Портрет незнакомца

Глава третья Пип Пип не мог припомнить, чтобы когда-нибудь в жизни испытывал нервное предвкушение в степени, которой он достиг за те несколько дней, что прошли с его случайной встречи с Чарли у реки. Единственный раз он так же отчаянно ждал, когда с ним свяжется другой человек, был в истории с Иэном. Правда, искрящееся волнение той первой недели навсегда оказалось испорченным горечью того, что случилось потом. Несмотря на упомянутую горечь и урок, который он должен был извлечь из той ситуации, Пип до сих пор целиком и полностью доверял своим инстинктам в отношении других людей. Что бы ни случилось в дальнейшем между ним и Чарли, он был уверен, что не выгорит снова дотла. Он был по-своему благодарен Иэну и его приятелям – до случая с ними он никогда не задумывался о том, что обладает хорошим внутренним компасом. Этот компас упрямо пытался ему подсказать, что с Иэном надо вести себя осторожнее, но у того были слишком пронзительный взгляд и широкие плечи, чтобы сопротивляться. Сейчас, когда Пип проводил время с Чарли, он наслаждался чистым, неразбавленным ощущением доверия, которого ему так не хватало с Иэном. Было приятно чувствовать под ногами твердую почву – это позволяло ему любоваться Чарли так, как он не мог себе позволить с Иэном. Он даже начал жалеть, что сам не умеет рисовать. За последний месяц он умудрился украдкой сделать семь хороших фотографий Чарли – и только две из них не были снимками, на которых Чарли «случайно» попал в кадр. Пип отчаянно проклинал аккумулятор своего телефона – тот с каждым разом разряжался все более стремительно, и всего два дня назад он упустил отличную возможность, о чем жалел до сих пор. Они тогда сидели в доках Святой Екатерины. Был вечер, и розово-оранжевые полосы заката отражались в воде так, что даже воздух казался подкрашенным, и знакомый пейзаж выглядел инопланетным. Чарли, который раньше жаловался, что камера в его телефоне плохо передает настоящие цвета, поэтому он редко ей пользуется, в тот вечер наделал, наверное, штук пятьдесят снимков. Он все щелкал и щелкал, переходя с места на место, приседая на корточки, прицеливаясь под разным углом. Пип старался уйти с дороги, но, чем больше он пытался, тем больше кадров с ним делал Чарли. В конце концов Пип сдался и начал смеяться над Чарлиным упрямством. Но вместо того, чтобы убрать телефон, Чарли наделал еще пятьдесят кадров, подбираясь к Пипу все ближе и хохоча, как ненормальный. В конце концов Чарли, задыхаясь от смеха, предложил Пипу сделать селфи, и тот, задыхаясь уже совсем по другому поводу, встал рядом, прижавшись к Чарли и слегка пригнув голову, чтобы в кадр попало особенно пушистое облачко над ними. От Чарли потрясающе пахло – этот запах, Пип был уверен, он мог бы теперь узнать из тысяч других. А еще Чарли был твердым и теплым, и его рука такой приятной тяжестью легла Пипу на шею – к сожалению, на слишком короткое мгновение. Пип мог бы попросить у Чарли прислать ему фотографию, но слова так и застряли у него в горле. И чем больше времени проходило с того вечера, тем более откровенно эта просьба выглядела бы как пожелание иметь у себя их совместный снимок. Возможно, для других друзей в этом не было ничего необычного, но Пип скорее бы удалил уже имеющиеся фотографии Чарли, чем попросил ту, которой у него не было. Конечно же, если бы его убогий телефон работал нормально, Пипу не пришлось бы жаловаться на судьбу. Но аккумулятор сдох через три часа после подзарядки – за час до того, как началась закатная фотосессия. Пип той ночью целую вечность не мог заснуть и то гадал, не пытался ли Чарли на самом деле захватить его в кадр, то просто заново переживал волшебный вечер – в розовом закатном свете голубизна глаз Чарли казалась особенно пронзительной. В конце концов у него пошла кругом голова от этих сумбурных мыслей, и он переключился на более прозаичную тему: стал перебирать варианты покупки нового телефона. --- – Думаешь, мне стоит подписать договор с оператором и вместе с ним купить новый телефон? – спросил Пип у Чарли несколько дней спустя, когда они находились на Оксфорд-стрит, где их манили к себе все большие компании мобильной связи. – А у тебя сейчас нет с ними договора? – с