Делириум

      Гермиона стояла у зеркала, критично оценивая свой внешний вид: уложенные магией волосы, которые распадались аккуратными кудрями по плечам, искусственный румянец и слегка подкрученные ресницы. Отлично, возможно, эти простые манипуляции помогут ей чувствовать себя более уверенно. Более способной держать удар. Ну, или она хотя бы умрет красивой. Вздохнув от нелепости своих мыслей, девушка взмахом палочки убрала зеркало, которое наколдовала в комнате пару минут назад. Он убьет ее. Точно убьет.       Вчера, после того, как она прибежала в башню, даже ее поимка Кэрроу казалась гриффиндорке привлекательным вариантом. Гермиона заперлась в комнате и, упав перед кроватью, полночи сидела, зарыв руки в волосы. Она считала, что сходит с ума, это очевидно. Возможно, Малфой прав, и обилие пыток повредило какую-то часть ее мозга, иначе никак нельзя объяснить свое поведение. Гермиона сидела, вздрагивая от любого шороха, создаваемого осенним бушующим ветром, но он так и не пришел. Она была уверена, что через несколько минут Малфой вернется и действительно задушит ее. Закончит начатое. Он был способен на такое, она видела это в его глазах. После того, что Гермиона сделала, Малфой не оставит от нее мокрого места. Хоть темные круги под глазами девушки были искусно замаскированы, она все еще чувствовала себя препаскудно.       Гермиона вышла из комнаты, и его действительно не было. Нигде. Приоткрытая дверь спальни так и осталась нетронутой, как вчера вечером, когда она проскальзывала мимо, в надежде добыть в запретной секции хоть что-то полезное. Даже в гостиной не было и намека на запах его духов, который неизменно кружил в воздухе еще несколько часов, стоило только его хозяину задержаться в какой-то комнате.       Гермиона пропустила завтрак, посчитав, что недостаток хлопьев с молоком в организме, на данный момент, самая меньшая из ее проблем. Она пробежалась взглядом по сегодняшнему расписанию и выдохнула с таким ощущаемым облегчением, вроде бы кислород впервые поступил в легкие за несколько часов. Ни одной пары со Слизерином. Натягивая куртку поверх школьной формы, гриффиндорка постучала каблуками в сторону выхода из замка, так как сегодня, судя по всему, профессор Спраут приготовила для них практическое задание в теплицах.       Стрелка часов нещадно приближалась к началу урока, еще раз напоминая Гермионе, как долго она провозилась со своим внешним видом. Пустая трата времени. Едва девушка успела повернуть к лестнице, как почувствовала удар в плечо, который выбил сумку из ее рук, а пергаменты с конспектами усеяли пол холла.       — Да что сегодня за день! — раздраженно воскликнула она.       — Боже, Гермиона, извини, пожалуйста, — Пенни Хэйвуд прижала руку к пуффендуйскому галстуку в извиняющемся жесте. — Прости, не могу тебе помочь — у меня первая пара Зелий, и если я не явлюсь хотя бы за пять минут до начала урока, Снейп меня сожрет.       Девушка выглядела по-настоящему несчастно, поэтому, несмотря на раздражение, Гермиона махнула рукой в сторону Хэйвуд.       — Все нормально.       Наклонившись, Гермиона пыталась уже хоть как-нибудь собрать свитки, не заботясь об их последовательном расположении. Невероятно бесило, что опаздывать везде и всюду уже стало ее привычкой.       — Ничего себе, вот это видок! — за спиной послышался гнусавый голос, сопровождающийся хохотом.       Просто поразительно, как один только голос может рассказать все об интеллекте человека.       Гермиона поднялась, оборачиваясь.       — Грейнджер, ты никогда не раздумывала над тем, чтобы носить юбки покороче? — Блетчли подошел к ней под хрюканье Крэбба, преграждая путь и этим заставляя ее отодвинуться к стене.       — А ты никогда не думал над преимуществами жизни человека с мозгами? Вдруг Мерлин сжалится и подарит тебе хотя бы капельку?       — Какая ты неугомонная, — на лице слизеринца отразилась гримаса забавы. — Нет, правда, судя по тому, что я только что увидел, то тебе бы вполне подошла длина, примерно...       Гермиона почувствовала, как его рука дотронулась до ткани юбки и приподняла ее на несколько сантиметров.       — Не прикасайся ко мне, кретин! — она ударила его в грудь, заставив отпустить одежду, но не отойти.       — Развлекаешься, Грейнджер? — холодный, невозмутимый голос привлек внимание всех, стоящих в коридоре.       