Портрет незнакомца

Бокал Чарли почти опустел, и он еле удержался от того, чтобы допить его одним глотком. Его охватило непривычное желание наполнить бокал снова и быстро осушить, в погоне за состоянием, которое охладило бы его и одновременно притупило обостренное восприятие действительности. Пип тоже почти допил свою пинту и теперь вращал бокал по подставке. – Хочешь еще по одному? – спросил Чарли. – А ты как? Посидим еще или…? – Чарли в конце концов поднял взгляд и увидел, что Пип смотрит на него так, словно пытается угадать, чем Чарли хотелось бы заняться. Чарли смотрел на лицо своего друга, которое находилось к нему гораздо ближе, чем обычно, а взгляд блестящих глаз был направлен прямо на него. Инстинкт, побуждающий бежать без оглядки, взыграл гораздо сильнее, чем в тот день в Гринвиче. Но на самом деле Чарли вовсе не хотел никуда убегать. Он допил пиво и решительным жестом отставил бокал. – Давай останемся. Я хочу еще посидеть. Ты не против? – Нет, дружище, – слегка озадаченно проговорил Пип, – давай посидим, закажем еще по одному. – Или ты хотел бы кого-то еще? Пип с улыбкой приподнял брови. – Нет, я не хотел бы «кого-то еще». Чарли сморгнул. – Что я сказал? Я хотел спросить, не хочешь ли ты куда-то еще пойти, вместо того чтобы сидеть здесь. Пип улыбнулся еще шире. – Я так и понял. – Он кивнул в сторону бара. – Ну иди тогда. Мне не помешает еще пинта. У меня обезвоживание. Может, уже и бред начинается. Чарли кивнул и легонько толкнул Пипа в плечо, а как только тот встал, чтобы пропустить его, соскользнул с диванчика. Заказав еще две пинты и расплатившись, он нырнул в туалет. На обратном пути он задержался у раковины и, проведя влажными ладонями по волосам, обхватил ими затылок и уставился на свое отражение. Лицо пылало, словно он всего полминуты назад еще был на солнце. Чарли плеснул на него водой и прошелся по шее, так, что за ворот потекли ледяные струйки. Потом встряхнул головой, разбрызгивая капли во все стороны. Еще минута у него ушла на то, чтобы привести волосы в порядок, после чего он кивнул отражению и отправился к стойке. Забрал два бокала с пивом и два стакана с водой и даже умудрился отнести их к столику, не расплескав. – О, супер, – оживленно поприветствовал его Пип и привстал, чтобы забрать у него стаканы. После того как они оба уселись обратно и выпили воду, Пип вытянул ноги и обхватил себя руками. – Я и не думал еще куда-нибудь пойти, просто какое-то состояние немного беспокойное. Весь день места себе не нахожу. Чарли промычал в ответ, представив себе Пипа в четырех стенах большого дома, который он красил и отделывал для удовольствия чужих людей. – Надо нам как-нибудь будет пойти в один из таких баров или пабов, – продолжил Пип, слегка развернувшись к Чарли. – Просто посмотреть, правда ли это. Может, им на входе нужно анкету заполнить, или песенку спеть, или продемонстрировать блестки на одежде? Чарли, сделав большой глоток, поставил бокал на стол и улыбнулся. – И какую песню мы будем петь? Пип внезапно выпятил грудь, раскинул руки, задев при этом Чарли, и беззвучно, но чертовски драматично запел песню, которую в этот момент передавали по радио. Чарли буквально захлебнулся от хохота, а потом сделал вид, что восторженно реагирует, как фанатка на битловском концерте. – Уверен, мы оба пройдем, – сказал Пип, отсмеявшись и пихнув Чарли в плечо. – А прикинь, если меня они пустят, а тебя нет? – Чарли, еще не отойдя от смеха, пихнул его в ответ. Пип расхохотался, запрокинув голову, а потом изобразил, как подпрыгивает на месте и тыкает в Чарли пальцем, разговаривая с воображаемым вышибалой на входе: «Я с ним! Я с ним!» Чарли тоже рассмеялся, но звук получился слишком громким, и он торопливо прикрыл рот рукой. – Это было бы забавно, – заключил Пип, прекратив представление, но все еще улыбаясь. В конце концов он затих и, опустив взгляд, принялся прокручивать в ладонях бокал. Поколебавшись мгновение, он прижал левую ладонь к собственной шее, а правую опустил сбоку на шею Чарли. Тот слегка вздрогнул, но не отпрянул и не отвел взгляд, позволив себе оглядеть черты лица Пипа так, как обычно делал, когда воображал, что собирается рисовать его портрет. Пип встретился с ним взглядом, а потом, сглотнув, опустил глаза на столешницу. Чарли и не осознавал, что в течение еще нескольких секунд задерживал дыхание, пока не почувствовал, что руки дрожат, и не поспешил обхватить ими бокал, задев при этом локтем Пипа. Они сидели так близко, соприкасаясь друг с другом, и если бы кто-нибудь на них смотрел, а потом еще и проследовал за ними в Сохо, он бы поставил что угодно на то, что их бы