удивлением спросил Чарли. Пип прищурился, отчасти чтобы скрыть смущение. – Ну, когда я покупал самый первый свой телефон, мне понравилось предложение от компании «FreedomPop». Там просто симку покупаешь и платишь девять фунтов в месяц. Хорошая сделка. Чарли в ответ не стал презрительно фыркать – наоборот, вариант Пипа явно его впечатлил, так что тот приободрился и продолжил: – Да, представляешь, и в это предложение включены куча сообщений и минут, а еще мобильный интернет. Телефон у меня был подержанный, так что я считал, что меня все устраивает, но последнее время – сам понимаешь… Их разнесло в разные стороны большой группой японских туристов, а сразу после этого они оказались в магазине «ЭйчЭмВи». Пип обычно любил шум и суету центрального Лондона, но сегодня было вроде как даже жарко, поэтому бродить по Оксфорд-стрит в четыре часа субботнего дня казалось ему не таким уж приятным занятием. Но Чарли позарез понадобилось найти какую-то редкую музыкальную запись для друга своего брата. По справедливости говоря, нашел он ее очень быстро – концертный альбом The Who, но потом ему еще приспичило зайти в «Дисней», чтобы поискать подарок новорожденной дочке этого же самого друга. – Он один из самых давних друзей брата, – извиняющимся тоном объяснил Чарли. – Он такой… Очень классный, в общем. И я только этим утром узнал, что Ричи с ним сегодня встречается. Его день рождения – я имею в виду, день рождения Мэтти, а не моего брата, был в прошлом месяце, а на следующий день его жена родила дочку! Ну, по крайней мере, в «Диснее» работал кондиционер и царила приятная прохлада. И Пип, конечно, никак не мог в очередной раз не поддразнить Чарли его воровскими замашками, когда они проходили мимо стенда с девичьими зеркальцами. Так он и продолжал дразниться, пока Чарли не начал кидаться в него мягкими игрушками – сначала Дори, потом Немо, а после этого купил обоих. Затем они перешли к стойке с бумажными именными бейджиками, и Чарли все переживал, что не знает, как пишется имя дочки Мэтти – Элисон или Эллисон. Наконец они выбрались из магазина, и Пип уж было подумал, что с шопингом на сегодня покончено, как Чарли развернулся и бросился обратно, крикнув Пипу на ходу, что он кое-что забыл и вернется через минуту. Пип ждал, прислонившись к стене, и размышлял об абсурдности цен в этом магазине. Тридцать фунтов за две мягкие игрушки среднего размера? Настоящее безумие. И этот блю-рэй стоил явно не меньше – так что можно было сделать вывод, что этот самый Мэтти и правда был Чарли очень дорог. Или, что более вероятно, сумма, равная количеству наличных на руках у Пипа в течение всего месяца, была для Чарли ерундой, которую не жалко потратить на пару подарков. С самого момента их знакомства голова Пипа была занята не только Чарли, но и цифрами. Пип постоянно обращал внимание на ценники и производил подсчеты. У Чарли отлично получалось избегать этого вопроса – только раз или два у него с языка сорвалось что-то на тему денег, как, например, в тот день на Гринвичском рынке, когда он пробормотал себе под нос, что тридцать фунтов, на его взгляд, это вполне разумная цена за деревянный «Тысячелетний сокол» ручной работы. И, что самое ужасное, Пип был с ним согласен. Это была вещь, которая просто не могла стоить пятерку. И все равно для него потратить тридцать фунтов на что угодно было абсолютно немыслимо. – Я все! – Слегка раскрасневшийся Чарли выскочил из магазина. – Извини. – Да все нормально. Все купил, что хотел? – Да, – ответил Чарли, оглядываясь по сторонам. – Куда пойдем? – Пойдем на Сент-Кристофер-плейс. – Пип повернулся направо. Чарли послушно и молча последовал за ним, и Пип испытал сильное сомнение по поводу того, знает ли он вообще, где находится эта улица. Удивительно, но именно Пип из них двоих гораздо лучше знал Лондон. Чарли даже однажды пошутил, что Пипу стоит попробовать стать лондонским водителем – ведь он уже далеко продвинулся по пути к обретению Знания*. Тот буквально расцвел от комплимента, после чего постарался это скрыть, изображая перед Чарли, как будет вслепую крутить баранку, тыкаясь носом в лобовое стекло. Выяснилось в итоге, что Чарли смутно помнил путь к Сент-Кристофер-плейс, но понятия не