Делириум

      Больше оттягивать это не имело смысла, потому что потом такой прекрасной возможности могло не представиться. В своей жизни Гермиона успела совершить немало опасных поступков, но почему-то именно взлом кабинета Снейпа казался выходкой за гранью. Она знала, что сегодня после ужина Амбридж вызывает учителей на собрание, присутствовать на котором нужно обязательно, поэтому вариант того, что зельевар останется чахнуть над своими баночками был исключен. Пустой желудок из-за того, что девушка пропустила ужин, чтобы выиграть побольше времени, тянул, сжимаясь от нервов. Спокойно, Гермиона, ты уже делала это однажды. Проверив близлежащие коридоры на предмет лишних ушей, вроде Малфоевских, как это было в прошлый раз по ее недопустимой халатности, она достала волшебную палочку. Снейп закрывал свой кабинет не обычным Коллопортусом, но все еще не столь мудреным заклинанием, чтобы лучшая ученица Хогвартса не додумалась к пути его обезвреживания. В конце концов, Северус вряд ли мог подумать, что кто-то из учеников будет в достаточной мере лишен здравого смысла, чтобы пробраться в его кабинет.       Услышав щелчок открывшейся двери, Гермиона вздохнула с облегчением и прошмыгнула в едва образовавшуюся щель, вроде бы боясь, что любое резкое движение тут же привлечет к ней внимание. Она наложила запирающее заклинание с внутренней стороны, просто на случай того, что если не одной ей захочется покопаться в вещах профессора — не появились лишние подозрения.       Запах трав и сырости тут же послал неприятные мурашки вдоль ее спины из-за ассоциаций с этим кабинетом. Быстрым движением открыв подсобку, она осветила полки Люмосом и, зафиксировав палочку в воздухе, начала перебирать ящики. Сушеные растения в герметичных пакетах, образцы водорослей и дробленные конечности животных — Гермиона все это видела в прошлый раз, но все же решила проверить, не мог ли Снейп что-то переложить. Девушка пыталась действовать максимально быстро и аккуратно, чтобы стук баночек с желеобразными жидкостями не был громче стука ее сердца. Ну давай же, у одного из лучших зельеваров просто не может не быть безоара. Мысленно подсчитывая минуты и вдыхая запах пыли, она перенаправила палочку, чтобы увеличить освещение в дальней части подсобки. Схватив ближайшую банку, чтобы отодвинуть ее, Гермиона взвизгнула и тут же закрыла себе рот рукой, прислушиваясь к возможным шагам.       — Твою ж... — прошептала она, брезгливо переставляя банку с невероятным количеством глаз акромантулов.       За этой находкой стоял еще десяток прозрачных емкостей с весьма неаппетитным наполнением. Мерлин, да сколько же здесь еще полок! Грейнджер уже всерьез задумывалась о применении Акцио, которое, в случае если безоар находится где-то в недрах одной из коробок, разобьет все, что встанет у него на пути. Повернувшись, она увидела несколько капсул с порошком. Порошок рога единорога. Он широко используется в разных противоядиях. Где-то поблизости должны быть и остальные ингредиенты для подобных зелий. Открыв сразу три ящика, Гермиона быстро рыскала в них, вынимая колбы и свертки, измазав кисти рук в какую-то труху. Она зацепила ногтями клочок ткани, и содержимое мешочка упало с глухим стуком. Она присела, чтобы развернуть его и выдохнула от облегчения. Три небольших камешка вывалились прямо на пол, осчастливив гриффиндорку. В следующее мгновение произошли сразу три вещи: она услышала отдаленные голоса, которых совершенно точно не было раньше, легкий поток воздуха напомнил ей, что дверь в подсобку осталась приоткрытой, и кровь в жилах застыла, прекратив свой бег. Черт! Спохватившись, Гермиона еле слышно закрыла дверь в маленькую комнатку, взмахнула палочкой, задвинув развороченные тумбочки, и прижалась к одному из стеллажей.       — Нокс, — прошептали губы девушки, и комната погрузилась в темноту.       Мерлин, пусть это будет ложная тревога. Но когда она почувствовала, как дернулась дверь от резкого сквозняка, спровоцированного открытой дверью в кабинет, надежды рухнули. Сглотнув слюну и приказав себе перестать дрожать, и на всякий случай выдумать дельное оправдание, Гермиона приложила палочку к верхушке головы и, произнеся невербальное заклинание, ощутила холодок, плавно покрывающий ее тело, характерный для дезиллюминационных чар.       — ...я даже не знаю, что и думать! — услышала она голос Макгонагалл и уже было обрадовалась, пока тишину не прервал сдержанный тон Снейпа.       — Тут не о чем думать, — отрезал он. — Очевидно, что это самоубийство. Отговори их от этой идеи. Сейчас совершить необдуманное нападение и вновь вздернуть задремавшую бдительность Волдеморта — это худшее, что можно сделать.       Гермиона нахмурилась. Они обсуждают нападение на Хогвартс? Макгонагалл обсуждает это с ним? Неужели Снейп действительно на их стороне? Мелкие, почти незаметные обывателю, но бросающиеся в глаза Гермионе, которая привыкла обращать внимание на детали, поступки учителя Зелий наталкивали ее на эту мысль, но она казалась слишком абсурдной, зная, от чьей руки погиб Дамблдор.       — К тому же, — продолжил Снейп, — нам нужно больше людей. После восстания в Тинворте много раненых.       — Верно подмечено про нужных людей, — отозвалась женщина. — Например, мисс Грейнджер, она...       — Мы должны ее контролировать, Минерва, — с натиском проговорил Снейп. — Здесь каждый второй был бы рад запустить аваду в голову девчонки.       Гермиона подвинулась к закрытой двери немного ближе, чтобы не пропустить ни единой реплики.       — И при таких условиях за ней следит Малфой! — возмущенно сказала Макгонагалл. — Он-то вполне успешно применил вышеупомянутое тобой заклинание!       — Мы уже об этом говорили. Он защищал мать. Ты без меня знаешь, что это такое — встать перед выбором. Я не оправдываю того, что он сделал, но, видит Мерлин, Драко своим поступком сохранил Нарциссе жизнь, — мужчина вздохнул после продолжительной паузы. — Матильда так или иначе погибла бы. Я знаю парня с детства — он бы не стал убивать ее при других обстоятельствах.       С продолжительностью разговора, воздух вокруг Гермионы становился все более тяжелым. Малфой убил Олливандер в попытке защитить Нарциссу?       — И все же, Северус, — гриффиндорка практически увидела, как Макгонагалл поджимает губы, — зная о вечной межфакультетской вражде и их натянутых отношениях с Гермионой, я бы не была так уверена, что...       — О, я почему-то уверен, что об этом беспокоиться не стоит, — Грейнджер могла поклясться, что в этой фразе скрывалось двойное дно, но не могла понять смысла.       — Ладно, — вздохнула Минерва. — Все равно с этим пока ничего сделать нельзя. Мы должны возвращаться, нельзя, чтобы нас видели вместе.       Они перекинулись еще парой слов об ужине, а затем дверь за учителем Трансфигурации закрылась, и Гермиона даже прикрыла себе ладошкой рот, чтобы невзначай не издать лишнего звука. Кто знает, сколько ей придется сидеть здесь, пока Снейпу вдруг не вздумается добавить какую-то сушеную мышь в отвар или же он просто не решит проверить помещение заклинанием на наличие прячущихся здесь гриффиндорцев. Но, к счастью, подождав десять минут, профессор вышел, наложив запирающее заклятие на дверь. Гермиона выждала несколько минут и выскользнула из кабинета, все еще выглядевшая как хамелеон. Черт, это было невероятно близко. Чары, делающие ее невидимой, постепенно развеивались, поэтому девушка проверила часы, чтобы убедиться, что до отбоя оставался еще примерно час, и она успеет сбегать в туалет плаксы Миртл.       Встав на носочки, чтобы стук каблуков не был так отчетливо слышен, Гермиона побежала в сторону выхода из подземелий. Встретив по пути несколько одиноких когтевранцев, идущих к гостиной своего факультета, она сосредоточенно смотрела вперед, нацепив на лицо непринужденное выражение. Убедившись, что находится здесь одна, Грейнджер достала из кармана небольшой камешек и бросилась к одной из кабинок, извлекая оттуда котел посредством левитации. Перемешав жидкость тринадцать раз по часовой стрелке и один раз против, Гермиона опустила безоар в зелье. Оно начало пениться, покрывая стенки котла белесым налетом. Спустя несколько секунд бульканье успокоилось, и зелье приобрело нужный голубоватый оттенок, заставив гриффиндорку закрыть глаза в облегчении. Сработало. Она сделала это. Теперь осталось дать зелью настояться три дня, как было сказано в рецепте. Гермиона уменьшила огонь и села на выступающую ступеньку у умывальника.       