приняли в любом их этих самых клубов. Чарли попытался сглотнуть, но в горле было абсолютно сухо, несмотря на такое количество воды и пива. – Так тот парень, – заговорил Пип, – как его зовут, который с тобой учится? И хочет, чтобы гей-клубы были только для геев? Извини, я ужасно запоминаю имена. – А, ну да – Майлз. Пип открыл было рот, словно хотел еще что-то сказать, но промолчал. Между ними повисло тяжелое молчание, которое совсем не понравилось Чарли. Всего минуту назад оно потрескивало, а сейчас казалось пустым, и Чарли стал судорожно пытаться придумать, чем бы его наполнить. В итоге слова Майлза пришли в голову легче, чем свои собственные. – Мне кажется, я… В какой-то степени понимаю, о чем он, – сказал Чарли. – Я имею в виду – сложно ведь быть… Но когда ты знаешь, что есть какое-то место, куда можно пойти и просто… быть там. Место, в котором это нормально – быть таким, как ты. – После запинок и пауз он наконец-то заговорил нормально и уверенно: – Понимаю, почему он хочет, чтобы другие люди уважали это пространство. Предполагается, что оно должно быть безопасным убежищем для него, а не каким-то новшеством для натуралов, учитывая то, что для натуралов все места в мире безопасные, так? Я понимаю, что он воспринимает это как какой-то захват территории, наверное. Не знаю. – Ну да, наверное, – задумчиво проговорил Пип. – Но, с другой стороны, эта девушка – она же просто пришла танцевать, правильно? Не подразумевая никакого неуважения. Даже не знаю… – Я не знаю, ты не знаешь, – откликнулся Чарли, пытаясь улыбнуться и чувствуя, как губы вместо этого скорбно изгибаются. Поставив локти на стол, он взъерошил волосы, полностью уничтожив при этом все результаты попыток привести себя в порядок в туалете. – Что мы вообще знаем? – Достаточно, чтобы знать, что мы не знаем всего. – Пип приподнял бокал. – С удовольствием за это выпью. Улыбка Чарли стала искренней, и они выпили. Потом Пип заказал им еще по одной. Группа за соседними столиками ушла, толкнув стащенный стул в их сторону, но они так и остались сидеть рядом, прижавшись друг к другу на диванчике, – словно пересаживание отняло бы у них слишком много сил. Опустошив наполовину третью пинту, Чарли наконец-то почувствовал долгожданное легкое опьянение, голова приятно закружилась. – На что это вообще похоже? – спросил он, осоловело улыбаясь. – Какие люди в таких местах обычно собираются? Расскажи, чтобы я знал, чего ожидать, когда мы туда отправимся. Пип принялся рассказывать Чарли о разных пабах, в которых он бывал, и что он там видел, через каждые пару предложений напоминая, что у него на самом деле совсем маленький опыт, поэтому его наблюдения даже не претендуют на какую-то объективность. Но он упомянул о том, что некоторые парни там, судя по их высказываниям, ненавидят лесбиянок, а другие кажутся настолько одержимыми своим гейством, что непохоже вообще, чтобы они могли расслабиться и просто отпустить себя. Еще, по его рассказу, были парни, которые западают только на натуралов и тех, кто под них косит, а также те, кто уж очень… уж как-то слишком… На этом моменте Пип запнулся и какое-то время подбирал слова, а когда наконец подобрал, проговорил с ужасно виноватым видом: – Ну, они такие… уж очень по-девичьи себя ведут. Не так, как твинки. Очень уж неестественно как-то, манера говорить у них слишком претенциозная. Я на таких не мог бы запасть, но в то же время… Не могу сказать, что они мне не нравятся. Чарли же зацепило слово «твинк». Он достаточно часто слышал его от Майлза, чтобы понимать, что так называют молодых, симпатичных, привлекательных пареньков. – Ты – твинк, – выпалил он и тут же, замирая от ужаса, захихикал. Пип уставился на него, разинув рот, а потом со смехом толкнул в плечо. – Эй, не выдумывай! Чарли попытался было ответить, но очередной смешок превратился в громкое фырканье, и он стукнулся лбом о столешницу да так и не стал поднимать голову, обхватив ее руками. Он почувствовал, как Пип снова легонько его пихнул – их тела покачивались, все сильнее прижимаясь боками друг к другу. Чарли казалось, что они здесь вдвоем, наедине, и он навострил уши, охваченный жадным стремлением услышать голос Пипа. Однако тот, похоже, не собирался прерывать тишину. – Когда я был во Франции, – заговорил наконец Чарли, не поднимая головы, чувствуя, как воспоминание пробуждается в нем вместе с желанием поделиться этой историей с Пипом, – на мальчишнике у брата. Помнишь, я еще переписывался с тобой, но на какое-то время сделал перерыв? – Да, – тут же откликнулся Пип. – Мы тогда были в клубе, и ко мне подошел один парень. Сказал, что я ‘très mignon’… Очень… в