Царица

— Глупая девчонка! — Мозенрат расхаживал по своим покоям из угла в угол, навернув, наверно, уже кругов десять. — Что случилось, господин? — Ксерксис летал следом за господином. Он не присутствовал на уроке, чтобы не мешаться, так приказал хозяин, поэтому теперь угорь отчаянно пытался выяснить, чем девчонка разозлила Мозенрата. — «Мне жаль», — передразнивая тон девушки, произнёс маг. Он коснулся своей перчатки левой рукой, и Ксерксис начал догадываться в чём причина очередной вспышки гнева, а парень тем временем продолжал. — Я сам сделал такой выбор, — он резко развернулся и схватил своего слугу за горло правой рукой, с силой его сжав, полностью перекрыв ему воздух, — и меньше всего мне нужно, чтобы меня жалели! Это понятно! Это следовало объяснять не Ксерксису, а Регине, ведь сам угорь знал это лучше, чем кто-либо другой. Мозенрат считал жалость проявлением слабости. Причем слабым, по его мнению, был не только тот, кто жалел, но и тот, на кого была обращена жалость. А себя он слабым не считал, потому и воспринимал любое, хотя бы малейшее проявление жалости к себе из-за своего увечья в штыки. Когда Мозенрат обрёл могущество, заплатив за него своей рукой, Ксерксис был единственным, кто остался тогда рядом с ним. Он хорошо помнил, какие мучения испытывал хозяин, когда перчатка поглотила его правую руку. Ему пришлось практически заново учиться владеть ею, даже не смотря на чудовищную боль. И тогда Ксерксису было очень жаль своего господина, и он стремился во всём ему помогать, облегчить его страдания, насколько угрю позволяли его возможности. Однако сам Мозенрат категорически отвергал любую помощь своего верного слуги, и к тому же жестоко его за это наказывал. Мозенрату пришлось принять эту боль и научится с ней жить, ведь он осознано выбрал этот путь. Постепенно боль поутихла, но Ксерксис знает, что иногда она возвращается с прежней силой. — П-понятно… — едва дыша, прохрипел угорь. Мозенрат ещё с секунду сжимал горло Ксерксиса, с раздражением глядя тому в глаза, а затем отпустил, отшвырнув его от себя. Угорь перевернулся в воздухе и завис, закашлявшись. — Хорошо, — удовлетворённо сказал маг, и сел на кровати. Сидел он чуть ссутулившись. Он немного успокоился, выместив свою злобу на Ксерксисе, едва не придушив его, но девчонке всё равно надо будет как следует разъяснить его отношение к подобным вещам, чтобы впредь таких ситуаций не возникало. Да, так он и поступит, когда окончательно придёт в себя. И вот подумав о Регине его голову заняли другие мысли. Уже почти двое суток, как она находилась здесь, а он ни на шаг не продвинулся в разгадке того, почему ему была предсказана в качестве «второй половинки» девушка из другого времени. Как такое вообще может быть? Звучит в высшей мере абсурдно. Впрочем, как и само понятие «вторая половинка». Мозенрат откинулся на спину, разглядывая узорчатый потолок и размышляя над данным вопросом. Он понимал, что те отношения, что есть между ними сейчас никак не помогут в решении данной загадки. Когда он задумал отправится в будущее, чтобы найти девушку, которую ему показало заклинание, им двигало стремление вовсе не жениться на ней, а скорее любопытство и желание доказать, что «теория о вторых половинках» всего лишь чушь собачья. В той книге вроде бы говорилось, что у «половинок» должно быть нечто общее, что-то такое, что связывало бы их, но ничего подобного ни в её поведении, ни во вчерашнем разговоре с Джинном, Аладдином и Жасмин он так и не уловил. А чтобы выяснить есть ли на самом деле у