Малфой опирался о колонну, наблюдая за разворачивающейся сценой. Какой же наивностью было полагать, что они с ним сегодня не встретятся. Судьба уже давно вычеркнула Гермиону из списка своих любимчиков. Видимо, за шесть лет обучения в Хогвартсе она полностью исчерпала свой запас удачи.       — Убери от меня своих прихвостней, — потребовала она, пытаясь отодвинуться от Блетчли как можно дальше.       — С чего бы это? — Драко поднял брови в наигранном изумлении.       — А с того, что ты староста, если ты все еще помнишь об этом, поэтому должен следить за дисциплиной. Или помнишь только о тех пунктах, где говорится о снятии баллов за всякую ерунду?       Ей не верилось, что еще каких-то пятнадцать минут назад она тряслась в ожидании неизбежного столкновения с ним, потому что сейчас вся эта ситуация выжгла любую неловкость. Он вел себя как ублюдок.       — Но также, я еще и глава Инспекционной дружины, и должен следить, чтобы особо важные ученики были довольны учебным процессом, — как ни в чем не бывало разъяснил Малфой. — Насколько я вижу, Майлз чувствует себя вполне комфортно.       — Еще бы! — засмеялся Блетчли, пытаясь схватить Гермиону за локон, несмотря на то, что она уворачивалась. — Я слышал, что она твоя личная рабыня или что-то типа того? Не одолжишь мне ее на пару-тройку дней? Верну в сохранности, обещаю.       — Без проблем, мог бы и не возвращать.       Малфой только закатил глаза, представляя фееричную возможность скинуть свой груз на чьи-то плечи, как хруст и девчачий визг вновь привлек его внимание. Как ни странно, кричал Майлз.       — Блять, больно! — он держался за нос, из которого лилась кровь, будто из сорванного крана.       — Коснись меня еще раз, и я раскромсаю тебе лицо, — шипела от злости гриффиндорка.       — Это нападение! Минус пятьдесят очков! — веселое настроение Крэбба тут же сменилось на жажду мщения.       — Я тебе припомню это, сука, — глаза Майлза горели ненавистью, когда он смотрел на девушку, которая уже успела выскользнуть из его хватки.       Отойдя чуть назад, она словила взглядом приближающиеся серые глаза Малфоя.       — И еще минус двадцать за то, что, как обычно, испортила мне утро.       Не желая больше видеть пустой жестокий взгляд перед собой, Гермиона отступила и, не сказав ни слова, пошла в сторону выхода, позволяя осеннему сквозняку забраться под одежду и остудить бушующую кровь от негодования.       — Прошу прощения, профессор Амбридж, но мы вынуждены были задержаться в связи с устранением некоторых проблем в качестве Инспекционной дружины, — открыв дверь в класс, заявил Малфой, предварительно сказав двум сокурсникам помалкивать.       — Хорошо, Драко, я рада, что ты с таким рвением относишься к своей должности, — улыбнулась Амбридж.       — Естественно, директор, — кивнул он, усаживаясь на место и попутно ловя удивленный взгляд Блейза.       Чары теперь были чуть ли не любимым предметом Малфоя. Его не интересовали те смехотворные заклинания, которыми их пыталось напичкать новоиспеченное Министерство, но зато, благодаря лояльности Амбридж, он мог быть предоставлен сам себе.       — Слушай, Драко, я серьезно, — повернулся к нему Блетчли, точно так же забив на отработку Редуцио. — Я бы одолжил у тебя грязнокровку на пару дней, чтобы научить ее манерам. Тебе не жалко?       Малфой перевел взгляд на ухмыляющееся лицо сокурсника и пожал плечами.       — Плевать. Через пару недель, когда она немного приструнится.       Блетчли кивнул, не желая с ним спорить. И Драко бы не советовал. Он все утро был на взводе. Из-за сна в общей комнате Слизерина, когда уже успел привыкнуть к собственной спальне в башне, из-за встречи с гриффиндоркой, которая выглядела сегодня... немного иначе. Копна волос была слишком аккуратной, слишком причесанной, слишком не-грейнджеровской. Ее щеки, когда она злилась, выдавали обилие румянца, созданного заклинанием. Или он был зол из-за того, что она сделала накануне? Вчера, умываясь ледяной водой и залечивая рану на губе, он поклялся не думать об этом. Притвориться, что такого никогда не было. Но то и дело возвращался к этому промежутку в несколько секунд. У Грейнджер протек чердак — это было ясно. У нее совсем съехали мозги на почве разграбления библиотеки или что-то вроде того? Малфой откинулся на стуле, встряхнув головой. Он не будет об этом думать. Это слишком отвратительно, чтобы оно жило в его голове, отравляя мысли.

