Портрет незнакомца

Пип Чарли без конца прикасался к Пипу – с того момента, как они встретились у реки, уже несколько часов назад. «Плотину по-настоящему прорвало», – подумал Пип, поглаживая кончиками пальцев мягкие волоски на руке Чарли. Тот никогда не был по-настоящему холодным – с самого их первого поцелуя руки его тянулись к Пипу, трогали его – но никогда, до настоящего момента, казалось, не оставались надолго, не успокаивались. Он и сейчас, в глубокой послеоргазменной неге, касался Пипа – правая рука лежала у того на животе. И дело было не только в сексе – Пип не помнил, чтобы Чарли хоть когда-нибудь был настолько расслабленным и умиротворенным, даже во время их «медового месяца» у Джоэла и Эмили. – Привет, – прошептал Чарли, встречаясь с ним взглядом. – Привет. – Пип положил ладонь Чарли на шею. – Все в порядке? – Голос отдавался в груди низкой вибрацией. Чарли прикрыл глаза и, повернув голову, прильнул к прикосновению Пипа. – Да. Он вытянул ноги и слегка выгнул спину. Лежал он при этом на животе, и идеальные обнаженные полушария соблазнительно напряглись. Пип окинул взглядом тело Чарли, и очередная волна чистейшего обожания захлестнула его с новой силой, обещая еще как минимум час без сна. Они уже два раза успели заняться любовью – первый в ванной, а потом, перекусив, здесь, в спальне. Пип лениво задумался, на сколько его еще могло бы хватить, если бы в его распоряжении был обнаженный и такой податливый Чарли плюс никаких вмешательств со стороны внешнего мира. Чарли прижался к голени Пипа своей и пару мгновений лежал совершенно неподвижно, явно задумавшись. После этого подтянул Пипа ближе за плечо. – Я скучал по тебе, – хрипло проговорил он. – Представил только что, что сейчас мог бы лежать дома, в своей кровати, несчастный. – Я тоже скучал, – пробормотал Пип ему в волосы, затем нашел губы. Он целовал Чарли жадно, но медленно, желая прогнать этот мучительный образ из головы Чарли – и точно такой же, тянущий болью в груди самого Пипа. – Скучал по тебе, – повторил он, спускаясь губами к щеке, подбородку, шее Чарли. – Думал, уже никогда не смогу сделать это – целовать тебя или… – Пип не договорил, чувствуя, как судорожно сжимается горло. Чарли медленно покачал головой, потом слегка повернулся на бок – так, чтобы полностью прижать Пипа к себе. В его больших глазах появилось какое-то новое выражение, с оттенком нерешительности. Он смахнул со лба волосы Пипа, зарылся в них пальцами. – Это ведь был просто поцелуй, да? Больше ничего не произошло? Ладонь Чарли замерла у затылка Пипа, он прижал ее к шее и нежно погладил большим пальцем за ухом. Прикосновение было таким нежным, что Пип, внутренности которого мгновенно заледенели от вопроса, расслабился. Ему уже доводилось видеть вспышки дикой ревности, в том числе среди родни – у отца его племянника, например. Хотя лично сталкиваться пока не доводилось – возможно, просто из-за полного отсутствия опыта. Он быстро кивнул и успокаивающе потерся шеей о ладонь Чарли. – Да, больше ничего. Я и не собирался. Все просто… Мы торчали внизу… – Пип торопливо поправился: – Стояли внизу, у входа в мой дом. Он уже собирался уходить. Мы до этого поговорили в… Пип покачал головой. Чарли не нужно было знать о том, что Иэн позвал его поговорить в какое-нибудь укромное место, и в итоге они оказались в гараже одного из его приятелей. А именно – в том самом, где он хранил приобретенные сомнительным способом вещи. Не самая привлекательная обстановка – совсем не похоже на атмосферу «Дуракам везет», и с Чарли по очень многим причинам не хотелось этим делиться. – Неважно, – быстро сказал Пип. – Я не думал, что он меня поцелует. То есть – ну, я сказал ему, что мы с тобой расстались, но добавил, что для меня это очень тяжело. Я ни о чем не думал. Он просто поцеловал меня, а я… – Пип сглотнул. – Ну, в общем. Это случилось всего пару ночей назад, но теперь казалось, что прошла неделя. Сейчас Пип разговаривал с Чарли о Иэне, а тогда – с Иэном о Чарли. Голова шла кругом. – Тот парень, с которым я тебя видел, – спросил его Иэн, когда они шли к Кэннинг-Тауну, где находился гараж. – Он твой бойфренд, да? Пип ничего не ответил, только указал на процессию машин, украшенных воздушными шариками и ленточками. Свадьба. Иэн не стал повторять вопрос, а Пип ответил несколько часов спустя. – Я думал, что он мой бойфренд. Думал, что мы встречаемся. – Что случилось? Хотел бы Пип сам это знать, но на самом деле мог только строить предположения. Он так и не озвучил их в сыром и тусклом гараже, зато рассказал саму историю их отношений с Чарли, включая последнюю главу. Иэн никак не прокомментировал – все это время он сидел неподвижно, нагнувшись вперед