Портрет незнакомца

Пип Пипу снился сон. Они с Чарли в жаркий день гуляли по широкому полю. Все кругом было залито пшенично-золотистым светом. Они шли, взявшись за руки, по неровной земле, и периодически Пип хватался за Чарли крепче, чтобы не потерять равновесие. Они не разговаривали. Молчание заполняло пространство между ними, в то время как на заднем плане гудели насекомые, чрезмерно громко и зловеще. Чарли и Пип шли все вперед и вперед, пока глаза Пипа не стали закрываться, устав от слишком яркого света. Расстояние между ним и Чарли все увеличивалось – так, что у Пипа заболела от напряжения рука. Чарли чуть замедлил шаг, но по-прежнему не оборачивался и ничего не говорил. Пип споткнулся, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. Резко открыв глаза, он ожидал увидеть перед собой спину Чарли, обтянутую белой футболкой… Одеяло сбившейся кучей лежало между его ног, а все тело было покрыто потом, словно сон ворвался в реальность и удвоил температуру в его спальне. Пип потер глаза, тяжело дыша. Все тело было налито тяжестью. Он прикрыл лицо левой рукой, пытаясь собраться с мыслями. Ощущение, будто бредешь через что-то вязкое, обычно для снов, но оно не отпускало Пипа и после пробуждения, заставляя балансировать на грани реальности и сна, так, что он боялся снова в него провалиться. В конце концов он встал и начал заторможенно собираться. Порылся в карманах и обнаружил пакетик арахиса из модного паба на Кингз-роуд, в который они с Чарли ходили пару вечеров назад. Жуя импровизированный завтрак, он слушал за стеной голоса мамы и Фила и размышлял, стоит ли пожертвовать парой драгоценных монет и потратить их на бурду, которую местное кафе выдавало за чай, чтобы купить себе еще один час, в течение которого на него никто не будет смотреть или пытаться с ним заговорить. Со стылой тревожностью он бросил взгляд на телефон и, обнаружив, что Иэн так и не ответил, почувствовал затаенную радость. Какое счастье, что ему не перед кем было за нее оправдываться. Сегодня его ждала только одна приятная вещь: Чарли должен был позвонить попозже и договориться о встрече. Пип оглянулся в поисках жестянки, куда складывал свои сбережения. Он вчера переставил вещи в комнате, поддавшись внутреннему побуждению что-нибудь изменить. Конечно, в одном помещении многое не переделаешь, так что в основном жертвой его желания перемен стали всякие мелочи. Жестянка теперь находилась у него над головой, на полке рядом с рождественской фотографией восьмилетней давности, запечатлевшей его в компании сестры и бабушки. Пип вытащил пятифунтовую банкноту и прихватил куртку, предвкушая длительную прогулку до универмага «Сэлфриджес», где продавали любимые французские эклеры Чарли. Через пять минут после того, как он вышел из дома, позвонил Чарли. Звук его голоса разогнал последние остатки сна – как его деталей, так и неприятного осадка. Пип ускорил шаг: быстрая ходьба хотя бы немного уменьшала охвативший все тело зуд желания увидеть Чарли сию же секунду. --- Чарли задержался на пути из колледжа на двадцать минут – застрял в беседе с куратором и одногруппниками. Пип подошел к станции Доклендского легкого метро «Катти Сарк», чтобы подождать Чарли снаружи. Он заметил его первым и нахмурился, увидев на лице у Чарли загнанное выражение. Однако оно сразу сменилось смущенной улыбкой, как только Чарли увидел Пипа. Пипу пришлось задавить в себе импульс обвить бойфренда руками и крепко к нему прижаться в качестве приветствия. – У меня для тебя кое-что есть, – сказал он вместо этого и протянул Чарли коробку с эклером. Чарли тут же узнал логотип кондитерской и обнял Пипа одной рукой, удерживая чуть дольше, чем было бы