***

      — Просто не понимаю, чем тебе слизеринская гостиная не угодила? — кричал Блейз, пытаясь еще туже замотать серебристо-зеленый шарф на шее, чтобы ветер не пробрался к коже.       Начало октября, а погода будто бы взбесилась и совершенно забыла, какой должна быть осень. Они шли в сторону Хогсмида, попутно отбрасывая желтые листья, которые в порыве ветра приставали к ногам. Походы в волшебную деревню были отменены, но, хвала привилегиям, Драко и Забини имели такую возможность. Тем более, Малфою просто жизненно необходимо было развеяться.       Вчера, когда он среди ночи завалился в общую гостиную, Блейз сидел у камина, видимо, ожидая его совы. Своими глазами увидев друга живым и почти невредимым, не считая пореза на губе, он выдохнул. Уверив Блейза, что все нормально, Драко ушел спать. И если на вчерашний вечер такое количество информации вполне устроило Забини, то сегодня Малфоя точно ждал допрос и, учитывая обстоятельства, последнее место, где он хотел бы это обсуждать — слизеринская комната, в которой у каждой стены по несколько пар ушей.       Холод был настолько ощутимый, что теплолюбивый мулат готов был сесть в кафе у мадам Паддифут, которое находилось ближе всего. Но картинка, где Драко с Блейзом сидят за крошечным круглым столиком, а маленький эльф рассыпает им на голову розовые сердечки, придала Малфою сил, чтобы дойти до Кабаньей головы.       — Мерлин, Малфой, даже Дафна сжалилась и отказалась от своей идеи с прогулкой у озера ради нескольких колдо! — простонал Блейз, наконец растирая руки в теплом воздухе. — Твое рвение остаться со мной наедине пугает.       — Два медовых огневиски, пожалуйста, — произнес Драко улыбающейся официантке.       — Не уверена, что я могу продать вам алкоголь... — стушевалась девушка, посматривая на барную стойку.       — Нам уже давно есть семнадцать, — удивленно сказал Малфой.       — Да, но вы ученики Хогвартса... — возразила она, многозначительно бросив взгляд на факультетские галстуки парней.       — Дорогуша, учитывая, сколько прибыли принес наш факультет этому заведению только в предрождественский период, нам здесь уже должны первый бокал наливать бесплатно, — подмигнул Блейз. — А еще у нас есть хорошие чаевые и практически обморожение! Ты же не дашь нам умереть без горячительного?       Драко закатил глаза, наблюдая за хихикающей официанткой. Если бы он не видел, как друг общается с профессором Флитвиком, то решил бы, что у Забини просто нет выключателя флирта.       — Что ж, судя по тому, как ты раздражённо, но все еще довольно живо дышишь, если кто-то и провинился на собрании, то это был явно не ты, — изрек Блейз, когда перед ними поставили два стакана со сладко пахнущим спиртным.       — Роули, — сказал Малфой, пригубив жидкость. — Он не смог справиться с восстанием в деревушке и упустил зачинщицу.       — Тоже мне удивление, — прыснул со смеху мулат. — Я удивляюсь, как он каждый раз справляется с замысловатым механизмом застежки ремня, чтобы не навалить в штаны.       Драко вспоминал немногочисленные разговоры с Роули и приходил к выводу, что он всего лишь мелкая пешка для Волдеморта, и его смерть совершенно никак не отразилась бы на Пожирателях.       — Погоди, ты сказал, зачинщицу? Какая-то важная цыпа?       — Матильда Олливандер, — увидев удивление на лице друга, Драко кивнул. — Да, я тоже был удивлен. Она всегда казалась такой... тихоней.       — Ладно, плевать, — отмахнулся Блейз, делая очередной глоток. — Зачем ты ему сдался? Что, Грейнджер возвращается в ряды любимых игрушек твоей дражайшей тетушки?       — Нет, — скривился Драко, хотя сам до конца не понял от чего именно: от того, что это неправда или от самой мысли, что так действительно могло произойти. — Он спросил про Грейнджер, но вскользь. От меня ему нужно было другое. Присутствие.       Забини, наконец, принялся снимать шарф, оголяя смуглую кожу, и вопросительно поднял брови, ожидая продолжения.       — Нарцисса.       Одно слово, и к развеселому настроению Блейза словно применили Тергео, высосав все до последней капли.       — Что с ней? — спросил он, а шарф так и остался висеть на шее.       — Он приказал ей найти дочь Оливандера и убить. Якобы сомневается в ее верности, — произнес Драко, смотря на пляшущий огонь в камине, который совершенно не грел, учитывая, как у него холодело внутри.       — Блять... — слизеринец напротив потер глаза. — Что за...? Ваша семья с ним с самого начала, и кто-кто, а Нарцисса никогда не была проблемой. При всем уважении, твой отец лажал, но...       — Нет у меня для него уважения, — рыкнул Драко, поставив стакан на стол с громким стуком, расплескав часть виски.       — Окей... еще что-то есть?       — Он... он ничего не сделал, — помотал головой Малфой со сцепленными от злости зубами, вспоминая тот разговор. — Ничего не захотел сделать. Она же его жена, Блейз. Хренова жена!       — Тихо, Драко, — Забини оглянулся на несколько столиков, которые на секунду обратили на них внимание из-за повышенного тона, но тут же вернулись к своим разговорам. — Я знаю, что все дерьмово, но, послушай, там есть Беллатриса. Она, конечно, не самый адекватный человек в мире, но очень ценит семейные узы. Твоя тетка поможет ей найти эту девчонку.       — Я знаю, но... пойми, мама никогда не была в этом замешана. Не участвовала в битвах или в чем-то таком. Я не знаю, как она сможет убить Матильду. Просто не представляю, — истерический хохоток вырвался из его горла. — Она как-то обрабатывала рану домовику, который порезался во время работы в саду, Блейз. А здесь убить человека.       — Это не так важно, — сказал Забини, обдумывая. — Важно то, зачем он дал ей это задание. Вряд ли просто так.       — Возможно, чтобы намекнуть мне о последствиях, если я не справлюсь со своим заданием. Если не добуду ему нужную информацию из головы зубрилы, — лед в стакане таял, разбавляя виски, что было совсем не на руку нервам парней.       Взмахом руки, они попросили обновить порцию.       — Мне кажется, что он что-то недоговаривает, — продолжал рассуждать Малфой. — Есть такое чувство, что Волдеморт в отчаянии. Информация, где находятся родители Грейнджер важна, но я не думал, что настолько. Я имею в виду, у них в плену Поттер и тело Уизела, что бы они там с ним ни делали. Возможно, бунтов намного больше, чем о том говорит Темный Лорд. Видимо, этого всего недостаточно, чтобы убить веру людей. И именно поэтому ему панически нужно подстраховаться последним из трех козырей.       — Что ты будешь делать?       — Не знаю, — Драко откинул назад челку, которая была самую малость короче, чем остальные волосы. — Пока что ее воспоминания нечитаемы. А потом... потом я доберусь до башки грязнокровки, чего бы мне это ни стоило.       Словно подслушав, о ком они говорят, прямо в воздухе материализовалась серебряная выдра, делая кувырок.       — На случай, если ты намочил штанишки от страха, что Волдеморт перережет тебе глотку, если я не буду в постели до девяти вечера — я ушла в библиотеку. Вернусь, как допишу доклад, — послышался голос Гермионы и, передав послание, выдра игриво сделала пару пируэтов вокруг Драко и растворилась.       Адресат сообщения медленно выдохнул, пытаясь держать себя в руках.       — Намочил штанишки? — язвительно улыбнулся Блейз.       — Ой, слушай, заткнись.       — Ну, нужно отдать ей должное: несмотря на все это, она не сломалась, как многие. Это восхищает.       Малфой буркнул себе что-то под нос, не желая соглашаться с сокурсником, но все равно знал, что это правда. Грейнджер не склоняла голову в страхе за собственную жизнь, подобно остальным. Не забивалась в угол. Она не отступала от своих идей. Драко все еще считал такое поведение прямым пропуском в Мунго, но несмотря на это, Блейз был прав — нужно было отдать ей должное. Однако, он никогда бы не проговорил этого вслух.       Когда они расплатились и затянули шарфы потуже, морально приготовившись к обратной дороге в замок, Блейз положил руку на плечо Малфоя.       — Драко, мы что-то придумаем. Нарцисса не пострадает.       В ответ тот просто кивнул, осознавая, что слова здесь лишние. Малфой знал, что это не проблемы Забини, но все же, факт того, что есть кто-то, готовый прийти на помощь, делал удавку на его шее менее тугой, разрешая дышать.

