Загони в меня свой член

Оставшуюся часть течки Саске провел в апартаментах Цунаде, мучимый ликом все того же альфа-самца. Однако если раньше образ был безликим, то теперь Учиха видел его воочию. Размытый силуэт обрел не только идеальную мускулатуру: несколько шрамов, заметно выделяющихся на коже, которую будто покрыли цветочной пыльцой, несколько маленьких родинок и едва приметные выгоревшие на солнце волоски по всему телу, - все это возбуждало, будоражило кровь в жилах. Лукавый прищур глаз цвета безграничной свободы, хищная улыбка-оскал и пленительно-сладкий тембр голоса, звенящий в голове одним лишь томным: «Саскееее!», - доводило до безумия. Учиха представлял себе уже не какого-нибудь самца, а вполне конкретного человека. У него даже имя было – Наруто. Поначалу Саске думал, что это всего лишь бред возбужденного мозга и наваждение развеется, как только закончится течка, только вот он просчитался: забыть тот дурманящий запах было выше его сил, даже после того, как закончились бесконечные стенания по накрахмаленным простыням. Перед встречей с командой Саске волновался. Почему-то казалось, что Узумаки догадался. Иначе, зачем же ему было стоять там, под балконом около получаса и выжидать, когда же он, Саске, выйдет? К счастью для Учихи, в той квартире было пусто, и он расположился с комфортом, успев даже пару раз кончить от дрочки, продолжая пронзительно смотреть в глаза Наруто. Тогда это казалось самой правильной вещью на свете. Тогда эйфория превозносила его на пьедестал. Тогда даже возникло непреодолимое желание рожать детей этому самоуверенному самцу! Сейчас же Саске было стыдно. «А вдруг он видел, как я дрочу на него?» - возникал вопрос в голове брюнета. И от осознания своего поступка хотелось просто поместить себя в цукиеми и вырезать часть памяти, безвозвратно и навсегда. Учиха пытался преодолеть ту сладостную тягу, что родилась в ту ночь между ними. Убеждал себя, что это неправильно, что они знакомы с детства, что Наруто «не тот самый» и что они вовсе не подходят друг другу. Узумаки, как истинный альфа, стремился быть лучшим, помогать слабым, защищать противоположный пол ото всяческих напастей и миллионы раз это доказывать. Однако Саске не был кисейной барышней, нуждавшейся в защите, покорности и ласке. Он не собирался подчиняться, сидеть дома, с упоением ждать секса и рожать детишек, словно конвейер. Это не его жизнь, он же шиноби, черт подери! К тому же, у них крепкие дружеские отношения, которые строились слезами, потом и кровью, по крупице собирались долго и щепетильно, и Учиха не собирался их ломать. Саске пытался убедить себя в этом, придумал тысячу аргументов, но все его размышления разбились в прах об единственный, но заостренный, словно лезвие катаны, страх: Наруто не поймет и не примет его. Тем самым, это давало ясно понять: все-таки он желает этого альфу сильнее, чем мог бы себе в этом признаться. Шиноби уже подходил к месту назначенной встречи, как почувствовал на себе вожделеющий взгляд. Наруто подошел медленно, не спеша, держа руки в карманах широких штанов и приветливо улыбался. - Привет, Саске! – дежурно поздоровался он и облизал пересохшие губы. Что дальше говорил белобрысый анбу, Саске не слышал. Он смотрел на то, как шевелились сочные манящие губы. Они просто обязаны быть мягкими и сладкими на вкус! Не бывает в природе таких совершенных контуров: словно мазок невидимой кистью художника-идеалиста. Хотелось поцеловать в эти прекрасные губы, смять их своим языком и ощутить, как эти самые губы пылко целуют в ответ. Переплести языки, и, упиваясь вкусом, исчезнуть в этом мгновении. «Это все его запах! Это он сводит меня с ума», - догадался Саске и зажал рукой нос и рот заодно, чтобы, не дай Бог, не сдержаться. - Эй, теме, ты чего? – удивленно спросил Наруто, - Тебе плохо? Извечная, но раздражающая забота Узумаки обо всем на свете не дала осечки, и Саске смог немного прийти в себя. Но он отчетливо понимал: если он не уйдет сейчас, то это, возможно, разрушит все то, к чему они привыкли с самого детства. - От тебя воняет, придурок! - сказал первое, что пришло в голову и, запрыгнув на крышу ближайшего дома, побежал вперед, к полигону. Там их должна ждать Сакура: она всегда приходит первой. *** Первые два часа миссии показались Саске адом: он чувствовал себя самой настоящей похотливой самкой, которую добиваются, добротно охаживая. Наруто был везде и повсюду, успевая выставлять самые прекрасные части своего тела, делая комплименты и защищая от врагов. Учиха с ума сходил, то и дело выхватывая взглядом из веретеницы клубков тел шиноби оголенное плечо или широкую загорелую спину. И все же, обвинить блондина в чем-либо он не мог, потому что порой, казалось, Узумаки делает это неосознанно или случайно. Не за что было зацепиться. Но, тем не менее, после того, как крепкая рука ущипнула за ягодицу, сомнений не оставалось: Наруто знает. Поначалу это было унизительно – чувствовать себя ущербной омегой, которая сама ничегошеньки не может сделать. Но Саске мог. Он мог не только уложить пятерых крепких