Портрет незнакомца

Глава двадцатая Чарли Пип позвонил в пол-одиннадцатого – сказал, что едет из Сохо к Джоэлу и Эмили. Голос у него был усталый, и Чарли попытался вложить в свое «увидимся» и «дождаться не могу, когда тебя увижу», и «люблю тебя», и «лучше бы ты с ним вообще не встречался». Сам он добрался до брата еще несколько часов назад, после того как заскочил домой на пять минут – собрал смену одежды для себя и Пипа в сумку и успел выскользнуть, не столкнувшись с необходимостью что-то кому-то объяснять. До Джоэла он дошел пешком, вместо того чтобы ехать на автобусе, и всю дорогу набитая сумка на ремне била его по бедру, не давая мыслям разбегаться в разные стороны. Эти полчаса он позволил себе представлять, как сегодня ночью они будут вместе, как Пип заснет с ним в одной постели в чистых боксерах, принадлежащих Чарли, а утром проснется и наденет одну из любимых Чарлиных рубашек. Чарли любил, когда Пип носил его одежду. Это странным образом его возбуждало – ведь Пип при этом прикрывал тело, а не наоборот. Первый раз он вручил Пипу свои шорты после того, как у того закончилась чистая одежда – это было несколько недель назад, когда они жили у Джоэла. Одна мысль о том, что член Пипа теперь прикрыт той же тканью, что множество раз прикрывала его собственный, возбудила его буквально до головокружения. Для смущения места уже не осталось, и он прижал Пипа к постели, с которой они только что встали, и в итоге шорты, с которых все началось, недолго оставались чистыми. Чарли почти улыбался от этого воспоминания, нажимая на кнопку звонка в доме Джоэла и Эмили. Когда он только написал Эм с вопросом, могут ли они остаться на ночь, она ответила, что плохо себя чувствует и лучше бы перенести их визит на другое время. Чарли увидел ее сообщение, когда Пип отлучился в туалет «Адмирала», и одна только мысль о том, чтобы сказать Пипу, что им некуда идти, чуть не придавила его к полу. В итоге он набрался смелости и попросил еще раз: «Нас не нужно развлекать, ничего такого – просто чтобы было где провести ночь после тяжелого дня». Эмили, конечно, предположила, что семья Пипа от него отказалась или что-то в этом духе, поэтому написала, что, разумеется, они могут прийти. Но теперь она хотела, чтобы Чарли обо всем ей рассказал, тогда как он предпочел бы ждать Пипа в одиночестве в гостиной. Чарли не хотелось рассказывать о том, что случилось, пытаться объяснить все, что Пип говорил ему при Иэна. Разговор об этом означал бы, что Чарли больше не мог убеждать себя в том, что слишком бурно реагирует. А еще он не мог скрывать от Эмили то, что попытался скрыть от Пипа: тихий ужас, охватывающий его при мысли, что кто-то из них может быть хотя бы каким-то образом связан с наркотиками. Эмили отнеслась к этому более спокойно и сказала: «Такое случается – тем более в этом возрасте. И, без обид, но район, в котором он живет, прямо скажем, не из лучших». Только когда она спросила, откуда Пип знает Иэна и Чарли признался, что между ними в прошлом что-то было, она вытаращила глаза – визуально отзеркалив внутреннее выражение, не покидавшее Чарли весь сегодняшний день. В Чарли волной поднялась совершенно непривычная для него враждебность, побудившая его задать Эмили вопрос, где же ее муж, в то время как сама она, плохо себя чувствуя, сидит дома одна вечером в пятницу. Выражение шока на ее лице от новости о прошлых отношениях Пипа и Иэна тут же переродилось в онемение и боль. Чарли мгновенно почувствовал себя ужасно виноватым, не веря в то, что ему хватило жестокости задать такой вопрос человеку, который всегда проявлял