имел, что между двумя большими зданиями на Оксфорд-стрит есть крошечный проход, который позволяет чуть ли не тайком туда просочиться. – Никогда его не замечал, хотя проходил мимо сотню раз! Пип понадеялся, что удивление и воодушевление, написанные на лице Чарли, хотя бы отчасти вызваны его, Пипа, познаниями. Они уселись передохнуть на скамейку в маленьком скверике. Чарли зарылся в большой пакет с эмблемой Диснея, вытащил маленький коричневатый шарик и поднес его к лицу Пипа. При ближайшем рассмотрении шарик оказался черепашонком Прыском из мультфильма «В поисках Немо». – Ты ради этого вернулся в магазин? – Пип протянул руку, и Чарли положил черепашонка ему на ладонь. – Здорово, хороший приятель для первых двух. Он сжал черепашонка – тот был таким маленьким, что отлично помещался у него в ладони. Просто невероятно, какой хорошенький! Кажется, Пип что-то такое ляпнул прямо в магазине, из серии «ой, какая прелесть!», после чего закусил губу и отвернулся, чтобы скрыть ужас от того, что ведет себя, как маленькая девочка, и это после поддразнивания Чарли по поводу розовых зеркал. Пип отдал черепашонка Чарли, но тот только прицепил ему что-то на лапу и тут же вручил обратно. – Пипа у них не было, но я нашел Джорджа. Пип поднес игрушку к глазам, и точно – на маленьком бейджике фирменным диснеевским шрифтом было написано его имя. Он со смехом пихнул Чарли плечом. – И с чего это ты мне игрушки покупаешь? Чарли улыбнулся и пихнул его в ответ, но при этом отвел взгляд. – А вот нечего было надо мной там издеваться! – Да ну? Да ну? – У Пипа аж челюсть заболела от того, как широко он улыбался. – А чек у тебя от нее есть – или нам теперь придется прятать лица, когда будем проходить мимо этого магазина? В карман-то твой она бы запросто поместилась! – Я за нее заплатил! Вот за больших, может, и нет – я теперь играю по-крупному! Они еще немного подурачились, но быстро затихли, и Пип опустил взгляд на миниатюрного черепашонка, которого посадил себе на колени. – Ну ладно тогда, – сказал он и высунул язык, но тут уже настала его очередь отводить взгляд, наткнувшись на смущенную улыбку Чарли. – А у тебя нет пакета поменьше? Чарли вытащил небольшой пакет, и Пип аккуратно поместил туда черепашонка, уже через мгновение заглядывая внутрь. На душе у него было тепло от мысли о приятных часах, которые он проведет в размышлениях о том, как вернуть Чарли его широкий жест. – Так ты говорил что-то насчет договора? – напомнил ему Чарли, выпив половину воды из бутылки. Заметив взгляд Пипа, он молча протянул ему остаток. Пип не сразу, но взял бутылку – горло ужасно пересохло. – Спасибо, – извиняющимся тоном сказал он. – Что-то пью сегодня, как будто сказали, что завтра вся вода закончится. Он оставил было Чарли пару глотков, но тот помотал головой, и Пип допил. – Ну, если я хочу нормальный телефон, – вернулся он к теме, – пусть даже подержанный, это для меня будет слишком дорого. И вот я подумал – если разбить платежи на год, может, лучше все-таки заключить договор. Несколько минут они обсуждали детали. Чарли полез с телефона в интернет на поиски выгодных предложений от больших операторов связи. Возможно, он принес Пипу удачу, потому что всего через час тот уже был владельцем нового мобильного. Конечно, марка была не топовой, а модель не самой последней, но красивая коробка и экран без единого пятнышка и царапины изрядно компенсировали эти недостатки. А еще ему достались куча минут, приличное количество мобильного интернета и, что самое важное – тысячи смс в рамках тарифа. И все это за десятку в месяц, включая стоимость самого телефона. Он был на седьмом небе от счастья. Должно быть, радость его оказалась заразительной, потому что зубы Чарли поблескивали в улыбке – во всяком случае, когда он не сдувал налипшие на лоб прядки волос. – Ну что, пойдем отмечать! – сказал он Пипу, ухватив его за плечо. – Я просто умираю с голоду. Давай вернемся на Сент-Кристофер-плейс и найдем там тенистое местечко. Я угощаю – ты ведь только что продал свою душу на два года, дружище. Пип был слишком счастлив и голоден, чтобы протестовать. --- Июль сменился августом, и Пип все меньше и меньше времени проводил дома. Однажды мама даже прокомментировала