прилично для того, чтобы просто сказать «спасибо». Пип не переставал удивляться тому, каким физически отзывчивым и ласковым становился Чарли. Пипу впервые пришло в голову, что это удивление больше было связано с его собственными сдерживающими факторами, чем с изменениями, произошедшими с Чарли с тех пор, как они сошлись. Эта еле заметная заторможенность человека, который словно проглотил деревянную палку, никуда не делась, чему Пип в душе был очень рад. Он влюбился именно в этого человека и не хотел бы ничего в нем менять. Они решили сначала погулять в парке, а потом отправиться в «Адмирал». Скоро должен был пойти дождь, и Пипу нравился интерьер в пабе, хотя и снаружи сидеть было приятно, с видом на реку. В парке они нашли скамейку позади большого дерева и воспользовались тем, что место оказалось достаточно уединенным, чтобы поцеловаться. Все тело Пипа тут же покрылось мурашками, он совершенно растворился в теплом прикосновении губ Чарли и несколько мгновений ему было все равно, даже если бы на них кто-нибудь смотрел или они вообще оказались бы в свете прожекторов. – Ну ладно, давай, ешь эклер, – шепнул Пип Чарли в губы, в конце концов отстранившись и одернув футболку. Чарли откусил и прикрыл глаза, замычав от удовольствия. Пипу было сложно отвести взгляд от его горла. Эффект от ночевки, которую Чарли подарил ему на их дату, уже практически выветрился, все-таки три дня прошло, и Пипу казалось, что он не дотрагивался до обнаженного тела Чарли уже целую неделю. – Хочешь? – предложил Чарли. Эклер уже танцевал ко рту Пипа – дерзкий, продолговатый, манящий. Да, Пип бы хотел – ощутить во рту горячую плоть, услышать, как ахает Чарли, но вместо этого ему пришлось удовлетвориться кусочком собственного угощения. Для себя он эклер не купил – они были слишком дорогими, пусть и невероятно вкусными, но все равно покачал головой, когда Чарли предложил ему еще. – Не, хватит с меня сахара, – сказал он и проследил взглядом за тем, как завораживающе двигается рот его бойфренда, когда он в очередной раз откусывает от эклера. – Что вышло из твоего разговора с куратором? – спросил он. Чарли вытер пальцы о бумажный носовой платок. Когда он до этого искал его у себя в сумке, Пип заметил на дне свой подарок – держатель для инструментов. – Да практически ничего, – ответил Чарли. – Надо начинать думать о выставке. До нее еще пара месяцев, но все уже начали работать над тем, как представить свои работы. – Он дернул одним плечом. – Я вроде как знаю, чего хочу, но сегодня понял, что пока толком над этим еще не думал. Чарли поднял взгляд на Пипа, потом снова опустил. Шея у него при этом порозовела. – Хочу выставить твой портрет, но мне уже пора было начать работать над концепцией. Я думал над тем, чтобы сделать собственные краски – я во Франции уже пробовал, но пока еще дальше мыслей на эту тему в автобусе у меня ничего не продвинулось. Как только я выхожу из него, тут же отвлекаюсь. Пип быстро взглянул на Чарли, чтобы убедиться, что правильно понял намек, и увидел на его лице застенчивую улыбку. – Так что это все ты виноват, причем в буквальном смысле. – Чарли попытался было непринужденно толкнуть его плечом – с изяществом здоровенного пса, который пытается передвинуть очень маленький мячик. Пипу это в нем ужасно нравилось. – Вот так, значит, да? – Он улыбнулся Чарли, чувствуя, как поднимается прямиком через седьмое небо выше, на восьмое. Чарли хочет продемонстрировать его, Пипа, как свое лучшее творение! – Вот почему ты постоянно хочешь меня видеть – чтобы иметь отмазку для своей ленивой задницы, да? Еще минуту они шутливо пререкались, Пип щекотал ребра Чарли, разок ткнулся губами ему в ключицу – тот