Все происходящее смешалось в голове, превращая мысли в сумбур. Если Макгонагалл говорила со Снейпом о тех же планах, о которых поведал ей Хагрид, то Гермиона была полностью согласна с мнением профессора по Зельям — это было безрассудно. Все еще не в силах поверить, что Снейп на их стороне, девушка прислонилась щекой к холодному кафелю. А как насчет другой информации, которую она услышала? Малфой совершил убийство — теперь это было абсолютно точно. Не то чтобы она сомневалась в увиденном тогда, в гостиной, но когда слышишь это от третьего лица, все становится более реальным. Только он совершил убийство ради Нарциссы. Это ничего не меняет. Убийство есть убийство. Но разве ты не сделала бы того же ради своих родителей, встав перед выбором? Тихий голосок внутри Грейнджер едко задавал вопросы, на которые она не была способна ответить. Решив, что обдумает это позже, Гермиона еще раз проверила цвет зелья, который, к ее удовлетворению, оставался прозрачно-голубым, и вышла из злосчастного туалета. Пройдя на носочках в другой коридор, девушка сделала вид, будто возвращалась с противоположной стороны, и резво зашагала к башне.       Слабые фонари, а в некоторых частях замка и вовсе отсутствие освещения, заставили ее взглянуть на часы. Она потратила чуть больше времени на проверку зелья, чем думала. Коридоры постепенно погружались во тьму, красноречиво намекая студентам об отбое. Гермиона вздохнула, думая, что если Малфой в башне, то наверняка уже в бешенстве из-за ее отсутствия. Решив срезать путь, она пошла через нижний этаж, на котором, при достаточном уровне везения, будет ехать лестница в нужную ей сторону. Ненавидя сквозняк, вечно ходящий на нижних этажах, и отсутствие света, который делал эти уровни хоть сколько-нибудь приятными, Гермиона отбросила волосы с лица и усмехнулась собственным мыслям: бояться темных коридоров, еще чего!       Повернув, она увидела свет все еще не погасшей лампы, блик которой упал на изумрудные цвета формы. Воображение тут же нарисовало ей образ Драко, жаждущего задушить ее за то, что Гермиона не предупредила о своем отсутствии. Однако потом взгляд зацепился за черные волосы слизеринца, и ей почему-то не стало легче от осознания того, что стоящий впереди — не Малфой. Решив не сцепляться с гадами на ночь, она развернулась, планируя все же пойти другим путем, когда каблук предательски стукнул, привлекая внимание впереди стоящего парня.       — Грейнджер, какие люди! — раздался голос Блетчли. — Убегаешь? Так скоро?       Гермиона спокойно выдохнула, понимая, что стычки не избежать, и медленно повернулась, чувствуя, как он подходит к ней.       — Не могу перенести и секундой больше в подобной компании, — произнесла она, намереваясь убраться из злосчастного коридора, когда услышала шарканье ботинок сзади слизеринца, и через секунду за его спиной возникла коренастая фигура Монтегю. Прекрасно.       — Вообще-то у меня здесь патрулирование, а ты бродишь в коридорах после отбоя, — довольно проговорил Блетчли. — За это полагается наказание.       — Что-то я не припомню Монтегю в списке префектов, — прищурила глаза Гермиона.       — А это тебя касаться не должно, грязнокровка, — хохотнул Грэхэм, забавляясь сложившейся ситуацией.       Решив, что эти бесполезные пререкания только тратят ее нервы, Грейнджер повернулась и тут же ощутила пальцы на своем плече.       — Я еще никуда не разрешал тебе идти, — сказал Блетчли.       — Отвали, кретин, — крикнула Гермиона, отбрасывая его руку. — Ты выглядишь смешно.       И это действительно было правдой. Она не раз слышала что-то подобное от Малфоя, и даже если это все равно не мешало ей ему перечить, из уст Драко звучала полная уверенность в собственных словах. Блетчли же был похож на ребенка, который услышал от родителей пару крутых фраз и теперь пихал их везде, куда вздумается.       — Мне кажется, ты слишком много болтаешь, Грейнджер, — прошипел он. — Твои маггловские родители разве не учили тебя, как следует себя вести в высоком обществе?       — Высоком? — рассмеялась она. — Ты себе льстишь.       Девушка видела, как слизеринца трясет от негодования и такого явного презрения с ее стороны, но поделать ничего не могла — Гермиону просто воротило от него. Вдруг резким ударом девушку приложили к каменной стене.       — Тупая гадина, следи за языком.       Гермиона выхватила палочку из кармана как раз вовремя, чтобы закричать Протего на какое-то явно не самое дружелюбное проклятие слизеринца. Разозлившись, он метал лучи заклинаний, но они едва доставали до гриффиндорки. Выполнив очередной защитный трюк, она выкрикнула:       — Эверте Статум!       