Портрет незнакомца

Глава четвертая Чарли Только когда Чарли пришлось позвонить Пипу вечером и отменить встречу на следующий день, он осознал, как быстро привык видеться с Пипом, даже не рассматривая другие планы. Отменять совсем не хотелось, но и пропустить встречу с Джеймсом и Оливией тоже было бы обидно. Это были брат с сестрой, которые жили в соседней квартире, пока четыре года назад не переехали в Ливерпуль из-за работы матери. С тех пор они как минимум раз в год, летом, приезжали в Лондон, вот только сейчас не потрудились предупредить заранее. В итоге они почти весь день болтались по городу, и только вечером, когда пришли на Сент-Кристофер-плейс и Лив с Джейми восхитились этим местом так же, как Чарли до них, тому пришло в голову, что он мог бы пригласить Пипа к ним присоединиться. На мгновение Чарли забылся, представляя себе, как отсылает смс – и через полчаса Пип уже появляется перед ними, улыбаясь и предлагая отправиться в место, о котором остальные трое никогда не слышали. Но Джейми и Лив уже на следующий день уезжали на каникулы с отцом. Вряд ли они захотели бы проводить время с новым другом Чарли, да и Чарли вполне может пережить без него один день. В результате он все равно принялся рассказывать про Пипа, стесняясь, впрочем, использовать прозвище, поэтому называл Джорджем, как и те несколько раз, что упоминал его при матери и братьях. Рассказы эти, наверное, казались немного путаными, но Чарли не мог сделать их яснее, не уточнив происхождения Пипа, а делать этого ему почему-то не хотелось. Однако под самый конец вечера, когда они уже вышли из потрясающего ресторана в Уолтемстоу-виллидж и прощались, Лив обняла его и сказала: – Передай Джорджу спасибо за рекомендацию, то место было правда классное. – Она перекатилась на пятки и откинула челку со лба, чтобы посмотреть на него внимательнее. – Папа купил билеты на квалификационный матч Англия-Швеция, так что мы еще раз приедем в октябре. Может, тогда получится встретиться? И с Джорджем тоже? Чарли смущенно переступил с ноги на ногу. – Наверное… Почему бы и нет. Джейми протянул ему на прощание руку, и они ушли, а расписание Чарли вернулось к новой норме: видеться с Пипом практически каждый день. Однажды они обсуждали, сколько денег туристы платят за то, чтобы подняться на Собор Святого Павла или попасть на «Лондонский глаз», и Пип сказал: – Я мог бы сколотить состояние, если бы брал деньги за посещение своей квартиры. Пять фунтов за лучший обзор с восьмого этажа всего Юго-Восточного Лондона! Между прочим, – добавил он, когда Чарли отсмеялся, – вид и правда отличный. Сам увидишь, когда придешь в гости. Он заговаривал об этом уже не первый раз, но до непосредственного приглашения дело не доходило, и Чарли чувствовал по этому поводу облегчение. Он понятия не имел, что ему в таком случае делать с ответным жестом, ведь в его квартире постоянно толклись люди, не соблюдая никакого подобия расписания. Чарли был бы совсем не против представить Пипа братьям и Эмили, но одна мысль о знакомстве с бабушкой, всего лишь неприятная пару месяцев назад, теперь казалась просто чудовищной – после того, что бабушка заявила, когда узнала, что Эмили выросла в Шеффилде и переехала оттуда, только когда ее мать вышла замуж за банкира. В итоге в течение всего июля они постоянно виделись и, как получалось, избегали при этом только двух мест: своих квартир и пабов. Вечером они обычно сидели у реки с банками пива и купленными в «Теско» сэндвичами, зачастую не расставаясь до полуночи, а то и часу ночи. Это продолжалось до одного вечера, когда через час после заката рубашка Чарли