Портрет незнакомца

По пути к магазину они разговаривали – в основном, говорил Пип: рассказывал Чарли о том, как сильно изменился район за последние пять лет, называл улицы и маршруты. Даже указал на дом, где жила его подруга Сорайя, пока ее семья не переехала в Ланкашир. – А еще тут есть хорошая кебабная, – сказал Пип. – Видишь станцию метро Бермондси? Если дальше пойти, она там будет справа, за станцией ее просто не заметно. Ага, вот мы и пришли. Вот они и пришли, действительно, а у Пипа в кармане была всего одна фунтовая монета. – У тебя есть с собой наличные? – с надеждой посмотрел он на Чарли. Он считал, что это как в пабе – покупаешь всем выпивку, а потом кто-то другой покупает выпивку тебе. Сначала он поделился пивом, а теперь очередь Чарли. Да и вообще, Чарли не казался мелочным человеком. Вряд ли он рассердится на то, что Пип сначала сам предложить выпить, а теперь ожидает, что Чарли за него расплатится. Но Чарли покачал головой. – Нет, прости, я вышел без… – Он сунул руки в карманы, и лицо его прояснилось. – О, погоди-ка, у меня же двадцатка есть. Двадцатка. Этот парень разгуливает с двадцатью фунтами в кармане и считает, что у него нет мелочи. – Ну что, гуляем? – спросил Чарли, размахивая своим богатством. Пип кивнул и вошел в магазин, Чарли – за ним. – Здрасьте, – поприветствовал Пип пожилого мужчину за стойкой. Тот улыбнулся и поднялся на ноги. – Мне еще одно такое же, – сказал Пип Чарли. – А тебе? – А мне, пожалуй, «Сомерсби». – Чарли оглянулся по сторонам. – Хочешь еще чего-нибудь? Чипсов, например? Свет в магазине был не яркий, но после прогулки в сгустившейся темноте казалось, что его кругом в изобилии – он так и струился, омывая Чарли со всех сторон. Пип почувствовал, как пальцы покалывает от желания провести по линии носа и подбородка Чарли, прикоснуться к губам, зарыться в густые волосы. Изобилие, похоже, было здесь разлито в воздухе. Он сглотнул и открыл было рот, чтобы на автомате отказаться, но передумал. – Уверен? – Пип обвел взглядом полки. – Может, и правда взять чипсов? – Да, конечно! – оживленно откликнулся Чарли, сделав шаг ближе. – Ты какие любишь? Он перевел взгляд на ассортимент шоколадок и потянулся к батончику «Гэлекси». – «Гэлекси»! – улыбнулся Пип. – Люблю «Гэлекси», моя любимая шоколадка. То есть моя самая любимая – это «Риппл», «Риппл» я еще больше люблю. – Он даже прикрыл глаза от воображаемого удовольствия. – Ой, ты имел в виду чипсы? – Пип постарался взять себя в руки после такого всплеска эмоций и, смущенно кашлянув, взял свое пиво. – Мне, пожалуйста, с солью и уксусом. Чарли быстро расплатился – к облегчению Пипа, который чувствовал себя неловко из-за того, что продавец все это время стоял и ждал их. Мухиб работал в этом магазине с незапамятных времен, но последнее время Пип не так уж часто видел его за кассой – обычно вместо него работала молодая женщина, скорее всего его дочь, которая сочетала западную одежду с потрясающе красивыми азиатскими украшениями. Оказавшись снаружи, Чарли вручил Пипу не только чипсы, но и батончик «Риппл». Пип нахмурился. – Это ведь не только мне, правда? Я возьму, только если мы разделим пополам. Чарли в ответ вытащил из кармана еще и «Гэлекси». – Поверишь или нет, но за него я тоже заплатил. В его озорной улыбке мелькнул оттенок смущения. Пип, фыркнув, подмигнул ему в ответ, а потом снова перевел взгляд на покупки. – Ладно. Прости, я просто… Не хотел, чтобы ты подумал, что я распоряжаюсь твоими деньгами. Чарли быстро мотнул головой и пожал плечами. Это явно было задумано, как небрежный жест, но вышло все равно чуть скованно. – Нет-нет, все в порядке. Бабушка дала мне эти деньги в попытке подкупа. До нее дошли слухи, что Эмили – невеста моего брата – беременна, и она хотела узнать, правда это или нет. Так что это в любом случае грязные деньги, и распорядились, я считаю, мы ими отлично. Ну что, пойдем? – Он кивнул в направлении, откуда они пришли. Пип не стал ждать, пока они доберутся до скамейки, и тут же открыл пакет с чипсами. Он вечно