Делириум

      Противный звук заколдованных часов резанул по ушам, напрашиваясь на удар. Поморщившись, Драко на автомате выключил будильник и протер глаза. Он уже целую вечность не слышал этот писк, в нем не было надобности — бессонница будила его гораздо раньше, чем часы могли прозвенеть. Но не сегодня. Свет бросил блик на лицо слизеринца, и парень повернулся на левый бок, пытаясь укрыться от нахального солнца, и ощутил теплое мягкое тело, которое обвивало его, обездвиживая.       Открыв глаза, он увидел голые плечи Грейнджер, по которым рассыпались ее кудри, пропитывая его подушки запахом тирамису. Солнце бросило отблеск на ее веки, и она, поморщив нос, повернулась, спрятав лицо у него на шее. Полотенце, развязавшись, сбилось где-то у их ног, давая Малфою почувствовать каждый изгиб девушки. Не удержавшись, он провел рукой вдоль ее талии, опускаясь на бедра, и, приподняв ногу Грейнджер за колено, подтянул к себе на живот. Сглотнув, Драко боролся с желанием перевернуть девушку на спину и касаться, заставить просить еще, потому что она бы стала.       Сонная Гермиона подстраивалась под его движения, выгибаясь, не переставая обнимать его. Малфой медленно выдохнул, пытаясь держать себя в руках. Порезы. Она ранена. Воспоминания вчерашней ночи ворвались вихрем в его голову, заставив поморщиться. Малфой вновь посмотрел на часы и решил встать, понимая, что еще одно неосознанное движение ее рук по его груди, и он потеряет самообладание. Драко понятия не имел, что сказать ей и как поступить. Он не представлял, что с ним происходило. Решив дать себе немного времени и разбудить ее позже, Драко аккуратно вытащил руку из-под головы Гермионы, поднимаясь с кровати.       Вода стекала по его телу, прогоняя последние признаки дремоты. Мышцы затекли после долгого сна, он так давно этого не чувствовал. Спокойствия. Его отключило на всю ночь без сновидений, без кошмаров, без полуночных вскакиваний на кровати. Драко прислонил голову к прозрачной стенке душа, понимая, что ему стало легче. Блять, Грейнджер, да что в тебе такое? Ему практически стало тошно от осознания того, что ее дыхание на его шее, руки, которые касались его повсюду, не отпуская, не были ему даже сколько-нибудь противны. Они не были ему даже безразличны. Это пугало. Можно было сколько угодно рассказывать Блейзу о ненависти, но сейчас, стоя в душе, он знал, что не хочет никуда идти. Ему хотелось вернуться в кровать, и эти эмоции сковывали его ледяным страхом неизвестности.       Вчера Драко мог отнести ее к себе в комнату, просто отвалить от нее, поступить совсем иначе, но почему-то даже не подумал об этом. Миллион нелогичных вещей, которые он сотворил за все это время. Она вносила хаос в его жизнь, полную неразбериху, при этом каким-то невероятным способом вдыхая в него жизнь. Непонятную, странную, но такую настоящую.       Смывая мыльную воду, Драко понимал, что Грейнджер хватит инфаркт, если она пропустит учебный день, конечно, в том случае, если он не хватит ее раньше, когда гриффиндорка найдет себя в постели своего школьного врага. Вытираясь полотенцем, парень усмехнулся этой мысли. Помнит ли она хоть что-то? Он понятия не имел, какой эффект зелье может производить вкупе с заживлением.       Взглянув на себя в зеркало, Драко впервые за долгое время увидел кого-то, похожего на здорового человека. Отсутствие синяков под глазами и румянец после душа делали его на несколько лет моложе. Выдохнув, он отвернулся, пальцами зачесав мокрые волосы назад. Это нужно было сделать.       Драко пересек ванную и, открыв дверь, тут же почувствовал изменения. Скользнув взглядом по кровати, он увидел только сбитые одеяла поверх простыни. Наверное, так даже лучше, что она ушла. Скинув с себя полотенце, он с силой отшвырнул его на стул. Драко так долго убеждал себя в том, что встретиться с ней утром — чистой воды необходимость, что теперь, когда все решилось само собой, у него не было сил признаться, что парень все же хотел ее разбудить.

***

      Разводы чернил на пергаменте клятвенно обещали стать конспектом, но превратились лишь в связку неразборчивых каракулей, вперемешку с теорией какого-то незамысловатого зелья, утвержденного директором.       Гермиона изо всех сил пыталась вникнуть в материал, но ее мысли все еще были слишком далеко от подземелий, оставшиеся лежать где-то на плече у Малфоя. Она закусила внутреннюю сторону щеки, приказав себе не улыбаться. Это было совершенно безрассудно — остаться там на ночь. В первый день она не хотела смыкать глаз, зная, что за несколькими стенами веселятся Пожиратели и вот, спустя два месяца, ей ничего не помешало уснуть в одной кровати рядом с таким. Совесть колола ее возмущенным недовольством, но Гермиона отказывалась верить, что Драко был опасен. Что ж, по крайней мере для нее. Ее ребра немного зудели от эффекта заживления, но в целом раны затянулись новым слоем кожи и практически не чувствовались. Поэтому их вполне можно было залечить полностью даже самостоятельно, чем Гермиона и думала заняться в конце дня, все же давая телу еще немного времени.       Смазанные воспоминания о том, как она добралась к башне, их короткий разговор, после которого Драко отнес ее к себе в комнату, отвратительный вкус зелья — все это не имело такого значения, как нечеткие, расплывчатые отрывки сна. Наверное, впервые Гермиона касалась его так много. Ее руки до сих пор пахли так же, как пахнет он. Чертово сумасшествие, но это было правдой. Сидя вчера в ванной, Гермиона подозревала, что наутро будет тяжело, но никак не думала, что тяжело станет именно тогда, когда наступит пора уходить. Проснувшись, она сбежала, и этот поступок можно было приравнять к моменту разрыва тканей заклинанием — ни капли не легко. Но притворяться, что Малфой вернется из ванной и будет безмерно рад видеть ее — было абсурдом. Вероятно, он ушел, в надежде, что, вернувшись, не обнаружит присутствия Гермионы и сможет все сбросить на нелепый сон. Других причин, почему Малфой не вытолкал ее за дверь тут же, как открыл глаза, она не могла найти.       Но это было неважно. Важно то, что Гермиона оказалась права. Малфой не был той мразью, которую он так усердно из себя строил. Убийство, его руки все еще в крови, Гермиона. Подсознание зловеще нашептывало ей в уши, но теперь она знала, что Драко не сделал это по собственному желанию или из-за взглядов Волдеморта. Не за его идеи. Это не отменяло содеянного, но показывало все в новом свете. Нужно было признать, что за все время он ни разу не причинил ей реального вреда, хотя мог. Драко много говорил, угрожал, но, даже ненавидя ее, умудрялся несколько раз спасти от тех, чьи уродливые души точно не были одной из масок. Слизеринец оказался самой изощренной загадкой, которая встречалась ей на пути.       — Мисс Грейнджер, — с нажимом сказал Снейп, когда Гермиона подняла взгляд.       Несколько пар глаз обернулись, смотря на нее выжидающе.       — Эмм... я прошу прощения, вы что-то спрашивали? — кажется, поднеси сухой лист бумаги к ее щекам сейчас, и он вспыхнет в мгновение ока.       — Как забавно, — невесело усмехнулся профессор. — Я уверен, что в вашей голове есть вещи, о которых думать гораздо приятнее, чем о моем скромном предмете, но да, я таки что-то спросил.       — Извините, не могли бы вы повторить вопрос? — сейчас Гермиона благодарила судьбу, что у них был урок с Когтевраном, а не со Слизерином, которые бы не ограничились неуютными взглядами в ее сторону.       Снейпа всегда раздражали поднятые руки Грейнджер на его уроках, и поэтому он подчеркнуто игнорировал гриффиндорку практически все время. Однако в последнюю неделю преподаватель как будто сорвался, пытаясь поймать девушку на незнании чего-то, и вот ему, кажется, удалось. Гермионе даже подумалось, что зельевар может знать о том, что она залезла в его кабинет, но в таком случае вряд ли месть Снейпа ограничилась парочкой неудобных вопросов по Зельям.       — Что произойдет с настойкой абиссинской смоковницы, если в нее добавить лепестки зубастой герани?       — Получится промежуточный вариант Уменьшающего зелья, — отчеканила Грейнджер.       — Чудесно, минус тридцать баллов с гриффиндора, — произнес Снейп, хотя Гермиона была уверена, что дала правильный ответ, потому что буквально на днях пересматривала «Тысячу магических растений и грибов», где описывалась абиссинская смоковница в трех страницах, — за недопустимую невнимательность.       Она открыла рот, шокированная такой несправедливостью, но профессор уже отвернулся, продолжив читать лекцию. Решив, что в ее положении вряд ли может быть что-то более бесполезное, чем пререкание со Снейпом из-за баллов факультета, Гермиона проглотила это и, взяв перо, продолжила слишком яростно выводить буквы на пергаменте.       Когда прозвенел звонок, можно было поклясться, что каждый находящийся в кабинете выдохнул. Снейп все еще пользовался популярностью только у змеенышей.       — Эй, Гермиона! — услышала девушка оклик, пытаясь выбраться из подземелий как можно раньше, к тому же желудок вновь требовал еды, потеряв столько сил на восстановление.       — Привет, Энтони, — улыбнулась Грейнджер.       — Да, привет, ты на обед? — торопливо спросил он, пропуская толпу мимо себя.       Гермиона кивнула и, поравнявшись, они пошли вместе.       — Мы просто так и не поговорили после того доклада. Ты так быстро убежала из кабинета, что я не успел тебя словить.       Девушка поджала губы, вспоминая. В тот день ее голова была забита совершенно другими вещами, поэтому отчеканив доклад на пару с Голдстейном, она едва ли услышала оценку от Макгонагалл, умчавшись по своим делам.       — Да, прости, так как прошла свадьба? — поинтересовалась девушка, проталкиваясь в Большой зал.       — Скучно, — скривился парень. — Это уже четвертая кузина, на чьей свадьбе я успел побывать, но там все по одному сценарию. А у этой еще муж такой болван, верящий во всю эту министерскую ересь.       — О... что ж, сожалею, — сказала Гермиона, думая, что вряд ли это лучшая идея — обсуждать Министерство в толпе Хогвартса.       — Ты не против пообедать вместе? — спросил Энтони, указывая на стол Серых, количество студентов за которым было минимальным. — А то, боюсь, это единственная возможность с тобой поболтать.       — Да, без проблем, — ответила Грейнджер, присаживаясь.       — Я все хотел у тебя спросить, не сильно ли тебе досталось от Малфоя? — задал вопрос когтевранец, и рука Гермионы застыла в воздухе, так и не опустив ложку с пюре себе в тарелку. — Ну, я имею в виду тот вечер, когда мы готовили доклад. Мне кажется, я ужасно тебя подставил, ведь у этого кретина явно не все дома.       — На самом деле, нет, — ответила Грейнджер, но потом поняла, что сделала это слишком поспешно и улыбнулась. — Точнее, тебе совсем не о чем переживать, а уж тем более винить себя в чем-то, Энтони. Он такой грозный только на людях.       Она нарочито беспечно отмахнулась, показывая, что не велика беда.       — Я бы так не сказал, хотя бы судя по тому, что слышал сегодня.       Плечи Голдстейна дернулись как от холода при последних словах.       — В каком смысле?       — Говорят, он использовал Круцио на однокурснике, — понизил он голос. — Мерлин, Круцио в Хогвартсе, просто вдумайся!       Гермиона сглотнула, чувствуя, как несколько ложек съеденного обеда переворачиваются внутри желудка.       — Надеюсь, что эти Пожиратели настолько рехнутся, что просто переубивают друг дружку, — продолжал причитать Энтони, накладывая себе салат.       — Когда это было? — спросила Грейнджер, вмиг потеряв всякий интерес к еде.       — Вчера, — ответил парень. — Поэтому я и спрашиваю, может, можно поговорить с другими профессорами и как-то попытаться тебя переселить оттуда?       Вчера? В каком смысле вчера? Что вообще на него нашло? И главное, когда он успел, если практически все время провел на уроках, а потом, вернувшись, был с ней?       — Что? — переспросила Гермиона, вновь прокручивая последние слова однокурсника в голове. — А, это... нет, не думаю, что это возможно, но спасибо тебе за заботу. Думаю, я справлюсь с ним.       — Уверен, что это так. Но ты же девушка, хоть и та, которая однажды проломила потолок Гринготтса драконом, конечно... — Голдстейн мечтательно устремил взгляд вверх, заставив Гермиону рассмеяться от нелепости высказывания.       — Думаю, это станет легендой, — промолвила она сквозь смех.       — Уже стало, — подмигнул ей Энтони. — Но, знаешь, ты все-таки всегда можешь обратиться ко мне, если что, потому что прямо сейчас он смотрит в твою сторону так, будто планирует придушить.       Тут же посерьезнев, Гермиона перевела взгляд на слизеринский стол, наткнувшись на бушующее серое море, злые искры в котором не обещали ничего хорошего. Отвернувшись, она отшутилась и принялась за поедание обеда так, будто ее совсем не интересовали невероятные скачки настроения Драко и что служит переключателем в калейдоскопе эмоций слизеринца, которые меняются в мгновение ока. Для нее практически всегда в худшую сторону.