все еще липла к телу, а Пип объявил, что в такой жаре он даже не в состоянии съесть свой бутерброд с яйцом. Он жалобно посмотрел на Чарли и спросил: – Может, пойдем в паб, а, дружище? Там хотя бы кондиционер должен быть. И они отправились тем вечером в «Ангела», где Чарли сделал двойное открытие: во-первых, их упорное избегание любых мест, где происходил товарно-денежный обмен, происходило не только по инициативе Пипа, но и по его собственной, а во-вторых, если вы с другом так много разговариваете, пинты пива вам может хватить на целый час – и таким образом на пятерку в пабе можно протянуть не меньше времени, чем в парке. В итоге они вскоре стали в этом пабе постоянными посетителями – приходили два раза в неделю и часто умудрялись занять лучший столик у окна, откуда открывался завораживающий вид на реку и их поразительный мост. Однажды вечером они дошли до перекрестка, где обычно расходились в разные стороны, и тут Пип, сунув руки в карманы, сказал: – Слушай, а как ты насчет того, чтобы прийти завтра ко мне? В гости, в смысле. У меня же все уедут в Саутенд, и квартира будет пустая – не нужно волноваться, что в любой момент в комнату ворвется орущий карапуз. Чарли согласился, потому что, после того как Пип в очередной раз подтвердил, что не собирается ехать с семьей в Саутенд, у него не было никаких причин отказываться. Они разошлись в разные стороны, договорившись встретиться на следующий день в том же самом месте. На следующее утро Чарли отправился к Джоэлу и Эмили. Он пообещал присматривать за их собакой, когда они уедут на медовый месяц, и ее нужно было отучить от громкого лая при встрече – как будто она никогда в жизни раньше его не видела. Для этого он планировал навещать их как можно чаще – но вот уже четыре дня не мог выбраться. Чарли вывел Скутер на прогулку, вернулся и застал Эмили перед открытым холодильником. – Что мне взять, Чарли? – спросила она, не оборачиваясь. – Меня терзает пять разных желаний – и я никак не могу выбрать. Может, ты чего-нибудь хочешь? – Тосты с фасолью мы не рассматриваем? – поддразнил он ее, вставая рядом. – Смелый вариант. – Она повернулась и поцеловала его в щеку. – Как дела, солнце? Чарли пожал плечами, с трудом сдержав порыв отпрянуть, как маленький мальчик, и сунул вместо этого руки в карманы. – Все нормально. Слушай, если ты не хочешь тосты с фасолью, может, испечем тарт с заварным кремом? Вроде того, что ты мне на день рождения делала. Ты еще обещала меня как-нибудь научить. Она отступила на шаг и удивленно на него уставилась. – Прямо сейчас? У тебя есть время? Время у него было, и, он знал, у нее тоже. Эмили всегда готовила и пекла в выходные, словно ей на работе не хватало этого с головой. А вчера, за семейным обедом, она упомянула, что собирается использовать по максимуму все скоропортящиеся продукты за недели, оставшиеся до свадьбы, чтобы их потом не пришлось выбрасывать после медового месяца. У Чарли тут же появилась идея, которая за ночь выросла в целый план, пока он не мог заснуть, переполненный нервным предвкушением. Эмили задумчиво склонила голову набок, а затем подошла к буфету. – Когда я пекла тарт тебе на день рождения, я взяла из ресторана большую форму, дома у меня ничего похожего нет… Так, вот что – а давай сделаем вместо одного большого штук шесть маленьких, каждый в отдельной формочке? – Да! Это даже лучше… Я имею в виду – их же легче нести, да? Я ведь смогу взять с собой несколько штучек? Чарли отвел взгляд, пытаясь подавить улыбку. – Так, ну ладно, выкладывай. Что с тобой происходит? – Чарли все-таки посмотрел на нее – Эмили недоуменно улыбалась. – Твоя