Портрет незнакомца

«Сила действия всегда равна силе противодействия». Пип помнил это правило со школы, с уроков физики – помнил, как завораживала его симметрия и обещание равновесия. Забыл только, кто его придумал. Оно снова пришло ему в голову в тот же день, когда он возвращался домой со сложенным выпуском «Метро», спасшим бабочку, в заднем кармане. Действию всегда… Слова крутились в мозгу, успокаивая своей непреложностью. Особенно сейчас, когда у Пипа было доказательство того, что это правило действительно работало. В начале семестра Чарли с трудом находил для него время, зато теперь этого времени было в изобилии. Пип чувствовал, что его буквально купают во внимании и нежности – настолько, что ходил с таким видом, будто выиграл в лотерею. Все не преминули это прокомментировать: семейство, Крис, старая Гарриет, даже Михал. Исаак Ньютон. Третий закон физики. Пип нагуглил, как только добрался до дома, и поклялся себе, что в следующий раз, когда они с Чарли поднимутся на холм Гринвичской обсерватории, он обязательно выделит несколько секунд, чтобы постоять тихо и осознать тот факт, что именно здесь этот великий человек стоял и формулировал такие гениальные истины. Возвращение Иэна в его жизнь было еще одним подтверждением того же самого закона, хотя чувства Пипа по этому поводу и были гораздо более противоречивыми. Пип никогда не желал Иэну зла, даже когда пострадал от его злого умысла. Пипу не приносило радости видеть страдания Иэна сейчас, когда они казались прямым противопоставлением счастью Пипа с другим человеком. Выяснилось, что, как и Чарли, Иэну пришлось разбираться с бардаком в своей голове. Пип не мог относиться к этому по-разному. Да, правда, Иэн ужасно с ним поступил, но при этом ему пришлось брести через гораздо более опасные воды, чем Чарли, который относительно легко нащупал почву под ногами. У Чарли имелась поддержка семьи. Чарли учился в Колледже искусств Челси, который окажется одним из первых в любом списке лондонских мест, где нормально отнесутся к гомосексуалу. А Иэн ходил на футбольные матчи команды Миллуолл, где половина завсегдатаев смахивала на скинхэдов. Его отец был водителем грузовика и отсидел в тюрьме за разбойное нападение. Каждый день Пип был свидетелем отличий, существовавших между его миром и миром Чарли, но, сравнивая себя с Иэном, он впервые пришел к открытию: два человека могут жить в одном и том же окружении, но это не обязательно значит, что они принадлежат к одному миру. Было просто дико об этом думать, но Пип, столько времени посвятивший прогулкам по Лондону и наблюдениям за живущими в нем людьми, уже знал, как сильно разделен этот город. Иногда можно было словно очутиться в другой стране, пройдя расстояние всего в одну милю. В каких-то отношениях мир Пипа был ближе к миру Чарли, чем мир Иэна. Пип был невероятно рад этому обстоятельству, но подспудное чувство вины, хоть и не перечеркивало его счастье, но слегка его омрачало. Виноватым он себя чувствовал еще и потому, что не стал рассказывать Чарли больше ничего про Иэна, после того как заверил, что между ними был только один поцелуй. Это было правдой: ничего физического между ними больше не произошло. Иэн тогда написал через пару часов после того, как они вместе шли до автобусной остановки: несколько нейтральных сообщений, а потом вдруг: «Не хочешь выпить? Сходить со мной в какой-нибудь из тех самых пабов в Сохо?» Они вообще никогда не обсуждали никакие пабы в Сохо, не говоря уж о «тех самых», но Пип даже не сомневался в том, что именно Иэн имеет в виду. В предложении Иэна был соблазн. Пип сидел на скамейке в Берджесс-парке, с телефоном в руке, и в голове у него прокручивалось видео: трейлер с ним и Иэном в главных ролях, отлично скомпонованный и отредактированный. Пип видел их совместное будущее: как они встречаются, прячась от всех в Бермондси, ходят по