Его отбросило назад, и Гермиона уже была готова применить следующий боевой прием, как вдруг уверенное Экспеллиармус выбило древко из ее рук. Черт возьми, она забыла о Монтегю, который стоял сзади и смотрел на этот спектакль.       Палочка со звонким стуком приземлилась в противоположном краю коридора, обезоружив ее. Майлз медленно перевел взгляд на гриффиндорку и, поднявшись, ударил ее по лицу, вымещая свою ненависть.       — Я научу тебя быть милашкой, сука.       — Эй, Майлз, стой, может не надо? Малфой тогда сказал... — но тот не дал договорить однокурснику.       — Ты где-то видишь здесь Малфоя, Монтегю? — яростно спросил он.       Гермиона почувствовала теплую кровь на губе, и тут же Блетчли грубо схватил ее за подбородок.       — Ну что, не хочешь ничего сказать, грязнокровка?       — Гори в аду, — промычала она сквозь сжатые губы и пнула его по лодыжке.       Удар оказался не столь сильным, чтобы причинить парню реальный вред, но достаточно ощутимым, чтобы вывести его из себя.       — Сектумсемпра!       Крик раздался в ушах Гермионы, и ее тело сработало в ускоренном режиме, осознав, что додумался применить к ней Блетчли. Она уклонилась от луча, летящего в нее, но недостаточно быстро, и пламя заклинания прошлось по левой части ребер девушки, оставляя на них глубокие порезы.       Грейнджер вскрикнула от боли, держась за бок и понимая, что кровь молниеносно залила одежду.       — Блять, Майлз, хватит, серьезно, — схватил его за руку Грэхэм. — Я думал, ты просто развлечешься с ней.       — Развлечемся мы с тобой в следующий раз, тварь, — бросил он и зашагал в направлении подземелий, даже не обернувшись.

***

      — Мужик, это было круто! — Харпер похлопал Малфоя по спине. — Ты охренительно натренировался в трюках.       Драко одобрительно повел плечом, заходя в раздевалку в компании слизеринцев. Ургхарт все еще лелеял мечту о возвращении квиддича в Хогвартс, поэтому проявил инициативу в тренировке, предварительно спросив у Амбридж разрешения, и команда его поддержала. И хотя Харпер заменил Блетчли, у которого сегодня должен был быть обход, это не особо чувствовалось. Тренировка прошла хорошо, подарив всем эмоциональную разрядку и приятную боль в мышцах.       — Мы могли бы собраться сегодня, как считаете? — спросил Кас, откручивая бутылку воды. — Девочки не пришли на стадион из-за дождя, но они точно будут не против посиделок.       — Я сегодня пас, — сказал Малфой, снимая с себя форму, чтобы пойти в душ. — Давайте через несколько дней.       — Слушай, Драко, поговори с нашим директором, может, она действительно подумает над тем, чтобы восстановить матчи? — спросил Крэбб, поворачиваясь к нему.       — Мы уже говорили об этом, — закатил глаза Малфой. — Против кого нам играть? Первокурсников?       — Да насрать, я так кайфанул, размяв плечи, — отозвался Кас.       — Посмотрим, — ушел от ответа блондин, открывая душ.       Квиддич был хорош. Это единственное, что уносило его мысли далеко от проблем, но даже он сейчас не был первостепенной головной болью. Теплая вода расслабляла мышцы и вновь приводила тело в нормальное состояние после холодного дождя. Мадам Помфри с горем пополам согласилась дать разрешение на полеты уже, кажется, в сотый раз проверив его легкие. Кашель прошел, Драко чувствовал себя отлично, по крайней мере физически, но рисковать все равно не хотел. Сдохнуть от пневмонии — не то, что он желал бы видеть в своем некрологе.       Когда Драко зашел в башню, теплый воздух, нагретый камином, приятно обдал все еще немного влажные волосы Малфоя. Достав палочку, он хотел проверить, на месте ли Грейнджер, но, прислушавшись, понял, что шум создает напор воды в ванной. Чудесно. Ему изо всех сил хотелось упасть на кровать и попытаться немного поспать, надеясь, что усталость сморит демонов в его голове и не даст им разбудить его хотя бы несколько часов. Но, осмотрев комнату, он понял, что забыл свои пижамные штаны в ванной. Скривившись, Драко спустился в гостиную и закинул ноги на стол, который так услужливо починила гриффиндорка, чтобы подождать, пока она выйдет. Конечно, он мог бы пойти спать и без одежды, но плеск воды вряд ли дал бы ему уснуть.       Когда все статьи о новых моделях метел в « Выбери себе метлу» были прочитаны, а звук плескания в ванной так и не прекратился, у Малфоя иссякло терпение.       Подойдя к двери, он громко постучал.       — Грейнджер, чем бы ты там ни занималась, сваливай уже оттуда!       