чувствовал себя голодным: в этом году ему исполнится двадцать, но желание постоянно есть было таким же сильным, как в шестнадцать. Все деньги, которые ему удавалось зарабатывать, он спускал на еду, выпивку и общественный транспорт. Он даже не помнил, когда последний раз покупал себе что-то просто потому, что ему понравилась эта вещь, – не считая, конечно, куртки, в которую он был одет две недели назад, когда встретил Чарли. Деньги. Сейчас, когда они всплыли в разговоре, даже неловкость Чарли, обычно выражавшаяся в очаровательной манере держаться так, будто он палку проглотил, приобрела немного другой оттенок. Они снова уселись на скамейке и погрузились в разговор. Обсуждали всякие мелочи, вроде того, какие карандаши лучше использовать для разного типа рисунков или что можно встретить на барахолке в Гринвиче по четвергам – Пип однажды там видел целый стол инструментов художника, которые выглядели так, будто им уже сотня лет. Пип на мгновение задумался, стоит ли упомянуть Чарли, что он тоже кое-что знает об инструментах и краске; о том, что многие его проекты по отделке помещений и вещи, которые он мастерил, требовали тонкого подхода и инсайдерских знаний. Не то чтобы это было для него неважно – очень важно, но он все равно так и не стал ничего говорить. Ведь они с Чарли смотрели на эту тему – как, наверное, и вообще на все в жизни – с совершенно разных углов зрения. Пип только выставил бы себя на посмешище, если бы попробовал расхваливать свои поделки на фоне художественных талантов Чарли. Они не торопясь пили и хрустели чипсами – правда, ел их в основном Пип. Чарли признался, что больше любит простые, без добавок. Эта была всего одна из огромного множества деталей, то и дело всплывавших в разговоре. Например, Чарли, к удивлению Пипа, упомянул, что очень любит ситком восьмидесятых «Дуракам везет». – У моего брата Джоэла была подруга, настоящая фанатка кино и сериалов, – начал объяснять Чарли. – Она уехала в Австралию и оставила ему все свои диски с фильмами и телешоу, а у нее их было больше пятисот, серьезно! Вот так мы в итоге и подсели на «Дуракам везет». Я обожаю Родни! Пип уже смеялся вместе с Чарли. – Ага, я его тоже люблю. И дедушку! – «Тебе нравится по-настоящему хорошо приготовленный пудинг, а, Родни?» – Попытка Чарли изобразить дедушку вышла такой ужасной, что Пип чуть не свалился под скамейку от хохота. Постепенно их смех затих, и Пипу показалось, что он услышал, как телефон Чарли несколько раз тренькнул, прежде чем тот решил его проверить. В белом свете, отбрасываемом экраном, было видно, как Чарли озабоченно нахмурил лоб. Высокопарно выругавшись: «Вот чёрт!», он быстро начал кому-то что-то писать, и Пип отвернулся, чтобы не совать нос не в свое дело. Воцарившаяся тишина казалась оглушительной. Удивительно: Пип мог часами не замечать ее, когда сидел здесь в одиночестве, но теперь она полыхала, словно огненный факел в черноте ночи. И в то же время она ему нравилась. Умиротворяла. Вот только щеки так и горели. – Извини, – пробормотал Чарли, убирая телефон. – Все в порядке? – Да. – Чарли, нахмурившись, уставился в пространство, но тут же встряхнулся и обернулся к Пипу, подтянув одно колено к подбородку. – Мои братья, – начал он объяснять, – а точнее, на самом деле мама, интересуются, куда я подевался. Я должен был присутствовать на очередной вечеринке по случаю обручения Джоэла – на самом деле, их было уже четыре штуки, так что в этот раз они вполне могли бы обойтись без меня… Но тут еще дедушка с бабушкой приехали из Франции – они там живут. Хотя, вообще-то, они собираются пробыть в Англии все лето, так что… Да и свадьба будет еще совсем нескоро, только в конце августа, и все равно решили устроить семейное отмечание прямо сейчас – там, у воды. – Чарли махнул рукой в сторону, где были сосредоточены все дорогие рестораны – вверх по течению реки, рядом с Тауэрским мостом. – А потом всей толпой мы пошли к нам домой, и все стало совсем уж… – Чарли, не договорив, поморщился. Пип сочувственно промычал. – Так, значит, плохой