барам и пабам, где поначалу их никто не знает, потихоньку обзаводятся новыми знакомыми. Иэн постепенно перестает все время хмуриться, рот его все чаще изгибается в озорной улыбке, которая ему так идет. Он не бросит насовсем подозрительные дела, но, возможно, не будет в них заходить слишком далеко. Секс Пип тоже прекрасно представлял: как Иэн держит его сзади, обхватив руками за грудь, и тяжело дышит Пипу в ухо, вызывая у того дрожь. Все эти сценки разворачивались в укромных темных местах, и в них Пип с Иэном никогда не были полностью обнаженными и не лежали вместе на кровати. В конце концов Пип ответил Иэну – отказался от совместной выпивки, но согласился на встречу. «Ты сказал, что хотел со мной о чем-то поговорить?» Вот так они и оказались на складе, где хранилось награбленное другом Иэна, а под конец вечера поцеловались. – Я так больше просто не могу, – сказал Иэн в какой-то момент их разговора. – Не могу гнать это из головы, притворяться, что этого вообще не существует. Не знаю, что делать, просто не знаю. Ты – единственный мой знакомый, который такой же, как я. Приятель моего приятеля… Мой приятель Даррен, он из Дептфорда. Мы всю ночь тусовались на прошлой неделе, нас было шестеро или семеро. Пропустили несколько пинт, потом забились в какую-то дыру, потому что Даррен, он хотел… Да неважно. И вот уже под утро, в общем. Расходимся все по домам, и тут этот приятель Даррена, Крис его зовут, подходит такой ко мне и говорит: «Ты ведь на следующих выходных в Брайтон* собираешься, да?» И смотрит так – даже не могу объяснить. Как будто типа следит за мной, вынюхивает что-то. Надо было ему по зубам врезать. Пип слушал, не осмеливаясь шевельнуться или даже кашлянуть, чувствуя, как волосы встают дыбом от такой обнаженности эмоций – как перед грозой, когда она ощущается только запахом в воздухе. И, еще до того как он смог задуматься над тем, что же можно на это ответить, Иэн яростно, надломленно пробормотал: «Блядь» и повесил голову еще ниже, обхватив своими большими руками, и Пипу в этот момент пришла в голову странная, неуместная мысль: у Иэна были руки пианиста. Вокруг ногтей было полно заусениц, в остальных местах кожа выглядела сухой и потрескавшейся, но сами кисти очень подходили для игры на инструменте – большие, хорошей формы, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. – Он тебя пытался задеть, – сказал Пип Иэну, прекрасно понимая, что избегает говорить о слоне в комнате, вместо этого сосредоточившись на жужжащих вокруг мухах. Иэн, не поднимая головы, выплюнул: – Ну так у него получилось. Пип был рад, что они провели время в гараже. Иэну нужно было с кем-то поговорить – и Пип удачно оказался рядом. У него самого недавно появилась такая потребность, и он с удивлением осознал, что вообще никогда не говорил обстоятельно о том, что для него значило понять, что он гей. Ему пришло в голову, что, возможно, он был не совсем прав, считая, что ориентация никогда не была для него проблемой. Он всегда думал, что это у других людей могут быть с ней сложности, а сам воспринимал ее как нечто, существующее непосредственно рядом, но отдельно от него самого - словно вода и растительное масло, которые никогда не смешиваются. – Не хочу прекратить ходить по воскресеньям на «Ден»**, – сказал ему Иэн, а затем торопливо продолжил: – Хочу на матчах бывать, как и раньше. Не хочу менять места, в которых я ем. Не хочу постоянно параноить, когда зайду в паб, а там на меня какой-нибудь урод таращится. Не хочу все время следить за каждым своим взглядом и жестом, Джордж! Пип не мог припомнить, чтобы Иэн был при нем когда-нибудь таким оживленным и разговорчивым. Правда, злость в его тоне была вполне знакомой, но в глазах светилось что-то другое. Пипу показалось, что это боль, но, возможно, потому, что для него было облегчением ее там увидеть: гнев, вихрящийся вокруг