Ответом ему послужил лишь прежний шум воды. Он стукнул по двери еще раз.       — Мать твою, выходи оттуда, иначе я сам ее открою. Заебался ждать, — крикнул Драко.       Гермиона молчала, и Малфой нахмурился. Обычно девушку выводило из себя, если он подгонял ее, и она не упускала возможности бросить колкость в его сторону, но сейчас просто игнорировала слизеринца. Разозлившись, Драко снял запирающее заклинание с двери и вошел внутрь.       — Я, конечно, приветствую, если ты все же решила утопиться, но... Грейнджер?       Он ожидал разъяренных криков, взвизгов или проклятий, но она просто молча сидела в ванне, подогнув колени под подбородок, и, положив на них голову, смотрела в стену. Вода била по лодыжкам девушки и, не задерживаясь, стекала в слив.       — Какого... хера происходит? — Драко не видел ее лица, но, посмотрев на воду, заметил красные разводы, которые вели от скрытой части ее тела.       — Малфой, выйди, — устало проговорила Гермиона, не поворачиваясь. — Если хочешь устроить перепалку, давай в другой раз, сегодня у меня нет сил для склок с тобой.       Что-то в ее голосе было не так. С ней совершенно точно было что-то не так.       — Грейнджер, что с тобой? — Драко чувствовал, как злость внутри него меняется, с опаляющей, оттого, что она смела ему не отвечать, на раздражительную, из-за того, что он не понимал, что происходит.       Пройдя чуть вперед, Малфой завел руку ей за волосы и повернул к себе за подбородок, заставив отклониться. Его челюсти сжались и, кажется, даже потемнело в глазах от абсолютного неконтролируемого бешенства.       Ее губа была рассечена, а левую часть тела покрывали кровоточащие раны, абсолютно точно сделанные заклинанием.       — Кто? — короткое слово еле вылетело из губ Малфоя, потому что ему казалось, что если он произнесет чуть больше звуков, то просто взорвется.       — Спроси у Блетчли и Монтегю. Это ведь тебя они упоминали, — сказала она, выдернув лицо из его рук и вновь отвернувшись.       Он медленно закрыл глаза, успокаивая внутри себя бурю. Это подождет. Малфой прошел к окну и сдернул с сушилки большое белое полотенце.       — Иди сюда.       Эта фраза была настолько режущей слух и непривычной, что казалась каким-то монтажом, благодаря которому она звучала именно его голосом. Гермиона вновь посмотрела на него, понимая, что он хочет, чтобы девушка закуталась в полотенце. Моргнув, Грейнджер выиграла себе несколько секунд и, не увидев никаких признаков того, что это шутка, она подняла брови, чувствуя, как даже это маленькое движение причиняет ей боль.       — Я раздета вообще-то, — сказала гриффиндорка так, будто у него резко упало зрение, и он не различал очевидных вещей.       — Ой, чего я там не видел, Грейнджер, — закатил глаза Малфой и, не дав ей отойти от шока, приподнял за руку, помогая встать.       Скользнув взглядом по ребрам гриффиндорки, Драко сжал челюсти. Порезы выглядели глубже, чем он думал, и она правильно сделала, что не пыталась залечить их заклинанием, рискуя сделать еще хуже.       Левый бок саднил, и Гермиона даже боялась посмотреть вниз, чтобы оценить масштабы катастрофы, но, встав, тут же почувствовала, как махровое полотенце окутало ее тело. Он сделал это быстро, просунув ткань под руками девушки. Гермиона стояла и смотрела на его четкие движения, почти безжизненные, будто Драко отчаянно пытался сдержать в себе какие-то эмоции. В следующую секунду он неожиданно подхватил ее на руки и понес в комнату. Она была слишком шокирована, чтобы возразить или просто что-то сказать. Драко действовал так, будто каждый день делал подобное. Порез начал болеть сильнее, и она поморщилась, закрыв глаза. Белое полотенце, скорее всего, успело стать розоватым с левой стороны. Гермиона приподняла ресницы, как только почувствовала терпкий аромат сандала, миндаля и свежести, что обычно ощущала на воротнике рубашки Драко, только еще более концентрированный. Она лежала в его комнате, которая уже была погружена во тьму. Малфой набросил на девушку покрывало, лежавшее на другой части постели.       — Лежи здесь, не вздумай двигаться, — голос четкий, безэмоциональный. — Я скоро приду.       Грейнджер бы улыбнулась этой милой и странной потребности отчитаться в том, когда он вернется, если бы жжение в боку не пересилило все возможные границы. Она поморщилась, утыкаясь в подушку, а когда повернулась, чтобы схватить воздуха, его уже не было.

