Портрет незнакомца

Пип Обычно Пип не обращал особого внимания на всю предрождественскую суету. У него никогда не было достаточно денег, чтобы беспокоиться о подарках, да и сам праздник он не очень любил, учитывая то, что в этот период приходилось проводить много времени с семьей Фила. Отец Фила был вдовцом и, как правило, приезжал на Рождество в Лондон со вторым сыном и его женой Дэйзи, которую Пип считал самой безмозглой особой в мире. Против брата Фила, Найджела, он на самом деле ничего не имел. Тот практически не разговаривал, а когда все-таки открывал рот, говорил для разнообразия что-нибудь толковое. Но вот Фил был копией своего отца, и не только внешне. Два самовлюбленных типа, они оба ждали, что их будут обслуживать, а сами не желали и пальцем о палец ударить для помощи по дому, да еще и имели наглость возмущаться, когда их что-то не устраивало. По идее, они должны были отлично ладить друг с другом, но на самом деле постоянно собачились. В прошлом году все прошло еще хуже, чем обычно: Сьюзан опять не разговаривала с Филом, соответственно, они с Мартином вообще не заходили в гости, и в итоге забота о том, чтобы помогать матери с готовкой и всем прочим, упала полностью на плечи Пипа. Еда у матери всегда получалась вкусной, но, как подозревал Пип, благодаря врожденному чутью. Мама не была ленивой, но и убиваться на кухне не хотела, и обычно резать, тереть и помешивать должен был кто-то другой. Этим кем-то обычно оказывалась Сьюзан, и Пип тоже всегда помогал. По крайней мере, Найджел и его жена обычно мыли посуду, но в прошлом году Дэйзи решила взять пример со свекра и деверя – и рассиживалась перед телевизором, пока кожа Пипа на ладонях не становилась похожей на чернослив. Найджел вытирал помытую Пипом посуду, и в процессе они обменялись ровно тремя предложениями. Впрочем, Пип предпочитал такую неразговорчивость болтовне остальных в гостиной – их непрекращающимся комментариям на тему того, как прогнило все в Британском королевстве. Однажды он расслышал комментарий отца Фила, который тот отпустил вроде как шепотом: о том, что место Пипа в любом случае на кухне. Тогда еще Пип был слишком мал, чтобы понять, что старик имеет в виду, и сообразил только через пару лет. Он тогда шел мимо дорогого бистро в Мэрилебоне – из тех, где кухню устраивают прямо у входа, чтобы посетители видели, как готовят их еду. Минуя большие, от пола до потолка, стеклянные двери, он заглянул внутрь и, встретившись с глазами с одним из поваров, парнем под тридцать лет, мгновенно почувствовал сигнал встроенного гей-радара. В этом году по крайней мере был хотя бы один утешительный факт, который мог помочь пережить этот тяжелый шестинедельный период. Все семейство традиционно собиралось в Лейксайд на предрождественский шопинг. Дорога в Эссекс занимала час в каждую сторону плюс сам торговый центр был огромным. Они всегда там еще и перекусывали, так что в распоряжении Пипа было как минимум пять часов. Пип сообщил об этом Чарли в тот же момент, когда узнал, на какой день запланирована поездка. По иронии, Чарли тоже пришлось в этот день вырываться из семейного рождественского шопинга. Пипу-то практически ничего не пришлось для этого делать – он просто сказал маме, что в этом году с ними не поедет, а она, не отрываясь от раскладывания принесенных из магазина покупок, только и ответила: «Ладно, как знаешь. Если хочешь, чтобы тебе что-нибудь привезли, попроси сестру». Чарли был уверен, что с его стороны все тоже пройдет гладко. – Мы будем в «Либерти», – заверил он Пипа, когда тот забеспокоился из-за того, что у них останется совсем мало времени. – До Бермондси я за двадцать минут по Юбилейной линии доберусь. Проведу с мамой и Эмили пару часов, потом пойду. Эмили в любом случае больше времени не может быть на ногах, так что они точно где-нибудь сядут, чтобы пораньше пообедать. Я буду у тебя в двенадцать, самое позднее – полпервого. Пип знал, что его семейство не выйдет из дома раньше одиннадцати, хоть они и планировали вечно, что отправятся в путь еще до десяти. Так что время было на их стороне. --- – Можно кое-что тебе показать? – Пип махнул рукой на ноутбук, стоящий открытым на столе. – Конечно. – Ладонь Чарли, поглаживающая живот Пипа, замерла. Пип, быстро поцеловав Чарли, перебрался через него на пол, осторожно обходя нижнее белье, которое они использовали, чтобы вытереться. Подобрав вещи с пола, он двумя пальцами бросил их в корзину для белья, которую неделю назад привез домой через весь город на метро – нашел ее в секонд-хенде на Северо-Западе. Пусть он сейчас и экономил каждый пенни, а до этого прекрасно обходился вообще без корзины, перед белоснежноcтью прутьев, из которых она была сплетена, удержаться оказалось просто невозможно. Пип натянул последнюю чистую пару боскеров и задумался, успеют ли они с Чарли еще на один заход, прежде чем беспокойство Пипа погонит их в душ и одеваться. Пип надел обратно футболку, расправив ладонями складки, и уселся перед письменным столом, но тут подскочил и метнулся снять второй стул с крюка на стене. Чарли молча следил за ним взглядом с кровати. Потянувшись за своей футболкой, он встал. – Хочешь, чтобы… – Он кашлянул. – Мне уже одеваться? Ты ведь сказал, они только в четыре вернутся? Сегодня утром, собираясь, все исключительно мирно болтали, и это натолкнуло Пипа на идею, что в этот день у него будет хорошая возможность представить Чарли маме и Филу. Сьюзан уже с ним встречалась, пусть и мельком – они забирали и возвращали Мартина в день, когда возили его в Музей