Иэна, пугал, из-за того, что, казалось, был направлен на Пипа – ведь больше никого рядом с ними не было. – Я даже не смог больше ходить на матчи Миллуолла, – глупо сказал он Иэну. Он вообще весь вечер, казалось, был способен говорить только о мелочах, ругая себя при этом за их неуместность. – Лучший друг моего отца брал меня с собой – всего несколько раз, но в детстве такие вещи хорошо запоминаются, правильно? Но потом он перестал приходить, а Фил – фанат «Ман Сити»… – Пип нерешительно смолк на мгновение. – Да о чем я вообще говорю, он все равно не взял бы меня с собой на игру. – Да, мы же договаривались, что вместе пойдем. – Иэн поднял голову, хотя без очков нельзя было сказать точно, был ли его взгляд направлен действительно на Пипа – или сквозь него. «Ты пообещал, что возьмешь меня», – про себя поправил его Пип. Едва ли это можно было назвать демонстрацией серьезности намерений, но Пип держался за это обещание все те две недели, что они с Иэном провели вместе. Он мечтал тогда, что рядом с Иэном ему нечего будет бояться: даже если они встретят кого-то знакомого, вряд ли этот кто-то станет нарываться на конфликт. Иэн носил с собой нож, а такая информация быстро распространяется в их кругах. Пип понятия не имел, пользовался ли Иэн им хоть раз, как не знал и о том, какого оттенка серого были его махинации. Иэн в любом случае выглядел внушительно – безотносительно своей репутации. Пип подозревал, что любой, кто его знает, не станет бросать ему вызов. А для незнакомцев само присутствие Иэна послужило бы фактором, стирающим любые внешние признаки ориентации Пипа. С Иэном Пип был бы в безопасности, даже на стадионе «Ден». Через пару дней после того, как они с Чарли помирились, они снова были в квартире у Ричи – зашли днем на пару часов и, после того как вытрахали друг другу все мозги, Пип в конце концов подумал про Иэна. Тот написал ему накануне вечером – простое предложение: «Не хочешь сходить выпить?», которое Пип оставил без ответа. В тот момент он смеялся вместе с Чарли над стендапщиками, которых они зашли посмотреть в клубе в Шепердс-Буш. Но теперь, как только Чарли вышел на кухню приготовить чай, Пип достал телефон и набрал Иэну пару коротких сообщений. «Я с Чарли, мы помирились». «Подумал, что нужно сказать об этом. Не хочу, чтобы ты думал, что я тебя избегаю». Ответ Иэна пришел через несколько минут, когда Пип уже нервно переводил взгляд с экрана на дверь спальни. «Ладно. Больше тебя не побеспокою». Нахмурившись, Пип быстро написал: «Я все еще здесь, если хочешь встретиться по-приятельски. Тут ничего не поменялось. Просто не хотел скрывать от тебя, вводить в заблуждение». Он отправил сообщение и замер в нерешительности, резко возвращаясь в реальность, вспоминая, где он сейчас находится и с кем. Потом быстро дописал: «Позвони нам как-нибудь», отослал и отключил у телефона звук, сунув его экраном вниз под подушку. От Иэна после этого ничего не было слышно ни на следующий день, ни в те, что последовали за ним. Дни сменились неделями, и Пипу все сложнее было бороться с внутренним голосом, который нашептывал, что так оно и лучше – меньше сложностей. Пип был полностью растворен в своем бойфренде – на этот раз настоящем, но однажды, проходя мимо букмекерской конторы недалеко от дома, повинуясь импульсу, отправил Иэну сообщение: «Привет. Ты в порядке?» Как-то раз, в тот короткий период, когда они тайком встречались, Иэн прислал ему сообщение: «Я выиграл 150 фунтов! Угадал счет трех игр в премьер-лиге! Можно начать зарабатывать этим на жизнь, как думаешь?» И до того, как Пип успел ответить, пришло еще одно сообщение: «Как насчет пойти поесть в какой-нибудь паб в Вест-Энде? Это надо отметить!» В то время Иэн отвечал на сообщения Пипа в течение часа. В этот раз его ответ: «Бывало лучше. У тебя как? Есть возможность встретиться?» пришел через два дня.