Портрет незнакомца

Чарли Позже они шутили, что выходные после того, как они начали официально встречаться, должно быть, объявили «выходными каминг-аута», только их об этом никто заранее не предупредил. Все началось с того, что Джоэл и Эмили пригласили их на ужин вечером в пятницу, чтобы познакомиться с Пипом, и продолжилось до самого воскресенья. К середине дня потеплело и прояснилось, но утром было довольно-таки свежо, и Пип явился на встречу с ним в кожаной куртке. Чарли еще даже не поздоровался, а уже протянул было руки к простроченному вороту, приоткрыв рот и явно выглядя при этом величайшим идиотом в истории. С трудом он умудрился все-таки сглотнуть и сунуть руки обратно в карманы. – Ты был в этой куртке, когда я впервые тебя увидел, – сказал он, и у Пипа на лице появилось выражение тихого восторга. Чарли совсем позабыл про эту куртку, но, увидев ее сейчас, почувствовал, что сердце буквально выпрыгивает из груди. Он только и мог, что молча кивать несколько минут, пока они шли и Пип рассказывал, как в июне нашел ее в секонд-хэнде за день до их встречи и хотел было перепродать, но передумал, увидев, что она сидит на нем, как влитая. Когда они подошли к метро, телефон Пипа звякнул, и тот, прочитав сообщение, остановился как вкопанный с оживленным: «О!» – Михал получил деньги! – просиял он. – Только что написал – спросил, могу ли я сейчас с ним встретиться. Что думаешь? – Конечно! Но Пип не тронулся с места, а улыбка его поблекла. – Ты… Я имею в виду – ты не против пойти со мной? Если не хочешь с ним встречаться, можешь подождать в стороне. Я за минуту обернусь. – Нет, я пойду с тобой. Должно быть, замешательство отразилось у Чарли на лице, потому что Пип сделал к нему шаг и торопливо добавил: – Я просто имею в виду – думаю, он подозревает, что мы не просто друзья. Он на меня последнее время смотрел так многозначительно, когда я с работы писал тебе сообщения. Без раздражения – просто с любопытством, так что я сказал ему, кому пишу. А потом он еще заметил, как я улыбаюсь экрану телефона. – Пип сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Щеки его слегка порозовели. – Думаю, он знает. У него это на лице было написано. Но он не подкалывал меня, не издевался, просто лицо такое сделал… – Он изобразил поблескивающий весельем взгляд, при этом намеренно не растянул губы в улыбке. – Последний раз спросил меня, не хочу ли я уйти пораньше – в случае, если у меня есть планы с «моим новым другом». – Пип взмахнул телефоном, изобразив в воздухе кавычки. – А, ну… Ладно. – У Чарли слегка пошла голова кругом от обилия информации, но стоять в стороне, пока Пип забирает свою зарплату, ему вообще не улыбалось. – Хочу с ним встретиться, – решительно сказал он, – если ты не против, конечно. – Совсем не против! – Пип уже склонил голову над телефоном, набирая сообщение. – Предложу ему встретиться на станции Плейстоу. Он там живет. Не хочу, чтобы он далеко ехал. Сядем в метро на линии Дистрикт, доедем до Уайтчепела, там пересядем. Будем в Хокстоне через несколько минут. Оттуда десять минут до цветочного рынка. – Пип говорил все это скороговоркой, а пальцы его тем временем так и летали над клавиатурой. Затем он поднял взгляд на Чарли и резко умолк, ожидая от того согласия. Чарли молча кивнул, в очередной раз поразившись тому, как легко карта лондонского транспорта, прошитая у Пипа в мозгу, приходит им на помощь. Михал уже ждал их, когда они прибыли на место. Пожал Чарли руку, представился и тут же вручил Пипу белый конверт: – Держи, приятель. Извини еще раз – только сегодня позвонили наконец. Чарли заинтригованно разглядывал Михала. По словам Пипа, у него сложилось представление, что тот должен быть старше. Теперь же он с удивлением обнаружил, что Михал на самом деле, хоть и слегка потрепанный тяжелой работой на открытом воздухе, выглядел как минимум на десяток лет моложе его родителей. А еще он возвышался горой над ними обоими, особенно над Пипом. При этом держался прямо – не горбился и не пригибался, как многие высокие люди по наблюдениям Чарли. Тот сразу почувствовал, как и его плечи автоматически расправляются. – Ага, спасибо, – Пип солнечно улыбнулся Михалу, – и здорово, что ты мне сразу написал. – Без проблем. – Михал уже собрался уходить и, прежде чем