формулы, но вы не должны позволить яду снова распространиться!       Он схватил одной рукой книгу, поставил палочку точно в область сердца и принялся читать над Макрайтом новое заклинание. Тот жутко дернулся, из его глотки вдруг вырвались совершенно нечеловеческие звуки.       — Держать заклятие! — проорал Снейп.       Макрайт продолжал хрипеть и булькать, но его глаза начали понемногу проясняться. Чернота на груди сосредоточилась уже в одном-единственном пятне размером с детскую ладошку. Снейп не переставал читать. Сколько это длилось, неизвестно — Макрайт не подавал признаков жизни. Между тем черная точка на его груди на короткое время застыла в неподвижности, а затем исчезла, оставив после себя бледный нечеткий след. В какой-то момент Снейп просто отнял от него палочку и сказал:       — Хватит. От проклятия он свободен и скоро придет в себя. Но его нужно перенести в спальню на кровать, он очень ослаб.       Через несколько минут, убедившись, что с мальчиком действительно все в порядке, и он просто спит, Снейп вызвал к себе всех до одного слизеринцев и строго-настрого запретил им распространяться о случившемся за пределами общей гостиной.       — С Макрайтом я поговорю завтра, пускай спит. Однако за ночь он должен выпить не менее пинты восстанавливающего зелья, я сам приготовлю его, а Вас, Забини, попрошу за этим проследить. У него наверняка возникнут определенные сложности, поэтому Вам придется поить его небольшими глотками, вливая снадобье по чуть-чуть прямо в рот. — Декан дождался утвердительного кивка юноши, затем обвел учеников предостерегающим взглядом, и в гостиной воцарилась тишина. — Только не вздумайте ему докучать! Все, что вы здесь видели, никогда не происходило, вам ясно? Помните, что Слизерин хранит свои секреты… И еще. Впредь я не желаю, чтобы подобные эпизоды повторялись на нашем факультете — делаю первое и последнее предупреждение. В следующий раз виновнику ссоры будет грозить немедленное исключение из Хогвартса… Ну, а с Вами, Берк, мы побеседуем утром в присутствии Вашего отца. Я думаю, что в Министерстве не возникнет с этим никаких затруднений, и работа отдела, которым он заведует, нисколько не пострадает от его короткого отсутствия, — тут он зловеще усмехнулся. — Нам обоим будет очень интересно узнать, зачем Вы привезли в школу «Неизъяснимые культы» фон Юнцта. Не собирались же Вы заранее проклинать кого-нибудь из учеников?       Озвучив вопрос, Снейп пристально поглядел на внезапно побелевшего Берка, бестолково мотающего головой из стороны в сторону. Своего отца, а точнее приступов его гнева, он боялся буквально до дрожи и на собственном опыте знал, что за порочащие родовое имя поступки тот был способен учинить над домочадцами настоящую расправу, доходившую порой до жестокости. А судя по произошедшему, в этом и сам был похож на своего родителя.       — У Вас есть время подумать над этим в оставшиеся несколько часов. Но учтите, я не собираюсь скрывать от мистера Берка, что Вы напали на безоружного соученика — это просто неслыханная дерзость. Полагаю, Ваш отец сможет лучше донести до Вас данную мысль, и она врежется Вам в память как можно глубже… Если же у кого-то из вас, — повернулся он к остальным, — остались еще сомнения относительно права мистера Макрайта учиться на нашем факультете, советую припомнить, что Распределяющая шляпа, отправив его сюда, тем самым выразила желание самого Салазара Слизерина. Надеюсь, я доступно выражаюсь? А теперь — марш в свои спальни!       Наведя таким образом порядок и вторично проверив, что полуобморочное состояние Макрайта вызвано исключительно его физической слабостью, Снейп вышел из слизеринской гостиной и поспешил вернуться в кабинет.       «Так и знал, что у кварта будут проблемы на факультете — не зря же я предупреждал старика. Сказать Дамблдору сразу или нет? Впрочем, какая разница. Все равно все уже разрешилось, а мне еще нужно приготовить для мальчишки эликсир, иначе он и через три дня не встанет. — Мужчина зло сверкнул глазами. — Как я ненавижу это ксенофобское безумие! Не хватало, чтобы мои собственные ученики поубивали друг друга в стенах школы! Все-таки надо известить Дамблдора и заодно отдать ему эту проклятую шкатулку».       