мама сказала мне вчера, что ты последнее время практически не бываешь дома. Она подозревает, что ты познакомился с девушкой. – Нет. Нет-нет, никакой девушки. Просто приятель. – Приятель, которому ты хочешь испечь тарт с заварным кремом? – нарочито нейтрально спросила она, разглядывая содержимое переполненного буфета. – Ну, просто… – Чарли с шумом выдохнул и облокотился на разделочный стол, стоявший по центру кухни. – Все как бы… сложно. Он из Бермондси, и у него мало… – Денег? – Эмили обернулась через плечо, и взгляд ее смягчился. Она была единственной, от кого он слышал, каково это – расти в бедности. – Да. В общем, бывает сложно, когда мне хочется сходить с ним в какое-нибудь… Ну, то есть – мы часто куда-нибудь ходим, в места, где можно перекусить и выпить. И еще во много других мест, где я никогда не был. Он знает Лондон так, словно у него карта на обратной стороне век. Честное слово. Вот так просто ходишь с ним вместе – и Лондон становится намного больше, но в то же время… ну не знаю – словно меньше, а разные его части кажутся лучше связанными друг с другом. Как-то так. – И за это ты готовишь ему тарт с заварным кремом. Она уже откровенно смеялась над ним, и он высунул в ответ язык. – Сегодня он позвал меня в гости, и я хочу принести ему что-нибудь, но чтобы это не казалось благотворительностью. И вот я подумал – если что-нибудь приготовлю… Эмили все это время, пока его несло, потихоньку доставала с полок ингредиенты. Когда она снова заговорила, тон у нее был на удивление мягкий, словно компенсировал поддразнивание: – Думаю, что это отличная идея, Чарли. И даже если ты облажаешься, уверена, что он оценит приложенные усилия. Чарли продолжал нервничать, даже когда уже направлялся на встречу с Пипом во второй половине дня. Перекладывая из руки в руку пакет с тартами, он вспомнил выражение "скрыться в тумане", но туман наводил на мысли о вершинах гор и холмов, а единственный холм, приходивший на ум, был холм Королевской Обсерватории в Гринвиче, на котором они с Пипом сидели несколько дней назад. Пока Чарли шел к месту встречи, он вспоминал тот день: каким он был замечательным, с ясным небом и отражающимся в воде солнцем; как их обтекала толпа – не подавляла, а скорее направляла путь, которым они шли вдвоем. Они были там вместе – и это кружило голову. В тот день он перестал называть Пипа про себя Джорджем. В тот день Пип совершил перед ним камингаут. И с тех пор, до этого самого момента, не было ни единого дня, когда Чарли не ждал бы с нетерпением его улыбки, приветствия, взмаха рукой. Вот и сейчас – Пип, стоявший на привычном месте, взмахнул, улыбнулся, и Чарли тут же почувствовал, что все его тревоги просто смехотворны. Вечно он все усложняет. Они бодро зашагали к дому Пипа, и тот все рассказывал Чарли по дороге про квартиру – в основном то, что уже говорил раньше, словно и сам нервничал и хотел, чтобы Чарли точно знал, чего ему ожидать. Чарли уже был в курсе, что у Пипа в квартире три комнаты, но маленькие, и летом там бывает жарко, потому что большинство окон выходят на запад. Чарли слушал, кивал и пытался не загоняться. Как только они вошли в подъезд, он быстро оглянулся и тут же почувствовал облегчение. Он ожидал увидеть что-нибудь ужасное в стиле пекхэмских декораций в «Дуракам везет»: с закопченными, покрытыми граффити стенами и сломанным лифтом. Но хотя здание, в котором жил Пип, и было старым и слегка облезлым, а его коридоры – серыми и совершенно лишенными индивидуальности, тем не менее внутри было довольно-таки чисто, а лифт исправно поднял их на восьмой этаж, где Пип открыл ничем не