и упираясь локтями в бедра. Пип ожидал от него обычное: «Тебе будет лучше без этого придурка», и, когда этих слов не последовало, его в одинаковой степени накрыло облегчение и разочарование. И только когда они дошли до входа в дом Пипа, Иэн прижал его к стене и поцеловал. Получается, Пип правильно воспринял время, проведенное в гараже, как нечто совсем другое, не окрашенное влечением. Тогда-то был бы идеальный момент для поцелуя, но ничего подобного Пипу даже не приходило в голову. Возможно, поэтому он и не отпрянул – а может, дело было во все еще знакомом вкусе рта Иэна. Ядовитый голос в голове прошипел: «Хорошо. Чарли его не стер. Не настолько он оказался могущественным». На одно головокружительное мгновение Пип ответил на поцелуй, веря, что это – все, что ему нужно. Он чувствовал, что Иэн целуется совсем по-другому, не так, как Чарли, и при этом внутри него все откликалось на поцелуй, как раньше. Этого оказалось достаточно, чтобы уцепиться за мысль, которую даже в тот момент он распознал как тщетную попытку выдать желаемое за действительное: Иэн целуется не просто по-другому, а лучше. Сейчас, когда он лежал рядом с Чарли, после часов бесконечных поцелуев, ни о каком сравнении и речи не было. Чарли не существовал на одной плоскости с Иэном и кем бы то ни было еще, потому что Пип был влюблен в него, как самый безнадежный романтический дурачок в истории. Он выдержал немигающий взгляд Чарли, хотя все инстинкты приказывали ему отвернуться. – Прости, – прошептал он. – Я думал, мы… Я правда думал, что между нами все кончено. Чарли напрягся и замотал головой. Пип приготовился к тому, что сейчас его начнут забрасывать горькими упреками, но тон у Чарли был каким угодно, только не обвиняющим: – Как ты мог так подумать? Неужели я настолько чудовищно себя вел? Рука Пипа сама потянулась к бедру Чарли, но при этом он просто не мог не пожать плечами, все еще помня ощущение безнадежной тоски, владевшее им последние несколько дней. – Ты ничего не писал и не звонил мне после… После. Это было еще хуже. Что я должен был подумать? – Он склонил голову, чтобы перехватить взгляд Чарли. – Почему ты исчез? И как только с его губ слетел этот вопрос, появилось чувство, словно организм избавился от остаточных явлений затяжной болезни. Ответ Чарли, каким бы он ни был, окажется перевязкой, но именно Пип должен быть вскрыть эту рану и перетерпеть жжение, чтобы ее очистить. Он безумно любил Чарли, но ему нужно было понимать, что произошло, пусть даже он и оказался готовым простить тут же, как только Чарли перед ним извинился, прямо и искренне. Был и еще один аспект. Пип почти не знал людей, которые умели бы просить прощения. Их число было абсолютно непропорционально количеству тех, кто устраивал дикие скандалы и забрасывал друг друга упреками и оскорблениями. То, что Чарли так чистосердечно раскаялся, заставило сердце Пипа воспарить в неведомую высь. Чарли, который мог бы заполучить все, что ему захочется. Который, пусть и игнорировал Пипа несколько дней, но ни разу не оскорблял его, не говорил ни одного плохого слова и не совершал ни одного из бесконечного списка предательств, которые служат причиной для расставания. – Я не… Я имею в виду, я… – растерянно начал говорить Чарли, запинаясь после каждого слова. – Я просто не понимал. Наверное, я не люблю находиться в центре внимания. Я не понимал, – повторил он, похоже, обращаясь к самому себе. Он склонился к Пипу и поцеловал его, но смотрел при этом все еще куда-то внутрь себя. – Не знаю, что произошло в тот день, когда я был с матерью. У меня с самого начала было плохое настроение, а потом я увидел тебя, и это… Все оказалось таким реальным. – Он покачал головой. – Я потом поругался с мамой. Накричал на нее в магазине, это было ужасно. – Господи, не… – Пип прижал палец ко рту Чарли. – Да, я знаю. То есть – не лично. Но я понял, в каком ты был состоянии. Он коснулся шеи Чарли легким, словно взмах крыльев бабочки, поцелуем. Когда Пип впервые подумал, что может быть причиной холодного поведения Чарли, он начал ему сочувствовать – и сейчас тоже потянулся к нему всей душой. – Только потом, – тихо сказал он, – когда ты замолчал. Я подумал, что ты вернулся домой и сказал себе: «Не, не могу больше иметь с ним дело, не хочу его больше в своей жизни». Но ты просто перенервничал, солнце, вот и все. Пип опустил обе ладони на кудряшки Чарли – даже сейчас, в такой серьезный момент, он не мог не радоваться, что у него есть возможность сделать это. Люди совершают ошибки, такими уж они созданы. Пип почувствовал себя невесомым от осознания этого. Чарли запутался. Произошло то, что произошло. Но сейчас они снова были вместе. Каким-то образом их