мальчик решил остепениться? – сказал он, вспомнив брошенную мельком реплику Чарли, когда он описывал своих братьев. – Да, Джоэл. Не то чтобы он когда-нибудь вел себя прямо по-настоящему плохо, но он всегда любил погулять. Встречался с кучей девушек, но ни с кем не завязывал серьезных отношений, и я никогда не думал, что в итоге он остепенится и пойдет к алтарю рядом с невестой в белом платье. Да еще и ребенок у них вот-вот появится. Джоэл старший из нас, потом идет Ричи, а я на шесть лет младше Ричи. Я всегда был в тени – все говорили только о них, их выходки всегда привлекали внимание. Но вот я отгулял свой год после школы, поступил в колледж – и все, такое впечатление, что мне передали эстафету: теперь, мол, ты отдувайся, все смотрят только на тебя. – На тебя? – переспросил Пип, подавив смешок. – Да, представляешь! – улыбнулся Чарли. – Я и сам в шоке. – Погоди-ка, погоди-ка! – Пип выпрямился и хлопнул Чарли по плечу. – Так эта кража зеркальца в «Бутсе» была попыткой оправдать их ожидания, а? Чарли в ответ ткнул его под ребра. – Ну! Надо же было с чего-то начинать! Я подумал – потренируюсь для начала на зеркалах, но ты меня с ходу раскусил – и я тут же растерял весь кураж. Пип запрокинул голову и расхохотался. – Ну, в таком случае прими мои извинения. – Принимаю. – Чарли смеялся вместе с ним, положив руку ему на плечо. – Обязательно передам родным, что это ты во всем виноват. Пусть они тебе все претензии предъявляют. Пиво было холодным, а от реки дул бодрящий ветер, но Пипу, несмотря на это, было тепло: теплой была и ладонь Чарли на его плече, и голос, и вообще, все вокруг. Пип снова рассмеялся и, даже не задумавшись, придвинулся ближе. Они шутили и болтали обо всем, что взбредет в голову, подкалывая друг друга и хихикая. Даже в темноте Пип мог разглядеть, как горят щеки Чарли и сияют его глаза. Должно быть, на него начал действовать алкоголь – он сказал Пипу, что за ужином уже выпил бокал вина. В конце концов они затихли, и Чарли вытянул ноги, а руки закинул за голову и издал недовольный стон. – Задницу отсидел, – пожаловался он и, встряхнув сначала одной ногой, потом другой, поерзал на скамейке. У Пипа слегка кружилась голова, но скамейку под собой он пока еще чувствовал. Давно уже ему не было так хорошо. Он понятия не имел, сколько сейчас времени, но ему и не нужна была эта информация. Главное – он был на своем привычном месте и видел в отдалении Тауэрский мост. Внезапно его охватила огромная благодарность судьбе за то, что они с Чарли каждый день видели перед собой один и тот же пейзаж, пусть и совершенно с разных углов. Он потянулся и встал, чтобы размять поясницу. – Я вот тут подумал – посмотри только на этот вид, а? Здорово, что мы его видим каждый день, правда? Пип на какое-то мгновение замер, завороженный моментом, чувствуя, как набережная приятно размывается перед глазами. Чарли позади него тихо промычал в знак согласия. Пип подошел к металлическому парапету и взялся за него. Круглая форма идеально легла в ладони, прохладный метал чуть не обжигал кожу. Пип схватился крепче и тут же резко выдохнул – поврежденный палец недовольно напомнил о себе. – А вот представь, как бы тут все выглядело без всех этих огней, – сказал он, не оглядываясь. – Я иногда чуть ли не мечтаю о том, чтобы во всем городе отключили электричество – и можно было бы увидеть реку и мост без подсветки. Уверен, вид был бы потрясающий. Слегка нереальный, наверное. Особенно во время полнолуния – и чтобы немного облаков на небе. Небо в Лондоне всегда сумасшедшее. Чарли подошел, встал рядом и тоже посмотрел на мост. – Может, когда-нибудь от кражи мелких дамских аксессуаров я перейду к диверсиям и отключу электричество во всем городе. Пип обернулся к нему с изумленным смешком – что за потрясающего незнакомца он встретил: стоит тут запросто, улыбаясь в ответ, и обещает натворить ужасных дел только для того, чтобы его порадовать. – Спасибо за чипсы. И за «Риппл», – сказал Пип. Шоколадку он положил на скамейку, на безопасном