***

      Драко практически хотелось смеяться. Взорваться смехом, чтобы коридор утонул в этих звуках, чтобы как-то заглушить неимоверную ярость, которая орала, билась в его груди, раздирая внутренности. Ощущение боли в карих глазах, кажется, вытатуировалось на обратной стороне век Малфоя, подстегивая злобу. Ненависть. Ебаная ненависть ощущалась на вкус как потребность, требующая мгновенного и беспрекословного удовлетворения.       Буквально выбив дверь в гостиную Слизерина, несмотря на услужливо отъехавшую стену, он зашел внутрь, ища глазами друга. Взгляд зацепился за угольно черную макушку Блетчли, и все остальное расфокусировалось, накрылось лавиной эмоций, которые Драко сдерживал изо всех сил.       Толчок, хруст костей, несколько ударов — Малфой даже видел красные капли на ковре, но их было так чертовски мало, чтобы удовлетворить монстра, жаждущего крови внутри него. Он слышал, как однокурсник кашляет, стоя на четвереньках, чувствовал, как горят кисти рук, но продолжал бить как маггл, выбивая дерьмо из Майлза. Видимо, магглы знают толк в разрядке — только так Драко на мгновение переставало хотеться свернуть Блетчли шею.       — Скажи мне, у тебя проблемы со слухом? Или ты расхрабрел настолько, что посмел мне перечить? — зашипел он ему в ухо, отталкивая к камину.       Мимоходом Драко слышал вздохи и суету вокруг, но ему было плевать — хотелось мести.       — Мерлин, Малфой, я не желал делать что-то тебе назло... — тараторил Майлз, вытирая окровавленное лицо. — Эта сука просто вывела меня из...       — Круцио!       Крик заполнил комнату и до краев наполнил Драко спокойствием. Вот так, уебок. Прочисти свои гланды. Сбоку кричали люди, отходя к стенке и пытаясь понять, что им важнее: не попасть под горячую руку обезумевшего Малфоя или интерес, чем это закончится.       Когда вопль слизеринца стих, Драко повернулся.       — Монтегю еще, да? Пусть становится в очередь или, может, еще кто-то хочет посмотреть, что бывает, если идти наперекор моему слову?       Наверное, это одна из тех черт, которые отразились на нем за время наблюдения за Волдемортом. Никогда не показывать своей слабости тем, кто ниже, потому что почувствовав это, они сожрут тебя с потрохами.       — Малфой, я не... — сидящий на полу слизеринец все еще не мог уяснить, что ему стоит помолчать.       — Даже псина понимает слово «нет», а ты, кретин, не способен? Возможно, стоит тебя научить?       Драко вновь вознес палочку над ним, подстрекаемый собственной яростью, когда перед ним встало знакомое лицо, разделяя их с Майлзом.       — Стоп, остановись, Малфой, хватит, — спокойно произнес Блейз, медленно протягивая руку и опуская его палочку.       Ненависть все еще кричала в Драко, говоря закончить начатое, но здравый смысл в лице Забини уговорил его отступить.       — Пойдем, — сказал друг, уловив что-то в его взгляде.       Гостиная, несмотря на запредельное количество зрителей, погрузилась в абсолютную тишину, когда друзья проходили мимо.       — Пошли вон, — произнес Малфой, когда они зашли в спальню и увидели там несколько человек, которые оказались не настолько смелыми, чтобы досмотреть сцену до конца.       