это обстоятельство: – Я скоро забуду, как ты выглядишь, – недовольно сказала она. Дело было утром в воскресенье, и Пип уже стоял на пороге, готовый выйти из дома. В планах у него было посещение с Чарли цветочного рынка на Коламбиа-роуд. Мать с Филом молчали, когда Пип вышел утром на кухню налить молока в миску с хлопьями и взять чашку чая, и через полчаса ничего не изменилось: Фил завтракал, читая газету, а мама стояла у мойки, держа в одной руке чашку с чаем, в другой сигарету, и невидяще смотрела в пространство. Незадолго до этого она сказала Пипу, что на следующее воскресенье они запланировали поездку в Саутенд, вместе со Сьюзан и маленьким Мартином. Новый бойфренд Сьюзан тоже должен был к ним присоединиться. Пип, переодеваясь в спальне, раздумывал, хочет ли он поехать с ними. Мысль о том, что всего через шесть недель начнется учебный год, что предвещало гораздо меньше общения с Чарли и гораздо больше – с семьей, заставила Пипа соврать матери, когда он снова появился на кухне. Он пробормотал полуправду о том, что у Михала для него есть работа – покраска большого дома на следующих выходных, и прибавил: «Деньги обещает хорошие». Михал действительно упоминал эту работу, но сказал, что позвонит Пипу и уточнит, нужна ли будет его помощь. И речь шла не о воскресенье, а о пятнице. Михал был третьим и самым лучшим источником дохода Пипа. Изготовление полочек, ламп и всего прочего приносило Пипу доход от нуля до пятидесяти фунтов в месяц. Доходы от продажи всякой всячины на eBay сильно варьировались. Изредка Пипу удавалось воспользоваться реально хорошими предложениями в секонд-хэндах, куда он часто заходил, и потом продать эти вещи за двойную, а то и тройную цену. Несколько месяцев назад он купил за семь фунтов полный комплект дисков сериала «Жизнь на Марсе», подписанный Джоном Симмом, а продал его почти за сорок пять. Пип не сразу научился извлекать выгоду из продаж на eBay. Несколько лет назад, когда он только начал этим заниматься, он делал покупки наугад и иногда терял деньги. Пип стал постоянно мониторить eBay, и поэтому быстро садящийся аккумулятор на старом телефоне приносил ему не только неудобства, но и убытки в бизнесе. В конце концов он натренировался определять, стоит ли вещь, на которую он смотрит в магазине, того, чтобы выставить ее на торги, а потом еще и упаковать и отправить по почте. Но лучше всего – во всяком случае, по стандартам Пипа, оплачивались малярно-ремонтные работы, которые он выполнял с Михалом. К сожалению, тот не так часто приглашал его в них поучаствовать. Михал был родом из Польши и уже старым – лет под сорок. Он был хорошим парнем и дал Пипу несколько ценных советов по поводу того, как работать кистью, – пусть и не в том смысле, который подразумевал под этим Чарли. Они встретились в магазине товаров для дома и ремонта «Би-энд-Кью» год назад – оба подыскивали олифу. Михал попросил одного из обслуживающего персонала о помощи, и Пип бы, скорее всего, вообще с ним не заговорил, если бы бесполезный продавец не исчез, чтобы привести кого-то более опытного. Через тридцать секунд Пип и Михал уже обсуждали олифу, а еще через десять минут телефон Пипа был в телефонной книжке Михала. Выяснилось, что Михалу нужна помощь в работе над старой лодкой. Хоть Пипу и было всего восемнадцать, в обработке дерева он разбирался неплохо, и с тех пор каждый раз, когда Михал не справлялся с заказом в одиночку, он звонил Пипу. Платил Михал хорошо и щедро, а еще он сам добросовестно выполнял работу, не оставлял после себя мусор и почти не разговаривал, хотя английский у него был вполне приличный – Пип это выяснил, когда услышал, как он болтает по телефону со своей ирландской девушкой. Семья Пипа знала Михала в лицо и по имени, а у мамы был записан его телефонный номер, но Пип сильно сомневался, что она станет ему названивать, чтобы выяснить, не соврал ли ей сын. – Где и что вы там красите-то? – поинтересовалась мама сразу после того, как отметила, что последнее время его не бывает дома. – И куда ты сейчас собрался? – задала она второй вопрос, не дожидаясь ответа на первый. – Гулять с другом. – Пип уже был в прихожей. – И кто этот друг? Тот самый парень, с которым ты последнее время постоянно