в ответ хохотал и размахивал руками. Потом разговор перешел на выставку, и Пип с удивлением обнаружил, что прошел уже почти час с тех пор, как они встретились. Тучи на небе продолжали сгущаться, но дождь так и не пошел. Оглянувшись и обнаружив, что ближайшие к ним люди – это двое туристов с рюкзаками на траве в двухстах футах от них, Пип развернулся и положил голову Чарли на колени. Глаза он закрыл так быстро, что не видел выражение лица Чарли, и изо всех сил постарался унять бешено колотящееся от собственной дерзости сердце. Сегодня он весь день чувствовал себя странно, но не мог сказать, приятный эта странность имела оттенок или нет. Скорее, резкий. Чарли, словно услышав его мысли, тихо проговорил сверху, осторожно проведя пальцем по краю оправы очков Пипа – тот сомневался, надевать ли их, перед тем как выйти из дома: – Я рад, что ты надел очки. Ты в них классно выглядишь, они тебе идут. – Рука переместилась на волосы Пипа, откинула их со лба. – Без очков ты выглядишь тоже классно, конечно. Я просто имею в виду – без разницы, носишь ты их или нет. Ты выглядишь хорошо с ними или без… – Чарли смущенно кашлянул. – Я идиот. Короче, если подвести итог: ты хорошо выглядишь. Я уже это упоминал? Пип поднял руку и притянул Чарли к себе для быстрого поцелуя, а затем рассказал о том, как неудачно сходил утром в несколько магазинов секонд-хенда. – Иногда там просто шаром покати – во всяком случае, ничего, что можно было бы потом выставить на eBay. Когда их разговор дошел до естественной паузы, Пип вытащил из кармана телефон, автоматически его проверяя, и только через секунду мозг догнал то, что увидели глаза. «Привет, – гласило сообщение от Иэна. – Чем занимаешься? Не хочешь позже сходить в Сохо?» Пип мгновенно напрягся. Он резко сел и торопливо убрал телефон в карман, чувствуя в голове полный разброд и шатание. И все-таки основным его чувством было облегчение. Как бы это ни осложняло ситуацию, главное – что Иэн достаточно нормально себя почувствовал, чтобы с ним связаться. Пип почувствовал, как его легонько толкнули в плечо. – Что случилось? – спросил Чарли. Слово «случилось» отразилось эхом в голове Пипа и не исчезло. Продолжало пульсировать, давить на стенки, набирать разгон. Настало время. Теперь уже не отвертишься. Пип на самом деле и не хотел больше ничего скрывать. Он чувствовал потребность признаться во всем Чарли с самого первого дня. Скрывать что-то от Чарли никогда не станет для него чем-то удобным и привычным – Пип был в этом уверен, как бы наивно ни было полагать, что он уже знает, каким будет их будущее – и будет ли оно у них вообще. Чарли закинул руку на спинку скамейки, касаясь пальцами плеча Пипа и глядя на него со все возрастающей тревогой. Пип облизнул пересохшие губы. – Иэн мне написал. – Он резко развернулся к Чарли. – На самом деле между нами ничего не происходит. Мы просто общаемся. Я собирался тебе сказать, но так и не сказал… Не хотел портить наш праздник. Ты ведь забронировал для нас квартиру и все такое… А до этого я вообще не успел понять, что что-то происходит, что мы с ним будем общаться. Прости, что сразу тебе не сказал. У него просто сейчас очень непростой период, ужасно непростой, но я все равно должен был сказать. Не знаю, почему я не говорил, просто ждал удобного момента… – Он остановился, испытующе заглядывая в лицо Чарли. Тот чуть отстранился – не совсем, но вытянул шею, выпрямил плечи и больше не облокачивался на Пипа. Пип уж было почувствовал, что внутри все леденеет, но тут Чарли тоже облизнул губы – скорее испуганным, чем пугающим жестом. – Что с ним происходит? Пип покачал головой и устало прикрыл глаза. Он даже не знал, с чего начать.