амбалов на лопатки, но и защитить Узумаки в ответ, доказывая ему и себе, что он просто так не дастся. Привередливость самок обоснована тем, что бремя вынашивания и рождения потомства лежит на них. А уж если самец слабее самки, то куда уж ему создавать потомство? Саске принял условия игры и искренне наслаждался этим, полностью забывая о неловкости. И уже он успевал быть везде и повсюду, оголяя «невзначай» поясницу и бедра. Шиноби подошли к опасной черте, опьяненные соперничеством друг с другом. И ставкой в новой партии стала человеческая жизнь, ни больше, ни меньше. Он не сразу заметил печать. А когда увидел, то было поздно: мощный взрыв прогремел в пяти метрах, оглушая и опаляя сознание. Когда Саске открыл глаза, то не смог ровным счетом ничего увидеть. Его тошнило. В ушах звенело так, что, он думал, его голова треснет. Лицо и ноги горели от ожогов, а спину придавило что-то тяжелое, мешающее даже пошевелиться. Когда же Учиха стал понемногу различать краски, то ужас пробрал его до костей. На выжженной земле покоились мертвые тела вражеских шиноби, нежно укутанные пригоршней золы и пепла. Разорванные брюшные полости, оторванные конечности, кости, выдранные с мясом, кишки и море крови, перепачканной копотью и гарью, ошметками валялись на некогда цветущей зеленой поляне. Он хотел закричать, но голос куда-то пропал. Он хотел закрыть глаза, чтобы не видеть кровавого месива, но не мог, он заставлял себя смотреть, пробегая глазами по трупам и молясь, чтобы там не было его друзей. Желудок не выдержал, извергая содержимое вместе с желчью. Он кашлял и отхаркивал пыль, что забилась в нос, и это было крайне тяжело, потому что как он ни пытался, - он не смог сбросить то, что его придавило. Саске задыхался и тихо кусал губы в кровь, чтобы не впадать в панику. Он должен подняться и найти Наруто с Сакурой чего бы ему это ни стоило. Внезапно на нем что-то зашевелилось, и вес на его спину стал немного меньше. Мурашки стадом пробежались по телу, страх сковал грудь цепями, паника парализовала все естество. Он трясся, но не мог совладать со своим телом, чтобы обернуться, когда его некогда темные волосы поседели: - Саске, ты жив? Я так рад… - до боли родной голос сквозил тихой обреченностью и затух, как пламя, погашенное ветром. «Нет, нет, нет, НЕТ!» - кричало сознание Саске, осознавая всю глобальность катаклизма. - На… - тихо начал он, дрожащим от страха голосом, но, собравшись, прокричал что есть сил: - НАХЕРА, НАРУТО?!?!?! Но Наруто уже не мог его слышать. Саске, стараясь как можно аккуратнее, но, тем не менее, на трясущихся ногах выполз из-под обмякшего тела. Его руки ходили ходуном, а мозг отказывался принять действительность. «Реальность бьет, не щадя, по самому больному. То, чего ты больше всего боишься – обязательно произойдет. Так что не смей бояться!», - всплыли в голове предсмертные слова его старшего брата. Саске потерял всех, кого любил: мать, отца, брата… Он видел, как они умирали, защищая его, Саске; он видел, как угасала жизнь в их глазах, но был слишком слаб, чтобы спасти их. И он отчаянно не хотел, чтобы это произошло вновь. Дрожащими руками он поднял с земли осколок катаны и вонзил себе в ногу, пронзительно крича от боли, но очищая свой разум от страха. Он должен действовать решительно и хладнокровно, как и подобает наследнику клана Учих. - Не умрешь! – процедил Саске сквозь зубы и снял с себя футболку. -Не умрешь! – повторял он, с силой прижимая ее к окровавленной спине Наруто, пытаясь завязать туже, останавливая поток багряных сгустков. - Какого хрена? Нахера? Я тебя спрашиваю, эгоист чертов! Нахер ты меня спасал, идиот? Чтобы самому сдохнуть и слушать птичек в раю, а меня здесь в одиночестве оставить? Не умрешь! – словно мантру повторял он, стягивая раны сильнее. *** Сакуре сказочно повезло: во время взрыва она была далеко от эпицентра, поэтому ее лишь снесло волной и впечатало в дерево, отчего та потеряла сознание. А когда пришла в себя, то обнаружила сокомандников в тяжелом состоянии, но живыми. Что было странно: раны Наруто были перевязаны. И если бы не эти повязки, остановившие кровь, то он, скорее всего, отдал бы Богу душу. Главное – они были живы, а об остальном она позаботилась. Саске проснулся от того, что его кто-то теребил за плечо и звал. - Эй, теме. Саске, проснись! - Иди на хуй! – был ему тихий ответ. - Как одинаково? Какой детонатор? - Ты прикалываешься? – сонно пробурчал Саске и повернулся на бок, чтобы уткнуться носом в чужую щеку. Спать неожиданно расхотелось. Звенящее молчание разлилось по палатке, оседая на ее сукновых стенах. В полумраке не было видно ни блеска пары глаз, ни счастливых улыбок. Зато было теплое дыхание. Одно на двоих. - Зачем? – просто спросил Саске. - Потому что самец должен защищать свою самку, - просто ответил Наруто и обнял Учиху, притягивая того ближе. И Саске сдался. На самом деле, он сдался еще в тот миг, когда прятался за шторами, но кого волнуют формальности? Разве мог Наруто, такой родной и теплый, не принять? Разве мог Саске, такой зависимый от него, отказаться?