***

      — Малыш?       Гермиона нахмурилась, закрывая портрет в башню. Через секунду в дверном проеме показалась голова слизеринки.       — Паркинсон, хотела бы сказать, что рада тебя видеть, но не хочу врать, — сказала Грейнджер, проходя в гостиную, давая себе слово попытаться не обращать внимание на присутствие посторонних.       — Когда ты уже перестанешь здесь ошиваться, грязнокровка? — разочарованно скривилась Пэнси, явно ожидая увидеть кого-то другого.       — Прости? — переспросила Гермиона, тут же нарушая данное себе обещание. — Я вообще-то здесь живу, а ты уже в который раз какого-то черта появляешься в башне и не то чтобы я жаловалась, но твоей спальни я здесь не припоминаю.       — Заткнись! — Паркинсон сделала несколько шагов в сторону гриффиндорки, тыкая в нее пальцем. — Только твое присутствие здесь делает пространство грязным! Еще одно слово, и я скажу Драко, что ты вновь напала на меня! Он может вышвырнуть тебя отсюда в любую секунду!       Паркинсон гадко улыбнулась, явно вдохновенная собственным коварным планом.       — Да, вот только он почему-то до сих пор этого не сделал, — медленно проговорила Гермиона, смотря ей прямо в глаза.       Слизеринка открыла рот, но напрочь лишилась слов. Самоуверенный тон Грейнджер довел девушку до точки кипения.       — Думаешь, он пожалел тебя? Как бы не так! Да ему просто не хочется марать...       Гермиона закатила глаза и уже сделала несколько шагов по направлению выхода с четким желанием убраться отсюда и не слушать эту избитую чушь, когда услышала вздох монаха, который он всегда издавал, если его тревожили слишком часто. Несносная картина!       Малфой переступил порог, стаскивая мантию с плеч на ходу.       — Драко, грязнокровка мне угрожала! — воскликнула Паркинсон, по-хозяйски садясь на диванный подлокотник и явно начиная чувствовать себя более комфортно. — Она опять отравляет всем жизнь!       — Что ты здесь делаешь, Пэнси? — произнес Драко, проходя в комнату.       Челюсти сжаты, плечи напряжены. Сегодня он явно был не в духе.       — Ну... — она стрельнула глазами в сторону Гермионы. — Ты же дал мне пароль, и я пришла, чтобы...       — Я не давал тебе пароль. И меня напрягает, что ты постоянно здесь ошиваешься, когда я тебя не жду.       Мерлин, Гермиона почувствовала такое приятное удовлетворение от того, что он хоть и косвенно, но встал на ее сторону, что было практически противозаконным. Ревность, больно жалящая каждый раз, когда Грейнджер видела Паркинсон в его компании, медленно затухала, купаясь в лучах удовольствия, на которое она, впрочем, не имела права.       Паркинсон опешила и поднялась с дивана, подходя к Малфою.       — Перестань, Драко, мы повздорили, может, но ты же знаешь, что это все неважно.       Пэнси тянулась к нему, это было видно невооруженным глазом, но Малфой не подумал о том, чтобы даже сделать шаг навстречу. Это жестоко. Возможно, если Паркинсон не была Паркинсон, Гермионе показалось бы, что слизеринец поступает бессердечно. Но сейчас что-то темное в ней только радовалось.       На секунду Гермиона задумалась над тем, каково это — действительно быть любимой таким человеком, как Малфой? Видеть его искренние улыбки и касаться без страха быть отброшенной, чувствовать заботу? Не ощущать жгучую ненависть каждый раз, когда он смотрит на тебя. Ведь, наверняка, Малфой способен быть таким с тем, кого действительно любит? Быть ласковым. Эти размышления отдавали горьким вкусом, поэтому она отвела взгляд, в попытках найти пути отступления.       Пэнси подошла к Драко, положив ему ладонь на щеку.       — Если хочешь поговорить, пришли мне сову сначала, — произнес он, смотря на дешевый спектакль и отдергивая щеку.       Было что-то странное в разговоре с Паркинсон, когда на них смотрела Грейнджер. Желание вытолкнуть Пэнси из личного пространства чувствовалось настолько сильно, что даже невинное касание к лицу, на которое раньше он не обращал внимания, начало казаться слишком чужеродным.       — Почему я должна присылать сову, а она шатается тут постоянно? — обида сквозила в голосе однокурсницы, обдавая холодом ненависти всех присутствующих.       — Потому что, к моему огромному сожалению, она здесь живет, — произнес Драко, переведя взгляд на горделиво вздернутый подбородок Грейнджер, которая выглядела так, будто слишком значима для этой перепалки.       Его раздражала в ней эта манера, этот взгляд, полный высокомерия. Грейнджер практически постоянно смотрела на него именно так, что можно подумать, будто гриффиндорка и вовсе не умеет улыбаться. Но она умела. Ему было крайне интересно, как часто в жизни хорошей-девочки-Грейнджер существовали ситуации, когда утром Гермиона просыпается в постели одного, а уже днем веселится с другим? Одно это воспоминание заставило его ярость вспыхнуть.       Драко резко открыл дверь, указывая Пэнси на выход. Психанув, она сбросила стопку книг на пол, задев их будто бы случайно. Возможно, ему не следовало так грубо вести себя с ней, но он устал постоянно терпеть ее нахождение в собственной башне.       Когда цоканье каблуков Паркинсон послышалось уже в коридоре, Драко захлопнул дверь и повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что Гермиона пытается проскользнуть в коридор и убежать к себе в комнату.       — Стоять, Грейнджер, — он схватил гриффиндорку за плечо, прислоняя к стене.       — Что за... Малфой! — вскрикнула девушка, когда Драко бесцеремонно выдернул ее свитер из юбки и задрал к шее.       Он смотрел на грудь, затянутую в черный бра, которая вздымалась от возмущенного дыхания и, нехотя, перевел взгляд на ребра. Розовеющая кожа покрывала раны и выглядела вполне здоровой. Драко прикоснулся к боку Гермионы, и это явно не вызвало болезненных ощущений. Малфой поднял глаза, всматриваясь в карие блюдца, в которых плескалось негодование от его поведения, и тем не менее она не двигалась. Ему нравился тот эффект, который он производил на нее.       — Не трогай меня, — произнесла Грейнджер, смотря на его губы.       Проследив за ее взглядом, Драко медленно сдвинул пальцы, лежавшие на ребрах, немного назад и буквально неощутимо толкнул ими ее спину и вот оно. Гермиона тут же едва уловимо прогнулась, подаваясь к нему. Что ж, Грейнджер, твое тело говорит обратное. Он усмехнулся, удовлетворенно убирая руки.       — Не очень-то и хотелось.       Она суматошно опустила свитер, прикрываясь и бросая на него разъяренные взгляды. Уже сделав два шага в сторону комнаты, Гермиона вдруг затормозила и обернулась, произнося в нерешительности:       — Я хотела сказать тебе спасибо, — она закусила губу, подбирая слова. — За, ну... Знаешь, за зелье.       — Я сделал это не ради тебя, — скривил губы слизеринец. — Мне впадлу было объяснять, почему твоя задница опять влезла в очередное дерьмо, которое я, аки провидец, не смог предугадать.       Она кивнула, скрывая полоснувшую боль от его слов.       — И все же, спасибо, — произнесла Гермиона, поспешно зашагав вперед, не дав ему еще больше отравить ее теплое воспоминание.