детства. После совместного шопинга Сьюзан всегда заезжала сначала к маме выпить чаю и обсудить все сделанные покупки. Пип был уверен, что присутствие ее и Мартина поможет сгладить обстановку, сделать ее не такой неловкой. Они просто поздороваются – и тут же уйдут. Пип не говорил маме, что проведет весь день с Чарли, но и не врал, что займется чем-то другим. Ему не нужно будет ничего объяснять – никто не удивится, зайдя в квартиру и обнаружив их с Чарли. Когда Пип объяснил свой план Чарли и спросил, не против ли он, тот сначала молча вытаращился, но потом обнял и сказал, что он в деле. Пип тогда, оглядев своего бойфренда в дорогих джинсах и бледно-зеленом свитере, внезапно раздулся от гордости при мысли, что будет стоять рядом и скажет всей своей родне: «Это Чарли». В синих боксерах и белой футболке Чарли выглядел не менее шикарно, но этот образ Пип лучше оставит себе в личное пользование. Он улыбнулся Чарли и покачал головой. – Нет, солнце, все в порядке. У нас еще как минимум два часа. Чарли уселся за письменный стол, прижавшись к Пипу ногой. – Ну, в общем, – начал Пип, глядя на десять открытых вкладок. – Посмотрел я тут, что творится с ценами на съем жилья и все такое. На комнаты, я имею в виду. Я уже давно об этом думаю, а теперь, когда мы… Теперь, когда мы вместе, я не хочу постоянно мерзнуть на улице или ютиться по пабам. И мы не можем все время рассчитывать на доброту твоих братьев или моей сестры, которые пускают нас к себе. Так что я посмотрел варианты на сайте Gumtree – что у них есть на южном берегу. Блин, это просто безумие какое-то. Все, что говорят, чистая правда. Они уже три раза за последние недели выбирались в город с приятелями Чарли – той же самой компанией плюс-минус один человек. В итоге неловкость, сковавшая их в первую встречу, уже практически улетучилась. Но в тот первый раз они все буквально проглотили языки – за исключением Коннора. Неловкость причем ощущалась сразу на нескольких уровнях. Во-первых, Пип и Иэн, с их рабочими корнями, противостояли Чарли и Коннору – студентам, причем не какого-нибудь первого попавшегося заведения, а самого Художественного колледжа Челси. Плюс возраст: троим было в районе двадцати, но Коннору уже стукнуло двадцать шесть, а его соседу по квартире Шаану через несколько месяцев должно было исполниться тридцать. Еще в дело вступали разные уровни знакомства. Звание «приятели Чарли» было в лучшем случае преувеличением. Единственные, кто хорошо знал друг друга в этой компании, были Чарли с Пипом. С Коннором Чарли до предыдущей недели практически не общался, а Шаан вообще никого не знал. По крайней мере, Пип и Иэн были не просто поверхностными знакомыми. Впрочем, это был классический пример выражения про две стороны медали: ведь история отношений Пипа с Иэном маячила красным восклицательным знаком прямо посреди стола, за которым сидел и нынешний бойфренд Пипа. Если бы их посиделки в одном из пабов Камдена показывали в реалити-шоу, зрители переключили бы канал в течение первого получаса, смертельно заскучав. Но тут Шаан отпустил комментарий по поводу цены за комнату, которая выросла почти в треть с тех пор, как он платил за ту же самую площадь и местоположение четыре года назад, – и тут же все словно обнаружили, что все-таки умеют разговаривать. Субъективность категорий «дорого» и «дешево» были для них словно желтым сигналом светофора, сообщая, когда стоит ускориться или, наоборот, затормозить. В конце концов их возмущение и горечь по поводу цен на недвижимость в Лондоне растопили лед неловкости гораздо быстрее, чем Пип мог бы предположить. Они с удовольствием обменялись историями, покачали головами, пересеклись друг с другом взглядами. Пиво тоже помогло, как и общительность Коннора – этот парень запросто мог бы завести знакомства в кругах и принцев, и нищих. В конце концов даже Иэн начал принимать участие в разговоре – не очень активно, но использовал при этом целые предложения. К следующей их вылазке Иэн не присоединился, но, к огромному облегчению Пипа, пришел на третью встречу, которая состоялась всего несколько дней назад. На этот раз не смог прийти Шаан, и в итоге их посиделки могли бы выглядеть как двойное свидание, если бы они опять отправились в какое-нибудь ориентированное на геев заведение. Но Коннор решил сводить их в свой любимый ресторан в Чайнатауне, после чего они прогулялись по улицам Центрального Лондона, смешиваясь с субботними толпами местных жителей и туристов, и в итоге дошли до Ковент-гардена, где посмотрели на выступление уличных артистов. Пип переживал, что Иэн будет разочарован – ведь, в конце концов, эти вылазки были задуманы как способ познакомить его с квир-заведениями в Лондоне, но по нему казалось, что он всем доволен. Он по-прежнему мало говорил, но при этом не выглядел замкнутым. Он даже предпринял попытки общаться с Чарли, который на этот раз пошел ему навстречу. Пип заметил это впервые за все проведенное вместе время: как Иэн кивал или поддакивал чему-то, что говорил Чарли, хоть и не смотрел при этом в его сторону. Это было больше похоже на реплики, обращенные ко всей собравшейся за столом компании, но Пип очень внимательно отслеживал все, что происходило между этими двумя, так что распознал попытку показать миролюбие. Сам Чарли никогда не демонстрировал к Иэну холодное отношение. Нельзя сказать, чтобы он вообще хоть что-то к нему продемонстрировал в их первую встречу, но это же был Чарли – многословное дружелюбие к любому незнакомому человеку с его стороны мгновенно встревожило бы Пипа.