них что-то общее, в чём Мозенрат сильно сомневался, то им в любом случае необходимо сблизиться. — Знаешь, Ксерксис, я тут подумал, — начал маг, по-прежнему разглядывая потолок. — О чём, хозяин? — угорь уже пришёл в себя после очередного удушения и, услышав задумчивый голос Мозенрата, сразу оживился. Он мигом подлетел к господину и замаячил у него перед глазами, с любопытством и преданностью глядя на него, будто тот вовсе не пытался задушить его всего пару минут назад. — Чтобы выяснить является ли Регина моей «второй половинкой», — он слегка поморщился, — нам с ней необходимо больше проводить времени вместе, а не сидеть по разным частям дворца, встречаясь лишь на уроках и за обедом. Узнавать друг друга получше, так сказать. Вот только, — в голосе появились нотки сомнения, — я не представляю с чего начать, — сказал он. Как бы неприятно это было признавать, но опыт общения с девушками у него был небольшим. Да и не принято было особо «узнавать друг друга получше» до свадьбы. О браках обычно договаривались родители, а сами будущие супруги часто видели друг друга впервые лишь на собственной свадьбе. — А может спросить Аладдина? — предложил Ксерксис. Мозенрат посмотрел на него сощурив глаза. Угорь инстинктивно сжался. — Он ведь уже женат. Он знает как надо, — добавил рыб. — Ох, Аладдин, — маг с долей отвращения произнёс имя своего брата. — С тех пор, как раскрылось наше с ним родство, я и так наблюдаю его физиономию чуть ли не каждый день. Это, знаешь ли, мало удовольствия приносит, но ты прав. Как не печально, но в этом вопросе он опытнее меня, и действительно мог бы подсказать мне с чего начать. К тому же он тот редкий человек, кто женился по «любви». Думаю, и правда стоит наведаться к нему, — Мозенрат поднялся с постели. — Да, да, Мозенрат мудр… — сразу начал восхвалять своего господина Ксерксис, но не успел он договорить, как Мозенрат исчез, оставив угря в своей комнате. — А… а я? — он с недоумением смотрел на то место, где только что стоял маг. С тех пор как начались эти поиски подходящей жены хозяин чаще стал оставлять своего слугу в одиночестве, и Ксерксису это очень не нравилось.

***

— Аладдин! — позвал маг брата, как только он оказался во дворце в Аграбе. — Мне нужно с тобой поговорить! Аладдин сидел за низким столиком и играл с Ковриком в шахматы. — И тебе привет, Мозенрат, — сухо сказал Ал, не отрывая взгляда от доски. Он сидел, подперев подбородок рукой, напряженно размышляя над следующим ходом. Коврик на секунду повернулся к гостю и помахал ему кисточкой в знак приветствия, а затем вернулся к игре. — Присаживайся. Маг подошёл к брату и сел за круглый столик на одну из подушек, оказавшись ровно между игроками. Он посмотрел на шахматную доску. Мда… Мозенрат с самого начала сомневался в умственных способностях Аладдина, и вот оно очередное доказательство — проигрывать ковру! Ну, надо же! Коврик делает ход, «съев» ещё одну фигуру Аладдина. — Ну, нет! Ты опять выигрываешь! — Ал поник. В который раз он уже проигрывает? Он уже сбился со счёта. Парень уже давно понял, что шахматы — это не его, но не собирается их бросать до тех пор, пока не выиграет хотя бы один раз. А вот Коврик был весьма доволен собой. Юноша вздохнул, и подняв голову, посмотрел на Мозенрата. — Ну так, что у тебя стряслось? — поинтересовался он. — Хотя нет, не говори. Я сам догадаюсь! Вы с Региной уже успели поссориться, и поэтому ты решил прийти ко мне за советом? Я прав? — Аладдин самодовольно улыбнулся. — Мы не ссорились, — ответил маг, но после