На фоне тревог за будущность Берка и состояние Макрайта он совершенно позабыл о Гермионе. Где-то в глубине души Снейп уже заключил, что девушка просто-напросто к нему не придет. И от этой мысли в нем с каждой минутой нарастало какое-то необъяснимое раздражение, сходное с обидой, отчего он снова безотчетно злился на нее, а еще больше — на себя.       Подойдя к двери, ведущей в классную комнату, он обнаружил ее распахнутой настежь. Снейп даже не потрудился запереть замок, выбегая вслед за слизеринцами. Теперь же, глядя на пустой проем, он хмурился, снова поддаваясь плохим предчувствиям, и, не торопясь, вошел внутрь. В классе никого не оказалось, поначалу он даже выдохнул, успокаиваясь, но тут же заметил, что портьера, ведущая в кабинет, была отдернута, и оттуда струился свет. Он уже знал, что там увидит: Гермиона стояла посреди комнаты, а в ее руках покоилась открытая шкатулка.       — Ну, вот и твой шанс, — обратился он сам к себе с грустной иронией, — даже разговаривать не пришлось, юлить или обманывать. Сама попалась.       Поразительно удачное стечение обстоятельств нисколько его не обрадовало. Снейп медлил, очевидно, заново прокручивая в голове те мысли, что посещали его в течение всего дня. Он даже прошелся взад-вперед по кабинету, пытаясь сосредоточиться, и под конец встал напротив волшебницы. Некоторое время он смотрел на нее, не отрываясь, потом протянул к буйным волосам руку и мягко расправил выбившуюся прядку на ее груди. Затем низко опустил голову и покачал ею. Он уже собирался приказать Гермионе забыть и их короткую связь, и ее идею с посланием, и их поцелуй, как вдруг в очередной раз остановил себя и подумал: «Да имею ли я на это право — поступать так с ней? В конце концов, я не Дамблдор…» Он не понимал, почему от происходящего ему сделалось так противно.       — Просто посмотрю, что она мне скажет или соврет, как будет оправдываться. Только и всего. А потом позволю ей открыть лаписарк еще раз. — Он подошел к девушке сзади, становясь прямо за ее спиной, а затем громко произнес. — Забудь, что ты открывала эту шкатулку. — После чего закрыл артефакт рукой.       Девушка ожила и на короткое время рассеянно уставилась на деревянную вещицу, затем провела пальцами по надписи и вдохнула, явно намереваясь ее открыть.       — Грейнджер! — резким окриком остановил ее Северус. Та подпрыгнула, ощутив за спиной чужое присутствие, и чуть было не выронила артефакт из рук. — Что у Вас за привычка такая, забираться в чужие кабинеты и трогать вещи, не принадлежащие Вам?!       — П-простите, сэр… — Гермиона резко развернулась, глаза ее были полны ужаса. — Я… искала Вас в классе, но не найдя, решила зайти сюда, увидела эту вещь на столе, — тут она сама даже удивилась, — и просто не смогла устоять.       — Да неужели? — с привычным сарказмом в голосе протянул Снейп. — Я вижу, Вы часто позволяете своим влечениям решать за Вас.       — Простите, — потупилась Гермиона, не понимая, почему тот опять ведет себя настолько холодно и неприступно, и вдруг спросила. — А что это такое?       Загадочная вещица будто манила ее.       — Ингредиенты для зелья, — не моргнув глазом, солгал Снейп, — и весьма дорогие.       Он без слов забрал шкатулку из ее рук и поставил на полку неподалеку.       Повисло тяжелое молчание.       — Я думал, ты не придешь, — наконец, произнес он угрюмо, не глядя на нее. Гермиона нахмурилась. Она смотрела в его лицо, и оно было печальным. До сих пор ей никогда не приходилось видеть у него подобного выражения.       — Я не могла не прийти, — кусая губы, ответила Гермиона, — меня задержали.       — Ну, разумеется, — бесцветным голосом процедил он, а в голове молнией пронеслась ядовитая, злая мыслишка, — куда же она денется от назначенного мной наказания? Пришла — и все же дотянула до последнего…       Его размышления прервали.       — Я целый день ждала этой минуты…       Снейп скривился, как от удара. Было действительно больно, на один миг он даже прикрыл глаза. Гермиона стояла в недоумении, глядя на его каменное лицо и не смея ничего добавить. Она видела, что с ним что-то происходит, как будто он на что-то решается, и инстинктивно опасалась нарушить это мгновение тишины. Наконец, он открыл глаза и совершенно по-новому посмотрел на нее, а затем сделал шаг навстречу. «Я еще пожалею об этом», — отстраненно подумал он, привлекая к себе девушку и бережно обнимая. Глаза сами собой снова закрылись. Застывшая поначалу Гермиона обмякла в его руках, глубоко вздохнула и, положив голову ему на плечо, обняла Северуса в ответ.