примечательную коричневую дверь в целом ряду точно таких же коричневых дверей. Они оказались в узком коридоре, заваленном обувью, пакетами, куртками и зонтиками. Пип обернулся на Чарли, и тот приподнял ногу. – Обувь снимать? – Не, не надо, проходи. Пойдем в мою комнату. Я чай сделаю. Ты же хочешь чаю? Чарли пошел за Пипом, и в итоге они оказались посреди большой комнаты, тоже заваленной всякой всячиной. – Это гостиная, – пояснил Пип и ткнул пальцем назад: – А там кухня. Чарли быстро огляделся. Вся квартира пропахла табаком, но это было ожидаемо – он обычно чувствовал оттенок этого запаха от одежды Пипа, хотя никогда не видел того с сигаретой. Часть мебели была старой – обеденный стол, стулья и одно из кресел явно видали лучшие дни, да и их стиль выдавал солидный возраст. А вот диван и второе кресло, светло-коричневые в цветочек, явно были куплены относительно недавно. Весь пол, от стены до стены, покрывал красновато-коричневый ковер с намеком на остатки светлого узора. Повсюду лежали газеты и журналы. Чарли потянулся было к одному, лежавшему на спинке стула, но так и не взял. – Пойдем, нам сюда. – Пип быстро развернулся и исчез за дверью, ведущей в коридор. – Вон там ванная, – указал он в конец коридора, а сам открыл дверь справа. Первым делом Чарли показалось, что комната Пипа была яркой противоположностью остальной квартире, где слишком много вещей находилось в слишком маленьком пространстве. Комнатка, правда, тоже была маленькой: не то чтобы крошечной, но узкой, больше похожей на большую гардеробную, чем на спальню. В ней стояла узкая кровать с однотонным синим покрывалом и бирюзовой декоративной подушкой сверху. Кроме нее, в комнате находился всего один основательный предмет мебели – комод, стоявший у изножья кровати. И кровать, и комод были выкрашены в темно-серый цвет, специально состаренный. Чарли видел подобную мебель в антикварных магазинах, она напоминала ему стиль, который Эмили называла «потрепанный шик», только в гораздо менее вычурном варианте. А вот остальная часть комнаты Чарли просто поразила. Ни один другой предмет в ней не стоял на полу. К стене была прикреплена столешница, очевидно служившая Пипу письменным столом, причем она явно могла складываться и убираться с дороги. Два стула, такие же светлые, как столешница, в сложенном виде свисали с больших крюков на стене. В дальнем углу словно парили в воздухе три деревянные полки. На самом деле они крепились к потолку плетеной веревкой, и на каждой находилась аккуратно сложенная стопка одежды. Под самой низкой висела березовая ветка, на ней было прикреплено шесть вешалок с рубашками. Пол был отделан светлым ламинатом под дерево. Чарли оглянулся с открытым ртом, пытаясь определиться с ощущениями. Обстановка казалась намеренно скудной, Чарли пришло в голову слово «минимализм». Даже на комоде лежало совсем мало вещей, самой примечательной из которых было зеркало. А еще – блокнот с торчащими из него бумажками и причудливая подставка под карандаши, словно выдолбленный изнутри кусок дерева, с большим набором ручек, карандашей и линеек. Рядом лежал черепашонок, и его яркая расцветка казалась на удивление уместной на фоне нейтральных оттенков остальной комнаты. У Чарли мелькнула мысль, что игрушка, должно быть, постоянно напоминает Пипу о том дне, который они провели вместе. – Вау, – тихонько проговорил Чарли, прежде чем ноги сами понесли его к светильнику, прикрепленному к стене напротив кровати. Светильник оказался скейтбордом: его колесики были заменены лампочками. Идущий от него провод был аккуратно прикреплен к стене: ровная линия шла вправо, а