уточнил, — ну, по крайней мере, до этого пока не дошло. — А! Я понял. Регина по незнанию сказала или сделала что-то не так, а ты со своим скверным характером вспылил. Так? — ответом послужил тяжелый взгляд Мозенрата. — Да, — сказал за брата Ал. — Так что именно ты хочешь спросить? — С чего нужно начать отношения? — Кхм… — Аладдин был немного в шоке от такого вопроса сразу лоб. Даже Коврик удивленно посмотрел на мага. — Настолько всё запущенно… Ну, э, ты ведь был на свиданиях. О чём ты обычно разговаривал с девушками? — Я, как правило, ни о чем, а вот они обычно трещали без остановки. В основном это были разговоры о моём богатстве, влиянии и сколько детей мы заведём, если поженимся. — Мда, — Аладдин почесал затылок, — ну, а что у вас сейчас с Региной? — Да-да, что у вас там с Региной? — не пойми откуда материализовался Джинни. Он втиснулся своей большой синей тушей между Мозенратом и Аладдином. — Как удачно я заглянул, — восторженно сказал он. — А теперь давай рассказывай. Назначили уже дату? — он игриво толкнул мага плечом. Тот недовольно поморщился и отодвинулся от Джинна. — Не о чем рассказывать, — сухо ответил Мозенрат. — Как так? — не понял Джинн. — Она же твоя половинка! Неужели ничего у тебя не ёкнуло? — Джинни наклонился к Мозенрату, с безумной надеждой глядя тому в глаза. А магу захотелось отодвинутся от него ещё дальше, кажется Джинн не в курсе о существовании личного пространства. — Нет. К тому же я не верю в теорию, так называемых, «вторых половинок», — он изобразил пальцами кавычки. — И даже, если допустить вероятность их существования, я всё равно не вижу в ней ничего, что могло бы выдать в ней именно мою «половинку». Но, как говорится, теории созданы, чтобы их доказывать или же опровергать. Поэтому я и дал ей шанс. — Эх, какой же ты зануда, — сказал Джинни. — Теории он собрался проверять… Неужели прям вообще НИЧЕГО? — он вновь навис над парнем. — Джинни, два дня только прошло, — сказал Аладдин. — Нельзя за такое время что-то понять. — Ха! Как бы не так! Себя вспомни, когда ты впервые Жасмин встретил. Как меня из лампы вызвал, только о ней и говорил, и пожелал стать принцем, чтобы жениться на ней. А это ведь на следующий день после первой встречи было. Так что не надо мне тут! Мозенрат удивленно приподнял брови. Он не знал всех подробностей знакомства Аладдина с Жасмин, да и не интересовало его это. Но чтобы нищий задумал жениться на принцессе через день после случайной встречи? Это было выше его понимания. — Это совсем другое, — Аладдин немного смутился. — Нет, не другое, — со знанием дела говорил Джинн, — ты с первого взгляда понял, что Жасмин та, кто тебе была нужна, даже ещё не зная, что она принцесса. А этот тугодум, — он указал пальцем на мага, — собрался ещё какие-то теории проверять, когда магия и так ему всё сказала. — Ты веришь, что какое-то сомнительное заклинание оказалось право? — спросил Мозенрат Джинна. — Я не просто верю, а совершенно беспрекословно уверен в нём! — заявил Джинн. — Уж я-то, как существо полностью волшебное, разбираюсь в этом получше тебя! — он гордо поднял голову и крестил руки на груди. Мозенрат лишь закатил глаза, выслушивая его доводы. — И если магия сказала, что Регина твоя вторая половинка, значит так оно и есть! Да, конечно любовь у всех разная: у кого-то она вспыхивает сразу, — он кивнул в сторону Аладдина, — а кому-то нужно медленно взращивать её, каждый день поливать, удобрять. И я более чем уверен, что именно это ваш случай. Но есть у этих двух видов любви нечто общее, без чего