Дважды повторять не пришлось, и через секунду Драко и Забини уже стояли вдвоем, окруженные десятками кроватей.       — Мне нужно заживляющее зелье, — произнес Малфой.       Собственно говоря, это то, за чем он пришел в гостиную Слизерина. Можно было бы отвести Гермиону к мадам Помфри, чтобы та смогла залечить порезы, так как раны, нанесенные заклятием, требуют очень умелой руки, дабы не навредить, но она бы задавала кучу вопросов. И Драко был уверен, что нужное зелье у школьного врача тоже имелось, но не существовало сценария, где целительница бы спокойно отдала его, не увидев больного. А ему почему-то казалось, что внимание — это последняя вещь, которая необходима Грейнджер. Сумасшедшие Кэрроу, Амбридж, еще Бог знает кто — для них это отличная возможность подмешать ей в лекарство яд, ведь они с таким рвением постоянно пытались навредить девушке, словно имели с ней сугубо личные счеты. А последний отчим Забини был чертовски известным зельеваром, который обладал талантом и некоторой формой паранойи, снабжая пасынка десятками бутылочек на все случаи жизни, и к чести старика, нужно было отметить, что такие случаи часто наступали.       — Грейнджер? — почему-то совершенно точно сделал свое предположение Блейз и, получив лишь раздраженное молчание в ответ, принял его за согласие. — Насколько все плохо?       — Все хуево, Забини, — рыкнул на него Малфой, все еще пытаясь сдерживаться, отдавая себе отчет, что тот ни в чем не виноват. — Не знаю, какое-то режущее заклинание, плюс рана на лице. Это все кровоточит и даже не планирует сворачиваться, судя по виду.       — Площадь большая?       — От начала ребер до тазобедренного сустава.       Мулат поджал губы, явно не получив облегчения от услышанного. Он сел на кровать, доставая из большой сумки, которую никогда до конца не разбирал, разные флакончики, и начал читать на них прикрепленные записки. Наконец, выудив бутылочку с ярко-зеленой жидкостью, протянул ее Драко.       — Пусть выпьет все. Предупреждаю, на вкус как дерьмо. Температура может сильно упасть, каких-то других побочек я не помню, но вряд ли это что-то приятное, — сказал Забини. — Но зато завтра уже должно все затянуться, конечно, в зависимости от глубины ран.       — Спасибо, Блейз, — произнес Драко, пряча зелье в карман.       — Черт, Малфой, не сходи с ума, — поднял на него глаза Забини. — Круцио в гостиной — это отличный повод заставить окружающих ссаться под себя при виде тебя, но вряд ли это тот эффект, на который ты рассчитывал.       Драко приподнял уголок рта, чувствуя, как злость в нем немного утихает.       — Скажи спасибо, что этот кретин все еще дышит.       — Смотря на его нос, могу сказать, что для него это целое испытание, — хмыкнул друг.       Малфой развернулся, чтобы уйти, но в последний момент обернулся, опять услышав голос Забини.       — Не нервничай ты так, все с ней будет нормально.       Секунду помедлив, Драко кивнул. Нет смысла врать Блейзу. Малфою не все равно на нее — это очевидно. И когда он получил ответный, понимающий кивок, Драко стало существенно легче. И ему не все равно — сойдет Малфой с ума или нет. В темных глазах мулата не было осуждения, лишь недоумение и предостережение, которое, казалось, вовсе не иссякало в друге.