вынесло на берег, живых, и теперь они держались друг за друга крепче, чем до бури, которая раскидала их в разные стороны. Никто из них не вышел из этой ситуации незапятнанным, но они все равно проделали путь обратно друг к другу. Это заняло всего несколько дней, но сейчас ощущалось как гигантский скачок. В глазах Чарли, похоже, стояли слезы. Он перевернулся на спину и потянул за собой Пипа, показывая, что хочет, чтобы тот оказался сверху, накрыл его собой. Большую часть времени, когда они оказывались в постели вместе, именно Чарли закидывал на Пипа руки или ноги или просто оборачивался вокруг него всем телом. А сейчас он поцеловал Пипа в плечо, после чего уткнулся туда лицом, поглаживая Пипа по спине. – Я был весь на взводе, – в конце концов сказал он и продолжил говорить: по тому, как часто он делал паузы и запинался, Пип понял, что Чарли впервые озвучивает вслух свои мысли: – Прошел тот день, а потом следующий, и я все разговаривал с тобой в своей голове. Словно не понимал, что мы на самом деле не говорим. А потом я просто не мог придумать, как извиниться перед тобой. Какая тупость, господи. Прости меня. Я имею в виду – ведь несколько недель уже прошло, и все это время я каким-то образом умудрялся по-настоящему не задуматься о… О том, что вот я с тобой встречаюсь – и это значит, что я гей. Тупо, правда? Я имею в виду – естественно, значит. Естественно, я гей. Чарли перестал прятать лицо и обхватил Пипа крепко-крепко, продолжая с усилием говорить: – Это существовало для меня по отдельности. То, что я влюблен в тебя, и то, что я – ну, сам по себе, и это с тобой никак не связано. Но ощущалось это так, словно связано – я просто не разделял эти две вещи. – Он на несколько мгновений замолчал, а потом торопливо и неуклюже добавил: – Даже не знаю. Это все звучит как-то бессмысленно. Пип понял, что самым буквальным образом задерживает дыхание. Все это время он опирался на локти, бессознательно стараясь не давить на Чарли всем весом своего тела. Сейчас он медленно опустил голову, прижавшись щекой к щеке Чарли. – Совсем не бессмысленно, – прошептал он. – И очень понятно. Это нормально, солнце. С тобой все в порядке. Он поцеловал Чарли в щеку, ухо, висок, в уголок губ, потом снова приподнялся, чтобы встретиться с ним взглядом. Лицо Чарли приобрело самый глубокий оттенок алого из всех, что удавалось наблюдать Пипу с этой стороны цветового спектра. Чарли никогда раньше не говорил о себе так откровенно, и Пип очень ценил это. Ему хотелось поблагодарить Чарли за то, что тот поделился сокровенным, но вместо этого Пип широко улыбнулся. Кто же любит сентиментальных идиотов. Чарли, сморгнув, сделал глубокий вдох. Глаза его не отрывались от лица Пипа. – Ты такой красивый. Очень. Хочу смотреть на тебя весь день. Люблю твои глаза, твои брови, твой рот. У тебя идеальный рот, Пип. Люблю на него смотреть, люблю его целовать, хочу его нарисовать. И твой подбородок. – Он провел пальцами под нижней губой Пипа и спустился к линии его челюсти. – Хочу нарисовать тебя. С самого начала хотел – с того дня, когда мы съели по кебабу в Саутварк-Парке. Нет, раньше – с того момента, когда впервые тебя увидел. Я тебя только один раз нарисовал и до смерти хочу сделать это снова – не знаю, почему я этого не сделал. Правда, не знаю. Ужасно просто хочу. – Чарли резко подался вверх, чтобы поцеловать его. – Окей, окей, без проблем, – сказал Пип, сглотнув, когда его рот наконец освободился. Чарли уже говорил, что хочет нарисовать его, и с тех пор Пип иногда задумывался, не было ли это просто мимолетным капризом – ведь тот так ничего и не сделал и даже не упоминал больше о своей просьбе. И сейчас, перед лицом такого энтузиазма, Пип почувствовал, как его захлестывают радость и гордость. – Если хочешь, конечно. В любой момент, когда захочешь. Чарли кивнул и, нащупав его руку, погладил большим пальцем ладонь. – Поверить не могу, что мы встретились именно в «Бутсе». С какого момента нам считать годовщины? Дата первой встречи у меня записана – на обороте первого рисунка. Я тебе подарок куплю в этом самом «Бутсе». – Чарли улыбнулся и тут же зевнул, похожий на сонного щенка. – Прости, – на автомате пробормотал он. Пип повернулся на бок, и Чарли тут же сгреб его в объятье. – Неважно, – тихо сказал он. – Откуда хочешь, оттуда и будем отсчитывать. С того дня, или с вечера у реки – я сохранил наши сообщения со старого телефона, дата там осталась. Или с той ночи у Джоэла и Эмили… – Он внезапно почувствовал, как все его тело налилось усталостью, и понял, что готов вот-вот заснуть в кольце теплых рук Чарли. «Пусть это будет ближайшая дата, пожалуйста, – подумал он, – потому что у меня готов для тебя подарок».