в его адрес исключительно доброту. – Все в порядке, – тихо проговорила она, когда он, запинаясь, принялся извиняться. – В конце концов, это справедливый вопрос. Я попросила его сегодня уйти, потому что он меня бесил. Такое впечатление, что последнее время мы только и делаем, что бесим друг друга. Чарли сидел, неподвижно на нее уставившись, боясь услышать следующие слова. – Все нормально, милый, – улыбнулась Эмили и взъерошила ему волосы. – Просто люди, они такие. Не могут все время ладить друг с другом, правда? Я люблю Джоэла, а он любит меня, с нами все будет в порядке. - Выпейте чаю, когда он придет, – сказала она вскоре после, собираясь ложиться спать. – И все, что найдете из еды, – угощайтесь. Уверена, что все будет в порядке, – прибавила она, но при этом не так убежденно, как при уверениях, что у нее с Джоэлом все в порядке. Чарли снова поблагодарил ее и опустился обратно на диван – ждать. Включенный без звука телевизор отбрасывал неровный свет во все затененные углы комнаты. Он открыл дверь Пипу, который улыбнулся ему, но тут же отвел взгляд и осмотрелся в пустой комнате. – Эм в кровати, Джоэла нет дома. Заходи. Чай будешь? – О боже, да. – Хриплый голос Пипа тут же вызвал в голове образы переполненных, шумных баров, где нужно склоняться к собеседнику, чтобы хоть что-то расслышать. Пип нагнулся было, чтобы расшнуровать кроссовки, а Чарли одновременно сделал шаг навстречу – в итоге они столкнулись друг с другом, и Пип, пошатнувшись, ухватился за Чарли, а Чарли отступил на полшага назад, чтобы сохранить равновесие. Чарли открыл было рот, чтобы извиниться, но заметил, как улыбка Пипа наконец-то достигла глаз, покрасневших, с потяжелевшими от изнеможения веками, и не стал ничего говорить, просто обхватил его рукой и выдохнул ему в губы, когда Пип зарылся пальцами в его волосы и слегка потянул. – Да, в общем, нормально все прошло, – сказал Пип пятнадцать минут спустя, когда они сидели на двуспальной кровати в гостевой спальне, Пип – прислонившись к плечу Чарли. Запах пива и табака – незваные спутники, приблудившиеся к нему в пути, исчезли после мытья с лавандовым мылом Эмилии и смены рубашки. Пип прижимал к груди чашку и жадно вдыхал чай, но пока не пил. – Даже не знаю, о чем мы говорили. Ну… – Он приподнял сначала одно плечо, потом другое, покрутил головой и наконец-то сделал глоток, после чего шумно выдохнул. Не открывая глаз, он продолжил: – Говорили о том, как ему познакомиться с новыми людьми. Некоторые парни подходили к нам, заговаривали – здоровались, спрашивали, откуда мы, ну, понимаешь. Один купил Иэну выпивку, и они болтали несколько минут, пока я тебе сообщение писал. Не знаю, в общем. Пип выпрямился и с улыбкой повернулся к Чарли. – Он спросил у меня, откуда люди знают, что мы с ним не вместе. Мы и об этом говорили – о том, как наблюдаешь за другими и вроде как понимаешь это. Там были парочки такие, по которым сразу видно. – Пип слабо подмигнул Чарли. –В общем, как мне показалось, он слегка расслабился. Даже не особо возражал, когда я предложил ему сходить куда-нибудь вместе с твоими приятелями. Чарли повернулся, чтобы коснуться лбом лба Пипа. С того самого момента как Чарли налил им чай, а Пип вышел из ванной, они вообще не переставали касаться друг друга. Какие бы еще чувства он ни испытывал, это было что-то новое. Даже сразу после примирения тяга к прикосновениям была другой, волнующей, спонтанной и радостной. Эта же невозможность оторваться – Чарли не знал, что с ней делать, кроме как поддаться настойчивой потребности. – Так с тобой все в порядке? – спросил он. – Со