***

      Дышать становилось практически невозможно. Гермиона пыталась судорожно нащупать свою палочку, но, вспомнив, что она осталась лежать где-то в ванне, бросила эти попытки. Черт, ей нужен был свежий воздух. Ей нужно было сделать хотя бы вдох, возможно, это помогло бы унять пожар внутри раны. Гермиона раздумывала над тем, чтобы встать и открыть окно, но потом, немного пошевелив рукой и получив целый перечень кошмарных последствий, девушка быстро отказалась от этой идеи. Ей казалось, что она спит наяву — Грейнджер улавливала какие-то звуки, видела отблески луны, но практически не понимала происходящего. Звук открытой двери, шаги — это Гермиона слышала десятки раз за последние полчаса, но все они оказались лишь плодом ее фантазии.       — Грейнджер?       Даже голос был таким реалистичным. Ей хотелось отозваться или позвать его, но губы не слушались. Вдруг она почувствовала легкое прикосновение к щеке.       — Черт, Грейнджер, только не теряй сознание.       Кажется, он настоящий, реальный. Странно, Гермиона была уверена, что Малфой не придет больше. Он так всегда поступал — уходил. Она приоткрыла глаза и увидела напротив полный беспокойства взгляд. Ужасно захотелось разгладить морщинку между бровей Драко, которая заставляла его выглядеть взволнованным. Эй, все не так плохо, как ты можешь подумать.       — Выпей это, — он поднес напиток к ее губам, и она бросила на него вопросительный взгляд. — Давай, Грейнджер, если бы я хотел тебя отравить, то сделал бы это раньше.       Драко перекривлял ее фразу, и Гермиона внутренне разжалась. Что ж, вряд ли может быть хуже. На вкус смесь была как гнилая трава, и, кажется, зная это, Малфой не дал ей ни единого шанса выплюнуть зелье, практически вливая его в глотку. Подавив рвотный позыв, Гермиона закрыла рот рукой и легла обратно на подушку. Боже, почему в магическом мире нет никаких порошков со вкусом лимона с медом или что-то типа того? Практически сразу она почувствовала легкий холодок, который обдал ее ребра, умаляя боль. Что ж, этот эффект полностью оправдывал вкус зелья. Вздохнув от ощущения прохлады, Гермиона повернула голову и увидела черт-возьми-потрясающую голую спину Малфоя. Раздевшись, он лег на кровать рядом, смотря на потолок. Она была уверена, что слизеринец выставит ее. Но он просто смотрел наверх, лежа неподвижно. Ей до смешного сильно захотелось включить свет, чтобы видеть насыщенно-серебряный цвет его глаз, а не отблеск под лунным светом, захотелось дотронуться до него. Казалось таким несправедливым — не иметь возможности коснуться, когда Драко так близко. Уверенная, что Малфой не видит ее за тенью собранного балдахина зеленого цвета, который в темноте казался почти черным, Гермиона закусила губу. Ее все еще лихорадило и, возможно, именно это стало причиной следующего поступка. Или же возможность потом сделать вид, что она не помнит о произошедшем. Хотя ей хотелось запомнить.       Протянув руку, Гермиона дотронулась кончиками пальцев до его ключицы. Драко закрыл глаза и громко выдохнул, будто соглашаясь, разрешая. Гермиона медленно провела по впадинке на шее, опускаясь к груди, обводя твердый живот. Он все также лежал с закрытыми глазами, положив одну руку себе под голову. Она подняла кисть и провела кончиками ногтей по линии его скул. Он такой красивый. Как это нечестно по отношению к ее сердцу, которое вообще не должно на это реагировать. Оно должно отзываться на поступки. А как поступал он? Мерлин, почему в нем смешалось все самое злое и темное вместе с самым притягательным? Это была несправедливая, неправильная смесь, которая просто не имела права существовать, потому что Гермиона совершенно не понимала, как себя вести.       Решив не испытывать удачу, она убрала руку, положив ее на подушку. Малфой не спал, Гермиона видела это по напряженной челюсти. Он всегда так делает, когда злится или борется с собой. Внезапный порыв ветра ворвался в комнату, но почему-то не тронул своим дуновением ни одной легкой материи, пробравшись сквозь закрытое окно. Что? Грейнджер почувствовала, как ее трясёт от холода, хотя температура в комнате оставалась прежней. Тот прохладный бриз, который сотворило зелье вокруг ее порезов, превратился в Северо-Ледовитый океан во всем теле. Нечаянно дотронувшись до руки Драко, она почувствовала, что кожа слизеринца, которая обычно чувствуется прохладной, сейчас казалась раскаленной. Это не хорошо.       Малфой резко открыл глаза, повернув голову. Секундное касание ледяной руки выдернуло его из раздумий. Ее зубы постукивали, несмотря на более чем нормальную температуру воздуха. Вспомнив предупреждение Блейза, он чертыхнулся, вставая за дополнительным одеялом. Малфой укрыл ее, закутав в кокон, и вздохнул, садясь на кровати. Блять, из этого всего должен быть выход. Но сегодня у него не было сил его искать. Сдавшись, он залез под одеяло, притянув ее к себе. Мать твою, почему она как ледышка? Словно репетировав, Гермиона легла на его плечо, прижавшись щекой к груди, и позволила себя обнять. Теплое, искристое, совершенное чувство разливалось по венам Драко, даря ему то самое, за чем он гонялся все это время, пытаясь убить это в себе или получить еще. Он закрыл глаза, чувствуя, как нагревается кожа гриффиндорки под его руками, и постепенно провалился в сон, ощущая тепло по всему телу, которое было таким правильным, что сложно поверить, что оно является частью него.