видишься? – Да, – Пип замер на пороге, переминаясь с ноги на ногу, – Чарли. Он понадеялся, что имени будет достаточно, но мама на этот раз не собиралась его так просто отпускать. – Чарли, значит. И кто он такой? – Просто друг. – А откуда ты его знаешь? Пип молча открыл рот, как рыба, а потом снова его закрыл. – Ниоткуда, – наконец выдавил он. – Ну просто… В Саут-Банке друг на друга случайно наткнулись, начали болтать, вот и все. Он тут недалеко живет – ну, не совсем рядом, в Шед-Темз. – Ах вот как. И чем же он занимается? – В колледже учится. – Пип секунду помолчал, потом уточнил: – Живопись вроде как изучает. Мама приподняла брови. – Звучит слегка пафосно, а? – И что он с тобой делает? – присоединился к разговору Фил, не поднимая взгляд от газеты. Пип пожал плечами. – Мы просто болтаем и гуляем по Лондону. Если бы он сказал, что они только за последнюю неделю успели сходить на фестиваль уличной индонезийской еды и посетить выступление бразильских капоэристов, его семейство в лучшем случае одарило бы его недоумевающим взглядом, а в худшем подумало, что он над ними издевается. Пип перевел взгляд от склоненной лохматой макушки Фила обратно на мать. Та пристально смотрела на него, а ее лицо с правой стороны обрамляла завеса дыма от сигареты, которую она держала у рта, не затягиваясь. Пип неуверенно ей улыбнулся, внезапно почувствовав неловкость от того, что так старательно расчесал волосы и надел свежевыстиранную футболку, которая казалась ему достаточно крутой для встречи с Чарли. Через несколько секунд мама развернулась, чтобы затушить сигарету в раковине. – Сколько лет этому Чарли? – спросила она через плечо, выбрасывая окурок. – Двадцать. Мать снова одарила его пристальным взглядом, задумчиво проведя языком по зубам, и в конце концов кивнула. – Ладно. Пип кивнул в ответ и шагнул к выходу. – Пока. – Так ты, значит, с ним время проводишь каждый раз, когда поздно возвращаешься? – крикнула она ему вслед. Он обернулся. – Ага. – Ну ладно, иди. И Пип ушел. Позже он рассказал Чарли о своей лжи – тот спросил его, все ли в порядке; видимо, Пип показался ему подавленным. Впрочем, наверное, так оно и было. У Пипа постоянно появлялось странное побуждение развернуться, отправиться домой, выполнить какие-нибудь мамины поручения, пока она не забудет о нем, погрузившись в очередную передачу по телевизору. – Так ты не хочешь ехать в Саутенд? – спросил Чарли. Взгляд Пипа оторвался от здоровенного букета оранжевых цветов, напоминающих формой лилии. Цвет придавал им ощущение чрезмерности, избыточности, впрочем, по соседству стояли даже еще более избыточные цветы на длинных стеблях – такие же яркие, но фиолетовые и белые. Пип очень любил цветовую насыщенность. – Яркие цвета – это мега-круто, – объявил он. – Да, пожалуй, ты прав. Чарли с очаровательной серьезностью воспринимал практически все, о чем трепался Пип. Было что-то такое в его искреннем взгляде и слегка формальной манере держаться, что приятно покалывало кожу Пипа – словно на нее брызгали водой из пульверизатора в самый разгар жары. Сейчас глаза Чарли блестели, но выражение лица было скорее озадаченным. Пип вспомнил, о чем они говорили. – А, Саутенд! Нет. То есть да. Не знаю. На самом деле я об этом толком не думал. Он практически перегнулся пополам, сунув нос в огромный розовый куст в горшке. – И что ты им сказал? Приятно пахнет? – Да нет, вообще почти не пахнет. Сказал, что буду работать с Михалом. И Пип принялся рассказывать Чарли про Михала, с удивлением сообразив, что до этого вообще о нем не упоминал. Вероятно, из-за того, что последний раз они работали вместе уже довольно-таки давно, ранней весной. Возможно, Михалу нечего было предложить Пипу, а может, была и другая причина. В мае, на банковских каникулах, Михал позвонил ему по поводу работы, но Пип тогда впервые вынужден был ему отказать. Он уже не помнил из-за чего – кажется, это как-то было связано с его сестрой, но он очень надеялся, что Михал не разозлился из-за того, что Пип тогда не смог. До мая Пип никогда его не подводил – и надеялся, что не подведет и в будущем. Пип рассказал обо всем этом Чарли. – Никогда ведь не знаешь, правда? – спросил он, качая головой. – Из-за чего кто-нибудь