расстоянии – уж очень они легко ломаются. – Я дома съем. – Да не за что, – откликнулся Чарли. Он перевел взгляд на реку, потом обратно на Пипа, и сунул руки в карманы. – Как думаешь, где мы в следующем месяце друг на друга наткнемся? Пип пожал плечами, опустил взгляд и сделал вид, что оттирает невидимое пятно с подола футболки, чтобы скрыть лицо. – Вообще, я часто здесь бываю. Если ты захочешь попробовать отличный кебаб… Я ведь тебе не заливал… То есть не врал – я ведь тебе не врал про него. Он все-таки поднял взгляд на Чарли, пытаясь изобразить непринужденный вид: он просто приглашает, но ни в коем случае не давит. – Так, – сказал Чарли, вытаскивая телефон. – Ты мне лучше дай свой номер – если мне захочется кебаб, а тебя здесь не будет. Пип медленно продиктовал ему цифры, а в голове все это время и несколько секунд после билась одна-единственная мысль: Вот оно, он больше не пропадет навсегда! – Только ты мне напиши, – попросил он Чарли, достав собственный телефон и мрачно убедившись в том, что он сел, а ведь всего пять часов назад показывал сто процентов зарядки. – У меня телефон опять сдох. Чарли протянул свой и показал Пипу набранный номер. Когда тот кивнул, Чарли сказал: «Отлично» и нажал на вызов. – Я тебе только что позвонил, так что у тебя будет мой номер, когда ты снова подключишь телефон. Он убрал свой телефон в карман, вернулся к скамейке и бросил в урну пустую бутылку из-под «Сомерсби» и обертку от «Гэлекси». Пип тоже выбросил свою банку и взял «Риппл». Потом они молча постояли несколько мгновений лицом друг к другу под оранжевым светом фонарного столба. Пип встретился с Чарли взглядом, моргнул и торопливо снял очки, взявшись протирать стекла. Только сейчас до него дошло, что он так весь вечер в них и проходил. Обычно он терпеть не мог, когда его видели в очках, поэтому всю жизнь перед глазами у него все расплывалось. Сейчас, после нескольких часов, проведенных в мире непривычно четких картинок, лицо Чарли было для него светящимся розово-белым пятном – впрочем, весьма симпатичным. Чарли открыл было рот, чтобы что-то сказать – возможно, отпустить комментарий по поводу очков, но Пип быстро надел их обратно и заговорил первым: – Думаю, тебе стоит пойти со мной к главной дороге. По Джамайка-роуд всегда ходят машины – мне кажется, в такое позднее время безопаснее будет идти вдоль нее. Чарли молча кивнул, и они тронулись с места. --- Джордж Привет. Зарядил телефон и решил проверить: это ведь Чарли? Чарли Кто ты такой и откуда взял мой номер? Джордж Это Джордж. Чарли Я знаю. Шучу. Джордж Я уж подумал: смешал три напитка – и забыл обо всем, что было за последние несколько часов ;) Мне все-таки больше нравится Пип, чем Джордж. У нас обоих имена королей. Чарли Это точно. Моего казнили, твой был безумен. Нечем особо хвастаться. А знаешь, что еще безумно? То, что мы с тобой опять столкнулись. Никогда в жизни не сталкивался случайно со знакомыми людьми. Джордж Это тебе повезло, приятель. Я вот постоянно на одних и тех же людей натыкаюсь. Но да, я тебя понимаю. И правда – безумно. Чарли Твое любимое место – просто супер. Джордж Да, я всегда туда хожу, чтобы от всего отвлечься. Юг Франции меня, знаешь ли, не устраивает. Чарли Понимаю тебя, он сильно переоценен. Особенно в это время года. Джордж А ты там был? Чарли Да я опять шучу, я так на самом деле не выражаюсь. Правда, в Париже я был, в прошлом году. Джордж На каникулах? Чарли Да. Типа того. Когда год после школы пропускал. Джордж И как, тебе понравилось? Чарли Да ничего так. Нет, на самом деле здорово. Музеи там потрясающие. Музей Родена, и Д’Орсе, и Лувр, и все остальное. Да, знаю, это очень выпендрежно звучит. Джордж Тебе стоит туда на год отправиться. Будешь ходить по музеям, рисовать. В берете, с мольбертом подмышкой. Или как там это пишется ;) Чарли Под мышкой вроде бы. А ты бы хотел туда поехать? Я имею в виду – просто в Париж, погулять там, безо всяких художеств. Джордж Не знаю. Никогда об этом не думал. У меня глаза закрываются. Спишемся еще. Чарли Хорошо.