потом под прямым углом вниз и исчезала под столешницей. – Ты ведь сам это сделал? Пип все еще стоял у двери, вытянув руки вдоль туловища. Услышав вопрос Чарли, он просиял в улыбке. – Ну да. Пару месяцев назад. Мне понравилось, как получилось. – Взгляд его вернулся к Чарли. – Пойду чаю нам сделаю. Хочешь… Водички еще? Чарли уже потянулся было дотронуться до светильника, но передумал и кивнул. – Спасибо. Сунув руки в карманы, он подошел к висящим полкам. Через минуту Пип вернулся с двумя дымящимися чашками. Чарли подождал, пока тот поставит их на столешницу, прежде чем заговорить. – Ну ты подумай только! «Мастерю кое-что, неплохо выходит». – Он внимательнее пригляделся к импровизированному гардеробу с плавающими в воздухе полками и попытался представить себе, как это все было сделано – каждый этап скрупулезной работы, от просверливания дырок в полках до завязывания узлов на веревках так, чтобы они оказались идеальной длины и полки висели на них абсолютно ровно, не говоря уже о самом нахождении таких качественных материалов. Чарли был просто поражен. – Ты всегда так говорил, что складывалось впечатление, будто ты просто можешь собрать мебель из Икеи без инструкций, но… ты только посмотри на это! Пип вытаращил было глаза на монолог Чарли, но тут же пожал плечами, и, когда заговорил, в его голосе слышалась улыбка: – Станешь тут креативным, когда места так мало. Я увидел эти полки в интернете. Не искал специально, просто на глаза попалось. Сразу подумал – ну наконец-то можно будет избавиться от старого гардероба. Видел бы ты его – типичная детская мебель. –Да? – Чарли ткнул пальцем на черепашонка. – Зато Прыск бы тут же почувствовал себя дома. – Ну, это произошло до нашей встречи – тогда в моей жизни не было чудаков, которые дарили мне игрушки за просто так. Чарли, чувствуя, как рот растягивается в широченной улыбке, покачал головой, пожал плечами и попытался обратить все в шутку, надеясь, что лицо у него при этом не очень красное. – Отличное зеркальце, – сказал он, кивая на комод. – Хотя я мог бы тебе и получше раздобыть, если ты пообещаешь не спрашивать, откуда я его взял. Пип недоуменно сдвинул брови, но через несколько мгновений его лицо прояснилось, и он ослепительно улыбнулся: – Ну уж нет, я не позволю тебе хранить в моей спальне свою добычу. Не собираюсь быть твоим сообщником. – Все еще качая головой, Пип повернулся, снял со стены один из стульев и немного помолчал, когда его ножки коснулись пола. – Да, я и правда умею кое-что мастерить. Это не так уж сложно, когда знаешь, что делаешь. – Для кого-то, наверное, несложно. Я вот никогда так не смогу. Это же потрясающе. Чарли обернулся и снова посмотрел на висящие в воздухе полки. Пальцы его сначала прошлись по березовой ветке, затем – по неровной кромке полки, на срезе которой до сих пор угадывалась форма дерева и был виден цвет коры. – Да, – голос Пипа неожиданно послышался совсем близко, сразу за плечом Чарли, – просто с деревом ужасно приятно работать. – А папа мне всегда говорит, чтобы я не вешал вещи на стену, потому что она может не выдержать. – Чарли поднял взгляд на потолочное крепление, откуда свисала вся конструкция. – Ну да, он прав. Но вот это, – Пип указал вверх, – самое безопасное место, ведь чей-то потолок – это пол соседа сверху. Он всегда твердый. – Пип немного помолчал. – Хотя, конечно, от веса все равно зависит. Но для полки с одеждой это совершенно безопасно. Сюда можно еще кучу всего сложить. Сейчас на полках кучи не было, но стопки были достаточно высокими. Чарли быстро отвел от них взгляд. – А как же столешница? Пип подошел к складной