кивнуть Пипу, задержался взглядом на Чарли. – Хорошего дня. – На несколько мгновений он словно размышлял над чем-то. – У вас уже есть планы на выходные? – И опять его взгляд перешел с одного на другого. Голос у него был ровным, руки висели вдоль тела, но выражение лица казалось очень дружелюбным. Чарли понял, почему Пип всегда говорил о нем так расслабленно. Они поболтали еще пару минут, а затем вернулись в метро и добрались до Коламбия-роуд. Изначально они планировали доехать первым делом до Брик-лейн и что-нибудь там перекусить, но после изменения маршрута ради встречи с Михалом решили пропустить этот пункт и направиться сразу на цветочный рынок. Чарли это только обрадовало, учитывая количество народу в городе в воскресенье. Вообще-то, ему нравилась Брик-лейн, но только когда он бывал в соответствующем настроении. Он всегда чувствовал себя там аутсайдером – даже больше, чем болтающиеся по ней туристы. Мода в этом месте полностью перекрывала реальность, и для Чарли это было немножко чересчур, хотя гулять по ней вместе с Пипом было вполне приятно. Вот цветочный рынок на Коламбия-роуд, пусть и такой же забитый толпой, никогда его ничем не раздражал. Яркие цветовые пятна, странные магазинчики по обеим сторонам улицы, продающие никому толком не нужные дорогие диковинки, – это место ощущалось родным и привычным даже без Пипа. – Все в порядке? – Пип обернулся и сделал несколько шагов обратно – к тому месту, где остановился Чарли. – Что-то случилось? – Извини, ничего, просто сообщение от мамы пришло, – пробормотал Чарли, склонившись над телефоном. «Нам ожидать тебя на ужин?» – написала она двадцать минут назад. Если честно, Чарли был поражен, что она не написала ему раньше. С другой стороны, всю прошлую неделю он имел возможность убедиться в том, что иногда ей подолгу было нечего сказать. До вчерашнего дня они вообще практически не разговаривали. Чарли знал, что она звонила Джоэлу тем вечером, когда он ушел из дома в слезах, и Джоэл заверил ее, что Чарли в порядке, но останется ночевать у него. После этого Чарли о ней практически не думал. Даже когда рассказывал Пипу про ссору в магазине, даже когда избегал ее по утрам, выходя из комнаты за несколько минут до того, как пора было уходить на занятия, а вечером возвращался уже после того, как она ложилась спать. Все это время он толком о ней не вспоминал – и не проводил с ней в одном помещении больше двух минут, пока вчера вся семья не собралась на обед. – А ты пойдешь домой ужинать сегодня? – спросил Чарли, поднимая взгляд на Пипа. Пип пожал плечами и, сощурившись, посмотрел Чарли через плечо. – Пожалуй, да, стоит сходить. Чарли кивнул: – Вот и мне тоже. Он вздохнул, и они несколько долгих мгновений смотрели друг на друга, прежде чем опустить взгляд каждый на свой телефон, чтобы быстро набрать сообщения. – Тогда пошли. – Пип убрал свой телефон в карман и подтолкнул Чарли. – Возьмем что-нибудь типа карри и посидим в парке. Только потому, что тебе нужно явиться домой на знаменитое жаркое твоей матери, не значит, что и поесть перед этим нельзя, так? Позавчера, когда Эмили разлила всем по второму бокалу вина, они с Ричи начали вспоминать, как она изящно в течение многих лет – сначала в качестве лучшей подруги Ричи, а потом и как невеста Джоэла – избегала необходимости прийти к маме Чарли на воскресное жаркое и при этом ее не обидеть. Пип до этого вел себя довольно-таки тихо, но даже он буквально перегнулся пополам от хохота, слушая эти забавные истории. Это словно сломало лед между ними, и после этого Пип, осмелев, то и дело касался руки Чарли под скатертью, а еще бросал на него такие взгляды, что Чарли неудержимо краснел, причем зачастую как раз в тот момент, когда на него смотрел Джоэл. – Здорово было с тобой познакомиться, – сказала Эмили Пипу, целуя его на прощание в щеку. – Приходите оба в гости в любое время. Скоро позовем вас на воскресное жаркое. После того как побываете у Марты. Чарли пока не знал, когда это произойдет, но определенно не сегодня. Пипу, должно быть, передалось его внезапное напряжение, потому что он то и дело на него поглядывал и неуверенно улыбался, словно каждые несколько секунд сверялся с ним. Он шел совсем близко – из-за толпы, но еще и из-за того, что так их руки чаще касались