мной? – удивился Пип и, чуть отстранившись, взглянул на Чарли. Свет, падавший от прикроватной лампы, оставлял половину его лица в тени. Чарли словно смотрел на классический контрастный портрет; волосы, не очень чистые и свободно падающие на лицо, принимали и отражали свет так, что невозможно было разглядеть отдельные прядки – Пип словно превратился в этюд с использованием контраста и негативных пространств. И тут Пип резко шевельнулся, полностью развернулся к Чарли, развеяв тем самым странный эффект восприятия. Чарли заметил, что Пип улыбается – явно перехватил его пристальный взгляд. – Со мной-то все в порядке, даже не беспокойся. Чарли покрутил затекшей шеей, провел большим пальцем по свободной руке Пипа. – Переживаешь из-за него? Пип поднял было плечи, но чуть задержался, прежде чем опустить их обратно. – Переживаю, когда говорю с ним – как бы не сказать что-то не то. – Пип посмотрел вниз и прикусил губу, прежде чем продолжить: – Но, может, он пойдет с нами и познакомится с новыми людьми. Может, некоторые из его старых приятелей догадаются, но ничего не скажут. Будут делать вид, что не в курсе. Не похоже было, что Пип собирается продолжать, и Чарли пробормотал: – Ну да, почему нет. Может, сможем и в эти выходные… Он же не будет против? Я имею в виду – Иэн. Не будет против со мной встретиться, как думаешь? Это бы удачно отвлекло его от того факта, что он сам не хотел встречаться с Иэном, но Пип только пожал плечами и широко зевнул, пробормотав что-то, похожее на «Ох ты ж». Он перегнулся через Чарли, чтобы поставить чашку на тумбочку, и с шумом рухнул на кровать. – Эмили не против того, что мы тут переночуем? Чарли покачал головой – говорить с Пипом об Эмили он хотел не больше, чем до этого говорить с Эмили о Пипе. Он отчаянно желал, чтобы эти миры не сталкивались друг с другом, понимая при этом, что его желание несбыточно. Чарли уже пытался поговорить об этом с Эмили – о разных «мирах», втиснутых в один город под названием Лондон, но она, не дослушав его, покачала головой. – Я не утверждаю, что никаких проблем не существует и не говорю, что всем должно быть легко, но и совсем уж сложно быть не может, даже в тех местах, откуда они родом, в конце-то концов, сейчас на дворе двадцать первый век, а? – Так здорово, – пробормотал Пип, снова зевая, – с их стороны, а я до сих пор ничего не сделал для малыша. Может, завтра, может, сможем поискать… Чарли, не сдержавшись, тоже зевнул, и они, дружно засмеявшись, умудрились забраться под одеяло, не вставая с кровати и не отпуская друг друга. Чарли, чувствуя, как все больше проваливается в сон, сократил и без того крошечное расстояние между ними и поцеловал Пипа, потом нырнул вниз, чтобы прижаться губами к его плечу и в итоге практически забрался на него, устроив голову у Пипа под подбородком. Когда Пип зашептал, его голос вибрацией отдался во всем теле Чарли: – Люблю тебя, Чарли. Очень люблю. --- Проснулся он перед рассветом, чуть не свалившись с кровати, и долго не мог сообразить, где находится. Его острый приступ растерянности разбудил Пипа, который тоже едва не скатился на пол. После нескольких секунд изумленной тишины, в течение которых они цеплялись друг за друга, словно тонущие моряки за проплывающую мимо корабельную доску, они начали хохотать – беззвучно, а потом и не так уж беззвучно, приглушая голоса губами и шеями друг друга. И вот уже совсем скоро Чарли, глядя в широко распахнутые глаза Пипа, нашел применение рукам, и захлестнувшее обоих желание создало на короткое время иллюзию дома в постели, не принадлежавшей ни одному из них.