столешнице и провел пальцами по рамке на стене. – Да, тут надо поосторожнее. Но на самом деле главное – найти, где стена крепкая. – Пип легонько постучал по одному месту, а затем по другому, на шесть дюймов выше, где звук вышел более гулким. – Я сначала сделал рамку, а потом вырезал столешницу, чтобы она в нее помещалась. – И все это здесь прикреплено? – Чарли подошел ближе, чтобы внимательно рассмотреть. – Ну да, смотри, – указал Пип. – Все это соединяется благодаря вот этим креплениям. Я эти шикарные винтажные крепления нашел в антикварном магазине, а до этого уже давным-давно думал о том, как бы мне освободить здесь пространство – ну и, в общем, оно все просто как-то сложилось. Иногда я ее закрываю, убираю стулья, и такое ощущение возникает… Какое бы слово подобрать? – Пип говорил, обращаясь отчасти к Чарли, отчасти к столешнице, и по его лицу было понятно, что, какое бы слово он ни хотел подобрать, оно вызывало у него позитивные эмоции. – Открытости? Пространства? – Спартанской обстановки, вот! – Пип оживился. – Я один раз видел доску на Пинтересте такую – «Двадцать пять идей для спартанской обстановки в комнате». Но и пространства тут тоже прибавляется. Вот с открытостью – это вряд ли, комната слишком узкая. – Я видел по телевизору несколько передач, – сказал Чарли, чувствуя, что краснеет. Спартанская обстановка. Интересно, удивляет ли Пип периодически людей, которые знают его лучше всего? Хотя, судя по всему, таких людей было совсем мало – Пип практически не упоминал других приятелей. – Ну, знаешь, про реновации всякие, – поспешил добавить он. – И в этих передачах постоянно говорят про открытость, воздушность пространства, всякое такое. И вот как ты это все устроил… – Чарли указал на висевшие полки, потом поднял взгляд выше, на полку с книгами и разными вещами, которая шла по всему периметру комнаты в паре футов от потолка. – Получилось похоже на то, о чем говорили в этих передачах, мне кажется. – Ну да, да. Я так и планировал, я к этому стремился. Думаешь, получилось? Мне просто хотелось перемен. Я не надеюсь в ближайшее время отсюда съехать, так что хотел хотя бы что-то изменить. Чарли кивнул, обернулся на окно, потом снова на светильник-скейтборд. Так и не глядя на Пипа, он сказал: – Здорово получилось, мне нравится. Гораздо лучше, чем у меня, увидишь еще. Краем глаза он заметил, как Пип пожимает плечами. – Туда вот стекол не хватает, – он указал на книжные полки наверху, – я хотел купить, но для них нужно толстое стекло хорошего качества. В итоге я снова обошелся фанерой. – А как ты научился все это делать? Ты ведь это тоже сам красил? – Чарли положил руку на спинку кровати и перевел взгляд с нее на комод. Пип фыркнул. – Название этого эффекта всегда меня смешило. Он называется «утомленный вид». Мне нравится, как это выглядит, просто звучит забавно. – Он смешно пошевелил бровями, делая шаг к кровати и Чарли. – Что, кто-то совсем ее загонял и утомил? Чарли засмеялся. – Помогите! Я только что узнала, что всего лишь кровать, а быть кроватью – так утомительно! –Да, точно, – захихикал Пип. – Как ты вообще на ней спишь, если она постоянно тебе жалуется и канючит? – Ну, главное, чтобы не стонала громко, остальное выдержать можно. Отсмеявшись, Пип провел пальцами по спинке кровати. – Темновато получилось, я более светлый оттенок хотел. А все потому, что пришлось использовать темный воск. Светлого не нашел. Точнее, нашел, но на темный была распродажа – что-то около семидесяти процентов, так что получилось купить очень дешево. – Он ненадолго замолчал, разглядывая получившийся цвет. – Не так уж и плохо, в