друг друга. Пару раз он даже дотронулся до плеча Чарли, говоря что-то. А один раз и вовсе положил руку Чарли на талию, предлагая таким образом обогнуть еле плетущуюся тележку. В итоге на лице того, к тому моменту как они остановились, чтобы купить одну на двоих порцию карри, сияла совершенно дурацкая улыбка. Чарли не мог перестать смотреть на Пипа. Солнце сияло во всю мощь, наслаждаясь игрой лучей на коже Пипа и в его волосах, отражаясь отблесками в его живых глазах, вбирающих в себя все, что их окружало. Чарли чувствовал, что его куда-то уносит. Улица, окруженная разноцветьем и множеством текстур и узоров, словно превратилась в сад, созданный исключительно для демонстрации бесконечного разнообразия жизни. Чарли не мог охватить абсолютно все, но это было нормально – он просто следовал за Пипом в толпе, чувствуя, что будто плывет, но при этом привязан к якорю. В конце концов они добрались до Аллен-гарденс, где им на каждом шагу попадались влюбленные. Они пристроились в тени, чтобы поесть, недалеко от еще более молодой пары. Сначала Чарли подумал, что это парень и девушка, но потом та, что лежала на коленях у партнера, выпрямилась, и они начали смеяться и поддразнивать друг друга, и голоса их так и звенели – счастливые и безошибочно девичьи. Чарли, дожевав очередную порцию карри, повернулся к Пипу и спросил: – Помнишь тот день в Риджентс-парке? Тогда тоже была отличная погода, и они так же, как сейчас, сидели на траве. Чарли, не в силах сдержаться, то и дело переводил взгляд с хорошеньких, модельного вида девушек, целовавшихся под розовыми кустами, на Пипа. Даже тогда ему казалось, что Пип красивее, чем обе девушки вместе взятые. Пип взглянул на него, потом на лесбийскую пару и, поджав губы, озорно улыбнулся Чарли. Тот улыбнулся в ответ и задал вопрос, который не давал ему покоя со вчерашнего вечера: – Я тебе уже тогда нравился? – Он тут же вспыхнул, смущенный от собственной откровенности. – Я имею в виду – когда это вообще началось? Ты помнишь? – Да сразу же! – рассмеялся Пип. – С первого момента в «Бутсе». Ты вообще в зеркало-то на себя смотрел? Чарли невольно рассмеялся тоже. – Ты же знаешь, что да, ты меня за этим застукал! Пип подался к Чарли, потом немного сдвинулся – так, чтобы, хоть они и не прижимались друг к другу, расстояние между ними было такое, что даже травинка поместилась бы с трудом. Расслабившись, он задумчиво продолжил: – Я только взглянул на тебя, и… да. Но когда мы снова встретились – не знаю, я просто не позволил себе думать в эту сторону. Хотя все равно в какой-то момент, конечно, просто не мог уже в себе это подавить. – Пип поднял взгляд, и его лоб внезапно встревоженно нахмурился. – Но я не то чтобы каждую минуту хотел тебя, дружище. Мы были друзьями, мне это тоже нравилось. Мы ведь были хорошими друзьями, правда? Чарли кивнул и прикусил щеку с внутренней стороны, прежде чем смог выдать ответ: – Были, да. Но мы ведь и сейчас друзья. Ты – мой лучший друг, – добавил он, опуская взгляд. Одно еле заметное движение, и его мизинец уже прижимался к мизинцу Пипа. – И в то же время я не могу… – он понизил голос, – я так хочу тебя, постоянно, это… просто какое-то безумие. Чарли поднял взгляд, почувствовав, что Пип аж подскочил. Тот, вытаращив глаза, комично озирался вокруг, словно хотел убедиться, что Чарли разговаривает именно с ним. Чарли рассмеялся, и Пип, порозовев, улыбнулся в ответ. – А ты? – спросил он. – Когда ты понял? Чарли опустил голову и выдернул травинку, щекотавшую его лодыжку. – Примерно в четыре часа утра тем утром, когда мы впервые поцеловались. Пип недоверчиво на него уставился. – Да ты шутишь! Правда, что ли? Чарли кивнул и обнаружил, что не может выдерживать взгляд Пипа больше секунды. Он начал рвать травинку на мелкие кусочки. – Я проснулся – ты лежал в кровати рядом, и я понял, что вот оно. Причем оно всегда было, но словно спрятанное за какой-то завесой, а тут я заглянул за нее – и увидел то, что было там с самого начала. Ты знаешь, я ведь чуть не предложил тебе пообедать вместе, когда мы в тот первый день болтали на улице. – Да ты что! – Пип покачал головой и толкнул Чарли в плечо. – Да ладно! – Честно! Ну, то есть – я хотел, но… Ты же меня знаешь, я такие вещи не делаю. Но я правда хотел. Пошел в какой-то