она бы не появилась — тот самый «ёк» вот тут, — он ткнул указательным пальцем в грудь Мозенрата, туда, где находилось сердце. — Так что колись: что ты почувствовал, когда впервые её увидел? Джинн выжидающе смотрел на Мозенрата. Маг быстро окинул взглядом Аладдина с Ковриком — те тоже ожидали его ответа. — Ну, я жду, — сказал Джинни ещё больше сощурившись. Парень понял, что просто так они от него не отстанут и обязательно добьются ответа. Что ж, ладно, раз хотят знать… — В первую встречу… — Мозенрат вздохнув, отвел взгляд от Джинна. Не легко было говорить это вслух, пусть это и было такой мелочью, — я подумал, что у неё глаза красивые, — он снова посмотрел на синего. Тот медленно расплывался в улыбке. — Я же говорил! Тот самый «ёк»! — громко и радостно произнёс Джинни. Аладдин тоже улыбнулся. Значит, что у Мозенрата всё-таки есть шанс полюбить эту девушку. Даже Коврик обрадовался этому. Он подлетел к магу и крепко приобнял его за плечи. Тот, конечно, сразу засопротивлялся. — А ну, брысь! — Мозенрат сразу отцепил Ковёр со своих плеч. Коврик вернулся на своё место, но продолжил жестами высказывать свою радость за него. — Это ещё ничего не значит, — сказал он. — О, нет, брат, ещё как значит, — с улыбкой сказал Ал. — Я тоже, когда Жасмин в первый раз увидел, то первым делом о глазах подумал. Так что, — он сделал многозначительную паузу. — Ты по уши влип, приятель, — закончил за него фразу Джинн. Коврик согласно закивал. Мозенрат с ними был полностью не согласен. Ну и что, что ему нравятся большие голубые глаза Регины? Это ещё не значит, что он в неё влюбился. Глупость, да и только. — Что ж, думайте как хотите, но давайте всё-таки вернёмся к тому, зачем я прибыл сюда, — он вновь посмотрел на шахматы, о которых уже все успели забыть. Конечно, ведь тут есть занятие поинтереснее, чем игра в шахматы. — А кстати, зачем ты здесь? — спросил Джинни, он ведь пропустил его появление. — Он пришёл, чтобы спросить у меня совета по отношениям, — ответил Аладдин. — О-о-у, — многозначно произнёс Джинн, — я же говорил… — Даже не начинай это снова, — резко прервал его маг. — Теория, помнишь. — Помню-помню, проверяльщик. Вот помяни моё слово — все твои проверки до свадьбы доведут. — Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Мозенрат. — Я ещё докажу, что мы с ней не пара. — Ну-ну… посмотрим, — Джинн же был полностью уверен в обратном. — Так что посоветуешь, Аладдин? — обратился он брату. — А, ну… — Ал задумался, — Ну, может подаришь ей что-нибудь? — предложил он. — Подарить? — Ну, да. Она же наверняка ещё злится на тебя, ведь ты её фактически похитил. Вот я и подумал, что может какая-нибудь мелочь поможет ей немного успокоится, и наладить контакт, м? — Хм, я подумаю над этим, — Мозенрат всерьёз задумался. — Пожалуй я даже уже знаю, что ей подарить. — Что же? — спросил Джинни. — Надеюсь не учебник по нашему языку, — он хихикнул. — Хотя с другой стороны, вещь очень нужная. — Узнаете, — хитро произнёс маг. — Спасибо, Аладдин, за ценный совет, — он поднялся на ноги, — но вот шахматы ты играешь ужасно, — сказал он прежде, чем исчезнуть. — Знаю, — буркнул Ал, но брат этого уже не слышал. А Коврик беззвучно засмеялся. — А он что, сам не мог додуматься до подарка? — спросил у Аладдина Джин. — Вроде не глупый парень. Аладдин пожал плечами. — Просто подарки немного не его профиль, — сказал парень. — Он больше на завоеваниях специализируется. — Вот пусть и завоёвывает сердце Регины, — весело сказал Джинн. — Вот увидишь, погуляем мы ещё на их свадьбе.