общем, – пробормотал он, практически самому себе. Чарли тоже мимолетно дотронулся до спинки. – Так ты другим людям подобное делаешь? Это что-то вроде твоего бизнеса? Пип начал было говорить «да», но осекся. – На самом деле, нет. Нужно быть очень крутым, чтобы это было твоим бизнесом. Куча людей подобным занимается, и у них гениально выходит – они настоящие джедаи, честное слово! А я просто нахожу кое-какие интересные вещи в интернете и мастерю их, если это достаточно просто. – Его глаза быстро обвели комнату. – Вообще-то, да, я кое-что делаю на заказ: полки там, светильники, крючки и все такое прочее, или там обновляю какой-нибудь старый предмет мебели, но это ничего особенного. И платят мне немного, а ведь нужно найти материалы – и люди обычно ждут, что я найду что-нибудь по-настоящему хорошее, но платить много за это не хотят. – Он улыбнулся, но вышло кривовато. – Ну, ты знаешь, как это бывает. Чарли покачал головой. – Нет, это же не… Это просто люди скупые и не хотят тебе платить. А ты делаешь по-настоящему хорошие вещи и заслуживаешь достойной оплаты. Нет… То есть да, но я имею в виду не только это. Ты заслуживаешь серьезного к себе отношения. Щеки его так и горели. Он прикусил губу, чтобы не разразиться еще одной эмоциональной тирадой, и, обведя взглядом комнату, вернулся к Пипу. – Во всяком случае, я так считаю. Пип несколько секунд смотрел на него, и Чарли показалось, что сквозь серьезность на его лице проступает чуть ли не ликование. Но затем он сморгнул, отвернулся и пожал плечами. – Ну… Я и правда думал о том, чтобы просить побольше. Или, по крайней мере, объяснять людям, каким образом я делаю то, что они хотят, и сколько стоят материалы. Чтобы они понимали, что это недешевое… Чарли, повинуясь импульсу, толкнул Пипа в плечо. – Перестань пожимать плечами по этому поводу! Ты постоянно… и поэтому я не думал… – Он оборвал себя и покачал головой. На лице Пипа появилось пристыженное выражение. – Да это правда не так уж сложно. Обо всем можно почитать. Я еще много спрашиваю – у знающих людей. Есть один чувак на Коммершиал-роуд, Крис его зовут. Далековато, конечно, но у него там мастерская есть, что-то вроде склада. Он такое умеет делать! Вот посмотришь на его работу, а еще в интернете на всякое – там столько всего крутого есть. А я просто делаю копии того, что вижу, и говорю тебе – не так уж это и сложно. Он очень искренне посмотрел на Чарли, словно пытаясь его убедить, но тут же расплылся в широкой улыбке. – Да ты небось просто неумеха и не можешь картину на стену повесить – вот тебе и кажется, что я какой-то выдающийся мастер. – Может быть, – сдался Чарли. – Я, конечно, об этом ничего не знаю. Может быть, и правда любой человек такое умеет. Но суть-то в том, что большинство из этих «любых людей» ничего подобного делать не могут, так? Именно поэтому тебя и просят выполнить работу за них, ведь правильно? – Ну наверное, – медленно проговорил Пип. – Может быть, ты и прав. Чарли снова оглянулся и, кивнув, подошел к столешнице, чтобы взять чай. – Спасибо. Он взглянул на Пипа, молча спрашивая разрешения сесть на стул. – Да-да, садись. – Пип взял свою чашку и опустился на кровать. Чарли сделал задумчивый глоток, пытаясь сформулировать свои мысли. – Ты знаешь, я тебе уже рассказывал о том, как родители не одобряли мой выбор пойти в художественный колледж. Но они не просто не одобряли, они предлагали варианты: «Зачем идти изучать живопись, если можно выбрать дизайн или архитектуру? Это ведь почти то же самое?» Они не могли понять, что я хочу быть именно художником. Я не говорю, что это то же самое, что… – Он махнул