паб или что-то вроде этого, сел за барную стойку и нарисовал тебя в блокноте. Мне все равно нужно было в колледж сдавать портрет – вот я и сказал себе, что только из-за этого тебя рисую. Пип смотрел на него во все глаза. – А я подумал вернуться, зайти в бистро, отыскать там тебя. Я очень этого хотел. – Его взгляд слегка расфокусировался. – Меня это так взбудоражило, даже сейчас, когда вспоминаю, чувствую… Было ужасно – просто взять и уйти, потерять тебя из виду. Он снова взглянул на Чарли, очень серьезно. Обвел взглядом его лицо, остановился на губах. – Это правда. Прямо на месте. Влюбился с первого взгляда и все такое. Чарли только и мог смотреть на него, завороженно, а затем склонил голову, пока не почувствовал, как их волосы соприкасаются, и мягко прижался к Пипу лбом. Все это было для Чарли слишком, и в то же время он словно чувствовал, что заслуживает этого. Что они оба заслуживают. Просто поразительно, как разные пути привели их к этой точке. Пипа, который все знал с самого начала. Чарли, который не догадывался до последнего. Просто безумие, но безумие волшебное. Несколько секунд он молчал, склонив голову, а потом подумал, что, раз уж они сегодня сели на поезд, ведущий в город признаний, он вполне может доехать в нем до конечной станции. – Я рассказал про тебя маме. Точнее, наверное, можно сказать, что я совершил перед ней каминг-аут. Вчера вечером. Пип поднял взгляд, ожидая дальнейших указаний на то, как реагировать. Чарли его не винил – произнес он это практически без эмоций. Чарли специально ждал так долго, прежде чем упомянуть о разговоре с мамой, – не хотел делиться подобным в смс, а главное – надеялся, что, к тому времени как они с Пипом окажутся лицом к лицу, он разберется наконец, что сам чувствует по этому поводу. Но теперь, когда эти слова повисли между ними, он был слегка растерян. Вчера, как только братья и Эмили распрощались после обеда, Чарли сделал вид, что ему позвонили на мобильный, и скрылся у себя. Пусть никто не сказал ни слова, которое бы его выдало, и младенцу было понятно, что он что-то скрывает, и Эмили, Ричи и Джоэл в курсе его тайны. Почти полчаса он просидел в раздрае в комнате, прежде чем взял себя в руки. Он и так всю неделю прятался от родителей, не говоря уже о том, что, возможно, большую часть жизни прятался от самого себя – настало время покончить с этим. Выйдя из комнаты, он убедился в том, что отец, как обычно, сидит в своем кабинете, и только после этого отправился на кухню. – Помочь тебе с чем-нибудь? – спросил он, и мама, убиравшая в холодильник остатки их взятого на заказ обеда, аж вздрогнула. – Ты в порядке, солнце? – спросил Пип, и теперь настала очередь Чарли вздрагивать. Он кивнул. На удивление он и правда был в порядке. – Да. Да, все нормально. Она… Я даже не знаю. – Чарли определенно не собирался передавать Пипу, что мама сказала про него: «Ты имеешь в виду, тот молодой человек на улице, которого ты не хотел видеть?» – Ну, она не вышвырнула тебя из дома, ничего такого? Чарли покачал головой и улыбнулся в ответ на обеспокоенность Пипа, высказанную наполовину в шутку, наполовину всерьез. – Наверное, она удивилась, но не… Я сказал ей, что счастлив. Ну, то есть она спросила, счастлив ли я, и я ответил, что да. Потому что ты знаешь – это правда. Он накрыл руку Пипа своей и твердо встретил его взгляд. – Можно тебе кое о чем рассказать? – так он начал разговор с матерью, тут же поправившись: – Мне нужно тебе кое о чем рассказать. Ему было сложно расшифровать выражение ее лица. Было очевидно только, что она приготовилась услышать что-то серьезное, и, возможно, именно из-за этого он сформулировал именно так – сделав неуклюжее ударение на местоимении: «Я влюблен. Влюбился в одного человека, мама. И он тоже в меня влюблен». – Я рад, что сказал ей, – признался он Пипу. – И да, вышло чудовищно неловко, и я не знаю, что меня теперь ожидает дома. Не знаю, сказала ли она отцу, не знаю… – Он втянул воздух сквозь зубы, выдавая этим резким звуком наигранность своей радости. На лице Пипа тут же отразилось сочувствие, и он на мгновение подался ближе. – Эй, ну что ты, все в порядке. Твой старик, как думаешь, он нормально отнесется или… Чарли выдохнул и пожал плечами. – Не знаю. Правда не знаю. Он не мог не думать о