***

      "Дорогая Гермиона! Знаю, что, возможно, это доставит тебе неприятности, но мне больше не у кого просить помощи. Если сможешь, приходи сегодня часам к пяти утра на опушку Запретного леса (той, которая примерно в четверти мили от моего дома). Возьми волшебную палочку. Хагрид."       Гермиона еще раз перечитала письмо и нахмурилась. В каком смысле взять волшебную палочку? Естественно, что она всегда с ней. Если бы письмо не было выведено узнаваемым почерком Хагрида, Гермиона бы начала сомневаться в его подлинности. Пять утра — это вряд ли обычное время для чаепития. Проговорив «Инсендио», она сожгла письмо на всякий случай, высыпав пепел в окно.       Миллион раз пожалев, что не связала волосы в хвост, Гермиона шла по неосвещенной тропе к хижине Хагрида, накинув на голову капюшон черной мантии. Ветер бушевал, исхлестав кудрями щеки девушки, но все же она была благодарна, что хотя бы не лил дождь, который стал за последние месяцы таким привычным, что пейзаж Хогвартса практически не представлялся без него.       Увидев, что дома у Хагрида не горит свет, Гермиона уверенно обошла небольшую постройку и пошла в сторону указанной в письме поляны. Спустя пятнадцать минут царапин и ухабов, она уже подумала вернуться назад и наутро спросить у друга о письме лично, что было бы, бесспорно, разумнее, когда вдруг увидела огонь. Набравшись терпения, Гермиона все же продолжила перепрыгивать через ветки в темноте. Свет становился все ближе и отчетливей. Огромный фонарь лежал в клетке, которая была подвешена на ветку одного из растений, и в этих бликах она смогла разглядеть силуэт друга.       — Гермиона! — произнес он, увидев девушку на горизонте, которая уже давно сняла капюшон, устав его одергивать. — Я уже не думал, что ты придешь.       — Привет, Хагрид, — произнесла она, осматриваясь. — Посылать сову с ответом было бы небезопасно, учитывая все проверки почты, которые поручили Инспекционной дружине.       — Да, оно-то верно, — кивнул он, замявшись.       — Так в чем... Боже! — Грейнджер вскрикнула на середине фразы, отбегая назад.       Не заметив в тени ничего необычного, она практически вплотную подошла к чему-то, привязанному за ногу цепью к дереву. Заправив волосы за уши и наклонившись, Гермиона буквально лишилась дара речи.       — Ой, да, не подходи близко, они бывают чересчур нервными, — произнес лесник, немного отталкивая девушку.       — Мерлин, Хагрид! Скажи, что ты шутишь! Это не может быть Грифон на... на поводке! — произнеся это, ее глаза расширились вдвое, будто Гермиона только осознала происходящее.       Существо, имеющее заднюю часть тела льва и морду с передними когтями, как у орла, издало неприятный протяжный звук, дергая лапой.       — Ну, тише, тише, Хохолок, не пугай гостью! — строго произнес Хагрид, а потом вновь повернулся к Гермионе. — Ты не бойся его, он еще всего лишь ребенок и больше кричит, чем может навредить.       Все еще будучи в состоянии шока, смотря на острые когти создания, гриффиндорка мало верила в безобидность его намерений.       — Хагрид, где ты его взял? Ты же знаешь, что содержание Грифонов незаконно! — простонала она. — Неужели история с драконом повторяется?!       — Он не мой! — замахал руками мужчина, прерывая ее. — Мой старый знакомый — Дориус — оставил его мне на пару дней перед отъездом в Грецию, а вчера его словили Пожиратели, чтоб им пусто было, и начали допрашивать, мол, куда путь держите, зачем... Ну ты ж знаешь, сейчас нельзя просто так перемещаться, куда тебе вздумается.       — И? — в нетерпении подгоняла Хагрида девушка, искоса посматривая на животное.       — Я знаю, какая это опасность — держать его здесь, хоть он и совсем ребенок, — лесник перевел полный теплоты взгляд на Грифона, — поэтому я договорился с одним начальником заповедника, чтоб тот забрал Хохолка к себе, пока Дориус не объявится. Мне нужно пойти его встретить, но тут к моей башке дошло, что мне совершенно не с кем его оставить.       Понимая, к чему клонит Хагрид, Гермиона в ужасе приложила руку к груди.       — Он, конечно, маленький, но все же за ним нужен присмотр, а то, не дай Мерлин, еще натворит дел! — усмехнулся он, будто говоря о котенке, чьей самой большой шалостью мог бы стать распутанный клубок ниток. — А такая волшебница, как ты, справится с ним на раз два!       — О Боже, Хагрид! — Гермионе до сих пор не верилось в происходящее.       Еще немного, и она будет уверена, что у него есть какая-то тайная предрасположенность к привязыванию всяких тварей в лесу.       — Это максимум час! — уверил ее Хагрид, смотря на часы. — Сейчас почти пять, к шести я уже буду здесь, поверь, все, что тебе потребуется — это парочка заклинаний. Он сейчас уляжется спать.       И словно подтверждая его слова, Грифон улегся на сырую землю, закрывая глаза.       — Ладно! Ладно! — шикнула Грейнджер, уже жалея. — Только недолго! К рассвету я должна быть в замке!       — Это ясно! — кивнул Хагрид. — Ой, Гермиона, ты так мне помогаешь, я даже не знаю...       — Иди уже! — шепнула ему гриффиндорка, боясь разбудить Грифона.       Выдохнув, она села с противоположной стороны от животного. Что ж, получив письмо от лесника, Гермиона думала, что ее помощь понадобится в чем-то более серьезном, хотя присмотр за диким животным вряд ли можно было отнести к чему-то несерьезному. Убедившись, что Хохолок мирно посапывает, она склонила голову к покрытому мхом дереву.       Ей удалось поспать всего пару часов, а сегодня одни из самых тяжелых уроков. Хагрид, ты мой должник.       — Нет, Грейнджер, я надеялся, что жизнь под одной крышей со мной причиняет тебе максимум неудобств, но чтоб пойти спать в Запретный лес...       Вскочив, она почувствовала, как все внутренние органы поменялись местами, будто во время прыжка с высоты. О нет. Тело Малфоя постепенно переставало быть прозрачным, и издевательская ухмылка стала видна отчетливей.       — Какого хера? — вдруг из его голоса испарилась вся веселость, когда взгляд блондина упал на спящее животное.       — Я... Малфой, я все объясню, — лепетала Гермиона, пытаясь выдумать правдоподобную историю. — И ты опять это сделал! Следил за мной!       — Если бы ты хлопала дверьми еще громче, то за тобой бы проследил сам Салазар, восстав из могилы, чтобы посмотреть, кто ведет себя, как гиппопотам, — отчеканил он.       Подождав несколько минут и натянув джинсы с рубашкой, Драко отправился за ней, в ожидании узнать, что задумала эта гриффиндорская неугомонная башка. Увидев, что она идет к Хагриду, он был уверен, что это что-то связанное с Орденом, ведь лесник тоже в нем состоял, да? Хотя Драко не был полностью уверен, при помощи каких золотых слитков этого недоумка вообще могли зачислить хоть куда-нибудь. Но потом, увидев, как Гермиона огибает халупу вместо того, чтобы зайти в нее, он ожидал чего угодно, но не чертового Грифона.       — Ты хотя бы представляешь, насколько это опасно? — Малфой указал на животное, переводя на нее взгляд.       — Не тыкай в него, Мерлин! — прошипела Гермиона, легко ударяя по руке слизеринца. — Неужели случай с Гиппогрифом тебя ничему не научил?       — Случай с безостановочно растущими зубами должен был научить тебя меньше болтать, — Драко поддержал тему отсылок в прошлое.       — Это было мерзко с твоей стороны, — скривилась девушка, вспомнив четвертый курс.       — Это было весело, хотя я даже не в тебя целился, — Малфой расплылся в улыбке. — Плевать, я жду объяснений, — Драко склонил голову в направлении Грифона. — И да, оставь все свои дешевые выдумки, которые, я уверен, ты уже придумала, для малоимущих — я не поведусь на это дерьмо. Правду.       — Несложно догадаться, что меня попросил об этом Хагрид, — вздохнула Гермиона, понимая, что это очевидно, а злить Малфоя ложью было слишком опасно. — Но он больше не учитель у нас, поэтому ты не можешь сделать ничего.       — Или так... или его вышвырнут из Хогвартса, — пожал плечами Драко, зная, что это ее заденет.       — Нет, Малфой! Он ничего плохого не сделал! И Хагрид хороший человек, в отличие от тебя! — сегодня ее нервы были на пределе, а он играл на них, талантливо натягивая струны до звенящей боли, заставляя рваться.       — И кто еще хороший человек в отличие от меня, м? Придурок Хагрид, уебок когтевранец, с которым ты закрываешься в комнате, может, Блетчли тоже милый парень, сбившийся с пути? — голос Драко вмиг исказился негодованием.       — Ну конечно, ты вспомнил своих славных однокурсников, да только я уверена, что сам недалеко от них ушел! — крикнула Гермиона, замечая, что они стоят в каком-то шаге друг от друга.       — Возможно, но только тебе это не мешает спать со мной, — злобно засмеялся Малфой, ожидая, что Грейнджер скажет на это, но ее глаза уже расширились в ужасе, и девушка вскрикнула, пытаясь вытащить палочку.       Ссорясь, они подошли к Грифону слишком близко, совершенно позабыв о соблюдении тишины. Проснувшись, животное расправило орлиные крылья и взмыло в небо, нападая. Гермиона почувствовала, как острые когти полоснули по ее одежде, но зверь тут же замер, охваченный оранжевым светом, исходящим от палочки Малфоя. Она отползла, захлебнувшись ужасом, смотря на застывшее животное.       — Твою мать, Грейнджер! — яростно крикнул Малфой.       Девушка попыталась встать, когда поняла, что ее одежда полностью разорвана: часть блузки, вместе с лямкой бра были изрезаны на несколько маленьких лоскутков. Бросив на нее взгляд, Малфой закатил глаза и, расстегнув свою рубашку, грубо бросил ей.       — Блять, еще раз ты побежишь на помощь своим одноклеточным друзьям! С такими товарищами никакого Волдеморта не нужно!       Повернувшись спиной, она молча сбросила свои вещи и застегнула на себе его рубашку. Он был зол и сейчас спорить с ним было бесполезно. Она так хорошо его изучила. Пытаясь застегнуть пуговицы с неудобной стороны, девушка закусила губу, понимая, что сказала то, чего не думала на самом деле. Она совсем не считала, что он недалеко ушел от Блетчли или ему подобным. Это не было так. Просто Гермиону разозлили его высказывания о Хагриде и остальных ее друзьях, и она метала слова, как ножи, надеясь, что хоть один долетит, не разбившись о стену льда, окружавшую его.       Повернувшись, девушка увидела, как Драко накинул мантию на голый торс, засунул руки в карманы и, прислонившись к дереву, закрыл глаза. Черт, ей было жаль. Теперь их вечные перепалки чуть ли не стали чем-то роковым (и она оставила себе заметку в голове больше никогда не класть палочку в передний карман, из которого достать ее быстро практически невозможно).       — Почему ты не сказал мне? — тихо спросила Гермиона, больше не в состоянии выдерживать гнетущую тишину.       — Что Грифоны — это опасные для жизни создания? Не знаю, думал, ты сама догадаешься своей всезнающей башкой, — саркастично ответил Драко, не размыкая глаз.       — Что ты убил Матильду, защищая мать, — о, Мерлин, не нужно было заводить этот разговор, но данная тема скребла ей душу, не давая спать по ночам хуже всяких кошмаров.       — Откуда ты знаешь? — Малфой тут же оживился, принимая защитную позицию.       — Птичка нашептала, — коротко ответила Гермиона, всем видом показывая, что не будет рассказывать. Он фыркнул.       — А что бы это изменило, Грейнджер? Это ничего не значит!       — Значит для меня! — вновь необдуманно крикнула она и тут же инстинктивно отскочила, опасаясь отошедшей от заклятия птицы. — Я знала. Знала, что ты не такой человек, который получал бы удовольствие от убийств, пыток или...       — Да откуда ты знаешь, Грейнджер? — рявкнул Драко, делая пару шагов по направлению к ней. — Откуда ты знаешь, что я не получил удовольствие, убивая ее?       — Потому что тогда я бы не могла к тебе ничего чувствовать! — неосторожные слова вылетели из ее рта, делая губы ледяными от страха. Онемевшими.       За долю секунды он прижал ее к стволу дерева, плотно закрывая ладонью рот.       — Не смей, Грейнджер, — прошипел Малфой, смотря, как в шоколадных глазах отражается рассвет. — Не смей даже произносить это вслух.       Или произноси, не останавливаясь. Блять. Он хотел стереть эту фразу из своего мозга, забыть о ней, раскромсать ее на маленькие звуки, чтобы их больше невозможно было собрать воедино. Или иметь карманный омут памяти, чтобы прокручивать этот момент снова и снова. Этого не могло происходить. В этом было все дело. Он что-то чувствовал к ней. Что-то, что связывало их на каком-то ином уровне, не физическом. Это должно сдохнуть в зародыше, его нужно было раздавить, никогда больше не произносить этого дерьмового слова. Чувства.       Они услышали хруст сухих веток под чьими-то тяжелыми ногами и одновременно отскочили друг от друга, чуть ли не падая от неожиданности. Повернувшись, Гермиона увидела Хагрида, который уставился на Малфоя и тут же заговорил:       — Она ни в чем не виновата. Это я. Я ее заставил. Так и скажите этой вашей...       — Хагрид, нет, стой, — Гермиона подошла к нему. — Скажи, ты... эм, решил вопрос с Хохолком?       Гриффиндорка буквально спиной почувствовала, как Драко скривился от отвращения, услышав имя животного.       — Да, но... — недоумевал лесник, указывая на Малфоя, который, хвала всем богам, стоял молча.       — Не беспокойся, я решу с ним этот вопрос, — быстро убедила Гермиона Хагрида, не желая вдаваться в подробности. — Просто уведи отсюда Грифона. Чтоб и духу его здесь не было.       — Ладно, но...       — Потом, — прервала его Грейнджер, отворачиваясь и шагая в сторону замка, который уже окрасился в утренние серые тона, надеясь, что Малфой пойдет за ней.       — Уберите это отсюда, — еще раз указал слизеринец, все-таки разворачиваясь и следуя за Грейнджер.       Хагрид сжал поводок, не желая отвечать на пренебрежительный тон парня.       — Ты мог бы вести себя повежливее, — буркнула девушка, прервав их игру-молчанку, когда они добрались до своей башни, чудом не встретив ни одного профессора.       — То, что я не доложу на него — уже исчерпало лимит моей вежливости на ближайшие несколько лет, — язвительно ответил Малфой, сбрасывая с себя грязную мантию.       — О, Мерлин, какой же ты все-таки несносный, — всплеснула руками Гермиона. — В один момент мне кажется, что ты можешь быть нормальным, но в следующий ты просто... Что?       Она выкрикнула это с вызовом, смотря, как Малфой проводит по ней взглядом с головы до ног, и тут же опешила. Увлекшись нотациями, Гермиона машинально последовала за ним в его комнату и теперь стояла в центре, как идиотка. Он лениво раскинулся на одном из кресел, которые украшали спальню и, видимо, ждал, когда до нее это дойдет. Малфой обводил взглядом ее фигуру, и вряд ли что-то еще в этом мире могло заставить Гермиону чувствовать себя более неуютно.       — Подойди, — приказал Драко, все еще смотря ниже ее лица.       — Нет, Малфой, — Гермиона непокорно сложила руки на груди, пытаясь закрыться. — Что ты вообще...       — Иди ко мне, — мягкий, обволакивающий, словно сладкая вата голос; он смотрел ей в глаза, делая ноги желейными. Черт, ты не должен так на меня влиять. Она сделала несколько шагов к нему, повторяя, что уйдет, вздернув подбородок, в любой момент. Гермиона подошла просто ради интереса.       — Чего тебе? — она попыталась изобразить безучастность, но дрожь в голосе выдала ее с потрохами.       Из его лица исчезла веселость или насмешка. Он выглядел... уязвимо. Протянув руку, Драко дотронулся до ее бедра, сжимая его ладонью, и резко потянул на себя, заставляя Гермиону буквально упасть на него сверху.       — Малфой, — предупредительно произнесла она. — Что ты делаешь?       О чем девушка предупреждала этим тоном? О том, чтобы он не смотрел на нее вот так? Или о том, что ей не стоит так себя вести?       — А на что это похоже? — спросил Драко, устраивая ее на себе удобнее, чтобы она сидела сверху.       — Мне это не нравится, — Гермиона уперлась руками в его плечи, что было, видимо, главной ошибкой.       Она могла поклясться, что в этот момент ее ладони завибрировали от касания. Гладкая прохладная кожа была словно пропитана каким-то наркотическим веществом, от которого невозможно оторваться.       — Тогда почему ты не уходишь? — практически шепотом спросил Драко, приближая свое лицо к ее.       Холодные губы, которые пахли утром и им, легко прикоснулись к ней, нажимая на курок. Выдохнув, она скользнула по его шее руками, прижимаясь. Влажные касания языка раскручивали безумие внутри нее, которому Гермиона не могла противиться. Она становилась почти помешанной рядом с ним, как болезнь, но желание покусывать его губы, облизывать шею и водить пальцами по коже было громче любых окликов разума. Это не было хорошо, совершенно точно. Что-то здоровое вряд ли чувствуется как трасса, где ты летишь в середине гонки прямо в тупик со сломанными тормозами.       Подняв Грейнджер, Драко сдернул с нее штаны и притянул обратно, вроде бы нуждался в ней точно так же. Она помнила, что до всего происходящего между ними всегда представляла это себе как что-то нежное, аккуратное, но грубые касания Малфоя не имели с этим ничего общего. Перебрасывая ее влажные от утреннего тумана волосы, он проводил носом по шее, сжимал бедра, плотно прижимая к себе, чтобы девушка чувствовала, что с ним делает, заставляя ее всю покрываться мурашками: такая нежная реакция на резкие ласки. Гермиона всегда боялась высоты, но парадокс был в том, что, стоя на краю обрыва, гриффиндорка чувствовала сильнейший восторг. Малфой заставлял ее ощущать, будто она находится перед самой глубокой пропастью, на краю чертового мира. Происходящее не было правильным, но разве может быть плохим то, что заставляет тебя чувствовать вот так?       Укусив ее за мочку уха, Драко услышал всхлип. Да. Каждый его капилляр, каждая клетка в теле чувствовала ту самую свежую бурлящую эмоцию, которой ему постоянно не хватало. Одно движение его пальцев, и она прогибается, трется, подстраивается под него, как охренительный пазл. Драко нравилось, что он так на нее влияет. Стоило лишь немного прикоснуться к волосам, Гермиона тут же открывала шею, будто читая все его желания наперед.       Они целовали друг друга жадно, как голодающие, истосковавшиеся по пище, оставляя отметины, укусы, с привкусом крови и безумия.       — Тшшш... — прошептал Драко, разрывая поцелуй и прислоняясь своим лбом к ее.       Наверное, ему следовало остановиться, следовало вспомнить данное себе обещание, но ровно так же, как в момент, когда он посмотрел на ее красные от злости щеки, растрепанные волосы, бедра, скрытые под его рубашкой, то просто был не в состоянии оттормозиться. Она что-то, как обычно, рассказывала, но он не слышал, думая только о том, как охуенно круто на ней смотрятся его вещи.       Проведя кончиком пальца по ее губам, Драко опустил руку вниз, расстегивая рубашку на ней. Медленно, ему нравилось смотреть на губы Гермионы, которые она облизывала, наблюдая за его движениями. Ее неуверенные ужимки заставляли Драко улыбаться, хотеть раздеть девушку еще сильнее, вынудить полностью забыться. Давай, Грейнджер, я помню, какой ты бываешь. Какое-то садистское желание заставить ее точно так же съехать с катушек, как съезжал он каждый день в тщетных попытках найти суррогат, хотя бы приблизительно что-то похожее.       Малфой сжал грудь Грейнджер, щипая и поглаживая одновременно. Гермиона не обладала внушительным бюстом Пэнси, но ему нравились правильные пропорции ее тела, которые делали девушку изящной.       — Оставь, не снимай ее, — проговорил Драко ей в шею, когда она попыталась освободиться от расстегнутой рубашки. — Тебе так идет зеленый.       Парень указал на вышитый змеиный герб в изумрудных тонах слева.       Гермиона посмотрела вниз, догадываясь, о чем он говорит. Мерлин, это было похоже на искаженную реальность, но Малфой не дал ей слишком много думать об этом, переместив руки на бедра Грейнджер и заставив покачиваться, задевая приятные точки. Он знал в точности как двигаться, чтобы сделать дыхание девушки прерывистым, словно у него была инструкция к ее телу. Драко ощущал, как ноготки впиваются в его плечи, пока она постанывает прямо ему в губы. Грейнджер опустила руки к застежке его джинс, но он перехватил ее ладони.       — Что? — спросил слизеринец, разыгрывая непонимание.       — Драко, — произнесла Гермиона с придыханием после паузы и, черт возьми, ему тут же перехотелось играть в эту игру, но желание услышать от нее это все же перевесило.       — Что ты хочешь? — практически промурчал он, наслаждаясь ее реакциями.       Малфой видел, что она на грани. Огонь желания, который застилал янтарные глаза, ее движения, стоны — он мог сейчас делать с ней все, что угодно, но ему нужно было услышать.       — Тебя, — сдалась Гермиона, — я хочу тебя.       Он улыбнулся ей в шею, вдыхая сладкий запах, которым было пропитано все ее тело. Видимо, это все же какой-то гель для душа. Опустив руку вниз, Драко дотронулся до гладкой материи ее белья, поощряя.       Он гладил лицо Гермионы, описывая щеки, линии губ, смотря, как она закусывает его кончики пальцев, пытаясь поцеловать. Становилось жутко от того, насколько ему нравится, что девушка расслабляется именно здесь, с ним, забывая держать сотни слоев стальной брони.       — Проси, — коротко приказал Малфой, останавливая круговые движения внизу ее живота.       Гермиона шумно вдохнула воздух, понимая, что он делает. Оторвавшись от его шеи, которая уже была усыпана красными пятнами, она посмотрела Драко в глаза. И почему-то в этот миг стало очень важно дать ему понять то, что это правда. Что это происходит по-настоящему. Она действительно шагает в эту пропасть с обрыва. Это даст ему миллион привилегий над Грейнджер, тысячи поводов для будущих насмешек, но, видимо, это что-то в ней стало настолько большим и сильным, что держать его внутри себя, помалкивая, было самой тяжелой вещью в мире.       — Пожалуйста, — произнесла Гермиона, смотря, как огонек в стальных радужках перерастает в пожар, когда парень слышит это. — Пожалуйста, Драко, я хочу тебя.       Дать ему оружие и надеяться, что он им не воспользуется, о чем эта фраза? Наверное, о чем-то подобном. Потеряв последние крохи самообладания, он сам расстегнул джинсы, освобождая твердый член от тесной материи. Заставив гриффиндорку приподняться, Малфой отодвинул ее белье и неспешно опустил на себя сверху.       Она втянула в себя воздух сквозь зубы, закрывая глаза от ощущений.       — Не напрягайся, — прошептал Драко, двигая ее бедра медленно, давая привыкнуть к темпу.       Гермиона чувствовала, как все тело покрывали мурашки, когда Малфой нежно проводил рукой вдоль груди девушки, ритмично поднимая таз, чтобы проникнуть глубже. Напряженные вены на его шее и небольшие отметины синяков у нее на бедрах от пальцев Драко говорили о том, что он сдерживается из последних сил, чтобы не делать слишком резких движений. Но ей хотелось, чтобы ему было так же хорошо. Упершись о его плечи, она словила такт и стала двигаться быстрее, смотря, как он рычит от удовольствия, положив голову на спинку кресла.       — Еще, еще... — прохрипела Гермиона осипшим голосом, когда Драко потянул ее за волосы, делая толчки резче.       Ей не хотелось переставать его целовать, поэтому даже сбивая дыхание, она продолжала касаться губами его скул, плеч, рук, заставляя эти участки гореть.       — Хочешь еще, Грейнджер? — резко подняв ее голову за подбородок, Драко посмотрел ей в глаза и, обхватив талию девушки руками, начал двигаться в быстром темпе, выбивая из нее крики.       — Боже, стой, — стонала Гермиона, но Малфой не слушал, внутренне улыбаясь, смотря, как она полностью теряет контроль.       Это было так по-Грейнджеровски: пытаться остановить то, что ускользает из-под твоего самообладания, накрывая волной абсолютной похоти. Плевать. Давай, я знаю, тебе нравится. Еще несколько резких движений, шлепков, и он видит, как Грейнджер закрывает себе рот ладонью, а ее мышцы сокращаются вокруг него, пропуская дрожь по позвоночнику.       Девушку трясло, как от озноба, когда она упала ему на грудь, хватая ртом воздух. Сейчас Гермиона казалась Драко такой чертовски беззащитной. Проведя рукой по ее спине, он почувствовал, что его рубашка стала мокрой и горячей от пота девушки. Все еще стоящий член требовал разрядки, пульсируя внутри нее, и, почувствовав это, она немного отодвинулась. Встав, девушка опустилась на колени, посмотрев ему в глаза. Драко поднял одну бровь в немом вопросе.       Гермиона часто слышала об этом, но никогда не задумывалась с достаточным интересом. Но сейчас это не казалось чем-то неправильным и пошлым. Ей хотелось сделать ему приятно.       Открыв рот, она облизала головку, наблюдая за его реакцией.       — Черт, Грейнджер, — выдохнул Малфой, не думая, что девчонка все-таки решится это сделать.       Она провела рукой по основанию, опускаясь ниже. Его стоны совершали что-то невообразимое с ее смелостью. Вряд ли она делала это слишком хорошо и умело, но такая реакция Драко Малфоя заставила бы любую девушку почувствовать себя желанной.       Влажные касания ее языка служили спусковым крючком для его терпения. Намотав каштановые волосы на кулак, он направлял ее движения, задавая темп. Только один вид Грейнджер на коленях перед ним полностью обезоруживал и заставлял подаваться к ней, пытаясь заглушить этот охренительный пожар внутри. Или сделать его ярче. Боже, все что угодно, лишь бы это не заканчивалось.       Горячие руки Гермионы гладили его основание, пока головка терлась о ее небо, вызывая в нем что-то дикое, животное. Стоны гриффиндорки только распаляли Драко. Впервые ему хотелось смотреть на девушку все время, впитывать этот образ, запоминать, а не просто забить, сосредоточившись на себе. В каком-то тумане желания, он начал двигать рукой быстрее, проталкивая его глубже, вдоль глотки девушки. Мокро и горячо. Она начала стонать громче, все больше и больше отрезая его от внешнего мира. Где-то на задворках сознания он помнил, что нужно делать это постепенно, но Драко распалился до такой степени, что было сложно остановиться. Смотря, как она подстраивается, обхватывая его губами, и не сопротивляется, Драко почти лишился рассудка. Еще. Глубже. Но потом он резко оттянул голову Гермионы, смотря на собравшиеся слезы в уголках ее глаз. Черт, это нужно было делать нежнее. Драко провел большим пальцем по ее мокрым губам, проверяя, все ли в порядке, и наткнулся на вопросительный взгляд.       — Я еще с тобой не закончил, — произнес он, встав и толкнув Грейнджер на кровать.       Мысль о том, чтобы кончить ей в рот разжигала его, подобно спичке, но не сегодня. Он сделает это как-нибудь в следующий раз. Сегодня ему нужно было больше ее. Больше поцелуев, больше бессвязных слов девушки.       Обхватив гриффиндорку за талию, он подтянул ее к краю кровати, устраиваясь удобнее. Смотреть на нее сверху было чем-то таким мучительно-сладким, обводить взглядом опухшие губы, покрасневшие щеки, алые пятна на груди. Разведя колени девушки, он наклонился, кусая внутреннюю часть ее бедра. Инстинктивно она подвинулась ближе, давая ему больший доступ к коже. Смотря, как он входит в нее, не отрывая взгляда от ее зрачков, Гермиона поняла, что ей больше не хватает сил с этим бороться. Отталкивать от себя то внутреннее, что стало таким могущественным. Пусть даже она не будет говорить ему об этом, но больше не было сил это отрицать.       Сначала Драко двигался плавно и размеренно, но уже через пару минут перестал себя контролировать. Несмотря на слабое жжение, смешанное с обжигающим удовольствием, ей льстило, что с ней он такой. Несдержанный, где-то слишком резкий, но до боли настоящий.       Малфой вбивался в нее, погружаясь на всю длину, чувствуя, какая она тугая, горячая, стонущая под ним и покладистая. Это решало абсолютно все. Давай, покажи, как тебе это нравится. Он практически не мыслил себя от вибрации, натягивающей внутри него каждую из существующих струн. Когда Драко слишком сильно сжал ее бедро, она выгнулась, открывая рот в удовольствии. Неужели? Грейнджер любит грубости? Это многое объясняло.       Он протянул руку к ее горлу и, сжав, ускорил темп. Распахнутые в удивлении карие глаза тут же затуманились похотью. Больше резких движений, грубых касаний, пара поцелуев, почти укусов, оставленных на ее щеках, и она сжала ладонью простынь возле себя, обхватывая его ногами.       — Др.. ко.. — произнесла Гермиона, пытаясь сделать глубокий вдох и чувствуя миллионы частиц тока, бегущих по оголенным проводам ее вен.       Отпустив шею девушки, Малфой приподнял таз гриффиндорки, несколькими толчками превращая мышцы в своем теле в желе. Как. Же. Это. Охуенно. Все еще касаясь ее руками, он пытался восстановить дыхание от оргазма и, подняв на нее взгляд, нахмурился. Несколько красных полос на шее, которые обещали стать россыпью мелких синяков там, где Драко надавил слишком сильно. Блять.       — Прости, я не... — Малфой дотронулся до них, нежно проводя вдоль, словно пытаясь стереть.       Что? Прости я не что? Я не хотел сделать тебе больно. Окончание фразы зависло в воздухе, так и не решившись озвучить себя.       Осторожно, боясь спугнуть момент, Гермиона просто дотронулась до его пальцев, которые все еще обводили кожу на ее шее, и, увидев, что он тут же не одернул руку, как она ожидала, переплела их пальцы.       Выдохшись, Драко обессилено лег на ее живот, чувствуя, как сердце девушки сейчас выпрыгнет из груди. Пальцы Малфоя все еще лежали в руке Гермионы, и он начал выводить какие-то мелкие узоры на тыльной стороне ее ладони, пытаясь унять слишком разбушевавшееся сердце. Капли пота скользили по его спине, вызывая мурашки холода на отходящем от жара теле. Сонливость накатила на него внезапно, медленно проносясь по расслабленному телу. Малфою чертовски сильно захотелось укутаться в одеяло и доспать те несколько часов, которые украли у него ночные геройства Грейнджер, что сейчас лежала под ним, зарывшись рукой в его волосы. И словно назло он посмотрел на часы и простонал.       — Ты когда-то писала объяснительные из-за опозданий на уроки? — спросил Драко так, будто между ними не произошло ничего особенного.       — Нет? — ответила Гермиона, скорее, вопросом, не понимая, к чему он ведет.       — Что ж, тогда подумай над формулировкой, потому что сейчас практически восемь утра.       — Черт возьми, мне же нужно зайти к Макгонагалл! — вскрикнула в панике Грейнджер, отталкивая Драко на другую половину кровати и вихрем выбегая из комнаты.       Он усмехнулся, зная, что у нее будет примерно такая реакция. Правильная Грейнджер. Услышав, как Гермиона собралась с молниеносной скоростью и выбежала из башни, Драко вышел из душа и, смирившись с тем, что завтрак сегодня отменяется, подошел к своей рубашке, оставленной гриффиндоркой на кровати. Она пропиталась запахом девушки и источала аромат ванили и кофе. Он склонил голову и, разгладив ткань простым заклинанием, надел ее, укутывая себя в знакомое сладкое благовоние. Наверное, Драко действительно рехнулся, но пока что ему не хотелось с ней расставаться.