рукой в пространстве между ними. – Просто – я хочу, чтобы меня воспринимали серьезно. И тебя тоже. Искусство, художественное мастерство – умение создавать красоту из ничего или из подручных материалов, – это нельзя воспринимать как должное. Вот так, да. Я не хочу, чтобы люди воспринимали нас как должное. Все, я все сказал, что хотел. Пип улыбнулся ему, неуверенно и слегка рассеянно. – Тебя, – подчеркнул он с редкой для себя серьезностью, – должны воспринимать серьезно все, у кого работают вот эти самые органы. – Он указал на свои глаза, после чего задумчиво опустил взгляд. – Может, твои родители просто хотят, чтобы ты хорошо зарабатывал. Они знают, что у художников с доходами обычно не очень. Чарли отставил чашку, прижал к глазам кулаки и заговорил, не отнимая их от лица: – Иногда я и сам так думаю, ничего не могу с собой поделать. Просто понимаю, что снова и снова спрашиваю себя: «Но что я буду делать, как только окончу колледж?» – Дружище, я… – В голосе Пипа послышалось волнение, хоть он и не повысил голос. Чарли бросил на него быстрый взгляд – тот как раз сделал большой глоток, а глаза его быстро двигались влево-вправо за стеклами очков. Чарли только сейчас сообразил, что Пип надел их сразу после того, как они пересекли порог квартиры. – Просто у меня есть мечта, – в конце концов продолжил Пип. – Хочу, чтобы у меня когда-нибудь было собственное место для жизни и достаточно денег, чтобы оплачивать счета и покупать еду, а еще выходить иногда куда-нибудь выпить и не думать об этом. Ну, то есть просто – чувствовать себя хозяином своей жизни. Вот и все, на самом деле. – На его лице снова появилась кривоватая улыбка, но глаза блестели, и на этот раз он без колебаний встретился с Чарли взглядом. – Сестра говорит, что я родился тридцатилетним. – Он ткнул в черепашонка на комоде. – Что ставит под еще больший вопрос его уместность, конечно. Чарли фыркнул. – Получается, тебе сейчас уже сорок девять? Пип в ответ молча поднял чашку в качестве тоста. Чарли откинулся на спинку стула и только сейчас заметил лежавший в углу пакет, который принес с собой. Он так поторопился отставить чашку, что чуть не расплескал чай. – Поверить не могу, что забыл! Смотри, что я принес к чаю. Он вытащил из пакета одну из формочек и протянул было Пипу, но тут же забрал обратно, чтобы снять полиэтиленовую пленку. – И что же это? – спросил Пип, преувеличенно громко причмокнув. – Тарты с заварным кремом. Я их с утра сделал. – Ты… – Пип сморгнул, глядя на тарт на ладони, потом, улыбаясь, поднял взгляд. – Да ты еще и мастер-кулинар! Чарли опустил голову, снимая пленку со второй формочки. – Помнишь, я уже рассказывал про невесту старшего брата, Эмили? Она работает шеф-поваром в одном из ресторанов в Северном Лондоне. Очень круто готовит. И меня кое-чему научила – я ведь у них дома часто бываю, а она никогда не отказывается что-нибудь показать. Вообще, в обществе повара буквально сам всякому набираешься. Я хотел что-нибудь для нас приготовить, и вот… Пип сунул кончик пальца прямо в начинку и облизал, прикрыв глаза от удовольствия. – Совсем неплохо, дружище! Так получается, вы с Эмили хорошо ладите, да? Чарли какое-то время помолчал, следя взглядом за пальцем Пипа, который отправился на второй заход. – Ну да, мы с ней давным-давно знакомы. Она с моим средним братом еще в детстве подружилась. – Он выложил остальные тарты полукругом на столешнице. – Прости, что не сразу про них вспомнил. Их же нужно с чаем есть. – Не проблема! – Пип оживленно вскочил на ноги. – Добрейший сэр, позвольте мне принести вам еще одну чашечку чаю и прихватить пару ложек!