тосте, который отец произнес на свадьбе Джоэла. Чарли редко видел его таким пьяным – с ног не валился, но был несдержан, как никогда раньше на людях, и не следил ни за словами, ни за громкостью голоса, когда поддразнивал Джоэла, расхваливая его за столь длительную и успешную карьеру плейбоя, пока Эмили не умудрилась его приручить. – Иногда молния бьет точно в цель, и тогда понимаешь, что все это того стоит, – сказал отец и еще раз поздравил сына – на этот раз с тем, что у того хватило соображения влюбиться в такую потрясающую женщину, как Эмили, а не позволить «какой-нибудь старой кошелке» повесить замок на его… лодыжку. Чарли задумался, сможет ли отец снова воспринять ситуацию под этим же углом – подумает ли, что молния ударила младшего сына так же бесповоротно, как старшего. Почему-то он в этом сомневался. Воспоминание о поцелуе Пипа в парке, застенчивом и коротком – первом поцелуе, которым они обменялись в присутствии других людей, – поддерживало его всю дорогу до дома. Открыв дверь, он сразу услышал звук телевизора – родители сидели вдвоем на диване в гостиной. Чарли попытался было проскользнуть мимо них в свою комнату, но звук внезапно прекратился, и мама окликнула его: – Чарли, это ты? Ты раньше, чем я думала. – Не дожидаясь ответа, она продолжила, пока Чарли стоял, замерев на месте и слушая ее приближающиеся шаги: – Ты голодный? У меня говядина теплая в духовке стоит. Ллойд? – обернулась она через плечо к отцу, появившись в коридоре. Чарли ждал, когда она встретится с ним взглядом, и за несколько секунд успел представить себе несколько ужасных перспектив: что она вообще теперь не станет смотреть на него или что ее взгляд будет холодным и отстраненным. Мама повернулась к нему и быстро оглядела. – С тобой все в порядке, милый? Такой день чудесный, я сегодня со своей подругой Лесли встречалась. Ты же помнишь Лесли, миссис Барроу? Мы собирались в «Селфриджес», но при такой погоде просто грех проводить время не на улице. А ты с Джорджем был? В ее голосе слышалась дрожь нерешительности, когда она произнесла его имя, щеки были слишком розовыми, а взгляд, устремленный на Чарли, немного чересчур намеренным, чтобы можно было списать это на случайность. И все равно Чарли почувствовал, что все это время словно, не сознавая этого, задерживал дыхание – и вот наконец ему напомнили, что дышать можно. Он кивнул и в итоге сам отвернулся и закусил губу, опускаясь на корточки, чтобы развязать шнурки. Мама на мгновение коснулась его плеча, после чего отправилась на кухню, попросив его после мытья рук помочь накрыть на стол. Чарли почувствовал себя виноватым за то, что наелся карри перед маминым посредственным воскресным жарким, и постарался съесть как можно больше. Раньше он никогда не задумывался о том, что они были не слишком-то разговорчивой семьей, но сегодня им как раз было о чем поговорить, но при этом никто не касался этой темы. Мать рассказала о встрече с Лесли, и на какое-то мгновение Чарли подумал было, что сейчас она начнет расспрашивать его о том, как он провел время с Джорджем, но она не стала этого делать. Отец по большей части молчал – ничего необычного, но при этом сидел, опустив голову в тарелку – а вот это уже было на него не похоже. Ужин практически подошел к концу, когда он перевел взгляд на газету, лежавшую у его локтя и открытую на спортивной страничке, и подвинул к себе с неразборчивым ворчанием. Чарли вытянул шею и прочитал вариацию заголовка, появившегося накануне во всех лондонских газетах: новость об ужасной травме Кейна за два дня до матча Англии против Швеции. Чарли покачал головой, размазывая остатки картошки с подливкой по тарелке. – Оливия и Джеймс собирались пойти на эту игру с отцом, они мне вчера об этом писали. Джейми думает, что все еще может обойтись, если выставят Рэшфорда, но я сомневаюсь, что он справится. – Конечно, не справится, – фыркнул отец и тоже начал было качать головой, но бросил на Чарли странный взгляд. После этого он ткнул в газету пальцем. – Молодой слишком, да и к тому же у шведской команды… В этот момент мама Чарли нетерпеливо фыркнула и встала из-за стола. – Если собираетесь обсуждать футбол, сами и убирайте со стола, – заявила она и ушла из кухни, оставив их самих разбираться с посудой и остатками еды.