***

      — Я уж думал, ты не явишься, — произнес Блейз, когда Малфой зашел в кабинет. — Тебя не было на завтраке.       — Проспал, — пожал плечами Драко, усаживаясь рядом и морщась от слишком суетливых звуков вокруг.       Вот поэтому он ненавидел пары с гриффиндорцами.       — Ты выглядишь сегодня свежее, чем обычно. Хороший сон творит чудеса? — усмехнулся друг.       — Давай, Забини, осыпай меня комплиментами, — сказал Драко. — И тогда я решу, что ты тоже положил глаз на место будущей миссис Малфой.       — Ну, конечно, дорогой, задумайся над этим, зачем тебе Астория? — положил руку ему на плечо Блейз. — Ты даже не представляешь, насколько я хорош в хозяйственных заклинаниях, не говоря уже о других способностях.       — Похвастаешь перед Амбридж, — улыбнулся Малфой, сбрасывая руку со своего плеча.       Повернув голову, слизеринец увидел, как за секунду до звонка в класс забежала Грейнджер, кажется, изменяя собой строение атомов кислорода или как еще объяснить, что он совершенно точно физически почувствовал ее присутствие.       Торопливо сев за парту, она вытащила пергаменты с книгами и обмахнула себя тетрадкой. Сразу за ней следовала Макгонагалл, бросая взгляд на часы.       — Прошу прощения за минутное опоздание, — произнесла она, поправляя очки на переносице. — Сегодня мы примемся за практические упражнения в сфере Трансфигурации крупных предметов.       По велению взмаха палочки под потолком возникло несколько десятков массивных хрустальных люстр.       — Вы уже научились на хорошем уровне трансфигурировать более мелкие предметы, но сложность этого задания заключается в попытке превратить люстру в клетку, — говорила Макгонагалл, пока ученики с интересом запрокинули шеи. — Вам потребуется четкое представление геометрии каждого из объектов, так как любое отклонение от задуманных линий приведет к негативному результату.       Слушая профессора, Грейнджер несколько раз дернула воротник белого гольфа прямо под горло, расправляя волосы второй рукой. Сегодня она выглядела чертовски несобранной, что позабавило Драко — не часто увидишь мисс я-всегда-все-контролирую рассеянной.       Делая быстрые пометки, выхваченные из речи Макгонагалл, Гермиона в сотый раз поправила волосы. Несмотря на маскировочные чары, она все еще чувствовала розовеющие полосы на шее. Когда девушка вбежала в кабинет Минервы, та была крайне недовольна ее опозданием, но, понимая, что на выговор нет времени, быстро отдала ей задания для докладов, которые нужно было подготовить к трем следующим урокам. У Гермионы складывалось чувство, будто профессор пытается максимально нагрузить гриффиндорку работой, ведь темы, на которые она успела взглянуть одним глазком по дороге в кабинет, были даже не для этого полугодия.       Закусив кончик пера, Грейнджер осторожно повернулась из желания проверить, здесь ли он. Вдруг это стало очень важным — знать, что Малфой где-то поблизости. Стрельнув глазами в ряд слизеринцев, она тут же наткнулась на его взгляд. Он изучающе осматривал ее лицо, опустив взгляд на шею. Грейнджер была уверена, что встретит колючее презрение в переплетениях стальной сетчатки, но там был только интерес. Уже практически отвернувшись, она бросила взгляд на его одежду и нахмурила брови. Пуговицы с позолоченными линиями сверкали на солнце, которое несмело заглядывало в окна, тонкий, едва заметный рисунок тянулся по ткани, очерчивая его запястья. Это та рубашка.       Вернув внимание его глазам, гриффиндорка покраснела, видя его самодовольную улыбку, когда он понял, что вызвало ее румянец. Отвернувшись, она попыталась скрыть смущение, несмотря на бабочек в желудке, которые разрослись до таких масштабов, что почти разодрали ей внутренние органы, пока девушка изо всех сил пыталась концентрироваться на уроке.

***

      Кабинет Зелий пах сыростью, как всегда во время ливней. Драко сидел, раскинувшись на стуле вот уже пятнадцать минут, и ждал появления профессора, который прислал ему письмо с желанием видеть его. Когда, наконец, дверь распахнулась, приветствуя мрачную фигуру Северуса, Малфой лишь поднял голову, внутренне готовясь к очередной нотации. Выстроив в голове несколько непробиваемых стен, он посмотрел на профессора.       — Я получил вашу сову.       — Мне нужно, чтобы ты внес правки в расписание дежурств следующей недели, — произнес профессор, опираясь о стол.       — Какого рода? — Драко сдерживался, чтоб не зевнуть, учитывая позднее время, бессонную прошлую ночь и крайнюю увлекательность беседы.       — В следующую пятницу заменишь меня на дежурстве.       — Зачем? — нахмурился Малфой, понимая, что это вряд ли его дело, и процент получить вразумительный ответ от крестного стремился к нулю, но тот его удивил.       — Я не смогу быть в замке, так как мне нужно присутствовать в Малфой-Мэноре.       Драко тут же напрягся. Салазар, когда уже разговоры со Снейпом перестанут приносить горький привкус надвигающейся беды?       Но только когда он словил на себе сочувствующий взгляд профессора, ему стало действительно не по себе.       — В чем дело? — в нетерпении спросил Драко.       Пауза затянулась, превращая воздух в комнате в цементную массу.       — Темный Лорд решил не откладывать присвоение метки всем чистокровным, которые могут быть ему полезны, и он решил начать с... Нарциссы.       Нет. Нет, блять, нет. Только не опять.       — Что ему от нее нужно, черт возьми? Почему она? — Драко негодующе требовал ответа так, будто Снейп мог ему чем-то помочь.       — Ты же знал, что рано или поздно это случится, — вздохнул тот, складывая руки на груди. — Это мало что меняет.       Она всегда сидела с ними за одним столом — правая рука мужа, хозяйка поместья. Но Темный Лорд, казалось, никогда не воспринимал ее всерьез. Иногда Нарцисса и вовсе выглядела, как украшение их собраний — красивая и безмолвная, практически бесполезная для него. Это было спасательным кругом, успокаивало Драко до недавнего времени. Но теперь все менялось. Волдеморту явно стало мало немого присутствия его матери. Какое следующее задание он ей поручит? Она этого не выдержит. Это меняло абсолютно все.       Кто станет следующим? Блейз? Тео? Пэнси? Он не остановится. Потому что это никогда не закончится.       — Завтра пришлю вам новое расписание, — сказал Драко, поднимаясь.       На удивление его голос звучал спокойно, пусть и безжизненно. Северус явно опешил, ожидая от крестника по меньшей мере криков и рвения быть на собрании, но виду не подал.       Он хотел еще что-то сказать, смотря на удаляющуюся спину Малфоя в дверном проеме, но не нашел слов.       Драко шел, считая шаги. Триста пятьдесят один, триста шестьдесят три, четыреста восемьдесят восемь... нужно было сконцентрироваться на чем-то конкретном, чтобы не сойти с ума. Дойдя до башни, он выдохнул, понимая, что все предыдущие безрассудные поступки, которые значились на его счету, были мелочью по сравнению с мыслями в его голове.       — Грейнджер, подойди сюда, — позвал девушку Драко, садясь на кресло в гостиной и закрывая глаза, откинувшись.       Где-то в глубине души он даже надеялся, что она не выйдет. Не услышит или ей станет слишком неловко смотреть ему в глаза после произошедшего, как это было в прошлый раз. Что она даст ему время проветрить мозги. Но, видимо, тон слизеринца, в котором не было приказных ноток слишком ее подкупил.       Гермиона спустилась, останавливаясь в проеме. Ресницы бросали тень на скулы парня, подчеркивая острые черты лица. Она редко могла вот так стоять и рассматривать его, не получая едких подколов в ответ. Поза Драко казалась расслабленной, но что-то было не так. Нечто в его лице или дыхании настораживало Гермиону, заставляя нервничать.       — Ты что-то хотел? — спросила она осторожно, словно боясь выдернуть чеку у взрывоопасной гранаты.       Он не отвечал слишком долго, и Гермиона уже успела подумать, что Драко уснул, и сделала несколько шагов к нему, чтобы проверить, но следующие его слова заставили ее замереть, будто что-то приковало ноги девушки к пушистому ковру.       — Сколько крестражей вы уничтожили до того, как загремели в темницы?