общем, очень симпатичный. – Чарли почувствовал, что его лицо заливается жаром – точно так же, как случилось тогда. Он невольно чуть повернул голову, чтобы одним глазом подсмотреть реакцию Пипа. Тот смотрел на него с нечитаемым выражением лица. Губы его несколько секунд были просто слегка приоткрыты, потом дрогнули в улыбке, и он подмигнул Чарли. – Перестань, – пробормотал Чарли, пиная его ногой под столом и снова пряча голову в руках. – Ну, в общем. Он сказал, что я в его вкусе. И предложил купить мне выпить. На этот раз Пип ответил не сразу: – Да ну? – Угу. Чарли так и не поднял голову, чувствуя, как слова внезапно его покинули. – И что ты ему ответил? – мягко спросил Пип. У него вообще был мягкий голос, сообразил вдруг Чарли. Не высокий или писклявый, а именно мягкий – в противоположность грубому или резкому. Чарли наконец-то распрямился и обнаружил, что друг смотрит на него с улыбкой. – Я не знал, что ему сказать. Я уже вроде как разобрался с тем, как говорить с девушками – как отказывать так, чтобы не выглядеть при этом мудаком, понимаешь? Но с парнями – у меня же никакого опыта. В школе просто не было никаких… Ну, а сейчас, в универе, все вокруг… такое впечатление, что все знают, как это работает, кроме меня. Он проговорил это на одном дыхании, чувствуя, как образовавшуюся внутри пустоту занимает внезапно подкравшаяся печаль. – Эй. – Пальцы Пипа легко прошлись по его руке. Тело Чарли отреагировало быстрее, чем мозг, и он развернул запястье, тщетно ища контакта. Пип повесил голову, стараясь на него не смотреть. – Я часто сам не знаю, что я делаю. – Ничего подобного, – возразил Чарли, сделав глубокий вдох и выдох через нос и глядя Пипу прямо в глаза – их зеленовато-ореховый оттенок казался в слабом освещении паба почти золотистым, и в то же время таким родным и привычным. – Ты обо всем все знаешь, ты такой… – Какой? – Пип едва шевельнул губами – и вопрос прозвучал скорее как выдох. Взгляд Чарли метнулся к его губам, потом обратно к глазам. – Не знаю, – сказал было он, но, чуть сместив взгляд в сторону, неожиданно для самого себя добавил: – Потрясающий. – Ничего подобного. – Потрясающий, – повторил Чарли. Его взгляд был опущен, но боковым зрением он все равно видел, как Пип неверяще на него смотрит. – Я так считаю, – проговорил он совсем тихо. В голове не осталось связных мыслей, а весь воздух из помещения словно выкачали, и Чарли затаил дыхание в предвкушении неизвестно чего, надеясь только на одно: что жизнерадостный, спокойный голос Пипа вернет ему способность дышать. – Чарли, я… – серьезно и чуть ли не мучительно начал Пип. – Ну что ты. Это ты потрясающий, дружище. О чем мы вообще говорим, при чем тут я! Посмотри только на то, как ты рисуешь, как работаешь с цветами, да даже какие фотографии ты делаешь! Посмотри на себя, в конце концов… – Пип резко умолк, шевельнулся и внезапно встал, к удивлению Чарли. Опустив голову, он сдавленно и быстро проговорил: «Извини, мне надо в…» Чарли, опустив локти на стол, прижал ладони к глазам так, что перед ними вспыхнули искры. Он тяжело дышал, грудь словно сдавило металлическим обручем. Через минуту он распрямился, шмыгнул носом и оглянулся, впервые за все время обратив внимание на других посетителей. За одним из столиков сидела небольшая группка, а за вторым – пара, может, чуть постарше, чем они с Пипом. Даже за стойкой уже стоял другой человек – вместо мужчины молодая женщина. Она улыбалась и о чем-то болтала – ему был слышен ее приятный голос. Пипа не было как минимум пять минут, и когда Чарли заметил, как он выходит из туалета, на мгновение его охватило дикое желание встать и убежать. Но на смену тут же пришла удушающая волна вины. Он не сможет поступить так с Пипом. Пип приблизился к столику, и Чарли заметил, что его лицо и глаза слегка покраснели, а волосы были влажными. Пип улыбнулся, на секунду встретившись с Чарли взглядом, и уселся обратно, тут же обхватив руками бокал с пивом и поднеся его к губам. Чарли посмотрел на место, где было голубое пятнышко, и обнаружил, что оно полностью исчезло. – Я все хотел спросить, – спокойным голосом начал Пип, – ты в итоге подарил брату те наушники? Чарли кивнул. – Конечно. Они ему очень понравились. Сказал, что для путешествия просто идеально. – А когда они уезжают? – В пятницу. Чарли сделал очередной глоток – пива в бокале оставалось на самом дне. Он хотел спросить у Пипа, не передумал ли тот провести с ним пару ночей у Джоэла и Эмили, пока они находятся в свадебном путешествии – познакомиться с их собакой и составить Чарли компанию, но горло плотно сдавило, не выпуская наружу ни слова.