***

      Библиотека погрузилась во тьму, не считая теплых бликов светильников, которые стояли на рабочих столах, давая студентам последнюю возможность подготовиться к урокам. Несмотря на это, в помещении было практически пусто, за исключением скучающей мадам Пинс, нескольких пятикурсников в начале зала и, конечно же, Грейнджер. Все нормальные люди после ужина наслаждаются иллюзией покоя в башнях своих факультетов, но зубрилу вряд ли можно отнести к таким.       Она сидела в углублении стеллажей, активно черкая пером по пергаменту. Светильник бросал тень на волосы гриффиндорки, которые, несмотря на упрямые попытки хозяйки заправить их за ухо, все же падали на лицо. Магический макияж давно развеялся, и Малфой видел глубокие круги под глазами девушки, словно она провела бессонную ночь или же смертельно устала. Да, Грейнджер, я так тебя понимаю. Мы все так смертельно устали. Иногда ему казалось, что уже неважно, как и с каким итогом все закончится. Он устал драться с тенью, а бой все никак не прекратится.       — Что, Грейнджер, забыла, что чары гламура нужно обновлять? На твоем месте я бы не пренебрегал ими.       Она вздрогнула от неожиданности, взглянув на него.       — Хватит ко мне подкрадываться. Я занята, — пренебрежительно бросила девушка, взяв себя в руки.       — Ты вообще не должна была выходить из башни, пока меня нет, — прислонившись к стеллажу, сказал он. — И чем это ты таким занята? Пытаешься отвлечься от мыслей обо мне?       — Ты рехнулся, что ли? — Гермиона опешила настолько, что замерла, занеся перо с чернилами над пергаментом, которое тут же сделало кляксу посреди текста.       — И чем же ты занималась, маленькая мерзкая грязнокровка, прошлой ночью, что так сильно не выспалась, м? Видимо, прокручивала в голове те несколько секунд, пока не стало хорошо? Ну что, получилось?       Ее рот совершенно своевольно приоткрылся от его наглости. Девушка на секунду оцепенела.       — Что ты вообще несешь? — она вскочила со стула, пытаясь поравняться с ним в росте, несмотря на то, что между ними стоял столик, минимизируя их контакт.       Почувствовав, как горят щеки, Гермиона тут же возненавидела собственный организм. Вчера она была уверена, что он догонит и тут же пульнет авадой. Или задушит собственноручно. Сегодня утром решила, что он сделал вид, что ничего не произошло, стерев это из своей памяти. Но она никогда не могла подумать, что Малфой вспомнит об этом в таком пошлом и мерзком свете.       — Ну тогда скажи мне, что ты вчера прибежала в свою норку и спокойно спала всю ночь, — он медленно обошел стол, склонив белокурую голову немного вбок.       — Я сделала это исключительно в качестве отвлекающего маневра, чтобы ты не сдал меня Кэрроу. Обвести тебя вокруг пальца, — Гермиона повысила голос, будто бы надеясь, что это остановит его шаги.       Но он дрожал, выдавая неуверенность. Гермиона никогда бы не призналась, даже себе, что придумала эту отговорку несколькими часами позже, опираясь о собственную кровать. Что сделала это, потому что нужно было любым способом сместить его внимание, а не потому что у нее внутри сломалась какая-то система. Заглючила, как маггловский компьютер. Не потому что она лишалась рассудка.       — Да? И поэтому ты потом побежала, наплевав на то, что Кэрроу может стоять прямо за дверью? — самодовольно усмехнулся слизеринец, найдя огромную брешь в ее версии.       Он стоял в полушаге от нее. Слишком близко. Достаточно, чтобы она вновь почувствовала этот запах, который поселился в их ванной по утрам, в гостиной, даже в коридоре. Свежий, пряный, мужской. Страшно было представить, как пахнет его комната, его вещи. Как он не умирает от передозировки себя самого?       — Это оказалось так мерзко, что потом уже было плевать. Меня могло вырвать прямо на тебя, — она выплевывала слова, словно играя в «горячую картошку», будто если они задержатся у нее во рту, то навсегда потеряют способность стать правдой.       — А знаешь, что я думаю, Грейнджер? — Малфой наклонился к ней так близко, что она чувствовала медовый аромат огневиски, могла увидеть маленькие переплетения серебристых ниточек в серых радужках. — Что ты мне лжешь, — сказал он, сокращая расстояние между ними.