может обидеться. Его зачастую буквально разрывало от сомнений: скорее всего, он просто напридумывал себе всякое, но вдруг действительно другой человек считает, что Пип сделал что-то не так? Чарли выслушал его очень внимательно, не перебивая. Он и правда постоянно вел себя так, словно каждое слово, вылетающее изо рта Пипа, было на вес золота. Пип наслаждался этим безо всяких угрызений совести, считая, что нужно ловить момент, пока он длится. И каждый раз, когда Пип делился своими проблемами, у Чарли было что ему сказать, после чего Пип всегда чувствовал под ногами более твердую почву. Этот раз не стал исключением. – Если бы он из-за чего-то на тебя обиделся, то не позвонил бы сейчас, – заявил Чарли, после чего они переключились на восхваление вкусовых качеств только что купленного на рынке мороженого. --- Может, дело было в том, что они последнее время все чаще проводили вместе время вечером, в мягких и теплых сумерках, а может, в том, что они немного больше стали выпивать, или просто жара превратила тело Пипа в огнедыщащего дракона, жадного до острых ощущений. В любом случае он больше не мог обходить стороной или прекратить то, что с ним происходило: он постоянно фантазировал о Чарли и почти каждый день мастурбировал – иногда даже два раза подряд, чтобы потом чувствовать себя опустошенным и приглушить ощущение въевшейся под кожу неудовлетворенности и тоски. Он всегда хотел четко разграничивать воображение и реальное влечение, но однажды ночью эта граница оказалась меловой линией – и Пип представил себе, как Чарли лежит с ним рядом в постели. Это произошло после того, как они три часа подряд обменивались смс, рассказывая друг другу о личных вещах, которые никогда еще не обсуждали при встречах: признались, в каком возрасте каждый из них впервые поцеловался, обсудили случай с другом отца Пипа, который регулярно приходил к ним домой в течение многих лет, но перестал сразу же после новости о том, что Пип – гей. Поговорили о чувстве одиночества Чарли, которое тот испытывал после того, как братья разлетелись из гнезда – у Пипа создалось впечатление, что Чарли по ним скучал и в то же время завидовал тому, что они настолько старше и взрослее. Под конец его сообщения стали все более путанными, с кучей пунктуационных и грамматических ошибок, словно его мозг уже отказывался нормально работать. Чарли сообщил Пипу, что тот потрясающий, в ответ на его очередную попытку скаламбурить, и тут же, видимо, заснул, потому что экран Пипа после этого оставался темным. Следующим вечером он пришел домой после пяти часов, проведенных с Чарли, из которых два они просидели на месте Пипа у реки. Чарли принес с собой бутылку вина, подаренную братом – просто так, безо всякого повода, и они пили его из больших пластиковых стаканчиков, которые Чарли тоже догадался захватить. Пип перестал пить в тот момент, когда почувствовал, что вот-вот не сможет чувствовать собственное лицо – вино ударило ему в голову гораздо быстрее привычного пива. Его ноздри заполнял запах Чарли: его влажной кожи, утонченного оттенка лосьона после бритья или дезодоранта, а может, и кондиционера для белья. В те редкие случаи, когда Пип оказывался совсем близко, от Чарли пахло именно так. Перед внутренним взором Пипа ровные белые зубы Чарли поблескивали, а кисти рук порхали над экраном телефона, показывая Пипу что-то на Ю-тубе. Его кисти, да и сами руки были достаточно изящными, и все равно мощнее и шире, чем у Пипа. Вообще все в нем было мощнее и шире. Пип едва-едва залезал под тонкое одеяло, как уже стаскивал боксеры и брал себя в руку. Но в этот раз он всего через мгновение сбросил с себя вообще все, оставшись в чем мать родила, и перевернулся на живот. Он начал ерзать по простыне, разводя пошире ноги и подкидывая бедра, пока у него голова не пошла кругом от острого чувства уязвимости и сопровождавшего его голода. Все это время Пип представлял себе сильные, широкие запястья и профиль Чарли. Оргазм прошил его тело насквозь, и глаза после этого долго жгло и щипало. * Чтобы стать лондонским таксистом, надо учиться два года и потом сдавать большой и страшный экзамен под названием "Знание" - соответственно, на доскональное знание лондонской топографии )